Бегство короля

Миссис Эндрюс ахнула и громко запричитала:

– Значит, все потеряно! Погодите, я только юбку надену. Сейчас спущусь! Будь проклят тот день, когда ваше благословенное величество были вынуждены направить свои стопы сюда, ведь я прекрасно понимаю, что это означает!

Женщина отпрянула от окна, но к тому времени все остальные обитатели дома уже пробудились, и через пару мгновений дверь открыл мужчина, накинувший вышитый плащ поверх ночной рубахи и всунувший ноги в какие-то старые башмаки. Он держал в высоко поднятой руке подсвечник и являл собой такое смешное зрелище, что король расхохотался.

Чарльз Гиффард поспешно произнес:

– Джордж! Это король.

Изумленный Джордж уставился на своего родственника, рука, державшая подсвечник, задрожала, и немного воска пролилось на пальцы. Боль, хотя и не сильная, привела ошеломленного Джорджа в чувство. Он пошире распахнул дверь и попытался поклониться, запахивая плащ и одновременно стараясь держать свечу покрепче.

– Ваше величество! – пролепетал он. – Прошу прощения… вы меня застали врасплох!

Тот же самый визгливый голос, что окликнул всадников из окна, теперь зазвучал на лестнице. Миссис Эндрюс тяжело спустилась вниз и пошла по просторному вестибюлю, на ходу бранясь и одновременно отдавая приказания: «Олухи, сейчас же впустите его величество в дом! Неужели никто сам не сообразит, что нужно развести в очаге огонь? Ну почему бедная женщина должна успевать повсюду, а у мужчин в этом доме куриные мозги?»

Она вырвала из рук Джорджа Гиффарда подсвечник, поставила его на стол и принялась делать реверансы при виде входящего в дом короля, за которым следовали Дерби, Тэлбот, Лодердейл, Уилмот, Бэкингем и прочие приближенные монарха. В большой прихожей вдруг стало тесно. Мальчик, тихонько спустившийся до середины лестницы, чтобы поглазеть на нежданных гостей, потер заспанные глаза, словно пытаясь прогнать тревожный сон: в дрожащем пламени свечей перед его взором расплывалось множество лиц… Он никогда не видел столько благородных господ сразу, и даже усомнился: а не во сне ли это происходит? По каменному полу громко звякали шпоры, портупеи ударялись о мебель. Повсюду, куда бы мальчик ни повернулся, он видел украшенные перьями шляпы, завитые локоны, богато расшитые пояса и тонкие кружева. Затем Бартоломью заметил, что миссис Эндрюс кланяется мужчине, который на полголовы возвышается над всеми остальными, и, выпучив глаза, смотрел, как эта особа, внушавшая окружающим благоговейный ужас, осыпает поцелуями протянутую ей белую руку. А когда мальчик услышал ее слова: «Благослови Господь ваше величество», он снова потер глаза, потому что подумал: нет, у короля должны быть корона и мантия, а не выцветший кожаный плащ, забрызганный грязью, как у этого высокого господина, у которого только одна голубая лента и большой, сверкающий драгоценностями орден на груди служили знаком его отличия от остальных людей, пожаловавших в дом.

Потом король скрылся из виду: мисс Эндрюс увела его в гостиную, и пораженный мальчик снова увидел нечто несусветное. В дом ввели большого серого коня, который был по брюхо в грязи. Жадно вслушиваясь в обрывки фраз, Бартоломью понял, что это королевский конь, и предположил, что королевских лошадей, должно быть, полагается устраивать лучше, чем всех прочих. Но вскоре до него дошло, что по какой-то причине лошадь короля не должна показываться во дворе возле дома. Мистер Джордж Пендерел забросал вопросами благородных господ, и Бартоломью, припав к перилам и подавшись вперед, чтобы получше слышать, смог уловить из бессвязных слов и сумбурных восклицаний, что где-то было большое сражение, которое окончилось поражением короля, и теперь враги его ищут, а виноваты во всем почему-то шотландцы.

Но дольше задержаться на лестнице мальчику не удалось, ибо в вестибюль ворвалась миссис Эндрюс и, едва заметив Бартоломью, послала его за дровами для камина, который она растопила в гостиной.

Когда мальчик робко вошел туда со своей ношей, он обнаружил, что в комнате полно благородных господ, которые жадно поглощают печенье, запивая его белым вином. И замер, не отваживаясь подойти к камину. Господа разговаривали о чем-то с очень серьезным видом, и все стояли, за исключением короля, который сидел в кресле у камина, откинувшись на деревянную спинку, обернутую его плащом. В одной руке у него было печенье, а в другой – оловянная кружка. Бартоломью это совершенно шокировало, поскольку даже младенцам было известно, что король ест с золотых тарелок и каждый раз вкушает мясо. А еще король был очень голоден и разговаривал с набитым ртом. Встав на колени возле очага и по-прежнему прижимая к груди вязанку дров, Бартоломью уставился на смуглое лицо с резкими чертами, обрамленное спутанными черными локонами, и понял, что король, как это ни невероятно звучит, тоже живой человек, который может испытывать голод и жажду, быть усталым и грязным, как все люди.

Когда мальчик опустился на колени возле камина, не сводя с короля изумленного взора, монарх тоже посмотрел на него. Бартоломью заглянул в темные глаза с тяжелыми веками… король посмотрел на него без особого любопытства, а затем перевел взгляд на дородного господина, стоявшего рядом с креслом.

Бартоломью принялся подкладывать дрова в камин и раздувать слабое пламя. Услышав голос Джорджа Пендерела, который то и дело приговаривал: «Да, милорд»… «Нет, милород», мальчик повернул голову и взглянул на него через плечо. С Джорджем беседовал статный, горделивый господин, которого король называл лордом Дерби. Похоже было, что Джорджу велят немедленно отправиться, соблюдая строжайшую тайну, в Хоббал-Грендж и привести к королю своего брата Ричарда. Мальчик подумал, что это очень странно. Ну зачем королю бедный дровосек? Вероятно, Джордж тоже недоумевал; он напряженно глядел на лорда Дерби и беспокойно теребил в руках шляпу. Затем из разговора стало ясно, что нужно привести и Уильяма Пендерела, живущего в Боскобеле. А потом случилось нечто, от чего у мальчика душа ушла в пятки.

Высокий мужчина указал на него и повелительно произнес:

– Пошлите за Уильямом паренька. Ручаюсь, он быстро приведет его сюда.

Бартоломью показалось, что все повернулись к нему. Он зарделся, по-прежнему стоя на коленях, и поправил челку на лбу: его учили так делать, когда к нему обращаются благородные господа.

Дерби сказал:

– Риск слишком велик. Мальчик его возраста не умеет держать язык за зубами. В доме есть священник, лучше пошлем его!

– А я бы предпочел послать шустрого мальчишку, а не старика, милорд, – возразил полковник Роскеррок. Он кивнул Бартоломью и сказал: – Вставай, мальчик! Как далеко отсюда Боскобел?

Бартоломью неуклюже поднялся на ноги и робко промямлил:

– Уж миля-то будет.

– Миля, говоришь? А ты смог бы найти туда дорогу впотьмах?

– Ага.

– Хочешь заработать серебряный шиллинг?

– Ага.

– Так вот, это очень легко сделать. Как можно скорее доберись до Боскобела и скажи Уильяму Пендерелу, чтобы он поспешил сюда, ибо он нужен королю.

– Да вы что, с ума сошли? – воскликнул Дерби. – Вы с таким же успехом можете растрезвонить на всю округу, что король здесь!

– Постыдитесь, вы же обижаете мальчика! – перебил их король.

Он посмотрел на Бартоломью и поманил его указательным пальцем.

– Пойди сюда, мальчик. Как тебя зовут?

– Бартоломью Мартин… к услугам вашего величества, – откликнулся Бартоломью, неловко кланяясь.

– Ты хочешь услужить мне, Бартоломью?

– Еще бы, ваше величество! – Мальчик заметил в глазах короля усмешку и решительно добавил: – Хочу!

– Тогда ты должен выполнить приказ этого господина: пойти к Уильяму Пендерелу и сказать ему, что он мне нужен. Но только никому больше не рассказывай, что видел короля. Если встретишь кого-нибудь из соседей, скажи, что идешь по поручению мистера Гиффарда. Ты меня понял?

– Ага. За вами гонятся враги, ваше величество… Шотландская шваль, – добавил мальчик, смутно припомнив обрывки разговоров, подслушанных в прихожей.

Взрыв хохота окончательно смутил Бартоломью; он опустил взъерошенную голову и выбежал вон из комнаты.

Уилмот, стоявший возле кресла короля, обошел вокруг него и опустился на одно колено, схватившись изящной рукой за спинку кресла.

– Дорогой сир, вы действительно намерены ехать в Лондон? – спросил он.

– А как ты думаешь, Гарри?

– Ну… мне это по душе, раз вы позволили мне ехать вместе с вами. А кто еще поедет?

– Никто.

– Никто!

Уилмот на секунду задумался, лицо его было непроницаемо. Затем он усмехнулся:

– Как вам больше нравится… Но сами посудите, мой господин, вы же не привыкли сами за собой ухаживать. Как вы с этим справитесь?

– Я полагаю, прекрасно. Но мне нужно избавиться от этих украшений. – Король слегка шевельнул рукой, указывая на расшитую золотом ленту и бриллиантовую звезду, сверкавшую у него на груди.

Словно услышав эти слова, хотя они были произнесены вполголоса, Дерби подошел к ним с другого конца комнаты и поинтересовался:

– Сир, если вы твердо решили переодеться в платье простолюдина, то, может быть, мне следует послать Ричарда Пендерела на поиски подходящих вещей? Вы не можете уехать отсюда в своей одежде, это вызовет пересуды.

– Да, пошлите, – ответил король. – Но заклинаю вас, милорд, не забудьте о моем росте!

– К счастью, Уильям Пендерел тоже высокого роста… даже, пожалуй, повыше вашего величества. Я посоветуюсь с Ричардом, когда он вернется.

Дерби вышел из гостиной и направился в прихожую. Король попросил налить ему еще вина, если оно осталось. Бэкингем с особым, присущим только ему одному изяществом пересек комнату и наполнил кружку монарха вином из массивного кувшина. После чего замер у кресла Карла, глядя на него с легким беспокойством.

Король прошептал:

– Что такое, Джордж?

Бэкингем отдал кувшин полковнику Блейгу и, опустившись на колени перед королем, схватил его за обе руки.

– Сир… нет, брат мой Карл! Позволь мне поехать с тобой! – неожиданно взмолился он.

Его прекрасное, довольно дерзкое лицо вдруг смягчилось; он принялся упрашивать короля; низкий голос Бэкингема звучал очень убедительно, в глазах, опушенных густыми ресницами, было несказанное очарование юности.

– Разве мы не росли вместе? Разве не говорили, что когда-нибудь вместе отправимся на поиски приключений?

Карл, я именно тот, кто тебе нужен! Ты знаешь, я умру за тебя… точно так же, должно быть, и мой отец был готов умереть за твоего. Не прогоняй меня!

Король убрал свою руку:

– Благодарю тебя, благодарю! Но я уже принял решение.

– Король прав, – вмешался Тэлбот. – Теперь вся его надежда на простых людей, а не на нас. Мы больше поможем ему, если оставим его одного.

– Да, хотя все мы готовы умереть за ваше величество, – сказал глубоким, грудным голосом полковник Блейг. – Но от нашей гибели вам не будет никакого проку. И все же… если кто-нибудь из нас попадет к Кромвелю в лапы… – Он запнулся, нахмурился, а затем продолжил, глядя в глаза королю: – Сир, не говорите никому из нас, куда вы намерены направиться. Пусть каждый знает лишь то, что мы оставили вас здесь.

Бэкингем вскочил на ноги:

– Вот это наглость! И кого же вы считаете предателем, Том Блейг?

– Под пыткой, – решительно произнес полковник, – люди могут сказать то, чего никогда не собирались рассказывать.

На мгновение воцарилось молчание.

Затем Роскеррок сказал:

– Это хороший совет, сир.

Дарси медленно поставил на стол свою кружку.

– Что это значит? – ошеломленно спросил он. – Но вы же не можете уехать один, сир! Возьмите хотя бы кого-нибудь из своих приближенных!

Король с нежностью посмотрел на Дарси:

– Не могу, но должен, герцог.

– Сир! – Это восклицание сорвалось сразу с нескольких уст.

Арморер, Мэй, Стрит – все ринулись к королю.

Карл встал с кресла и потянулся.

– Нет, я никого из вас не возьму, – сказал он и сонно огляделся. – Что же мне делать? Я полагаю, мне следует уйти отсюда до рассвета.

Дерби – он уже снова вернулся в гостиную – сказал:

– Ричард Пендерел уже успел побывать здесь. Я послал его за одеждой для вашего величества.

– Значит, он готов рисковать ради меня жизнью? – изумился король. – Кто же такой этот дровосек, готовый на все ради человека, которого он даже никогда не видел?

– Он честный малый, ничем особенно не выдающийся, – ответил Дерби.

– Ерунда, я думаю, только замечательный человек будет играть в кошки-мышки со смертью ради моего спасения! – возразил король.

Он снял свою ленту и протянул ее Дарси. Потом отколол от плаща орден Георга и отдал его полковнику Блейгу, который случайно оказался ближе всех к королю.

– Вот, Том, возьми и сохрани его для меня, – сказал король.

Блейг взял орден и завернул его в носовой платок.

– Благодарю, ваше величество, – прочувствованно произнес он.

– Надеюсь, тебя из-за него не повесят! – заметил король, которому вдруг захотелось пошутить.

Он снял с пальца кольцо, положил рядом с ним на стол золотую цепь, вынул из кармана часы и зажал их в руке.

– Кто хочет взять на сохранение мои часы? – спросил Карл.

– Это дело серьезное, сир! – сказал Тэлбот, стараясь говорить как можно веселее. – Уверен, если какой-нибудь бедолага их потеряет, не сносить ему головы!

– Дайте мне эти часы, сир! – Уилмот протянул руку.

– Тебе, Гарри? Нет, это не пойдет. Ты ведь тоже должен переодеться, а такая вещица совсем не вяжется с лохмотьями бедняка.

Уилмот покачал головой:

– О нет, только не я, сир! В лохмотьях я буду похож на пугало, поверьте!

– Но так безопаснее, – вмешался Тэлбот.

– О, вы полагаете? – усмехнулся Уилмот, беря из рук короля часы и кладя их в карман. – А я уверен, что в округе сейчас полным-полно наголову разбитых сторонников его величества, и мое появление не вызовет никаких пересудов. Да и потом, я же не умею играть роль простолюдина!

– А вы считаете, его величеству легко войти в эту роль? – с расстановкой спросил Уилмота Бэкингем.

Король подозвал к себе Дарси, чтобы тот помог ему снять плащ, и с усмешкой попросил:

– Гарри, не надо меня щадить! Ну, скажи, что я чертовски безобразен и вполне сойду за человека низкого происхождения!

– Вы это серьезно, милорд? – воскликнул Блейг, обращаясь к Уилмоту. – Неужели вы намерены сопровождать его величество в таком костюме? Ведь он сразу же выдаст ваше высокое положение!

– Ах, оставьте! – поморщился король. – Я пойду один. Милорд Уилмот будет держать со мной связь, и не больше того.

Он вытряхнул на стол свою сумку и принялся складывать в маленькие кучки золотые монеты.

– Я не должен иметь при себе золото. Мои приближенные получат по наследству все это богаство. Вот! Никогда не говори, что ты не получал от меня денег, герцог!

Люди, знавшие короля лучше остальных, рассмеялись, а Дерби вмешался и серьезно сказал:

– Сир, вы должны поспешить. Я слышал от Пендерела, что всего в трех милях отсюда, в Котселле, стоят отряды мятежников. Такая компания, как наша, не должна попадаться на глаза местным жителям.

– Да, это правильная мысль, – кивнул Лодердейл, со стуком ставя свою кружку на стол. – Большинству из нас пора отсюда уходить.

Он направился к двери и столкнулся на пороге с миссис Эндрюс, которая явилась сообщить королю, что Уильям и Ричард Пендерелы ждут его в прихожей.

Дерби кинулся вслед за ним. Король, стоя в рубахе и серых подштанниках, опершись руками о стол, тихонько о чем-то беседовал с Уилмотом. Через несколько минут Дерби вернулся в гостиную в сопровождении двух мужчин, одетых, как одеваются люди из простонародья, и державших в руках шляпы.

Когда люди, стоявшие у дверей, расступились, давая им пройти, Дерби указал на короля и молвил:

– Это король. Вы должны заботиться о нем и охранять его, как охраняли меня.

Король повернул голову и прежде всего посмотрел на Уильяма, великана с длинным, довольно суровым лицом, а затем перевел взгляд на Ричарда, который не стал в ответ прятать глаза; в них читались легкий испуг и некоторое любопытство.

Мгновение они молча смеряли друг друга оценивающим взглядом; король видел перед собой могучего мужчину с прямыми каштановыми волосами и обветренным лицом, в котором было что-то от ищейки. Перед дровосеком же был высокий, изящный человек в белой рубахе, он слегка наклонился вперед, опершись ладонями о стол, густые черные кудри упали на бледное лицо, в глазах сквозила огромная печаль, нос был крупноват и от него пролегли к большому рту с изогнутыми губами глубокие складки.

– Ричард Пендерел, ты берешь меня под свою опеку? – наконец спросил король.

Ричард в ответ лишь кивнул. Он уже понял, что грустные глаза могут улыбаться, и постепенно на его губах заиграла ответная улыбка. Через несколько мгновений он уже широко ухмылялся и кивал, глядя на короля.

Чарльз Гиффард тронул Ричарда за плечо.

Ричард добродушно и терпеливо выслушал его наставления, а затем лаконично заявил:

– Я принес бриджи Уилла. – Он повернулся обратно к королю, никого больше вокруг не замечая, и сказал: – Мы тут с Уиллом поговорили, мой господин, и думаем, что раз мятежники обосновались неподалеку, вам лучше переждать до темноты в лесу.

Король посмотрел поверх его головы на старшего Пендерела, который, встретив испытующий взгляд монарха, ответил сочным басом:

– Ага.

– И если ваша честь ничего не имеет против, мы советуем вам поспешить, – добавил Ричард.

Он вынул сверток, который держал под мышкой, и плюхнул его на стол.

– А вот и одежда.

– Спасибо вам обоим. – Король выпрямился. – А теперь оставьте меня. Все, кроме лорда Уилмота.

Сказав это, он протянул руку, и все: и лорды, и простые дворяне – принялись поочередно целовать ее и выходить один за другим из комнаты.

Пендерелы смотрели на это спокойно, но внимательно и молчали.

Бэкингема король поцеловал в щеку, прошептав:

– Береги себя, Джордж!

В глазах лорда Тэлбота стояли слезы.

Он воскликнул:

– Господи благослови ваше величество и убереги от врагов!

Личные слуги короля плакали не таясь, когда целовали его руку. Наконец все ушли: некоторые – чтобы спастись, Дерби – навстречу гибели, Лодердейл – чтобы долгие годы томиться в темнице, Бэкингем – чтобы пережить совершенно фантастические приключения, которые вполне соответствовали его бесшабашному нраву. В гостиной остались только Уилмот, Чарльз Гиффард и Пендерелы. Король какое-то время смотрел на захлопнувшуюся дверь, и у него было такое лицо, что Уилмот схватил Карла за руку и на мгновение поднес ее к губам.

Король вздрогнул, очнулся и посмотрел на склоненную голову Уилмота.

– Ну, а с тобой что делать, Гарри? – спросил он. – Куда ты пойдешь?

– Я пойду с вами, сир.

– Нет, ты этого не сделаешь, клянусь! – воскликнул король.

И тут вмешался Чарльз Гиффард:

– Сир, мы с моим родственником это обсудили, и если лорд Уилмот не возражает, то Джон Пендерел отведет его в безопасное место, оно неподалеку отсюда.

– Джон Пендерел? Так у вас еще братья есть? – спросил король у Ричарда.

– Да, мой господин. Нас пятеро, а шестой помер. Уилл, нам лучше бы поговорить с Джоном.

– Ага, – согласился Уильям и распахнул дверь.

Когда она снова затворилась за двумя братьями, Уилмот воскликнул:

– Я не могу оставить вас с такими болванами!

– Да они мне очень даже понравились, – возразил король, снимая рубаху. – Посмотри, что мне принесли из одежды, Гарри, и прошу, не будь таким мрачным!

Пендерелы принесли королю грубую полотняную рубаху, старые зеленые бриджи, принадлежавшие Уильяму и, соответственно, бывшие королю ниже колен, кожаный камзол с оловянными пуговицами, стоптанные башмаки, засаленную островерхую шляпу без подкладки и серый плащ, который в этих краях, как сказал королю Чарльз Гиффард, имел очень забавное название. Поскольку чулки принести позабыли, король оставил свои, обрезав расшитую вензелями резинку.

Он сунул ноги в неуклюжие башмаки, скривился, потому что они ему жали, и отдал распоряжение Уилмоту подстричь его по деревенской моде.

Уилмот, и без того пришедший в ужас от того зрелища, которое являл собой король, возопил, протестуя против столь страшной жертвы, но король сказал:

– Гарри, делай, как я велю.

И, сев на стул, подставил свои локоны под нож.

Когда стрижка была закончена, король выразил сожаление из-за того, что в доме нет зеркала и он не может полюбоваться своим теперешним видом. После чего приказал Гиффарду позвать Ричарда Пендерела.

Ричард явился вместе с миссис Эндрюс. Изменившийся облик короля их нисколько не позабавил и не ужаснул, однако Ричард, внимательно оглядев Карла, вдруг повернулся и вышел из комнаты, а миссис Эндрюс воскликнула:

– Ай-ай-ай! Неужто никому из вас не пришло в голову, что нашему благословенному королю надо спрятать свои белые руки? Боже правый! Ну почему женщине приходится следить буквально за каждым вашим шагом? Как можно отпускать вот так этого милого юношу, руки и лицо которого говорят сами за себя! Сразу видно, что это король!

Карл рассмеялся и обнял ее за талию.

– Разве я такой уж белокожий? Когда я родился, моя мать запричитала, что Господь послал ей черного ребенка.

– Ну что вы! Наверняка в тот день ее распирало от гордости. Ладно, довольно балагурить. Сейчас не время для веселья. Потрите-ка руки золой из камина! Ах, почему бедная вдова должна обо всем заботиться?!

Король подчинился и, следуя указаниям миссис Эндрюс, вымазал золой лицо, сетуя, что теперь ни одна девушка не захочет его поцеловать.

Миссис Эндрюс в этот момент натирала ему ладони золой. Подняв на короля глаза, она резонно заметила:

– Судят не по словам, а по делам. Вы никогда, думаю, не будете обделены девичьими поцелуями, ведь Господь дал вам такие глаза!.. Ну что вы… как вам не совестно, мой господин? Я докажу вам, что я честная женщина!

Тут в гостиную зашел Ричард Пендерел, в руках у него были ножницы.

– Господи, а это еще зачем? – воскликнул король.

– Благородный господин нещадно искромсал ваши волосы, сир, – сказал Ричард. – Они торчат клоками. Пожалуйста, ваша честь, присядьте, и я их подровняю.

– О, Ричард, ты просто чудо! – восхитился король, садясь на скамью.

К щекам Ричарда прилила краска. Ни слова не говоря, он принялся подрезать кудри короля.

А закончив, отложил ножницы в сторону и лаконично произнес:

– Уже светло. Пора уходить.

Король встал и связал уже не нужную ему одежду в узел.

– Я выброшу это в отхожее место, – пробормотал он.

Но мисс Эндрюс вцепилась в узел и вырвала его из рук Карла.

– И не вздумайте! Джордж закопает вещи; он хоть и отъявленный лодырь, но это сделает.

– Только проследи, чтобы мои вещи хорошенько закопали, – предупредил миссис Эндрюс король. – Если их найдут, вам не поздоровится.

Он повернулся к Уилмоту и, потянувшись к нему, взял холеную руку лорда в свои.

– Жди весточки от меня в Уинтри, в харчевне «Три журавля», Гарри. Да хранит тебя Господь!

Уилмот упал на колени и покрыл поцелуями почерневшие от золы руки короля.

– Да хранит вас Господь! – прошептал он.

– Вашей чести лучше бы поторопиться, – флегматично заметил Ричард. – Мы выскользнем через черный ход, никто ни о чем даже понятия иметь не будет.

Король поднял Уилмота с колен и на мгновение сжал его в объятиях.

– Ты слышал, что говорит мой осторожный ангел-хранитель. Прощай! Ежели удастся, я дам о себе знать. Веди меня, мой верный Дик!

В следующее мгновение король ушел. Уилмот сунул руку в карман, нащупал часы и, зажав их в ладони, довольно долго стоял, глядя на затворившуюся дверь.

Глава 3

Очень дождливый день

Ричард Пендерел вывел короля на улицу через черный ход, и никто не увидел, как они покинули дом. При тусклом свете – хотя уже рассвело, небо было затянуто угрюмыми черными тучами, сулившими дождь, – король смог разглядеть место, к которому он с таким трудом пробирался всю ночь. Это была красивая, плодородная земля, с множеством водоемов и лесов. Поместье Уайт-Ледис стояло особняком, чуть в стороне от проселочной дороги, отходившей от тракта, который вел на север из Ньюпорта и переходил в дорогу, соединявшую Брювуд и Тонг. Ричард сказал королю, что в миле оттуда, за невысоким холмом находится Боскобел-Хаус. Его собственный дом, Хоббал-Грендж, был расположен чуть западнее Уайт-Ледис, а лес, в котором королю предстояло провести целый день, простирался к востоку, начинаясь в полумиле от Уайт-Ледис; его очертания отчетливо виднелись из окна дома, лес находился за лугами и полями, засеянными пшеницей.

Урожай уже собрали, и приходилось идти по колкому жнивью. Башмаки, которые король позаимствовал у своих благодетелей, немного жали.

Он сказал:

– Сдается мне, что я далеко не уйду в твоих башмаках, мой добрый Дик. Они слишком тесны.