Псих

– С чего ты решила, что всё будет так, как ты сказала? – его голос стал серьёзным, и он сжал мое запястье, вернув меня на прежнее место. – Раздевайся.

Капец. Не далеко страх ушел.

– Зачем? – задаю странный вопрос. Чувствую себя зайчиком перед волком.

Это чудовище шумно выдыхает, отрывает мои руки от груди и резким движением рвёт рубашку так, что пуговицы летят в стороны. Меня оглушает собственный крик. Успеваю прикрыть грудь дрожащими руками. И пока я стою с открытым ртом, он срывает с меня юбку. Слышу только, как рвётся молния. Остаюсь в хлопковых трусах и белых кедах. Вжимаюсь в холодную стену душевой кабины.

– Даня… – шепчу, чувствуя, как глаза наполняются влагой.

– Что? – спрашивает этот ублюдочный Псих. Одну руку он кладёт на мою щеку, большим пальцем водя по ней, а второй рукой он водит по моим ладоням, прячущим грудь.

11

Холодно, божечки, как холодно...

Кажется, стук моих зубов слышит весь университет. Я вздрагиваю от каждой капли воды, что падают с моих волос на дрожащее тело, вызывая на коже крупные мурашки.

Чёрный колючий взгляд мерзавца вонзается в меня, словно тысячи иголочек. Потом он впивается в мои глаза и сжигает этим дотла... Эта идеальная внешность так противоречит действиям этого маньяка… Закрываю глаза. Дрожу, словно осиновый листик.

– Ты хочешь… – сглатываю ком в горле. – Хочешь сделать больно своей девушке? – выдавливаю через силу и боюсь услышать положительный ответ.

Если это случится тут в душевой, со мной, ещё ни разу не целовавшейся… Это сломает меня. Пусть он сто раз красивый, но я знаю, видела – он способен быть жестоким чудовищем.

Псих отходит от меня. Я открываю глаза, а он наклоняет голову набок и хмурится задумчиво, рассматривая меня с ног до головы.

– Ты же сказала мне завести девушку. Что тогда не придётся применять силу. Я завёл. Что не так? – от его настроения не осталось и следа.

Уголок моих губ дёргается. Он это серьезно сейчас? Психопат!

Я с ним с ума схожу. Из меня вырывается смешок, потом ещё один. Через мгновение я уже смеюсь, не сдерживаясь, откровенно. Так, что глаза застилают слёзы.

Однако, истерика подъехала. Истерика, мать вашу!

Псих смотрит в моё лицо, сначала приподнимая брови, а потом сводя их к переносице.

– Моё согласие! Чёртов ты ублюдок! – кричу, не сдержавшись, в его красивое лицо, всё также закрывая грудь от его прекрасных глаз, и поднимаю подбородок выше. Прожигаю его своим взглядом, своим презрением. Во мне борются страх и гордость. Но этот парень не был бы собой, если бы не схватил меня за шею.

Псих!

Он вжимает меня в стену своим горячим торсом и рычит мне в ухо голосом, способным убивать на месте:

– Ты, блять, сказала, что я красивый, – тяжело дышит. – Так какого хера ты не согласна?

Смотрю прямо, в выход из кабинки, не в силах повернуть голову к нему, схватившись за его пальцы, сдавившие горло. И мой голый вид не на первом месте. Его заняла истерика. Уверена, я выгляжу не лучше одержимого.

О, а вдруг с ним заразно общаться?..

– Не-на-ви-жу… – шепчу сквозь сжатые зубы. Псих отстраняется от моего уха и перед глазами появляется его перекошенное яростью лицо. Настолько мрачное, будто сам бес в него вселился. – Не-на-ви-жу, – повторяю, глядя ему в глаза. Со всей ненавистью. И криво улыбаюсь, насколько позволяет эта поза.

Он дёргает меня на себя, отпуская шею и хватая за мокрые волосы, накручивая и стягивая их на затылке, заставляя запрокинуть голову. Второй рукой упирается в стену над моей головой и наклоняется к моему лицу. Близко, так что наши носы соприкасаются.

Глаза в глаза.

Его взгляд злющий и пропитанный огнём, а мой – безумный. Я хватаюсь за его футболку, зажимая её в кулаках. Я не боюсь его. Мне уже всё это осточертело.

– Ну… – выплёвываю дерзко ему в губы, шёпотом. – Давай же… Потешь себя, – и сама тянусь на встречу. Чокнутая. – Что ты там хотел сделать? М-м? – широко улыбаюсь, пока он продолжает стоять неподвижно, смотря в мои глаза. – Давай! – говорю громко, а после шиплю, так как он натягивает мои волосы сильнее.

Его тело напряжено. Стук собственного сердца отдаёт в ушах. Ноги подкашиваются, но его хватка не даёт мне двинутся ни на миллиметр. Его взгляд опускается к моим губам. Они приоткрыты, и он проводит по ним своим горячим и влажным языком, потом снова смотрит в глаза. Я, ошеломлённая таким его действием, теряюсь и мелко дрожу, то ли от холода, то ли от жара.

Глаза в глаза.

Он ослабляет натяжение моих волос и двигается вместе со мной к стене, так и не прерывая зрительного контакта. Дыхание учащается, я чувствую его частое сердцебиение и дрожь через свои сжатые кулачки. А затем мягкие губы касаются моих. Прижимаются настолько тесно, что кажется останется синяк.

Глаза в глаза.

Его рука отпускает волосы и, проводя пальцами по моей спине, ложится на тонкую талию, опаляя жаром и сжимая светлую кожу, тут же оставляя на ней следы. Я шумно вздыхаю, отчего мой рот приоткрывается. Он скользит своими губами по моим, судорожно выдыхая. Сердце на вылет. Затем оттягивает нижнюю, после чего пробирается языком в мой рот.

Задыхаюсь.

Нас трясёт в унисон. А когда он плавно ведёт своими крепкими и мощными руками ниже, прижимая мои бёдра к себе, я чувствую такое, что моментально прихожу в себя. Вспоминаю где я и с кем.

С Психом!

С тем ублюдком, что водил по моему лицу ножом, а после пистолетом. С тем маньяком, что похищает среди ночи и заталкивает в багажник людей, имея при себе лопату, и грозится принудить. С монстром, ломающим людям пальцы, и от которого всё держаться подальше. Да кто он такой?!

Уже теперь меня накрывает ужасом от возможного поступка и дикой злостью на него и на себя в придачу. Я сильно кусаю его за губу, до металлического привкуса на своем языке. Толкаю его в плечи, чувствуя, как по щекам потекли слёзы отчаянья.

– Отстань! – кричу, но Псих держит крепко, закрыв глаза и тяжело дыша, пока я луплю его изо всех сил по всему его телу. – Ненавижу тебя! Слышишь? Ты урод, ясно! Псих бешеный! Монстр! Я никогда не буду с тобой встречаться! Никогда! – он отстраняется от меня. – Ты самый ужасный человек во всём мире! – вытираю слёзы и смотрю со всем гневом и злостью так, что щёки краснеют. – Можешь прикончить меня прямо сейчас! – вижу, как желваки на его челюсти заходили от злости. – Но я никогда не буду с чудовищем!

– Охуенно, – рычит, и я вздрагиваю, когда его кулак врезается в светлую кафельную плитку, пачкая её кровью. Потом ещё удар и ещё. Я стою и потеряно за этим наблюдаю. – Да и хрен с ним, – он отворачивается и уходит, по пути поднимает свою толстовку со скамейки и швыряет её в меня, отчего та прилетает мне в лицо. Затем он вылетает из душевой, а следом и из раздевалки, громко хлопая дверью.

Стою ещё наверное минуту, после чего медленно скатываюсь по стене. Надеваю толстовку с капюшоном, а затем и вовсе ложусь на холодный и мокрый пол, глядя в никуда.

Опустошена. Но жива. И, кажется, свободна.

– Лина! Лина, ты меня слышишь?

О, это, кажется, Лада.

– Сука. Чёртов идиот.

А это разве не Влад?..

12

Осень в этом году совершенно не удалась. И вроде в душе хандра, однако настроение – смотреть сериальчики и пить горячий кофе, лежа при этом под тёплым пледом и в тёплых носочках. И вроде за окном ливень идёт, как раз в тему, но жара стоит неимоверная.

Я открыла окно настежь, задыхаясь в душной комнате, и села на обшарпанный подоконник, пытаясь учуять хоть толику прохлады. Все без толку.

Иду к раковине и ополаскиваю горячие щёки ледяной водой. Дверь в комнату открывается, и, обернувшись, я замечаю Ладу, которая тоже остановилась, поражённо смотря на меня.

– Линка! Ты офигела? – хлопает дверью и бросает свою сумку на кровать, продолжая наступать на меня. – Ау, вы меня слышите? Приём? – заглядывает мне в глаза, словно меня нет в собственном теле. – Ауч! – резко убирает ладонь от моего лба. – Да ты горишь вся! Ещё и окно открыла. Погоду видела? – направляется к окну, тут же закрывая его, и разворачивается ко мне, упирая руки в бока.

Тяжело вздыхаю и топаю к кровати. Беру с тумбочки градусник и устраиваюсь поудобнее, жалостливо поглядывая в сторону подруги.

– Вот и славненько, – обтряхивает она ручки, направляясь к своей сумке. – Сейчас я тебе чай заварю с лимончиком.

***

– М-м… обожаю, как ты готовишь, – закрываю глаза и стону во время ужина с Ладкой у нас в комнате. – Подай мне ещё кусок, – тяну руку к каким-то очень вкусным мясным закускам.

– О, кажется, кто-то идёт на поправку, – улыбается подруга, протягивая мне эту вкуснятинку.

А я очень даже рада поскорее выздороветь. Посидела две недельки в четырех стенах, и хватит. И так начало учёбы пропустила, но спасибо подруге, которая вечерами, когда мне было довольно-таки лучше, вдалбливала в мою головёшку что-то новенькое, отвлекая от всякой чертовщины в мыслях.

Я даже вымыла посуду и, воспользовавшись отличным самочувствием, помылась, приведя себя в порядок.

Придя из душа обратно в комнату, заметила Ладу на полу перед большим зеркалом, которое было у нас на дверце шкафа. Перед подругой лежали кисточки, тюбики, пакетики и расчёска.

– Что это?

– Я больше не хочу быть зелёной. Влад отрастил розовый цвет и коротко постриг волосы, а также снял голубые линзы. Короче, удивил меня на столько… О, Линка, ты упадешь, когда увидишь его, – вздыхает мечтательно. – Я решила, что мне тоже больше не нужен такой образ. Я хочу удивить его также, – улыбается, расчёсывая пока ещё зелёные волосы.

– Это вы типа больше не попугайчики, что ли? – поджимаю губы, убирая в шкаф маленькую сумку с гигиеническими средствами.

– Ц, – закатывает глаза, перебирая пряди. – Лучше помоги, подержи вот здесь, вот так… ага.

Утром я чувствовала себя просто супер и все же решила пойти погрызть гранит науки. Надо будет зайти к врачу универа за справкой – мою болезнь вела она. Очень удобно, скажу я вам.

Середина сентября, на улице тридцать градусов. Залажу в шкаф, чтобы выбрать что-нибудь лёгкое, и натыкаюсь на толстовку. Чёрную.

Да блин!

Стараюсь не напоминать себе, и так за две недели все наши встречи в голове перешерстила. По кругу, раз пятьсот. Я её так и не постирала. Закинула в шкаф без сил и на больничный курорт свалила, то бишь в кровать.

Глубоко вдыхаю. Чувствую лёгкий запах Данила и резко ударяюсь в вещь лицом,накачивая полные лёгкие. Чёртово блаженство.

Совсем обезумела!

– Мда… – поворачиваю голову на голос и вижу подругу, сидящую с открытой тушью и смотрящую на меня. – Ты точно выздоровела?

– Пф, – швыряю толстовку обратно и достаю лёгкий сарафан.

Подходя к универу, я на парковке замечаю знакомую машину. А рядом и её хозяина. Стоит, облокотившись на неё. Сегодня Псих в спортивном. Белая футболка, шорты и кроссовки. На голове бардак. Сверлит нас своим тёмным взглядом, подносит сигарету к губам и улыбается. Выглядит самым счастливым в мире. Я аж зависаю, не понимая, что происходит.

– Да он тебя жрёт визуально, – подруга его тоже замечает и хмурится.

– Скорее, принуждает к греху и убивает, – отвечаю с волнением. Вроде всё прояснили. Он мне не нравится. Он вроде это понял. Я осталась жива, так что всё хорошо. Буду его просто игнорировать.

Зачем смотрит? Ему толстовка нужна, что ли?..

Широко улыбается и громко говорит:

– Золотце, уже выздоровела? – и достает из открытого окна машины пистолет.

Мои брови взлетают, я хватаюсь за подругу, чувствуя, как по позвоночнику ползёт тревога. Он подносит предмет к своему лицу, пока я завороженно слежу за каждым его движением. А потом он нажимает на курок, и я вздрагиваю, а он, издав смешок, подкуривает пистолетом сигарету...

Так это зажигалка такая...

– Это… – шепчу, все ещё держась за Ладу.

К нему подходит парень, облокачиваясь на тачку рядом. Одетый также в спортивное. Достаёт сигарету и, выхватив у психа пистолет-зажигалку, поджигает её. Они о чём-то говорят, пока Данил продолжает пялиться на меня.

Оба брюнета, они так похожи между собой. В движениях второго парня улавливаю что-то знакомое. А уловив, восклицаю:

– Розовый?

Псих улыбается ещё шире, а второй поворачивается к нам. Смотрит на меня, а после упирается взглядом в Ладу. Его брови взлетают, глаза загораются, уголок губ дёргается, и он показывает нам подойти ближе.

– Влад курит? – удивляюсь.

– Да он вроде и раньше курил, но редко, – вздыхает она. – У них какие-то проблемы в семье. Наверняка, стресс. Они с Данилом очень сблизились.

– Лада, на пару опоздаем, – я и не думаю подходить к ним. Ещё чего!

– Пойдём, – говорит она, и мы, развернувшись в сторону входа, идём в универ.

Там одногруппники обсуждают новость, что какой-то парень вернулся с больничного на учёбу.

– Не понимаю, и что? – спрашиваю у одногруппника.

– А то, Лина, а то! – он наклоняется к нашей парте, за которой собралось полгруппы, ещё ниже и громко шепчет: – Никто после стычки с Психом не возвращался.

– Переводились? – спрашивает Настя, староста.

– Да кто его знает, но факт один – связь с ними пропадала, – голос, будто страшилку рассказывает.

– Да бред.

– Ага, и что никто заяву не накатал, что ли?

– Фигня всё. Думаю, просто слухи.

– Ну не скажи. Эти слухи ещё с того времени тянутся, когда Псих в школу ходил, – он говорит ещё тише и наклоняется ещё ниже, заглядывая в глаза каждому. – И вообще говорят, что он продаёт людей на чёрном рынке.

Тишина длится несколько секунд, и все взрываются хохотом.

– Ты что курил, Серый? – спрашивает один из парней.

– Да я-то чего… – надувается Серый. – Идите у старшиков спросите.

– А ты зря веришь всему, что говорят, – завершает разговор староста, после чего звенит звонок на пару.

Первые две пары пролетают быстро. Я, наконец-то, знакомлюсь с преподами. А после второй мы идём за кофе, по дороге обсуждая предстоящий коллоквиум. Внезапно на повороте перед кофейным аппаратом я влетаю в мощную стену, очень больно ударяясь носом.

Это ирония судьбы.

Поднимаю голову на Психа. Его белая футболка в коричневых пятнах от пролитого мною кофе. Чувствую тепло под носом. Кажется, я его разбила.

13

Внезапная боль заставляет глаза слезится.

– Боже, Лина, у тебя кровь, – восклицает Лада, поворачивая моё лицо к себе и приподнимая мою голову своими ладонями, вертит её из стороны в сторону. – Срочно в медпункт! – лезет в свою сумку и вытаскивает пачку салфеток.

– Ц… одни увечья от тебя, – зло цежу Психу, хватая подругу под локоть и придерживая руку под носом, разворачиваюсь в сторону медпункта. Как раз больничный закрою.

– Я смотрю ты осмелела, Адель, – холодно произносит он мне в спину.

Чёртов мерзавец. Буду его вообще игнорировать.

– Ну вот и всё, – говорит врач, убирая ватку. – Синяк станет сильнее, но не страшно, до свадьбы заживёт, – улыбается.

– Спасибо, док.

– Пожалуйста, будьте аккуратнее, ведь лицо для девушки – это святое, – снова улыбается. Милая женщина.

Киваю и, вставая с кушетки, слышу звонок на пару. Видимо я была так расслаблена, и в кабинете не было шума студентов, что я испугалась внезапного звонка, вздрогнула, схватилась за сердце и, потеряв пол под ногами, громко приземлилась всем телом на свою ногу, перед этим её подворачивая.

Твою мать!

В кабинет медпункта тут же влетает подруга, явно услышав мой крик, и ошарашено смотрит на меня. В глазах безмолвный вопрос. А я, чувствуя режущую боль, начинаю орать.

– Господи, девушка! – подбегает ко мне врач. – Как же так… На ровном месте, – причитает эта милая женщина.

– Линка, ты… – не договорив, Лада садится рядом и начинает успокаивать меня, пока док проверяет мою ногу. А я ору. Как резаная.

Больно же!

Кто посмел меня проклясть сегодня?..

– Так,видимо перелом, всё слишком плохо, – выносит вердикт женщина. – Нужно в травмпункт, сделать снимок.

– Супер… – скулю я, стиснув зубы.

– Так. Снимок, значит снимок. Так… – подруга вертится рядом, не зная, с чего начать.

– Лада, я не смогу встать, – говорю и реву.

– Так… – достает она свой телефон, что-то там делая. – Сейчас, подруга…

– Божечки, что ж такое-то! – бью кулаком по кушетки от злости и боли одновременно.

– Сел! – восклицает подруга, а я рычу.

– Я вызову скорою, тут недалеко больница, – предлагает врач. – Алло. Добрый день…

На снимке действительно оказался перелом, а это значит что? Я снова на больничном! Наложили гипс аж до колена и отправили домой.

– Отлично! А как я до общаги-то доберусь? Довезите меня! – возмущаюсь.

Врач лишь устало пожимает плечами:

– Вызовите кого-нибудь из родственников или друзей, чтобы помогли.

– Лин, дай свой телефон, я позвоню Владу, он поможет.

Обреченно выдыхаю, доставая телефон из рюкзака. Другого выхода всё равно не вижу.

И так, у меня появился собственный носильщик на сегодня. Влад из травмпункта и из такси выносил меня на руках.

Когда мы всё втроем заходим в комнату общаги, он спрашивает:

– Ну что? Придёшь сегодня? – и вопросительно смотрит на Ладу.

– Я… – она жалобно косится в мою сторону.

– Что такое? Ты куда-то собираешься?

– Да блин, пока тебе кровь останавливали ещё в медпункте, звонил Влад, звал нас сегодня к его одногруппнику на дачу на шашлыки. Пятница же, да и жара такая, – она опускает голову, смотря под ноги, и заметно сникает.

– Боже, Ладка, ты чего? Иди, конечно! Ты и так две недели со мной носилась, как курица наседка, – из меня вырывается смешок. – Я уж не заскучаю, посмотрю сериал.

– Точно? – и глазки её голубенькие начинают поблёскивать. – Ну ты тут тогда не шали, – и пальчиком мне грозит. Дерзкая девчонка какая. Я не сдерживаю улыбку и кидаю в неё подушку.

– Валите уже. Дай бог, на новый уровень перейдете, попугайчики.

– Э… – её личико внезапно покрывается краской, и, схватив смеющегося Влада за руку, она уходит на шашлыки.

Блин.

– И мне несколько кусочков прихвати! – кричу уже в закрытую дверь. – Пф.

Лежала и смотрела в сторону соседней кровати, на которой лежал рабочий ноутбук подруги. И чтобы посмотреть сериальчик, нужно как-то до него добраться.

Ну пипец…

Ну я и поползла. На обратную дорогу сил не хватило, да и нога болела немного, хоть мне и дали обезболивающее. Осталась на чужой кровати, улеглась поудобнее и не заметила, как время пролетело – уже темно было на улице. Засмотрелась.

Выключила ноут и укутавшись в плед, легла спать. Тяжело было уснуть на голодный желудок, но учиться готовить не было ни желания, ни сил. Кое-как, ворочаясь, заснула.

Жарко. Воды... Лучше льда.

Чувствую сквозь сон, будто меня окутывает нечто горячее, наверное, снова температура поднялась. Пытаюсь скинуть плед, но он держит крепко.

Резко открываю глаза.

– А-а! – дергаюсь в испуге, все ещё не придя в себя. Темно, ни черта не видно, но телом ощущаю, что кто-то лежит рядом и сжимает меня своим горячим телом. Сердце падает в пятки. На Ладку совсем не похоже – она мелкая и вечно ледяная. Мерзлячка ещё та. Дыхание остановилось, стало ещё жарче от страха.

– Не ори, – слышу я хриплый голос. Обоняние тут же просыпается, и я чувствую запах Данила.

– А-а… – и тут на мои губы ложится крепкая ладонь.

Пытаюсь вырваться, но он держит одну из моих рук, пока я не понимаю, что это… наручники?

Резко замираю, правой рукой ощупываю левую. Точно! И… о нет, он что себя ко мне приковал? Мычу в его ладонь, все без толку.

– Ты на меня кофе пролила, – говорит тихо, но в голосе чувствуется лёд. – Он был очень горячий, между прочим, – убирает руку с моего рта.

– А? – глубоко вдыхаю и прокашливаюсь. Голос после сна хриплый. – А ты мне нос разбил своим торсом… между прочим, – всё ещё хриплю.

– И что ты за это хочешь?

– Ничего, – говорю, пытаясь отстраниться.

– М-м, хорошо. А я хочу кое-что.

Хмурюсь.

– Что? Толстовку? Она там в шкафу, можешь забрать, правда она не сти…

– Нет, – перебивает, прижимая меня к кровати и залезая на меня сверху, придавливая собой.

– Нет! Нет! Погоди! – протестую, пытаясь спихнуть его. Наручники очень мешают. – Сними это!

Псих усмехается.

– О чём ты?

– Об этом, – пыхчу и пытаюсь передвинуть закованную руку к лицу.

– Сначала извинения, после сниму, – в темноте не очень видно его, свет луны падает только на меня.

– Извини, – выдыхаю, немного успокоившись.

– Я не этого хочу.

– А чего? – взволнованные мурашки лезут по позвоночнику, и жар улетает к низу живота, сжимаясь там от волнения. – Мы вроде всё решили, принуждение – не выход.

– Ц, я не буду принуждать тебя, бессмертная.

Немного расслабляюсь от этих слов. Он наклоняется ближе, и я чувствую, как его волосы щекочут мой лоб.

– Я хочу поцелуй.

– Чего? – взрываюсь и снова пытаюсь бороться с этой каменной глыбой.

– И я сниму это, – тянет мою руку в наручниках, так что она оказывается между нашими лицами. – И уйду, – тихо продолжает, сглатывая, чем вызывает очередную волну быстрого сердцебиения.

– А знаешь, я всё-таки кое-что хочу. Чтобы ты отстал от меня! – зло выплевываю.

Псих усмехается и приближается ко мне ещё ближе.

– Отлично, услуга за услугу.

14

Обречённо прикрываю глаза. Услуга за услугу, значит. Надеюсь, ему хватит три секунды, на большее пусть не рассчитывает!

Чувствую прикосновение его мягких губ к моим и неосознанно делаю глубокий вдох носом. Сначала ничего не происходит. В тишине слышно только стук наших сердец. Потом он оттягивает мою нижнюю губу, слегка прикусывает её. А затем обводит горячим языком.

– Отвечай, – шепчет в миллиметре от моего лица.

Приоткрываю рот, в уме начиная считать до трёх, чтобы закончить уже этот абсурд. Мы начинаем одновременно мять губы друг друга. Медленно. Его судорожный вдох. Моё волнение, убежавшее в низ живота.

Раз… два… три… и язык Психа врывается в мой рот, начиная пихать, толкать и дразнить мой.

Боже! Миллиард иголочек впиваются в моё тело, вызывая толпы мурашек.

Абсурд! Хватит!

Три секунды прошло, открываю глаза и отталкиваю его. Но куда там…

Птичка в клетке.

Свободной рукой он сдвигает мою перебинтованную ногу, перелезая через неё так, что оказывается между моих ног в очень неоднозначной позе. Сцепляет наши скованные наручниками руки в замок, вжимая их в кровать сбоку от наших лиц. Пытаюсь оттолкнуть его голову, но он перехватывает и мою вторую руку, также вжимая её в кровать.

Грёбаный мерзавец!

Тут же отрывается от моих губ, издавая смешок.

– Ну что, попалась, Адель.

– Идиот… слезь, – мой голос запыхавшийся, будто я бежала стометровку.

– Продолжаешь меня обзывать. Смелеешь на глазах. Браво, золотце, – начинает смеяться мне в висок, водя по нему носом.

Пыхчу от ненависти и того странного влияния на моё тело, которое Данил оказывает на него.

– Я свою часть сделки выполнила, – цежу сквозь зубы. – Вал-ли… – хотела крикнуть, но поперхнулась вздохом, потому что этот ненормальный резко засосал мою кожу на шее.

Чёрт!

– Ты… ты что творишь? – продолжая часто дышать, пытаюсь вжать шею в плечи.

– М? – поднимает голову и снова оказывается перед моим лицом. – Давай снова встречаться, Адель? – и с этими словами вдавливает в меня свою нижнюю часть тела так, что я чувствую его возбуждение.

Твою ж!

– Ай! – вскрикиваю от мимолётного наслаждения, пронзившего всё тело. Все слова вылетели из головы. Чувствую, как жар покрывает моё лицо, и резко отворачиваюсь от Психа.

– Эй! – притворно возмущается, в его голосе чувствуется мягкость. Это даже не привычно. – Дай сюда свой рот, – пытается своим идеально ровным носом вернуть мою голову в нужное положение.

Я лежу густо красная, смущенная и даже… возбужденная?..

Жесть!

Он усмехается, разъединяет свою свободную руку с моей и, подхватывая мою ногу, сгибает её в колене. Хорошо хоть здоровую ногу. А потом задирает мой сарафан до талии, снова вжимаясь в меня, но теперь это ощущается ещё острее!

– Ты такая горячая, – снова смешок.

Он что, издевается?!

Прокашливаюсь, делаю глубокий вдох и выдаю:

– Всё. Хватит. Слезь и расстегни наручники. И, вообще, я есть хочу, – твёрдо произношу, пока от волнения сердце дёргается.

Боже! Как же стыдно! Что он творит?..

– О, я тоже. Что будем есть? – говорит, как ни в чём не бывало, доставая что-то из кармана своих штанов и одновременно переворачиваясь с меня. И, конечно, задевает мою больную ногу, что она сама рефлекторно пинает его, ударяя видимо в очень чувствительное место, раз он издаёт протяжный стон. Сваливается с кровати, заодно и меня за собой тянет.