Дерзкий Уайлдер

Я села, а Пакстон устроился в соседнем кресле и опустил на глаза солнцезащитные очки. Яхта уже отошла от причала.

– Ладно, что будем делать? – спросила я, не в силах сдержать любопытство, хотя у меня за спиной стоял оператор с камерой.

– Ты ей не сказал? – спросила Брук, которая села с другой стороны от Пакстона.

Он медленно растянул губы в улыбке – невероятно сексуальной улыбке.

– Не волнуйся, Огонек. Ты не пожалеешь о потраченном времени.

Вроде бы он не сказал ничего такого, но я опустила голову, пряча загоревшиеся щеки и доподлинно зная, что они стали такими же красными, как верх бикини Брук.

– Мы будем плавать? – спросила я и провела рукой по своим белым льняным штанам, стряхивая воображаемые песчинки. Это были мои любимые летние брюки, легкие и воздушные, и я не спешила их снимать.

– В каком-то смысле, – ответил Пакстон и указал себе через плечо. – Мы почти на месте.

Я посмотрела за правый борт, и у меня перехватило дыхание.

– Что они делают? – спросила я.

– Летают на флайбордах, – прошептал Пакстон мне на ухо. Жар, исходивший от его тела, обжигал спину, и я призвала все остатки самообладания, чтобы не прислониться к нему. Возможно, Пакстон не пытался меня соблазнить, просто он от природы был неотразим, и все у него получалось само собой, но я уж точно не собиралась падать к его ногам. – Вода под давлением поступает от гидроцикла, вырывается из шланга под доской и создает реактивную тягу. Видишь Нову?

Он назвал Лендона по его прозвищу в команде Мятежников. Я вспомнила, что нас снимают, и отодвинулась от Пакстона. Яхта замедлила ход и остановилась за пределами круга гидроциклов.

– На какой он высоте?

– Примерно шестнадцать метров.

– Офигеть!

– Мы поднимем их выше.

Я встала и подошла к перилам.

– Зачем?

– Такого раньше никто не делал. – Его глаза загорелись от радостного предвкушения. – По крайней мере, не так, как это сделаем мы.

– Кто это «мы»?

У меня все внутри оборвалось, когда Лендон на головокружительной скорости ушел под воду, а потом вынырнул на поверхность, словно дельфин.

– Ты даже не хочешь попробовать? – У Пакстона хватило наглости изобразить на лице обиду.

– Ты забыл, что я тебе говорила? Я боюсь высоты.

Мне стало трудно дышать, в груди все завязалось тугим узлом, который затягивался все сильнее при одной только мысли, чтобы сделать… такое.

– Да, но ты все-таки согласилась проехаться на зиплайне, и я подумал: может быть…

– Нет. – Я так яростно замотала головой, что кожа под волосами, собранными в пучок, натянулась и разболелась. – Ни за что в жизни!

– Да ладно. Я же спустился в твою пещеру.

У меня за спиной фыркнул Бобби, и сразу стало понятно, в каком смысле он понял реплику Пакстона… реплику, прозвучавшую прямо на камеру.

– В Хрустальную пещеру. Достопримечательность Бермудских островов, придурок, – пояснил Пакстон, сердито глядя на своего продюсера, словно ему не хотелось, чтобы кто-то подумал, что он… ну… исследовал меня. Я не знала, радоваться мне или злиться.

Злость победила.

– Там было безопасно.

– Я тебя научу. Будет весело. Я захватил тебе гидрокостюм.

Прекрасно. Теперь я почувствовала себя Гринчем, укравшим его рождественские подарки.

– Ну, гидрокостюм можно предложить Брук.

– Нет, я туда не пойду, – сказала Брук, которая уже успела удобно расположиться на шезлонге с электронной читалкой в руках.

– Вот она очень правильно говорит.

– Тебе разве не хочется победить свои страхи? – спросил Пакстон, ничуть не смутившись.

Он развернул меня лицом к себе, и от его рук, сжимавших мои плечи, исходили электрические разряды, которые били прямо мне в сердце.

Мой взгляд метнулся к камерам. Пакстон вздохнул, но понял намек. Он взял меня за руку и увел в трюм под палубой, где обнаружилась роскошная спальня. Я еще не успела налюбоваться на резную деревянную отделку и роскошные ткани, как вдруг Пакстон сказал:

– Ты так и будешь всю жизнь бояться? И упустишь возможность получить уникальный опыт из-за… чего? Из-за легкого страха высоты? Ты сама контролируешь высоту. Тебя никто не заставляет делать то, что делаем мы.

Из-за легкого страха? Господи, при одной только мысли о такой высоте над водой меня чуть не стошнило на дорогущий ковер! В воздухе даже не за что держаться.

– Бояться всю жизнь?! Срочная новость, Пакстон: ты меня совершенно не знаешь. Ты понятия не имеешь, о чем я думаю и что чувствую. Ты даже не потрудился об этом спросить, прежде чем толкать меня на безумства, на которые я никогда не решусь.

Не смогу.

– Прости, Лия, что я пытаюсь хоть чуть-чуть тебя расшевелить и вытащить из твоей раковины.

Погодите! Он еще умудряется выглядеть обиженным?

– Ты меня не вытаскиваешь, ты меня ломаешь. Если бы ты знал…

У меня перехватило дыхание, когда воспоминания прорвались сквозь тщательно возведенные стены и обрушились на меня, как цунами. Каньон подо мной, равномерный стук капель крови, тошнотворный скрежет металла о камень… вот оно, здесь, словно все происходит сейчас, а не два года назад. Я подняла взгляд, и синие глаза Пакстона превратились в карие глаза Брайана. Моя личная галлюцинация, рвущая сердце в клочья, пострашнее любого зиплайна. Я закрыла глаза и судорожно вдохнула, пытаясь втянуть воздух в легкие.

– Лия, – сдавленно прошептал Пакстон, обнял меня и прижал к себе.

На секунду я почти сдалась и позволила ему меня обнимать. Это было приятно, его сердце стучало так ровно… живое сердце.

Нет. Я прошла такой путь вовсе не для того, чтобы вдруг превратиться в девчонку, которой необходим парень в качестве опоры. Я оттолкнула Пакстона обеими руками, вырываясь из объятий.

– Ты не сможешь исправить то, чего не понимаешь. Я не твой трюк, Пакс. Не твой проект. – Я постаралась произнести это как можно мягче, и у меня даже не дрогнул голос.

Его плечи поникли, он провел языком по нижней губе.

– Знаешь, ты права. – Пакстон закинул руки за голову и сплел пальцы в замок. – Решать только тебе, но я надеюсь, что ты хотя бы останешься и посмотришь. Потом я хочу тебя кое-куда отвезти и даю честное слово, что не буду заставлять тебя делать что-то такое, чего ты делать не хочешь.

Я растерла себе плечи, сосредоточившись на этом ощущении, чтобы скорее вернуть свои стены обратно.

– Я могу уйти, если захочу?

Пакстон взял в ладони мое лицо и посмотрел мне в глаза – пристально и серьезно.

– Конечно. Если хочешь, я попрошу кого-нибудь отвезти тебя обратно на пляж. Я дал слово, что больше не буду тебя принуждать ни к чему, что тебе неприятно. Как это было с зиплайном. Такого больше не повторится. Это было плохое решение с моей стороны, но я рад, что мы об этом заговорили.

Его теплая рука лежала на моей щеке, в ладони отдавался пульс жизни. Она пахла песком, океаном и Пакстоном.

Может быть, я никогда не смогу забраться на флайборд и взмыть над водой, но я точно смогу посмотреть, как Пакстон занимается любимым делом.

– Хорошо, я останусь, – тихо произнесла я.

– Спасибо.

Он улыбнулся, и я улыбнулась ему в ответ.

Мы на мгновение замерли, поглощенные друг другом, и между нами пробежало что-то неосязаемое, что-то неуловимое. Мое сердце вспыхнуло жизнью, напомнив мне, что я не просто пациентка, ученица, дочь, помощница по учебе, – я девушка, которую так глупо, нелепо и неизбежно влечет к парню, который стоит передо мной.

Черт!

Мне вообще позволено чувствовать что-то подобное? Прошло два года. Наверняка он не хотел бы…

Раздался стук в дверь, что меня и спасло. Иначе я точно совершила бы глупость. Например, попыталась бы выяснить, какие на вкус губы у Пакстона.

– Эй, Уайлдер?

Голос Зои привел меня в чувства, и я отступила от Пакстона.

– Зоя, – произнес он с обреченным видом.

– Если она не хочет, то я уже в гидрокостюме и готова, – промурлыкала она.

– Я понял.

Он посмотрел на меня, подняв бровь. Я покачала головой, не в силах даже представить себя на флайборде, с которого легко свалиться. Я наверняка впаду в ступор на высоте даже в три метра – и что тогда делать?

– Я не могу.

– Ладно, – тихо сказал Пакстон. – Зоя, нам все равно нужен десятый, так что давай, маши Лендону, пусть он выдаст тебе флайборд.

Ее радостный визг резанул мне по нервам – оголенным, звенящим от напряжения, – но я все же сумела кивнуть.

– Хороший выбор.

Пакстон сглотнул.

– Ага. Твой гидрокостюм висит в шкафу. Можно переодеться прямо здесь. Ты же не против просто поплавать?

– Конечно, не против.

Вода меня не пугает. С водой я справлюсь. Когда плывешь, ты контролируешь свои движения. Вода тебя держит. Воздух – предатель, который отпустит тебя не задумываясь. И ты упадешь.

– Ладно, увидимся наверху, – сказал Пакстон и ушел.

Я открыла шкаф. Для начала просто посмотреть, какой гидрокостюм приготовил мне Пакстон. Может быть, если я сразу нырну, он не увидит…

Ого!

У меня сладко екнуло сердце, и я улыбнулась. Он добыл для меня гидрокостюм, полностью закрывающий ноги. Либо это везение… либо Пакстон и правда очень внимателен к моей скромной персоне и заметил, что я хожу только в брюках.

В любом случае это значит, что я могу плавать, ничуть не смущаясь.

Примерно через десять минут я натянула гидрокостюм и поднялась на палубу.

– Я ему говорила: вода теплая и что тебе вовсе не нужен гидрокостюм, чтобы плавать. Но Пакстон настоял, – сказала Брук, помогая мне застегнуть молнию.

– Он сказал почему?

– Он сказал: раз ты такая скромная девушка, что он ни разу не видел тебя в шортах, тебе вряд ли захочется разгуливать по пляжу и яхте в купальнике.

Он заметил.

– Ясно, – сказала я, старательно изображая небрежный тон. – Какой он внимательный!

– Что для него, прямо скажем, нехарактерно. Но такой Пакстон мне нравится. – Брук встала рядом со мной у перил. – Слава богу, операторы уехали с ними. – Она указала на катер, стоящий неподалеку от гидроциклов.

Я согласно кивнула:

– Да, это радует.

– Не расслабляйся, вертолет будет здесь с минуты на минуту. Собственно, они только его и ждут.

– Вертолет?

Как по команде, до нас донесся рев винтов, и, как только вертолет завис над морем, Пакстон и все остальные взмыли в небо.

Они были как великаны, восставшие из океанской пучины. Великаны с длинными мощными ногами. Пакстон поднялся чуть выше остальных, резко спустился к самой поверхности и опять взлетел в воздух. Все тут же принялись выполнять трюки в полете. Флайборды на водной тяге позволяли им вращаться, переворачиваться и даже нырять под воду, как это делал Лендон.

Я затаила дыхание, когда Пакстон снова взмыл высоко в воздух, сделал двойное сальто назад, почти упал в море, но выровнял доску за миг до удара. Он говорил, что поднимется выше шестнадцати метров, – и поднялся. Потом еще раз и еще. Просто потому, что мог.

Я поняла, что улыбаюсь, наслаждаясь этим представлением, которое Пакстон давал с удовольствием, в этом можно было не сомневаться. Он поднял руку, и все Мятежники разом спустились обратно на воду.

– Что они делают? – спросила я.

– Готовятся к выступлению.

– Их так много.

– Да. Вот Пенни, – Брук указала налево. – Само собой, Лендон и Пакстон, несколько постоянных участников и МКТ.

– МКТ? – переспросила я. Я не думала, что команда Мятежников такая большая.

– Манекены для краш-тестов, – пояснила она. – Фанатки, которые повсюду ездят за нами в надежде, что четверо первых возьмут их для постоянного участия в трюках на канале Мятежников.

– Как Зоя.

– Она хуже всех. Я ничего не имею против тех, кто здесь ради трюков или даже славы. Они такие же безбашенные, как Пакс или Пенни. Но Зоя… Она пытается закрепиться в команде через постель, и меня это бесит.

– А первые – это кто? – спросила я, пытаясь разглядеть незнакомые лица и жалея, что не провела больше времени в номере Пакстона на прошлой неделе.

– Пакстон, конечно. Он типа магнит для всех отбитых на голову экстремалов, честное слово. Потом Пенни, Лендон и Ни… – Брук резко умолкла и потерла пальцами переносицу, чуть приподняв солнцезащитные очки, но все-таки не настолько, чтобы я увидела ее глаза.

– Ник? – уточнила я.

– Ты изучила вопрос, да? – спросила она с кривоватой улыбкой.

– Нет, просто вчера на экскурсии какой-то парень упомянул Ника, и Пакстон сразу же замолчал.

– Да, он не говорит о Нике. Никогда. О нем никто не говорит. О, смотри!

Все десять Мятежников снова поднялись в воздух, но на этот раз они разделились на две команды, пятеро на пятеро, и выстроились друг против друга. Пакстон отлетел чуть назад и вдруг поднял что-то над головой.

– Что, серьезно? – пробормотала я, когда он бросил мяч.

Я рассмеялась над этим безумием, а потом стала смотреть, как Мятежники играют в самый бредовый на свете футбол на высоте в шестнадцать метров над водой.

* * *

– Вот такая скорость как раз для меня, – сказала я, когда мы с Пакстоном спрыгнули в кристально чистую воду и неспешно отплыли подальше от катера. – Как тебе удалось сбежать от камер?

– Я намекнул, что мы будем купаться голыми.

– Нет! Ты шутишь?

– Шучу. Тогда они точно увязались бы за нами. – Он натянул на глаза и нос маску для плавания и прогнусавил, прежде чем вставить в рот трубку: – Ну что, ныряем?

Я тоже надела маску и кивнула. Затем сделала глубокий вдох, и мы погрузились в подводный рай. Вода была идеальной: цвет, прозрачность, температура. Разноцветные рыбки плавали стайками вдоль кораллового рифа, рядом с которым лежал затонувший корабль. Именно ради этого корабля Пакстон и привез меня сюда. Сказал, что нам надо его увидеть.

Мои легкие уже начали протестовать от нехватки кислорода, я всплыла на поверхность, сделала вдох и снова нырнула. Пакстон не отставал от меня, указывал на отдельные части затонувшего корабля, был со мной под водой, сколько мне нужно, поднимался вдохнуть воздух, когда поднималась я.

Это было невероятно.

Я всегда любила воду. Даже… потом, когда морские заплывы стали скорее терапевтической рекомендацией, чем удовольствием. В воде мне легко. Ощущение невесомости, мир без стен и границ – настоящее блаженство.

Мы проплыли сквозь стайку мелких рыбешек, мимо рифа и затонувшего корабля, вдоль мелководья у берега. Мы нашли идеальную гармонию, не произнося ни единого слова.

Спустя час с небольшим мы в последний раз вынырнули на поверхность примерно в десяти метрах от катера и сняли маски, держась на воде лицом друг к другу.

– Ну что, оно того стоило? – спросил Пакстон.

– Еще как! Это было волшебно, честное слово. Спасибо.

Улыбка, которую он мне подарил, была прекраснее окружавшего нас восхитительного пейзажа и интимнее поцелуя. Мягкая, открытая улыбка с легким намеком на уязвимость, которая была сексуальнее всех его выступлений.

– Рад, что тебе понравилось. Знаешь, если уж ты застряла со мной на ближайшие девять месяцев, этим надо пользоваться вовсю. Если в любом из портов, куда мы заходим, тебе захочется увидеть какие-то достопримечательности, которых нет в списке экскурсий, просто скажи, и я все устрою. Понимаю, тебе будет со мной нелегко – по сути, тебя втянули в мой мир без возможности выбора, – но, клянусь, ты об этом не пожалеешь.

– А ты? – спросила я. – Я твоя помощница по учебе. Тебе придется со мной заниматься, готовиться к экзаменам, делать домашние задания. Я еще успею тебе надоесть. Ты не обязан тратить свое свободное время на берегу, развлекая меня. Я знаю, что ты… очень востребован.

Быстрый поиск в интернете выдал мне не только сведения о его медалях на X Games, но и десятки страниц фотографий с разных вечеринок, причем каждый раз Пакстон был с новой девушкой. Плюс полицейские снимки в анфас и профиль с тех раз, когда его арестовывали за прыжки с чего-то такого, с чего прыгать не следовало. Это был совершенно иной образ Пакстона Уайлдера по сравнению с тем парнем, который сейчас плыл рядом со мной.

Он наклонил голову, отчего татуировка у него на шее словно ожила.

– Хочешь честно?

У меня что-то сжалось в груди, и это было уж точно не связано с долгим заплывом.

– Хочу.

Пакстон подплыл ближе, и теперь нас разделяло всего полтора метра. Мне очень живо представилось, как я в два гребка преодолеваю это расстояние и проверяю, какими будут на вкус его губы в соленой воде. Пакстон сделал глубокий вдох, словно пытаясь решить, что сказать и стоит ли говорить все до конца.

– Мне нравится быть рядом с тобой. Не знаю, как объяснить лучше.

Как бы мне ни хотелось проанализировать эти слова, понять, что именно имелось в виду, меня охватил жуткий страх, и вся моя безмятежность разбилась вдребезги.

– Не играй со мной, Пакстон.

– Я не играю, – ответил он. – Просто… хочу с тобой подружиться. Девять месяцев – достаточно долгий срок, чтобы узнать человека.

Эта пауза перед «подружиться», она не означает вообще ничего, верно?

Эта пауза означает все.

– Да. – Я заставила замолчать свою внутреннюю тринадцатилетнюю девчонку, что радостно прыгала и восторженно хлопала в ладоши. Просто напомнила себе, что несколько дней назад из его каюты с утра пораньше вышла Зоя. – Мне бы хотелось с тобой подружиться, – призналась я.

Но не дальше. Не глубже. Я не хочу, чтобы он расковырял мои шрамы.

Мы поплыли обратно к катеру, и Пакстон помог мне подняться на борт. По дороге к причалу он опять улыбнулся той же открытой улыбкой – словно предназначавшейся только для меня одной, – и у меня в животе снова все затрепетало. Ну почему в нем как будто живут два разных парня?

От Уайлдера я смогла бы отгородиться. Он был самодовольным, безрассудным придурком, который наверняка ранит мне сердце, причем не один раз.

Но Пакстон? Да. Перед Пакстоном я беззащитна, и это в сто раз опаснее.

Глава 6

Лия

В открытом море

Доктор Вествик что-то бубнил о принципах инерции, а я то и дело поглядывала на дверь. Для меня физика была самым скучным из всех предметов, и, если честно, мне глубоко безразлично, когда именно остановится катящийся шар.

Если только этот катящийся шар не объяснит, куда, мать его, подевался Пакстон.

За четыре дня в открытом море он пропустил два семинара по мировой литературе, один семинар по истории религий, а теперь и всю физику. Как, интересно, я буду ему помогать по учебе, если он так активно прогуливает занятия?

Мой взгляд метнулся к окну, за которым вздымались волны Атлантики, – каждая волна отдавалась у меня в желудке.

– Домашнюю работу надо сдать в электронном приложении «еКампус» до полуночи завтрашнего дня. И обязательно ознакомьтесь с предварительным списком вопросов для теста, который мы проведем в понедельник. Не расслабляйтесь лишь потому, что у вас будет два дня в Барселоне, – сказал доктор Вествик, завершая занятие.

Я убрала тетрадь, запихнув ее в сумку чуть раздраженнее, чем нужно.

– Мисс Бакстер? – обратился ко мне доктор Вествик.

Я повернулась к нему и изобразила натянутую улыбку.

– Доктор Вествик?

Он взял листочек с каким-то списком и скользнул по нему пальцем.

– Вы помощница по учебе у мистера Уайлдера, верно?

Вот же!

– Да.

Он поправил очки в толстой квадратной оправе.

– Если у вас получится уговорить мистера Уайлдера хоть иногда приходить на занятия, это немного повысит его оценку за посещаемость. Скажите ему, что слушать лекции удаленно из собственной каюты – это совсем не то.

Я его убью. Серьезно. А тело выброшу за борт.

– Да, профессор. Я ему скажу.

Он кивнул, и я вернулась в свою каюту – в нашу каюту. Пенни оказалась отличной соседкой. Она в принципе редко бывала «дома», а когда появлялась, всегда уважала мое личное пространство, и с ней было очень легко и приятно общаться.

– Какой же придурок! – крикнула я, захлопнув за собой дверь и швырнув сумку в шкаф в прихожей.

– Кто придурок? – спросила Пенни из гостиной, где красила ногти на ногах.

У нее были идеальные ноги – стройные, загорелые, гладкие. Я снова почувствовала укол зависти и тут же одернула себя. Радуйся, что осталась в живых. Эти шрамы – прекрасное напоминание о твоем втором шансе. Брайан был бы рад, что тебе представился такой шанс. Я мысленно повторяла эти слова, как молитву, пока боль не сменилась чувством умиротворения. Доктор Скотт мной бы гордился. Всего-то два года психотерапии, и я вполне справилась.

Но даже после двух лет терапии у меня все равно случались минуты, когда все болело невыносимо, а сердце почти рвалось на части, не в силах выдержать эту боль. Об этих шрамах на сердце знала только я и время от времени расковыривала их сама, чтобы не забывать Брайана.

– Кто придурок, Лия? – повторила Пенни, вырвав меня из мрачной задумчивости.

Я покачала головой и рухнула в кресло.

– Пакстон, конечно.

– Ну, ты не первая, кто его так называет, – сказала она. – Что он сделал на этот раз?

– Он прогуливает занятия. В связи с чем я хочу провести несколько экспериментов по теме «Инерция» с участием моего кулака и его наглой рожи.

Пенни фыркнула:

– Пакс никогда не делал того, чего от него требуют и ожидают. Поэтому у него есть помощница по учебе в твоем лице. – Корабль слегка качнуло, и она убрала кисточку от ногтя. – Невозможно нормально накрасить ногти при такой качке.

– Кажется, я не справляюсь со своей работой.

Пенни показала мне флакончик с ярко-оранжевым лаком и вопросительно подняла брови.

– Сама не хочешь накрасить?

Я покачала головой. С пальцами ног я бы справилась, но если вдруг задерется штанина…

– Нет, спасибо. Я собираюсь пойти к нему и вышвырнуть из его постели Зою, или кто там сейчас. Он прогулял все сегодняшние занятия. Но завтра он ничего не пропустит, уж я прослежу.

– Он не с Зоей. Один раз они переспали, но это было полгода назад, если не больше. С тех пор Зоя пытается снова его соблазнить, но этот корабль давно уплыл. Пакстон не из тех, кто дважды взбирается на одну гору, если ты понимаешь, о чем я. – Она закрыла флакончик с лаком.

– Да, конечно, – усмехнулась я. – Зачем бы ему дважды лезть на одну гору? Половина девчонок на этом корабле с радостью ухватилась бы за возможность… э-э-э… забраться к нему в постель, а другая половина просто врет себе.

Пенни поморщилась:

– Блин, я не это имела в виду. Я не хочу, чтобы ты думала, что он какой-то бабник, который меняет девиц как перчатки.

Я уставилась на нее, подняв брови. Пенни обвела взглядом комнату и смущенно кивнула.

– Да, наверное, немножко бабник, но это все потому, что он ни к кому не привязан по-настоящему… по крайней мере, насколько я знаю.

Я никогда не понимала людей, которые разделяют сердечную привязанность и физическое влечение. Для меня эти понятия связаны неразрывно. Но если бы Пакстон предложил… Я поспешила прогнать эту мысль.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

Она наклонилась вперед.

– Потому что он мой лучший друг и мне не все равно, что ты о нем думаешь. И я точно знаю, что ему тоже не все равно, что ты о нем думаешь.

Я нервно сглотнула.

– Ну, конкретно сейчас я думаю, что Пакстон не знает, что такое будильник.

Пенни улыбнулась:

– Хочешь, я тебя к нему отведу?

– Он разве не у себя в каюте?

– Нет. К тому же мне хочется посмотреть, как ты обрушишь на Пакстона всю свою злость. Уже предвкушаю, как это будет. Только подожди пять минут, я приготовлю попкорн.

– Пенни!

Она вскинула руку.

– Шучу-шучу. Сейчас у меня высохнут ногти, и пойдем.

Нам не пришлось долго ждать. Балконная дверь открылась, и в гостиную вошел Лендон, обливаясь потом.

– Эй, тебя не учили стучаться? – возмутилась Пенни, бросив в него подушкой.

– Можно подумать, я не видел тебя голой, – ответил Лендон.

Пенни быстро взглянула на меня.

– Не в этом смысле. Мы дружим с детства, мы все.

– Не парься, Пенни. Я думаю, Огоньку глубоко безразлично. – Лендон рассмеялся и плюхнулся на диван напротив моего кресла. – Что-то я устал. За эти два дня Пакс затрахал нас всех.

Пенни вновь вскинула руку.

– И снова не в этом смысле.

– Это не мое дело, – сказала я, разглаживая складку на легинсах. Как будто на легинсах бывают складки.

– В любом случае он попросил привести тебя, Пенни. – Лендон приподнял футболку, чтобы вытереть пот с лица, и мои брови взлетели вверх. В какой-то параллельной вселенной Хемсворты потеряли четвертого брата, потому что он был здесь, у нас. Лендон был красавчиком. Не ходячим секс-символом, как Пакстон, но все равно красавчиком.

Пенни скрестила руки на груди.

– Я вообще не хочу иметь дело с этим идиотским трюком.