Бегство короля

Джорджетт Хейер

Бегство короля

Посвящается Норе Перриам

Georgette Heyer

ROYAL ESCAPE

A Novel

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

Глава 1

Монаршая воля

С того момента, как король взобрался на колокольню кафедрального собора – а сделано это было спозаранку – и увидел диспозицию войск Кромвеля, унылый день как бы набряк осенним туманом и напоминал своей пасмурностью лицо генерала Лесли.

– Вы полагаете, у солдат бравый вид? – спросил несколько недель тому назад Лесли и кисло скривился, будто съел лимон. – Эх-хе-хе! Вид у них, может, и бравый, да вот только сражаться они не будут.

Однако король все равно вывел через Сидберийские ворота шотландских горцев и своих лучших пехотинцев; вместе с ними вышла и горстка английских роялистов, которые плотным кольцом обступили его величество. И они так прекрасно сражались, что оттеснили «железнобоких» Кромвеля к подножию Красного холма. Ринься тогда в атаку кавалерия – и день окончился бы победой короля, но кавалерия не пришла на помощь пехоте. Три тысячи шотландских всадников под предводительством Дэвида Лесли даже не попытались помочь пехотинцам, которые, израсходовав весь запас пороха, дрались алебардами и прикладами мушкетов, однако вынуждены были отступить, когда к Кромвелю подоспело подкрепление.

Жители Ворчестера поспешили спрятаться в домах и поплотнее закрыли ставни, видя, что бои уже ведутся на подступах к городу. К югу от Ворчестера Флитвуд переправился через реку Тейм по Поувикскому мосту; к западу от Северна, за Питчкрофтским лугом, шотландцы генерала Дельела, нисколько не сожалея о проигранном бое, – ведь дрались-то они на чужой земле! – сложили оружие, признав себя побежденными. Ну а на главной линии фронта началось наступление на королевскую крепость Форт-Рояль. Ружья гремели и грохотали, в воздухе стоял едкий запах дыма, а за дымовой завесой смутно маячили, то исчезая, то появляясь вновь, силуэты сражающихся противников. Бои подкатывались все ближе и ближе к городу…

Перед Сидберийскими воротами, перегораживая въезд в Ворчестер, лежал перевернутый фургон с боеприпасами. Два его колеса смотрели в небо, а пули и порох высыпались на дорогу и валялись в куче лошадиных кишок. Высокий всадник в запылившихся коротких доспехах со следами вмятин от ударов вынырнул из пелены тумана и, услышав окрик «Стой!», резко осадил лошадь. Она поскользнулась и чуть не упала среди обломков. Когда всадник неловко спешился – доспехи сковывали его движения, – люди, сгрудившиеся у ворот, увидели на его груди бриллиантовую звезду и успели разглядеть под забралом шлема молодое лицо с резкими чертами. Затем всадник на мгновение скрылся из виду, поскольку к нему на зов подскакало на лошадях сразу несколько человек. Голоса, звучавшие от волнения резче обычного, сливались в общий неясный гул; высокий всадник прошел сквозь толпу и, осторожно перебравшись через фургон, проник в город.

Руки в перчатках дернули за тесемки нагрудника.

– Снимите с меня доспехи! – скомандовал всадник. Он охрип от усталости и, прокашлявшись, повторил громче, выражая недовольство нерасторопностью следовавших за ним людей: – Я кому сказал: снимите! Ты сними, Уилл Арморер! А ты, герцог, найди мне свежего коня!

Юный Арморер потянул за ремешки доспехов. Его пальцы, липкие от пота, дрожали.

– День потерян. Нас теснят, – бормотал он. – Будь прокляты эти шотландцы!

Наконец ему удалось снять поцарапанную нагрудную пластину, и она с гулким звоном упала на булыжную мостовую. Король скинул защитные набедрия и выпрямился, облегченно вздохнув.

– Нет, не все потеряно! Еще не все потеряно! – сказал он, но в его голосе звучала скорее боль, нежели уверенность.

Обернувшись, король схватил под уздцы большого гнедого жеребца, которого подвел к нему Дарси, вскочил в седло и помчался вверх по крутой улочке, направляясь к собору.

Войска генерала Лесли были приведены в боевую готовность, но не выказывали намерения принять участие в схватке. Король поскакал туда, где стоял Дэвид Лесли, беседовавший с кем-то из своих подчиненных. При виде короля все расступились; он пронесся меж двух офицеров, сидевших верхом на резвых конях, и яростно обрушился на Лесли.

Что именно сказал король, слышал только сам генерал.

Лицо его вытянулось, и он отчетливо произнес:

– Когда ваше величество научится разбираться в людях не хуже меня, вы поймете, что подчас бессмысленно ждать от них продвижения вперед.

– Разбираться в людях не хуже вас! – воскликнул король прерывающимся голосом. – Так вот как у вас в Швеции принято это называть?

Не дожидаясь ответа, он резко отвернулся, сорвал с головы шляпу с пером и поехал вдоль рядов, оборотив к солдатам свое лицо, обрамленное разлохмаченными черными локонами.

– Господа! – кричал он. – Неужели вы подадите повод к тому, чтобы можно было сказать: шотландцы не отважились сразиться с людьми Кромвеля? Кто из вас нанесет удар Карлу Стюарту? Ты, Нед Фрейзер? Или ты, Джеймс Дуглас?

Лесли не без сочувствия глядел ему вслед, но, услышав, как король окликает воинов, тщетно призывая их следовать за ним, передернул плечами.

– Вот это генерал! – раздался протяжный, дерзкий голос. – Вы должны им восхищаться, Тэлбот. Наш друг заслуживает всяческих похвал. Право же, заслуживает!

– Ах, оставьте, ради бога, Бэкингем, – возразил Тэлбот. – Мятежники уже в городе! Генерал Лесли, я заклинаю вас… Вы ведь верны королю…

– Мои люди не будут драться! – сердито перебил его Лесли. – Я вас предупреждал, как все получится; вы не станете этого отрицать! И если вас волнует судьба его величества, посоветуйте ему отступить. У нас нет другого выхода!

Рыжеволосый мужчина с грубым, лающим голосом, в котором чувствовался сильный шотландский акцент, воскликнул:

– Но ведь они готовы к бою!

– Ах вот как, лорд Лодердейл? Теперь, стало быть, готовы? – вскипел Лесли. – И вы, вероятно, решили преподать мне урок военного искусства? Говорю вам, милорды… и вам, ваше величество: не пытайтесь втянуть солдат в сражение. Они не настроены драться, и их ряды дрогнут!

Бэкингем, к которому эта речь была обращена в первую очередь, лишь презрительно поднял красиво изогнутые брови. Шум боя у Сидберийских ворот с каждой минутой все усиливался…

Тэлбот воскликнул:

– Боже мой, неужели они уже в городе? Королю нужно уезжать!

С этими словами он пришпорил лошадь и не услышал, как Лесли сказал:

– Пусть король затеряется среди моих солдат. Я постараюсь доставить его целым и невредимым в Шотландию.

Тэлбот – за ним по пятам следовали Лодердейл, Арморер, Дарси и еще один придворный короля – подскакал к его величеству и, наклонившись в седле, схватил под уздцы его гнедого жеребца.

– Сир, вы должны спасаться! – взволнованно вскричал он. – Враги прорываются повсюду! Ничего поделать больше нельзя!

Король вырвал у него из рук поводья, и жеребец, всхрапев, взвился на дыбы.

– Бежать?! Нет! Нам стоит всего разок атаковать их – и они уберутся из города! Господа! Господа! Я умоляю вас…

– Сир, Гамильтон, Дуглас, Форбс – все пали в бою, – вскричал Тэлбот. – Вы должны спасать свою жизнь.

Король обратил исказившееся лицо к рядам шотландцев.

– Значит, вы не вступитесь за короля? – гневно воскликнул он. – Тогда лучше застрелите меня, чтобы я не видел последствий этого рокового дня!

В голосе его сквозила такая мука, что лорд Тэлбот поморщился. Лодердейл выскочил верхом на лошади вперед и тоже схватил королевского коня под уздцы.

– Застрелить вас? – переспросил он со смешанным чувством жалости и возмущения. – Ну нет, сир! Клянусь Господом Богом, вы слишком дороги этому государству. Уезжайте отсюда!

Тут примчался юноша на взмыленной лошади и крикнул хриплым, сорванным голосом, что «круглоголовые» уже в городе и король должен бежать, иначе его схватят. Подчиненные Лесли, пытавшиеся призвать к бою угрюмо молчавших солдат, обступили гонца. А он – это был еще один придворный короля – отрывисто сказал, что английские всадники сражаются на Фрайерс-стрит и сдерживают натиск мятежников, давая королю возможность бежать. Лодердейл и Тэлбот почти насильно увели монарха, и шотландские солдаты начали покидать город. Дом с двускатной крышей, почти две недели кряду служивший пристанищем королю, располагался в конце Нью-стрит и выходил окнами на Корн-Маркет, рынок. Улочка – она являлась продолжением Фрайерс-стрит – была узкой, шла под уклон и вела к Сидберийским воротам. Там, как и говорил мистер Мэй, отряд английской кавалерии, сплотившийся вокруг старого лорда Кливленда, полковника Вогана, майора Карлиса, Месси и других, блестяще отражал одну атаку за другой. Улица лежала в руинах, лошадиные копыта скользили и наступали на тела мертвых и раненых, в водосточных канавах текла кровь. Король и его немногочисленная свита с трудом пробирались к Нью-стрит по дороге, кишевшей деморализованными королевскими солдатами, и наконец приблизились к большому дому, наполовину сделанному из дерева и стоявшему на краю улицы.

И тут король, который не произнес ни единого слова с тех пор, как обратился к войску Лесли, торопливо проговорил, слезая с коня:

– Я сейчас вернусь. Мне нужно кое-что сделать.

Только Тэлбот уловил смысл его слов, ибо они потонули в шуме сражения, бушевавшего на другом конце улицы.

Тэлбот крикнул:

– Сир, ради бога, возвращайтесь побыстрее!

– Придержите коня! – распорядился Карл, отдавая Тэлботу поводья. – Мои бумаги! Я должен сжечь бумаги!

И он скрылся в доме. Дарси соскочил с коня и кинулся вслед за королем, а вдогонку ему раздался хриплый голос Лодердейла, призывавшего поторопить монарха.

Шум на улице, похоже, усилился, резонируя от стен зданий, тянувшихся по обеим сторонам мостовой. И вскоре взорам тех, кто наблюдал за происходящим, открылась тревожная картина: бои приближались. В город вливалось подкрепление республиканцев, и отчаянной храбрости королевских всадников, которые вновь и вновь бросались на полчища врагов в красных мундирах, все же оказывалось мало, ибо враг превосходил их своей численностью и справиться с ним было невозможно.

Очутившись в доме, король бросился в комнату за своей спальней – помещение это служило ему гардеробной – и принялся лихорадочно рыться в бумагах, протягивая Дарси листок за листком. Дарси бросал их в камин на еле тлеющие угли. Король был поглощен своим занятием и не замечал ничего вокруг, а Дарси, цепенея, прислушивался к шуму битвы, которая, похоже, велась уже почти под зарешеченными окнами дома. Один раз он даже не выдержал и взмолился, призывая короля покинуть дом, но Карл не обратил на него внимания.

Дверь, выходившая из спальни на лестницу, внезапно распахнулась; послышались тяжелые, торопливые шаги, и в следующее мгновение в дверном проеме, отделявшем одну комнату от другой, появился грузный лорд Уилмот.

Он запыхался, волосы его растрепались; цветущее, красивое лицо покраснело от напряжения. Не теряя времени на церемонии, лорд схватил короля за руку.

– Оставьте это, сир! Они вот-вот ворвутся в дом! Ваши слуги пока задерживают их у дверей. Вам надо немедленно уходить!

– Да, – отозвался король. – Да, я иду. Вот еще одна бумага, герцог! Раздуйте посильнее пламя!

Последний документ запылал в камине.

Дарси поднялся с колен и прошептал:

– А ваши сокровища? Ваши драгоценности?

– Ах, герцог! – рассмеялся король.

Уилмот распахнул дверь и буквально протолкнул в нее короля.

– Идите черным ходом! Вас ждут там!

Судя по приглушенному грохоту, доносившемуся с первого этажа, бой велся уже на пороге дома.

– Поторопитесь, сир. Ради Господа Бога, поторопитесь! – свистящим шепотом произнес Уилмот.

Он подвел короля к узкой лестнице для слуг, но потом вдруг остановил его:

– Нет, погодите! Я пойду первым. Они могли уже обойти дом с другой стороны!

Лорд Уилмот вытащил шпагу из ножен и принялся стремительно (однако соблюдая максимальную осторожность) спускаться по винтовой лестнице. Король схватил за руку Дарси, который, похоже, намеревался героически прикрывать отступление его величества, и двинулся вслед за Уилмотом.

Тэлбот, Лодердейл, Арморер и Хью Мэй – все собрались у черного хода. Солдат-республиканцев еще не было видно, так что никто не мог помешать побегу короля. Тэлбот вздохнул с явным облегчением, увидев высокий, изящный силуэт, появившийся в дверном проеме, и поспешил подвести к королю серого жеребца.

– Садитесь скорее, сир! Мы и так замешкались. Лесли, должно быть, уже вышел из ворот Святого Мартина. Нам нужно поторопиться, чтобы догнать его.

– О боже! – вырвалось у короля. – Бежать? Нет, я должен сплотить ряды солдат! Они должны последовать за мной!

Тэлбот, ни на грош не доверявший людям, которые отступили, бросив короля на милость победителей, ничего не ответил.

Зато Лодердейл отрывисто бросил:

– Ну разумеется, мы поднимем их боевой дух! Можете не сомневаться. Но полагаю, для этого нужно их сперва догнать. Поедемте же, сир!

Король пришпорил коня; немногочисленные приверженцы монарха сомкнули вокруг него свои ряды, и лошади, цокая копытами, двинулись по узким улочкам к воротам Святого Мартина.

Бои теперь сосредоточились у Кастл-Хилл – Замкового холма, – который до сих пор удерживали в своих руках Ротс и сэр Уильям Гамильтон. На Фрайерс-стрит тоже не утихало сражение; но сторонники его величества, понеся серьезные потери, были вынуждены отступить к Кистрит. По мере продвижения королевского отряда на запад шум битвы стихал. Солдаты-республиканцы, которые попытались бы помешать продвижению короля к городским воротам, так и не появились, и в шесть часов, в быстро сгущавшихся сумерках, Карл выехал из ворот Святого Мартина и поскакал по направлению к Вулверхэмптон-роуд.

В миле от города, на мосту Барбон, Лесли удалось остановить своих вояк. Кроме довольно большого числа простых всадников, здесь были и кое-кто из аристократов: узнав об отступлении шотландской кавалерии и о бегстве короля, они в смятении покинули поле боя. Подъехав, король обнаружил, что Бэкингем поспешно собирает войско, чтобы вторгнуться в город и вырвать короля из лап врагов. Появление монарха было встречено друзьями с таким облегчением, что они даже разразились радостными, чуть ли не триумфальными криками. Однако король не обратил на эти крики внимания, равно как и на приветствие Бэкингема, который моментально подскочил к нему. С уст герцога готова была сорваться добрая дюжина вопросов. Но король жестом велел прекрасному юноше убраться с глаз долой, ибо взгляд его величества был устремлен на Лесли.

Карл заметил с присущим ему чувством юмора, которое никогда не покидало его:

– Я смотрю, вы-таки собрали свое стадо баранов, генерал! Что ж, пока еще не поздно. Если сейчас внезапно атаковать бунтовщиков…

– Да, я собрал солдат, как вы изволили заметить, ваше величество, – прервал Карла Лесли. – Но они не разбегаются только потому, что мы отступаем. Я умоляю ваше величество оставить всяческие помыслы о том, чтобы снова взяться за оружие.

– Как это «снова»? – елейным тоном переспросил Бэкингем.

Лесли не удостоил его своим вниманием, по-прежнему не отрывая взора от короля.

– Поверьте, я очень сочувствую вашему величеству, но я нарушил бы свой долг перед вами, если бы посоветовал что-нибудь иное, кроме отступления.

Люди, стоявшие близко к королю, увидели, как его рука, державшая поводья, сжалась. Минуту он хранил молчание, но затем сказал тихим голосом, который дрожал от тщательно подавляемых эмоций:

– Известно ли вам… и им, что в Ворчестере остались люди, которые продолжают сражаться, прикрывая это позорное отступление?

Лесли едва заметно передернул плечами.

– Люди, о которых вы говорите, не шотландцы, сир, – сухо промолвил он. – И это моим людям, разумеется, известно.

– И вы ничего не предпримете? – слегка возвысил голос король. – Вы же их генерал! Они вас знают и доверяют вам! Одно ваше слово… слово, которое вы, сдается мне, так никогда и не произнесете…

– Я не отдам приказа, которому не в силах заставить людей подчиниться, сир.

Король что-то нетерпеливо воскликнул и развернул лошадь. Он снова подъехал к солдатам и принялся называть их по именам, улещивать, чуть ли не умолять… Все было бесполезно; они возмущались даже этой временной проволочкой, и кое-кто начал дезертировать.

– Это невыносимо! – пробормотал себе под нос Тэлбот, у которого разрывалось сердце при виде отчаяния молодого короля.

Он сказал это еле слышно, однако его слова достигли слуха лорда Дерби. Щеки Дерби запылали, надменные брови насупились, глаза вспыхнули презрением и яростью.

– Это невыносимо! – подхватил он. – Шотландская шваль!

Лорд резко вонзил шпоры в бока лошади и помчался за королем. Бэкингем хотел последовать за ним, но Тэлбот преградил ему путь.

– Оставьте, милорд! – сказал Тэлбот. – Вы все равно ничем не поможете.

Бэкингем остановился, но сердито крикнул:

– Если бы мне дали команду, эти трусы вели бы себя по-другому!

– Снявши голову, по волосам не плачут, – откликнулся Тэлбот, кое-как сдерживая вполне естественно закипавшее раздражение.

Капризный герцог, которому было всего двадцать четыре года и который ничего не смыслил в военном искусстве, уже несколько дней подряд дулся на короля, отказавшегося назначить его главнокомандующим армией. Герцог Бэкингем воспитывался вместе с Карлом, был ему почти как родной брат и не только отличался приятной внешностью, изяществом и остроумием, но и пользовался доверием короля в гораздо большей степени, чем того заслуживал, по мнению Тэлбота. Бэкингем частенько злоупотреблял своим привилегированным положением и отходчивостью короля, но сейчас, несмотря на всю свою мрачность – в какой-то момент лицо его даже приняло упрямое выражение, – герцог остался на месте, похлопывая расшитой перчаткой по высоким сапогам и сердито глядя вслед Лесли.

Уилмот, поехавший было за Дерби, вернулся и присоединился к дворянам, собравшимся вокруг Тэлбота. Тот заметил, что на щеке милорда поблескивает слезинка, и сделал несколько шагов ему навстречу.

– Все это пустая затея, Гарри. Они не будут сражаться, а каждая минута промедления опасна для его величества! – сказал Тэлбот.

– Он растерян, – откликнулся Уилмот. – Я никогда не видел его в таком состоянии.

– И неудивительно. Это же сокрушительное поражение. Мне даже страшно подумать о последствиях…

Уилмот вздохнул, но ничего на это не ответил, а сказал, продолжая нить своих собственных рассуждений:

– Вывезти его из страны?! За голову короля наверняка посулят огромные деньги. О господи, что же нам делать, Тэлбот? Как спасти этого несчастного юношу?

Однако Тэлбот не смог произнести ни слова, поскольку в этот момент к ним подъехал король. Рядом с ним скакал лорд Дерби. В сумерках было трудно разглядеть лицо монарха, наполовину скрытое широкими полями шляпы. Карл молчал, а когда раздался приказ и войско опять двинулось на север, он даже не взглянул на солдат. Осадив коня на обочине дороги, он застыл в седле и, пока эскадроны шли мимо него, похоже, не обращал внимания ни на мерное цоканье лошадиных подков, ни на то, что друзья тревожно о чем-то советуются.

Еще не прошел последний эскадрон, а громкий топот копыт, приближающийся с юга, заставил сторонников Карла инстинктивно схватиться за эфесы шпаг. Но всадники скакали не стройными рядами, как имели обыкновение скакать победоносные войска Кромвеля; стук копыт был беспорядочным, лошади мчались во весь опор, и в следующую минуту королевского отряда уже не было видно, ибо он оказался в вихре кавалерии роялистов, и вечерний воздух огласился громкими криками, отрывистыми вопросами и сумбурными ответами, сливавшимися в почти неразличимый гул.

Всадников оказалось человек пятьдесят – шестьдесят, это были те, кому удалось вырваться из города после страшной заварухи на Фрайерс-стрит. В Ворчестере царила такая сумятица, что кавалеристы не могли с уверенностью сказать королю о судьбе своих отсутствующих товарищей. «Круглоголовые» захватили город, но бытовало мнение, что шотландские дворяне все еще удерживаются на Кастл-хилл; место это было неприступным, и они могли диктовать свои условия сдачи. Англичан, защищавших ратушу, разбили; кто-то видел, как смертельно раненного герцога Гамильтона несли в штаб командования. О Кливленде, Вогане, Карлисе, Хорнихолде и Слотере, вступивших в стычку с кавалерией Кромвеля, чтобы прикрыть отход короля, не было никаких известий. В конце сражения каждый был уже сам за себя, да и потом, в сумерках и в страшной кровавой каше невозможно было определить, кто жив, а кто уже лежит мертвый на окутанных смрадным дымом улицах.

У короля вырвалось рыдание.

Он воскликнул, как безумный:

– Говорю вам, мы должны вернуться! Я не перенесу этого бегства! Лучше умереть! Лучше умереть!

На мгновение воцарилась тишина, которую затем нарушил полковник Блейг, прямо заявивший:

– Момент упущен, сир. У нас теперь есть только одна возможность.

Король устремил на него горящий взор:

– Какая возможность?

– Спасти вас, сир. И, с Божьей помощью, мы это сделаем.

– Меня?! – переспросил король и нетерпеливо мотнул головой.

Но тут вмешался Дерби, который холодно произнес:

– Да, сир, вас, ибо вы олицетворяете нашу честь. Возврата быть не может. Ваше величество знает это не хуже меня.

Король отвернулся от него.

– Джордж! Гарри! – взмолился он.

– О, сир! Милорд Дерби, разумеется, прав. Здесь не может быть двух мнений! – откликнулся Бэкингем.

Уилмот подъехал к королевскому коню и прикрыл своей ладонью не защищенную перчаткой руку Карла, стискивавшую поводья.

– Увы, сир! Сами посудите, что с нами станется, если вы попадетесь к Кромвелю в лапы? Пока вы живы, еще не все потеряно. Поверьте, поверьте, мой господин, самыми страшными несчастьями для всех, кто вас любит и мечтает вновь пойти за вами в бой, были бы ваша гибель или пленение!

Рука под ладонью Уилмота напряженно замерла, но через секунду король молвил уже спокойнее:

– Извините меня, милорды. Право же, я сам не свой. Давайте поедем дальше.

Последний шотландский всадник уже покинул это место; король двинулся вслед за удалявшимися эскадронами; он сохранял хладнокровие, закутался в плащ и надвинул на брови шляпу. Лорд Тэлбот и лорд Уилмот ехали по обе стороны от монарха; Бэкингем, Лодердейл и другие приближенные короля следовали за ними; остальные были в арьергарде и старались соблюдать хоть какую-то стройность своих рядов.

Лесли, дожидавшийся короля, чтобы посовещаться с ним и его советниками, пристроился рядом с графом Дерби и принялся сухо и бесстрастно поверять ему свой замысел. А замысел генерала состоял в том, чтобы немедленно отступить в Шотландию, и хотя гордому Дерби трудновато было согласиться с Лесли, однако он все же признал, что больше им ничего не остается. И Бэкингем, и Лодердейл, скакавшие по пятам за спутниками короля, одобрили план Лесли, но безучастный король, через голову которого велось это обсуждение, не произносил ни слова, а молча ехал вперед, вздрагивая порой от толчков теснивших его с боков лошадей, однако полностью отгородившись от их седоков. Отчаяние короля было стеной, пробить брешь в которой оказалось не под силу даже Бэкингему.

Дворяне решили следовать по маршруту, предложенному Лесли. Согласно его плану, первым пунктом назначения был Ньюпорт, город в графстве Шропшир. Лесли считал, что Кромвель, не теряя времени, бросится вдогонку за остатками королевской армии, но верил, что если поторопиться, то можно успеть перейти границу.

Он пришпорил коня, догоняя своих воинов, и предоставил друзьям Карла обсудить предложенный план.

Внезапно в оживленный разговор вторгся голос короля; он звучал сдержанно, но тускло, словно, лишившись надежды, Карл лишился и жизненных сил.

– Я не поеду в Шотландию.

Эта лаконичная фраза поразила четверых собеседников, и они ошеломленно замолкли.

Спустя мгновение Бэкингем переспросил:

– Вы не поедете в Шотландию?

– Нет.

– Но… разрази меня гром, сир, что тогда остается? Вы должны там укрыться, там безопасно!

– Лучше пусть меня повесят.

Король говорил бесстрастно, но с такой решимостью, что стало совершенно очевидно: он сделал выбор.

У Лодердейла вырвался нервный смешок.

– Уж что-что, а это вам обеспечено, ваше величество! Но вы обязаны думать о своей безопасности, сир… или мы будем думать о ней за вас…

– Я уверен, что до границы мы не доберемся, это совершенно невозможно. Едва разнесется слух о нашем поражении, против нас восстанет вся страна.