Псих

Приземляюсь на его торс, и дыхание из груди выбивается аж.

– Ты как камень! – ругаюсь, злясь на него за боль.

Слышу, как Псих приводит дыхание в порядок, затем обвивает меня свободной рукой, прижимая теснее к себе.

– Как думаешь, что я за это хочу? – говорит и выдыхает мне в макушку.

– Данил! – возмущаюсь. – Я не буду с тобой встречаться! Ты… ты… ты странный, вот! Мне не подходишь! – пытаюсь подобрать слова, но выходит не очень. Это снова стресс.

Он долго не думает.

– Давай тогда просто переспим, – предлагает, как ни в чём не бывало. Словно о погоде говорим.

Давлюсь воздухом, от стыда краснеть уже не куда, хорошо в полумраке не очень видно, а то ещё и синяк на носу раздулся. Чувствовала это, когда он своим носом моего касался. Видок у меня сейчас наверное ещё тот. Может показаться ему при свете, чтобы он передумал?..

– Рехнулся… – произношу удивлённо и шёпотом, отталкиваясь от него, но Псих держит крепко. – Я девственница, да даже если бы не была… – резко замираю и затыкаюсь.

Какого чёрта я всё это несу? Оправдаться решила перед ним? Ой-ёй.

Закрываю глаза, шумно выдохнув. Нужен другой план.

– Я тоже. И что? – его слова заставляют меня широко распахнуть глаза.

Что? Серьезно?!

Нет, Лина, не поддавайся, не верь.

Снова отталкиваюсь, в этот раз он не держит, и поправляю сарафан. Но уползти я от него не могу.

– Сними наручники, – представлю, что ничего до этого не слышала.

Вздыхает.

– Я не знаю, где ключ, – кладёт свободную руку, которой обнимал меня, под голову.

– Как это?! – мой голос своевольно повышается.

– Я его достал, а ты меня пнула, и мы свалились. Ключ куда-то улетел.

– Супер, – произношу сквозь зубы. – Включай свет, давай искать, – сажусь на полу.

Данил включает фонарь на телефоне и наводит его на моё лицо. Секунда молчания, а затем он начинает ржать.

Псих! И ржать!

Первый раз слышу его откровенный такой смех. Не наигранный. Сижу с открытым ртом, не в силах что-либо сделать. Так и сидим, пока он не затихает.

– Ты красивая, – говорит, но сарказмом сквозит аж за километр.

– Мерзавец! – выдаю, опешив.

Он резко скручивает меня, отчего заваливаемся обратно на пол. Сарафан снова задирается, и Псих смачно шлёпает меня по заднице.

– Ай! Больно, идиот! – снова шлепок.

15

– Да за что! – вырывается из меня вопль от боли. Наверняка теперь на моей ягодице красуется смачный красный след от огромной ладони Данила.

– Как меня зовут? – спрашивает он и гладит мою горящую попу.

Я лежу, животом упираясь в пол, придавленная этим извращенцем. Глубоко вдыхаю, успокаивая себя.

Чёрт с ним.

– Как ты попал в комнату?

– Дверь была открыта, – отвечает и резко стягивает с меня трусы.

– Отпусти! – кричу и вырываюсь, но он держит и продолжает наглаживать мои ягодицы.

Извращенец!

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Даня! Данил! Надень обратно, чёртов психопат!

Удар. Дважды.

– Прости-и! – пищу, а затем хныкаю.

– Тише-тише, – шепчет мне на ушко, будто успокаивая, но трусы так на место и не возвращает. Наоборот, пока я думаю, что хуже быть не может, этот ненормальный маньячина двигает свою руку с моей задницы ниже, прямо туда…

Кошмар!

– Эй, прекрати! – виляю задом, пытаясь отстраниться от его руки, но все безуспешно, он только смеётся мне на ухо. – Спасите! – кричу, наивно надеясь на помощь.

Усмехается, задевая пальцами моё лоно. Мои глаза расширяются, а воздух в лёгких пропадает.

– Сегодня пятница, золотце. Большинство студентов уехали к родителям, а некоторые ушли на всю ночь тусить. Сейчас в общаге плюс-минус пятеро, не считая тебя и меня, и то это парни на другом этаже. А Нина Николаевна крепко спит после моих чудо конфет, – спокойно это произносит, продолжая гладить меня внизу, пока моё сердце сбивается с ритма, и я вспоминаю, что это, вообще-то, реально Псих рядом. Боже, он что напичкал конфеты чем-то жутким?.. – Ты такая влажная, – убирает с меня наконец свои пальцы дьявольские, и я с облегчением выдыхаю, сжимая бёдра.

Однако он подносит свою руку к моему лицу, а после медленно проводит пальцами по моей щеке. Я в сотый раз за ночь широко распахиваю глаза и рот тоже, грозясь высказать этому мерзавцу извращенскому всё, что думаю, но видимо он это предвидит, так как говорит:

– Давай, Адель, скажи, что хотела, и посмотрим, что будет дальше, – затем из него вырывается смешок.

– Ты… ты… только что… – пытаюсь взять себя в руки. – Там… потом … по лицу… – и тут я чувствую, как его всё ещё влажный палец ложится на мои губы, и сразу резко поджимаю их.

Ублюдок!

Он убирает руку, одним движением натягивая мои трусики обратно на задницу, и отпускает меня. Нас связывают только наручники. Тяжело вздыхает.

– Ладно, Золотая, поиграли и хватит, есть и правда охота, – поднимается с пола и тянет меня за собой.

Подбирает свой телефон с включенным до сих пор фонариком. И меня подбирает заодно. Моя левая и его правая руки закованы, в итоге я вишу на Даниле спереди, обхватив ногами его торс, пока мы идём до выключателя, затем мини холодильника, а я делаю вид, что не ощущаю его каменный стояк.

Позор… Мне одной не по себе?..

Полчаса мы искали ключик, но нашли только несколько щелей в полу. Вероятно, уже и нет ключика. Эх…

Мой живот громко начинает урчать. Псих выпрямляется, соответственно я тоже меняю положение. Отводит голову назад и заглядывает мне в глаза. Я краснею, если, конечно, есть куда.

– Какая твоя любимая еда? – серьёзно спрашивает.

– Мясо, – получается как-то пискляво.

Хмыкает, подмигнув.

Отлично. Он нашёл у нас в мини холодильнике мясо и копошился по всем Ладкиным запасам. В итоге нашёл всё, что ему было нужно.

– Ты хочешь, чтобы я готовила? – спросила, когда на небольшом столике лежал необходимый набор продуктов.

– Да, – всё так же серьёзно.

– Я не умею! – на голодный желудок я уже становилась злой.

– Ясно. Тогда я сам, – лезет за ножом и доской. – Достанется же безрукая, – в этом шёпоте слышны нотки обиды.

– Эй, чего? Кто безрукая? – он кидает на меня такой взгляд, говорящий о том, что меня ничто ничему не учит, и я снова нарываюсь. Я его сразу расшифровала. И заткнулась. Но потом всё же не сдержалась: – Может руки помоешь? – тихонько спрашиваю, поглядывая на ту самую руку, которая ещё недавно была между моих ног.

Капец.

Улыбается, даже глаза заблестели. Но руки вымыл. Я только глаза закатила.

– Где ты научился готовить? – спрашиваю, когда целый час сидела на столе, пока он мыл, чистил, резал, жарил. В итоге получилось просто наивкуснейшие куски мяса с помидорами и сыром. М-м… какой запах...

– Не помню, – отвечает спокойно, накладывая мясо в тарелку. Берёт её и протягивает мне. Сам облокачивается свободной рукой о стол у моего бедра. Закрывает глаза, открывает рот и ждёт.

Чего? Кормить его, что ли?

– Я готовил и устал, – отвечает на мой безмолвный вопрос.

Ну ладно, кладу ему в рот кусочки мяса, предварительно убрав помидоры. Обожаю их, оставлю себе.

– Значит любишь помидоры, – так легко раскусывает мою халтуру спустя время.

– Угу, – отвечаю, и живот урчит снова.

Он забирает тарелку из моих рук.

– Открывай, – кивает на мои губы.

– Я сама, – хочу забрать тарелку, не даёт.

В итоге он мне все помидорки отдаёт, а мясом делиться не хочет. Бросаю на него гневный взгляд.

– О, злючка Адель, – и улыбается. Забрасывает мне за обе щеки ещё больше еды, чтобы не сказанула лишнего.

Так проходит ещё полчаса. На дворе глубокая ночь. Часы показывают почти четыре утра. После плотного ночного жора глаза слипаются. Замечаю, как Даню тоже лепит. Что ж, придётся спать вдвоём.

– Спать хочу, – говорю.

Тут же кивает, снимает меня со стола, и несёт в кровать. Кое-как укладываемся на моей узкой кровати. Чувствую, как хочу в туалет, но решаю потерпеть до утра. И тут слышу:

– Я ссать хочу.

Да блин!

16

Сквозь веки пробираются яркие лучи солнца. Отдаленно улавливаю пение и щебетание птиц. И такая лёгкость, словно никогда так не высыпалась. Открываю глаза. Слишком ярко. Тело просит потягушек.

– Ц, – вспоминаю про ногу, чувствуя неприятные болевые ощущения в ней.

Пытаюсь повернуться, но ощущаю тяжесть. Затем понимаю, что я отлежала левую руку. Она всё ещё в наручниках. Медленно переворачиваюсь на другой бок и встречаюсь лицом к лицу с Даней. Он спит. Солнечные зайчики прыгают по его лицу, заставляя его слегка морщиться. Вьющиеся волосы упали на лоб, и я не могу ничего с собой поделать, беру и поправляю их.

Ночью мы по очереди стояли у туалета. Один снаружи, другой внутри. С протянутыми руками в проёме приоткрытой двери. И ждали друг друга. Я такого экстрима больше не хочу. Что делать с наручниками?!

Интересно, сколько времени... А то Лада придёт, а тут мы такие лежим. Мда… неудобненько будет.

Верчу головой в поисках телефона, но натыкаюсь только на дорогущий гаджет Психа, лежащий на столе рядом. Тянусь к нему и нажимаю кнопку блокировки. Тут же всплывает уведомление:

Брат: «Поедешь? Она будет рада»

Перевожу взгляд на время. Пол первого.

Пол первого?!

– Ты шарилась в моём телефоне? – низкий хриплый голос вырывает меня из мыслей, и я дёргаюсь, опуская телефон обратно на стол. – Не смей, блять, трогать его, Адель, – какой-то он злой с утра.

Протягивает прикованную руку через меня, заодно и мою за собой тянет. Берёт свой телефон и падает обратно на свою половину подушки.

– Я просто время посмотрела, – фыркаю. Не очень хочется отвечать, когда он вот такой: холодный и отстраненный. – Уже почти час, нужно что-то придумать с наручниками, скоро Лада придёт.

Игнор. Полный. Всё также сидит в своём гаджете, что-то там печатая, пока моя рука висит в воздухе и немеет.

Надуваюсь от обиды. Вчера встречаться предлагал, целовал, кормил даже, а сейчас что? Из-за телефона, что ли? Вот как с таким встречаться?.. Нет. Он мне точно не подходит. Псих.

Блокирует телефон, наконец-то опуская руку вместе с моей. Другой устало трёт глаза и, запуская пальцы в волосы, пытается привести их в более-менее нормальный вид. Потом достаёт что-то из кармана и размыкает наручники.

И пока я с открытым ртом наблюдаю за этим всем, он соскакивает с кровати, перепрыгивая через меня, и сваливает из комнаты, не прощаясь.

Раздвоение личности у него, что ли?!

Тут резко начинает звонить мой телефон, только не могу понять откуда. Осматриваю комнату, прислушиваясь. Точно, из рюкзака. Так и не вытащила вчера его. Вздыхаю, готовая уже ползти ко входу в комнату, где на крючке висит мой рюкзачок, как дверь распахивается, и входит Лада.

– О, а ты чего не закрылась?

Молчу, краснея непроизвольно. И как бы я закрылась? Киваю на свою ногу.

– Ах, точно! – восклицает, запирая дверь, и тут же мчится в мою сторону, начиная смеяться. – Ты себя в зеркало видела, подруга, – достаёт из своей сумки зеркальце и протягивает его мне.

Кошусь на подругу. Она кивает, и я, осмелев, я всё же смотрю туда.

Кошмар!

– Отставить панику, сейчас мы приведём тебя в порядок, – начинает суетиться.

– Подай мне ещё рюкзак, пожалуйста, я там телефон оставила.

Лада приносит рюкзак, смотрю на пропущенный от мамы.

Пока разговариваю с родителями, подруга обрабатывает мой синяк на лице, затем она с завтраком (обедом) возится. Привезла-таки мне шашлычок. Лучшая просто!

– Да, мам, поняла.

– Отлично, нечего лежать. На улице вон как хорошо, благодать. И так две недели просидела, погуляй, подыши, быстрее заживет всё, – даёт мне мама наставления после новости о моей ноге и обещает прислать деньги на костыли.

Ужас.

– Лада?

– М? – поворачивается, вопросительно смотря на меня. Облизывает пальчики от шашлыка после того, как накрыла на стол.

– Надо будет костыли купить, – обречённо выдыхаю. Лучше бы валялась, сериальчики пялила.

Она закусывает губу, изображая мыслительный процесс.

– Да, так будет лучше. А то пока меня нет, ты точно либо навернёшься, либо колени сотрёшь своими ползками. Пошли умывать тебя и обедать.

***

– Ого, какие... – смотрю, как подруга затаскивает вслед за собой в комнату цветные костыли. Один синий, другой жёлтый. Просто «вырви глаз».

– Это последние. Либо заказывать и ждать доставку, либо на другой конец города ехать. Выбор очевиден. Тем более, мне такие больше нравятся, а я на себя мерила.

Ха, ну оно и понятно. Наша Ладка любитель всего цветастого.

Она убежала в магазин сразу после обеда, за которым рассказала, как прошёл её пикник на даче, что они веселились до поздней ночи, поэтому приехали так поздно. Влад всё-таки сделал шаг, позвал подругу на роллердром. Поэтому сейчас вместе с костылями она держит огромный пакет с розовым снаряжением для катания на роликах.

– Всё, пошли на улицу, не могу больше, – говорит, убирая с лица спутавшиеся пряди. – Тут духота, на улице хоть ветерок есть.

– Хех, – усмехаюсь, вставая с кровати. Уже успела переодеться в шорты и майку. Подруга тут же начала надевать ролики.

– Ты в них пойдёшь? – спрашиваю.

– Ага, до понедельника не вытерплю.

– До понедельника?

– Влад сегодня уезжает к маме на день рождения, приедет только завтра вечером.

– А Данил?

– Данил? А, не уверена. Влад сказал, что он с родителями не очень. С обоими, как с чужими.

Удивлённо приподнимаю брови, сидя на кровати, и надеваю на одну ногу кроссовок

– Ясно, – ничего не ясно, но да какое мне дело?..

И вот я ковыляю, с одним синим с другим жёлтым, пока Лада, словно балерина, кружится вокруг меня, то обгоняя, то отставая.

– Уху-у, как клёво! – кричит, проносясь в очередной раз мимо меня.

– Ага, очень… – шепчу себе под нос, скача на одной ноге. У меня уже подмышки натерлись, ё-моё.

– О, смотри, – подъезжает ко мне со спины, обнимая и указывая рукой на рекламный стенд. – У Влада такая же фамилия. Милая, скажи же?

Смотрю на старый стенд, судя по всему трёхлетней давности, где изображен наш прошлый губернатор. От этого взгляда мурашки по коже. Слишком властен и жесток был этот мужчина. Его боялись больше, чем ненавидели. Как таким людям достаются такие фамилии?..

– Зайчик? Серьёзно? И у Психа тоже?

Ладка кивает, смеётся и снова обгоняет меня.

17

– Знаешь, я вот думаю, а мне пойдёт шоколадный цвет? – вдруг спрашивает Лада, когда мы лежим на кроватях после прогулки. Я смотрю приколы про котят, а подруга играет в ноутбуке.

– О чём ты? – отрываюсь от очередного видео, все ещё хохоча до слёз. Какие же они угарные, эти милые создания.

– Какая-то я блеклая, не находишь? – садится на кровати и позирует мне, поворачиваясь в разные стороны.

– Кто на этот раз, – убираю телефон, а то уже челюсть от смеха сводит.

– О, смотри какая клёвая, – поворачивает экран в мою сторону, тыкая пальцем в героиню игры. – Она очень мощная, вот это у неё аура… – восхищённо вздыхает.

– Твои волосы не выдержат этих экспериментов, – усмехаюсь. – А лысых там нет у тебя?

– Лысых? – делает задумчивое лицо и указательным пальцем чешет нос.

– Не вздумай, – серьёзно предупреждаю её, грозя пальцем, и она начинает смеяться.

– Думаешь, если я лысой заявлюсь на роллердром, это будет моё первое и последнее свидание с Владом?

Закатываю глаза и широко улыбаюсь.

– Думаю, влюбляются не во внешность, но, скорее всего, да, – и мы обе начинаем смеяться.

Ближе к вечеру нам звонит тётя Даша – мама Лады.

– Что?! – восклицает подруга, подпрыгивая. – Правда? О, мама, это же здорово! Я так рада, ты молодец, поздравляю!

Наблюдаю за её восторгом, приподняв бровь. Тётя Даша – лучшая подруга моей мамы. Они и рожали нас в один год, только подруга постарше на пять месяцев. После развода родителей Лада жила с мамой, а по выходным у дяди Олега.

– А? Правда? – резко замирает. – Круто, круто, круто! Ура! – а потом она кружится по комнате, пища от счастья.

Кладёт трубку и подбегает ко мне, обнимая и целуя в щёку.

– Что за радость? Твоя мама стала ещё богаче? – мой голос хрипит, так как она стискивает меня слишком крепко.

– Ну как сказать, её же повысили летом, а сейчас перевели, и вот она купила дом в этом городе, – стоит счастливая. – Точнее в пригороде. И… – пищит снова, хлопая в ладошки.

– И? – жду продолжения. Ничего себе новость. Тётя Даша молодец, она хирург.

– И мы будем жить у неё пока учимся! – опять бросается с обнимашками. – Дом большой. Пять комнат! – жестикулирует руками. – Мама сказала, там есть бассейн!

Мои глаза загораются, и улыбка становится шире.

– Что?! – повышаю голос. – Мы будем жить с твоей мамой в доме, где пять комнат и бассейн? Охренеть! – визжу, радуясь не меньше подруги, и набрасываюсь на неё в ответ.

Ещё через час нам звонит папа Лады. Я знакомлюсь с Викторией (мамой розового), и мы с подругой поздравляем её с днём рождения.

– А она ничего такая, красивая, – говорю после завершения видео-звонка. Мама Зайчиков оказалась утонченной брюнеткой с тёмными глазами, как и у Дани.

– Ага, чтобы так выглядеть в сорок лет… возмутительно! – смеётся.

Оставшийся вечер до сна мы тратим на преображения Лады. Теперь она шоколадка, и я просто в шоке. Охренительном. Этот цвет волос определённо её.

Ранним утром нас будит звонок от тёти Даши.

– Мам, ты время видела? Воскресенье, семь утра, – сонно бубнит подруга, пока я одним открытым глазом пытаюсь сфокусировать на ней взгляд. – Чего? – резко соскакивает, запутываясь в одеяле и падая с кровати.

Отключается и смотрит на меня. Просто «я упала с сеновала». На голове подруги шоколадный бунт, в глазах – сна как не бывало. Футболка сползла с плеча от такой позы. Она фыркает и снова копошится в одеяле, пытаясь выбраться.

– Лина! Подъём! – орёт как резаная.

Зажмуриваюсь от громкости.

– Не ори, что такое опять?

– Через час прибудет машина, нужно собирать вещи, – всё-таки выбравшись, она начинает суетиться, доставая из-под кровати чемодан.

– Погоди, – верчу головой, приподнимаясь на локтях, и пытаюсь наконец проснуться. – Уже?

– Да, мама вся в работе и сна не видит, вот и забыла вчера сказать, что организовала переезд на сегодня. Тёте Тане главное сказала, а нам забыла, – возмущённо разводит руками, скидывая всё в чемодан, не разбирая где и чьё.

И правда, мама мне не говорила вчера об этом. Видимо, отвлекла я её своей ногой.

– Я согласна и на сейчас, чем помочь тебе? – удобнее устраиваюсь в кроватке и наблюдаю за Ладой. Сон прошёл, появилась улыбка от предвкушения жизни в доме, а не тут с тараканами. Да-да, мы видели уже несколько. Жесть.

– Пф, да вы издеваетесь? – она останавливается и руки в бока упирает.

В итоге я уселась за стол и складывала все наши учебники и канцелярию, а на Ладке было всё остальное. Решили разобрать всё уже там, поэтому она не церемонилась с укладкой вещей.

С комендой пришлось договариваться тёте Даше по телефону, иначе бы она не пустила грузчиков, а Лада одна бы не упёрла это всё. Да и со мной, честно признаться, тоже.

И вот мы не выспавшиеся, не умывшиеся и голодные едем в такси следом за машиной с вещами. Тётя Даша приедет только завтра утром, прямиком с последней смены на прошлом месте работы, поэтому подруга решила пропустить завтра учебу.

– Ой, Ладка, у меня не жизнь в этом городе, а суматоха вечная, то стресс и Псих, то больничные одни и учёба коту под хвост. Зато сейчас вроде белая полоса пошла. А в бассейне можно со сломанной ногой плавать?

– Ты гипс намочишь, – она смотрит на меня, как на дуру. Я сникаю тут же.

– Жаль…

– Думаю, мама поможет тебе с ногой. Не придётся в больницу на перевязку ездить.

– О, отличненько, – по лицу расползается предвкушающая улыбка.

18

Выхожу из машины и опираюсь на костыли. Ступаю по идеальному асфальту, вертя головой и разглядывая множество домов. Все они разные и по количеству этажей, и по цвету фасада, но выглядят безбожно дорого и богато. Возможно, здесь живут чиновники и другие не последние люди этого огромного города.

Дом, у которого мы остановились, двухэтажный, и стоит за серым высоким забором, отчего с этого места видно только край второго этажа и чёрную крышу.

– Красота… – вздыхает Лада, подходя к мужчине, что стоит у ворот. Это риелтор или кто-то типа того. По крайней мере, я так думаю, когда вижу, что он передаёт Ладке связку ключей и какие-то бумаги.

Грузчики тем временем вытаскивают наши вещи из машины, а когда Лада, прощаясь с мужчиной, открывает ворота, они заносят их в дом, который также для них открывает подруга.

Я же плетусь позади, продолжая вертеть головой, разглядывая участок. Дорожка, выложенная из камней, от ворот к дому достаточно широкая, а по краям мягкая зелёная трава. У крыльца и под окнами большое разнообразие высаженных цветов в одинаковых каменных клумбах.

Действительно, красота, – восхищаюсь мысленно.

Бассейна я не вижу и предполагаю, что он на заднем участке. Не спешу идти в дом и медленно, переставляя ногу благодаря поддержке костылей, иду в обход дома. Туда также имеется каменная тропинка, уже не столь широкая.

И тут я нахожу бассейн. Большой и глубокий. Он расположился на левой стороне заднего участка. Рядом с ним у забора стоят три высоких дерева, с которых свисает волнами гирлянда. Кажется, кто-то забыл про неё, продавая этот дом.

Но есть один минус – бассейн пуст.

А! Есть же ещё один минус – моя нога.

Медленно и печально выдохнув, поворачиваюсь в сторону дома. И здесь есть вход. Большая стеклянная двустворчатая дверь. Вижу за стеклом улыбающуюся подругу, и она тут же выходит ко мне.

Мы осматриваем весь первый этаж добрых полчаса. Прихожая, просторная гостиная в светлых тонах, полностью обставленная мебелью, как и весь дом. Тут имеется мягкий длинный диван кофейного цвета, широкая плазма на стене и множество напольных растений. Камин со стеклом, у которого лежит пушистый белый ковёр, и стоит стеклянный круглый столик.

Далее кухня-столовая. Уже она выполнена в тёмных тонах. Чёрная мебель и техника, тёмные серые стены, а на контрасте белые шторы и посуда. Ещё тут есть спальня, в которой очень много дерева. Двуспальная кровать, тумбочки и комод. Минимализм во всей красе.

Прикольненько.

Кое-как поднявшись на второй этаж, мы осматриваем и его. Сил в руках мало, но интерес выше. Сжимаю костыли крепче, и мы осматриваем две спальни. Лада выбирает себе девичью комнату, похоже эта детская. Бледные и яркие оттенки розового с полностью белой мебелью. Кровать одноместная, зато имеются письменный стол и огромный шкаф для вещей.

Соседняя комната похожа, с идентичной белой мебелью, но стены приглушённого голубого оттенка. И я выбираю её, так как сил моих смотреть ещё оставшиеся две нет, да и ванная у этих комнат смежная.

Лада всё же уходит поглядеть, что там, а я падаю на голый матрас своей новой кровати и прикрываю глаза. И уже почти засыпаю, когда она возвращается.

– Линка! Ты что, спишь? – она подходит к окну, открывая его на распашку. Сразу чувствуется тёплый ветерок, и светлые занавески начинают качаться.

– Нет, всё норм. Просто голодная, – сажусь на кровати, потирая глаза.

– Сейчас привезут еду, – говорит, садясь на кресло у стола. Лада заказала еду сразу, как только мы отпустили грузчиков. – Короче, в одной комнате кабинет, в другой что-то типа библиотеки: много книг, кресла-мешки и даже есть кресло-качели. Уютное место, в общем.

Наевшись, мы вместо разбора вещей, смотрим комедию в гостиной в окружении пустых коробок из-под пиццы. Мой телефон издает звук уведомления из социальной сети. Тянусь к подлокотнику дивана, беру гаджет и снимаю блокировку. Заявка в друзья от пользователя «Данил Адов».

Твою ж!

Блокирую телефон, до хруста сжимая его в руке.

– Что такое? – спрашивает Лада и ставит фильм на паузу.

– Сам дьявол решил добавить меня в друзья, – отвечаю и, сняв блокировку, показываю заявку подруге.

– Данил Адов. Кто это? Псих? – округляет глаза.

Заходу при ней в его профиль. На чёрно-белой аватарке красуется голый торс со множеством шрамов.

– Жесть. Это он? – спрашивает ошарашенно Лада, ближе наклоняясь к экрану. Я же резко блокирую телефон и убираю обратно на подлокотник.

– Не думаю. Фотошоп, наверное. Такие мышцы и пресс годами тренировать надо.

Она пожимает плечами и включает фильм снова. А я в ахере пялюсь в плазму, не понимая, что там показывают, так как чётко понимаю, это он. Ведь на фото, сделанное от основания шеи, видно кусочек звенья цепи. А я видела, чем заканчивается тату на шеи Психа. Обычно видно только крылья птицы, обхватившие его за шею. Но я успела тогда в машине разглядеть, что её лапки связаны цепью, не дающей ей взлететь.