Псих

«Поздравляю, безмозглая, ты побила все рекорды. Заставила побегать за тобой. Я даже насладился этой игрой, всё-таки убивать сразу – скучно. Если бы ты не играла в доктора и не тянула время, то лежала бы уже в багажнике. Даю тебе три секунды, идиотка, не справишься – пеняй на себя».

Я дернулась, но он остановил меня:

«Надеюсь на скорую встречу».

Через секунду меня уже сдуло из его машины. Я поняла одно: экзамены – это всегда стресс, паника и ужас. Неважно, лёгкие они или сложные.

4

Спустя два месяца

Я кручусь на компьютерном кресле с Чупа-чупсом во рту, поджав одну ногу под себя, и листаю на телефоне фотографии с выпускного. Тяжело вздыхаю, глядя на девушку в чёрном парике.

Цветной я бы не пережила. Лада была категорически против, но перекрасить свои длинные светлые волосы я ей не дала. Она возмущалась и называла меня полным именем, которое я терпеть не могу, но в итоге смирилась.

Зато теперь, смотря на это безобразие, я её прекрасно понимаю. Грёбаная синтетика выделяется на всех фото со вспышкой. Так же, как и контраст: чёрные волосы – бледное лицо. И настороженный взгляд, вечно в поисках чего-то, точнее кого-то.

Ультражесть.

А подруга – красотка. Всё в том же зелёном образе, к которому идеально подходит её белое платье.

– Да блин… – скулю от отчаяния.

Это что получается? Предрассудки из-за одного ублюдочного психа испортили мне такой важный праздник?..

Вот же. Ну попадись ты мне!

Нет! Забудь!

– Боже… – тяжело вздыхаю, заблокировав телефон, и откидываю голову на спинку кресла.

– Систр, – слышу рядом и открываю глаза, – Передо мной стоит мой младший брат. Один из близнецов – Глеб. Сверлит меня своими янтарными глазками, такими же, как и у меня, – Свали, у меня турнир, – и вытащив из моего рта Чупа-чупс, засовывает его в свой.

– Фу, бро! – кривится Егор, показательно засовывая два пальца в рот и показывая, как его тошнит.

Глеб фыркает, не вытаскивая Чупа-чупс. Берёт меня за талию и, подняв, переносит на пару метров, после чего отпускает.

Любимые придурки. Спортсмены. Младше на три года, но больше раза в два.

– Лина! Ну чего ты стоишь? – врывается в нашу комнату мама. Да, комната у нас одна на троих. Минимум удобств. – Ты всё проверила? Ничего не забыла? Так: документы, билет, деньги… тёплые вещи…

– Всё-всё, мам, собрала, – перебиваю и, подойдя к ней, обнимаю.

Она делает глубокий выдох и обнимает меня в ответ.

– Я просто волнуюсь.

– Ничего, я тоже немного волнуюсь.

На самом деле я рада уехать отсюда подальше. В большой город, где много людей. Очень много людей. О, знали бы вы, как эти мелкие рады, что я сваливаю. Вон Егорка весь в предвкушении свободы. Ёрзает, сидя на краю их двухъярусной кровати, которая для этих бугаев уже маловата.

– Лина! – кричит Сонька, залетая в комнату и с разбегу на меня, едва мама успевает меня отпустить. Всхлипывает и прижимается ко мне всем своим маленьким тельцем. Этой малышке семь лет. Она единственная пошла в маму, имея рыжие волосы и зелёные глаза.

Оставшиеся пятнадцать минут до выхода я так и хожу с Сонькой на руках. Мне тяжело, но я терплю, чтобы не обидеть её.

– Ну всё, милая, иди сюда, – мама забирает Соню. – Егор, Глеб! Выносите сумки вниз, отец подъезжает!

Папа отпросился с работы, чтобы лично отвезти меня на вокзал. И пока я крепко обнимала братьев у подъезда, мама на пару с Сонькой ревели. Во мне играло предвкушение новой студенческой жизни!

Ю-ху!

Так что во мне было больше радости, чем грусти.

С Ладой мы встречаемся уже на вокзале. Мы не виделись два месяца. Подруга уезжала к бабушке, а я отдыхала дома. Мы так радовались нашей встрече и долго обнимались, что отцам нашим пришлось оттаскивать нас друг от друга.

– И как мы это попрём? – спрашивает Лада, смотря на наши чемоданы и сумки.

Мама постаралась на славу. И подушку с одеялом положила, и закрутки разные, вкусняшки, чтоб дочь с голоду не померла в первую же неделю.

Ну не умею я готовить, не умею! На самом деле я уверена, что там ничего сложного. Но это отнимает столько времени. Поэтому с детства я делала вид, что у меня не получается, лишь бы поиграть в своё удовольствие. Мама смирилась, а я ни разу не пожалела.

– О, даже не знаю… Давай вызовем мужа на час, – шутливо предлагаю я.

– Какого ещё мужа?! – восклицает отец Лады. – Я договорился. Вас встретит сын Виктории.

– Розовый? – округляю глаза.

В июне, в тот холодный день, пока я валялась с психопатом в машине, а бедная испуганная Лада бегала по школе в поисках одной безмозглой идиотки, Астахов Олег Борисович (по совместительству директор соседней школы и отец Астаховой Владиславы Олеговны) и некая Виктория (по совместительству мама розового) вели «деловую» беседу в его кабинете.

Влада ворвалась к ним внезапно, чем и раскрыла всю их конспирацию. В начале августа они поженились, но прикол в другом:

Лада и розовый – сводные!

Я, когда узнала, ржала до потери пульса. А когда я узнала его имя, то восстановив пульс, снова ржала до его потери.

– Вообще-то, Владислав, – поправил меня дядя Олег.

– Ну он всё равно розовый, – бурчу под нос.

– Линка, всё, харэ! Помогай сумки в вагон затаскивать. Принимай сверху, я тебе подавать буду, – осаждает меня папа.

Прощаясь с отцами, мы не плачем. Наоборот – рады переменам, что аж сердечко ускоряет свой ритм.

– Все, Антоха, поехали. Эти, смотри, совсем не ревут, а я держусь из последних сил. Стыдно же будет, – говорит дядя Олег, и мы все смеёмся.

– Всё, солнышко, давай. Береги себя, пиши, звони. Мы тебя очень любим и будем ждать на каникулы, – папа крепко стискивает меня в своих тёплых объятиях и быстро отстраняется. – Всё, Борисыч, поехали.

***

– Помирились с Владом? Чего это он вдруг нас встретить решил? – спрашиваю, когда поезд трогается.

– Какой помирились? Мы как познакомились, с тех пор и не мирились. Каждое утро, целых два месяца: Доброе утро, лягушка. Доброе утро, кикимора... черепашка ниндзя, гоблин, Халк, Гринч... и так далее. И за два месяца ни разу и дня не пропустил. Да больше – не повторился! – она говорит это всё на одном дыхании и сейчас, громко вздохнув, спокойно продолжает: – Он мне всё равно нравится. Я думаю, что он делает это специально. Но я ни за что не перекрашусь теперь. Заставлю его полюбить меня такой, зелёной кикиморой, – и по столу ладонью «шлёп».

– Ого…

– Сразу после выпускного свалил к родному отцу в город и никакой возможности не оставил побить его. Да и из деревни я бы до него не добралась.

– Да у вас взаимно, – удивлённо вздыхаю.

Влада смущается.

В большой город мы чалили полтора дня. Завтра первое сентября, на часах вечер, а нам еще заселяться в общагу. Как и ожидалось, нас встретил Влад, да не один, а со своими дружками-конями.

Я первая вытаскиваю свой чемодан, чтобы встретить парней и объяснить, куда идти за остальными сумками, с которыми в вагоне осталась Лада. Розовый стоит у лестницы внизу и, видя меня, хмурит брови. Наверное, вспомнил, как я смеялась над ним.

– Я Лина, – представляюсь и киваю на чемодан.

– Влад, – он кивает своим дружкам-коням и передаёт им мой чемодан. – А где зелёнка моя? – спрашивает, а у меня улыбка расползается по лицу.

Какие они всё-таки. Попугайчики-неразлучники.

По пути в общежитие Лада и розовый ссорятся и подкалывают друг друга, чем веселят меня, Марата и Дарьяна. Кони оказались двоюродными братьями. Все трое поступили с нами в один универ, но на другой факультет.

Парни помогли нам затащить вещи в общагу, а после ушли. Марат с Дарьяном к себе на этаж, а розовый уехал к родному отцу. Нас с Ладой заселили в одну комнату, и когда мы закончили с разбором вещей, то на часах была уже полночь.

– Ну что, пора отмечать, – подруга лезет в свою сумку и достаёт бутылку. – С днём рождения, Аделина! – орёт одновременно с вылетом пробки из шампанского.

А моё лицо кривится от этого имени.

5

– Шампанское? – удивляюсь и смотрю на валяющуюся пробку в углу комнаты. Не помню, чтобы мы хоть раз пили, но бутылку Лада открыла как знаток этого дела.

– Восемнадцать, Лина. Пей, оно безалкогольное, – сует мне в руки бутылку и, развернувшись, лезет в свою сумку. – Держи, это тебе, – кидает мне на колени блестящую упаковку с бантом, отчего я чуть не роняю шампанское. А сама садится рядышком со мной на кровати и так улыбается загадочно, смотря то на меня, то на подарок.

Я усмехаюсь. Делаю глоток из горлышка бутылки и тут же кривлюсь от вкуса. Передаю бутылку подруге, а сама, выудив из яркой жёлтой упаковки подарок, визжу от радости и кидаюсь её обнимать.

Через полчаса мы с Ладой, распаковав подарки от родителей, которые они спрятали в одной из моих сумок, лежим на полу. Она шарится в новеньком ноутбуке, что подарили мне родители, подключив его к розетке, а я проверяю качество беспроводных наушников от Егора и Глеба. Открытка от рыжей малышки уже стоит на рабочем столе у окна, добавляя красок в эту серую комнату.

– Ого… какой мощный, – говорит и икает подруга.

В этот момент розетка начинает искрить, и я, соскочив с пола, лечу к ней. Но по дороге запинаюсь за ноги Лады и подаю на неё. Бутылка с остатками шампанского выскальзывает из моих рук и, пролетая над головой подруги, приземляется точно на новенькую клавиатуру, залив ее моментально, отчего мы слышим странный щелчок. Экран гаснет.

– Мда-а, – тянет подруга, и мы обе начинаем ржать.

Утром, пока мы с Владой собираемся в универ, мой телефон разрывается от звонков и сообщений с поздравлениями.

– И я вас люблю. Спасибо, мам, – с улыбкой завершаю звонок. – Капец, ноут жалко, – теперь уже с отчаяньем в голосе стону я.

– Да уж. Ещё дорогой такой. Не думаю, что его можно починить, – вздыхает Лада и надевает босоножки.

На улице стоит жара. Лето наступило только в середине августа. Сдвиг погоды, не иначе.

– Придумаю что-нибудь. Родителям знать необязательно. Не хочу их расстраивать.

Когда мы заходим в актовый зал универа, первое, что я говорю, это:

– Охренеть!

Зал настолько огромный, кажется, как вся моя предыдущая школа. Народу битком. Думаю, тут собрались все курсы, а не только первый. Мы встали слева от входа за последними рядами, как и все остальные, кому не досталось места.

– Дорогие студенты! – громко в микрофон начинает говорить пожилой мужчина. С этого расстояния его плохо видно. Студенты всё ещё прибывают, протискиваются перед нами и позади нас. Я прижимаю к груди чёрный кожаный рюкзачок, который мне подарила Лада. – Сегодня…

Звук в моей голове резко пропадает, дыхание останавливается, ладошки потеют, и волосы на затылке под высоким хвостом встают дыбом.

Это он – грёбаный психопат!

Он подходит справа, поворачивается ко мне, и мои руки, что держат рюкзак, соприкасаются с его торсом в чёрной рубашке. Меня пробивает словно током от его горячего тела. Его кадык перед моими глазами, а затем он словно исчезает. Как и мои мысли... Я перестаю понимать что-либо буквально на три секунды, а потом звук в моей голове появляется.

– …новых знаний, – продолжает декан, а мои ноги подкашиваются, переставая давать мне опору, и я хватаю Ладу за руку, чуть не падая на неё.

Какого? Нет, нет, нет. Неужели?..

– Лада, – шепчу ей с истеричными нотками в голосе. – Он тут.

– А? – тут так шумно, что она не сразу меня слышит. – Лина, что… – она берёт меня за ту руку, которой я держусь за неё, и заглядывает мне в глаза.

– Ну тот... лестница, машина... Помнишь? Экзамен, – сбивчиво тараторю, перебивая её.

– А, помню. Как не помнить, тебя из дома было не вытянуть. И что?

– Он тут, – истерически пищу и выглядываю осторожно из-за подруги в ту сторону, куда он ушёл. И тут сзади мне на плечо кто-то кладёт ладонь, и громкий голос пугает меня:

– Привет, девчонки!

– Вот мы вас и нашли!

– Доброе утро, огурчик!

Перед нами появляются улыбающиеся парни.

– Да ты! – замахивается Лада на розового, но тот, изворачиваясь, лишь смеётся.

– Привет, – произношу, всё ещё волнуясь.

Ребята поздравляют меня с днём рождения, о котором им поведала подруга, и мы расходимся по своим аудиториям для знакомства с кураторами.

Я немного успокоилась, понимая, что народу в универе полно, и ненормальный психопат мне ничего не сделает. Да и Влада обещала быть рядом.

От куратора мы узнаём, что старшекурсники решили нас посвятить в студенты прямо сегодня, первого сентября, в том же актовом зале. Вечером. Музыка, танцы и всё такое.

– А можно не идти? – спрашиваю, боясь снова встретиться с чудовищем. А это, скорее всего, будет невозможно, если окажется, что он тут учится, а не случайно забрёл.

– Эй, – пихает меня Лада в плечо и шепчет: – Я буду рядом, не бойся.

Куратор улыбается и говорит:

– Можно, если у вас есть уважительная причина, а так – присутствие обязательно. Старшие курсы приготовили для вас программу, так что развлекитесь перед началом учёбы.

– А горючее будет? – спрашивает бугай с задней парты, и аудитория наполняется смехом, обсуждением и множеством вопросов.

Группа оказалась дружной, мы сразу все перезнакомились. Парни обсуждали девушек, девушки – наряды, а я всё-таки задумалась над тем, чтобы перекрасить волосы и вообще сменить образ. Тогда мерзавец не узнает меня и пройдет мимо.

6

Лада пищала от восторга, услышав мою просьбу. До вечера у нас было несколько часов, за которые она поработала над моей внешностью полностью. Я просто отдалась в её полную власть.

Она обстригла мои длиннющие волосы и покрасила их. Я вообще застряла в своих мыслях, не обращая внимание на то, что она творила с моей головой. Когда же я посмотрела в зеркало, то не смогла сдержать восторга. Всё равно переживала, что окажусь какой-нибудь синей, например.

– Вау…

– Красотка, – заключает подруга.

Волосы мягкими волнами струятся по плечам и спине до лопаток. Теперь они не просто светлого мышиного цвета. Они переливаются от освещения и имеют карамельный тёплый оттенок, а некоторые прядки чуть темнее на тон и играют при каждом движении. У лица же они светлее, имея такой же тёплый тон, что очень идёт моим янтарным глазам, а также немного короче.

– Мне кажется, я всё ещё узнаваема, – говорю, пропуская волосы сквозь пальцы. Кончики волос теперь плотные.

– Да, – она складывает руки на груди, окидывая меня оценивающим взглядом. – Что-то я увлеклась и забыла причину перевоплощения.

– Хотя, так даже лучше. Будь я цветная, то выделялась бы, – вздыхаю. – Ладно, одеваемся и пошли. Просто ярче накрашусь, тогда не буду похожа на никчемную тварь, и он меня не узнает, – и нервно смеюсь.

– Пф, это он тебя так назвал?

– И не только, я ещё и безмозглая идиотка, – начинаю смеяться ещё громче.

– О, боже… что за придурок? – закатывает глаза Лада.

– Ты ему так никогда не говори, если вдруг, не дай бог, встретишься с ним. Он реально безбашенный, ты более наивна и ранима, чем я.

Из-за жаркой погоды я надела топ, джинсовые шорты и кеды. Лада же пошла в коротком платье и босоножках.

Чтобы не допустить проникновения посторонних в университет, на входе у нас спрашивали ФИО и группу. Искали и отмечали эту информацию в компе, а после прицепляли на запястье черную ленту-браслет.

В самом зале долбила музыка, и отовсюду слышался смех. Освещение было максимально затемнено, кресла поставили вдоль стен, а также на потолки повесили диско-шары. Подготовились, в общем.

Программа ещё не началась, и все просто знакомились, а самые смелые танцевали.

– С днём рождения! – услышала и резко обернулась.

Это были одногруппники, как-то узнали уже. Все говорили мне пожелания и даже приперли пирожное со свечой. Я чуть слезу не пустила. Такие хорошие, прям не могу.

Когда начались первые конкурсы, я пошла в уборную. Не стала отвлекать Ладку от розового, эти попугайчики что-то опять не поделили. Своего кошмара я тут не заметила, скорее всего его тут нет. Наверняка охотится где-нибудь на бедных девушек, чтобы ночью закопать их.

Ужас.

Сидя в кабинке, я услышала разговор девушек.

– Как думаешь, он придёт?

– Псих-то? Да ну, он же неприкосновенный, а тут столько первочей, ещё нарвётся кто…

– Надеюсь. Не хотелось бы ещё одной драки, мне и прошлой хватило. Жуть.

Тут есть ещё один псих или это всё же…

– Пойдем, скоро наш конкурс.

– О, это будет жарко, – ответила девушка своей подруге, и они засмеялись, выходя из уборной.

Когда я пришла в зал, Лада с розовым стояли на сцене, смотря друг на друга, как и ещё несколько пар. Влад улыбался в предвкушении, а подруга была злой.

– Нам нужна ещё одна пара! – сказала девушка, что была ведущей, в микрофон. Она была в блестящем платье и оглядывала зал.

Внезапно меня кто-то взял за руку и потащил к сцене. Я не видела кто, так как эта часть зала была не освещена. Также не посмотрела на этого человека, когда мы шли по освещенному залу, потому что была поражена вниманием многих студентов, которые смотрели на меня и расступались в разные стороны, пропуская нас к сцене.

– О… – выдохнула ведущая, неизвестного мне конкурса.

А когда мы оказались на сцене, и незнакомец повернулся ко мне, моё сердце остановилось.

– С днём рождения, идиотка.

7

Глаза в глаза. Сердце рвётся из груди.

Лина! Тут много народу, возьми себя в руки. Не показывай страх! – даю себе мысленную установку. – Ничего он тебе не сделает!

Выдыхаю, беру себя наконец-то в руки. Оглядываю зал, все пялятся. Тишина начинает разбавляться шепотками. Замечаю Ладу. Она с широко раскрытыми глазами смотрит на нас, хмурится. И я читаю по ее губам: «Это он?»

Киваю, снова перевожу взгляд на психопата. Мои гормончики пляшут от того, что я вижу. Красивый ублюдок.

Ну сколько можно, Лина! Ты что – мазохистка?..

Он одет в чёрную футболку и такого же цвета джинсы. Руки в карманах. Опускаю взгляд вниз и замечаю, что наши белые кеды одинаковые. Только его, скорее всего, оригинал. От него веет какой-то властью.

Он наклоняется ко мне. Чувствую запах мяты и чего-то ещё. Живот сводит. Это нравится моему обонянию.

– Хочешь жвачку? – тихо спрашивает с отстранённым выражением лица, натягивая мятную резинку на кончик своего языка.

Я сглатываю и краснею. Отрицательно качаю головой. Он усмехается, осматривая меня с головы до ног, и мои мурашки следуют за его взглядом.

– Ты почти голая, хочу испачкать тебя кровью, – его глаза темнеют, и выражения лица начинает пугать.

Я стою, околдованная этим взглядом. Не пошевелиться.

Какой, нахрен, кровью?!

– Кхм, – прокашливается ведущая в микрофон, чем вырывает меня из оцепенения. – Все пары в сборе, начнём. Конкурс называется «Горячие листочки»! – снова кричит, чем возвращает смех и шум в толпу. – Каждой паре сейчас вынесут по стулу. На который должен, сдвинув колени, сесть парень, и положить на них лист А4. А уже девушка должна будет сесть на колени парня и помять этот лист. Выиграет та пара, у кого он будет самым мятым!

Зал взрывается хохотом.

Что? Господи…

Я резко разворачиваюсь к спуску со сцены, но психопат хватает меня за запястье и сжимает так сильно, что перед глазами появляются блики.

Чёрт! Синяк обеспечен. Ладно, что ж, я это переживу. Конечно, переживу.

Лина, ты справишься. Хватит перед ним трястись, пора дать отпор!

Но потом я вспоминаю нож и, твою мать, пистолет, и весь мой настрой летим к чертям.

Истинный тиран. Не завидую его девушке, если она у него вообще когда-нибудь появится. Буду игнорировать его – поберегу нервы.

Стулья вынесли. Парни и ублюдок сели. Положили на колени листы. Я смотрю на Ладу. Лада смотрит на меня. Она похожа на помидорку. Такая милая зелёная помидорка. Я и сама чувствую, что мои щёки горят от смущения и ужаса.

– Ну что, все готовы?! – громко говорит ведущая, перекрикивая восторженный зал. – И так, девушки, на счёт три! – и вместе с остальными студентами в зале она считает: – Раз!

Смотрю на психопата. Его улыбка настолько широкая и красивая, что меня это бесит. Как там говорят? Перед смертью не надышишься? Улыбаюсь ему в ответ, а сердце ускоряет ритм от предвкушения. Надеюсь, что он него. Хи-хи.

– Два!

Ведущая приподнимает бровь. Смотрю на Ладу. Подмигиваю ей.

– Три!

Выбрасываю плохие мысли из головы и быстро сажусь к мерзавцу на колени. Потом пореву и пожалею себя. Псих!

Его дыхание обжигает мой затылок. Сижу ни жива, ни мертва. И как мне мять этот грёбаный лист? Настрой снова сбился. Боже…

– Ты решила проиграть? – спрашивает шёпотом, а затем цокает.

Глубоко вдыхаю. Хрен с ним, поиграем.

– Да боюсь, что ты возбудишься и опозоришься, – выпаливаю на выдохе.

Это я только что сказала?!

Он смеётся в моё ухо и поглаживает больное запястье. Вздрагиваю.

– Никогда такого не было. Уверена, что справишься? – усмехается этот гад.

– Ну… – немного поерзав, устраиваюсь поудобнее. Лист между нами начинает шуршать. – Это…

– Ты что, уже возбудилась? – слышу тихий смешок, и его горячие пальцы проходятся по моей голой пояснице.

Жарко. Боже, как жарко. Кто-нибудь включите кондиционер!

– Заткнись, – произношу шёпотом, продолжая потихоньку двигать задом.

– Повтори, – его голос пропитан льдом. Я тут же хочу соскочить с колен этого ненормального, но его руки сжимают мои бёдра, прижимая к себе ещё крепче, чем до этого. Пальцы этого маньяка впиваются в кожу через шорты, однозначно оставляя синяки. – Так и осталась безмозглой?

– Почему ты хочешь прикончить меня? – тихонько спрашиваю, не двигаясь.

– М-м, интересный вопрос, – голос ублюдка снова приобретает нормальность. – Давай подумаем, – говорит, одновременно с этим начиная возить меня по своим коленям. – Первое, ты кинула в меня рюкзак, – его руки перебираются на открытую кожу между топом и шортами. – Второе, назвала меня, блять… – усмехается, – …мерзавцем, – одной рукой он берёт прядь моих волос и наматывает на свой палец. – Третье… пиздец, – смеётся мне в ухо, – из окон я ещё не прыгал, – отпускает мою прядь и возвращает руку на талию. – И, наконец, четвертое. Ты забралась в мою машину и всё там к чертям испинала, – его голос меняется на злой, и он снова больно сдавливает мою кожу пальцами.

– Прости, но… – начинаю я.

– О нет, – снова смешок. – Сейчас мы выиграем этот грёбаный конкурс, и я продолжу.

– Да блин! – не выдержав, я начинаю вырываться из его рук, но он держит крепко. Всё внимание на нас.

И тут он уже говорит, чтобы слышали все:

– Ну что ты, золотце. Не злись, я же просто пошутил, – и чмокает меня в щёку.

Все в зале замирают. А я поворачиваюсь на нём боком, кусаю этого больного в плечо и, вывернувшись, со всей дури даю ему пощечину. Соскакиваю с его колен и лечу через весь зал на выход. А уже оттуда слышу его громкий смех, а после его серьезный голос:

– Молись, Адель.

И я молюсь. Всю дорогу, пока бегу по коридорам универа. Потом по дороге в общагу. Ещё пару раз, когда бегу до комнаты. И, на всякий случай, разочек в кровати под одеялом с головой.

8

Я бегу по тёмной улице, задыхаясь от нехватки кислорода. Оглядываюсь, но не вижу ничего, кроме тёмного огромного силуэта, преследующего меня. Слишком темно. До ближайшего фонаря метров сто. Дыхание сбивчивое, ноги превращаются в вату, во рту сухо, а чёртов монстр всё преследует, не давая ни минуты на передышку. Фонарь всё никак не приближается, сколько бы я не бежала. Силы на исходе. Ощущение, что я топчусь на одном месте.

Ещё чуть-чуть. Ещё немного. Держусь из последних сил.

Внезапно натыкаюсь на машину. Она так знакомо мигает фарами.

Нет… нет!

Пытаюсь оббежать её, но она слишком большая. Машина резко сигналит, и я вздрагиваю. Смотрю в лобовое стекло и вижу его. Чёртов психопат улыбается, и я не успеваю убежать, как он уже стоит рядом, сжав мою шею своими длинными пальцами. Дыхание пропадает под его жуткую страшную улыбку. Он смеётся и душит меня. И, кажется, что мне вот-вот настанет конец, как чьи-то сильные руки меня вырывают из лап ублюдка, поднимают и несут прочь.

Я пытаюсь разглядеть спасителя, но не могу различить ни одной чёрточки. От него так знакомо и вкусно пахнет, что я закрываю глаза и обхватываю его за шею, наслаждаясь теплом и, наконец-то, свободой.

– Спи, Золотце… –горячий шёпот на ухо.

– Нет! – резко распахиваю глаза. Сон. Слава богу, сон. – Лада? – спрашиваю в темноту. Спина затекла, хочу встать и проверить подругу, как натыкаюсь на преграду. – Что?.. – ощупываю пространство вокруг и не могу понять, где я.