Последняя война

Вопрос «что я сделал?» применительно к войне может быть задан на разных уровнях. Отдельный воин может спросить себя, что он сделал, что оказался на этом поле боя, перед этим противником, в этой смертельной опасности. Полководец может спросить, какие его решения привели армию к победе или поражению. Народ может спросить, что в его истории, в его культуре, в его способе существования сделало его объектом нападения или субъектом агрессии. Человечество в целом может спросить, что в самом способе человеческого бытия порождает войну как повторяющееся из века в век явление.

Научный метод, при всех его достижениях, не предназначен для ответа на вопрос «что я сделал?». Он отвечает на вопросы «как это работает?», «каковы причины?», «каковы закономерности?». Но вопрос «что я сделал?» — это вопрос не о внешних причинах, а о собственных действиях субъекта, которые привели к наблюдаемому результату. Это вопрос, обращенный не к объекту, а к самому себе. Наука, стремящаяся к объективности, принципиально не может поставить такой вопрос, потому что он требует включения субъекта в картину исследуемой реальности, а не его исключения.

Таким образом, необходим иной подход к пониманию войны — подход, который не исключает субъективность, а напротив, делает ее отправной точкой анализа. Такой подход должен рассматривать войну не как внешний объект, а как явление, наблюдаемое субъектом и требующее от него осознания собственных действий, приведших к этому наблюдению. Этот подход в рамках настоящей работы определяется как гуманитарный — в отличие от научного, объективирующего. Его цель состоит не в том, чтобы описать войну как совокупность внешних фактов, а в том, чтобы понять ее как явление, имеющее свой генезис в определенном состоянии субъекта и его отношений с миром. Именно в этом направлении и будет двигаться дальнейшее изложение.

3.2. Гуманитарный метод: цель наблюдения войны — осознать ее генезис

Исходный пункт гуманитарного метода применительно к войне состоит в следующем: война наблюдается субъектом не как внешний объект, существующий сам по себе, а как явление, в котором субъект обнаруживает самого себя. Обнаружить себя в явлении означает увидеть в нем результат собственных действий — не обязательно действий отдельного индивида, но действий той группы, того народа, того человечества, частью которого субъект себя осознает. Война не случается с субъектом как стихийное бедствие, не зависящее от его воли. Она есть результат того, что субъект — на определенном уровне общности — сделал или не сделал в прошлом.

Цель наблюдения войны в рамках гуманитарного метода может быть сформулирована следующим образом: осознать генезис войны, то есть понять, какие именно действия субъекта привели к ее возникновению. Генезис здесь понимается не как совокупность внешних причин и условий, а как последовательность собственных актов субъекта, результатом которых стало наблюдаемое явление. Осознать генезис — значит получить ответ на вопрос «что я сделал?» применительно к войне как таковой.

Почему эта цель является практически значимой? Потому что только осознав генезис явления, субъект получает способность его воспроизводить или не воспроизводить. Пока явление наблюдается как нечто внешнее, приходящее извне и не зависящее от наблюдателя, субъект остается беспомощным перед ним. Он может реагировать на него, бороться с его последствиями, но не может устранить его причину, поскольку не видит себя в качестве этой причины. Когда же субъект осознает, что именно его действия породили наблюдаемое явление, он обретает способность не совершать этих действий впредь.

Это положение имеет прямое отношение к войне. Если войны являются результатом определенных действий человеческих сообществ, то прекращение этих действий должно вести к прекращению войн. Если же войны рассматриваются как следствие внешних и не зависящих от человека факторов — географических, экономических, биологических, — то надежда на их устранение становится иллюзорной, ибо эти факторы либо неустранимы, либо их устранение требует таких изменений в условиях человеческого существования, которые сами по себе недостижимы.

Гуманитарный метод, таким образом, предлагает радикальный поворот в постановке вопроса о войне. Вместо того чтобы спрашивать: «Каковы причины войны?» — и искать их вовне, в экономике, политике, географии или психологии, он спрашивает: «Что мы сделали, что теперь воюем?» Этот вопрос обращен не к абстрактному человечеству, а к конкретному субъекту — к тому, кто этот вопрос задает. Ответ на него не может быть получен путем наблюдения за внешними объектами. Он требует рефлексии — обращения сознания на самого себя, на свои собственные основания и предпосылки.

Важно подчеркнуть, что гуманитарный метод не отвергает знания, накопленного научными дисциплинами о войне. Экономические, политические, психологические, антропологические исследования дают ценный материал для осознания. Но они не могут заменить самого осознания. Они описывают условия, в которых действует субъект, но не действия самого субъекта. Переход от описания условий к осознанию действий требует иного способа мышления — не объективирующего, а субъективирующего, не объясняющего, а понимающего.

В контексте настоящей работы гуманитарный метод применяется к войне как таковой — не к отдельным войнам, не к войнам определенной эпохи или типа, а к войне как явлению, существующему в человеческой истории на протяжении тысячелетий. Цель состоит в том, чтобы осознать, что именно в самом способе человеческого существования делает войну возможной и повторяющейся. Если эта цель будет достигнута, то результатом станет не просто еще одна теория войны, а практическое знание — знание о том, как не начинать войну. Потому что знать, что именно ты сделал, чтобы война возникла, — значит знать, чего именно не нужно делать, чтобы она не возникла вновь.

Часть

II

. Рождение войны

Глава 4. Исходное состояние: достаток без избытка

4.1. Тотальный достаток: ровно столько, сколько нужно для бытия

Чтобы понять генезис войны, необходимо начать с того состояния, в котором война еще не существует. Это не историческая реконструкция некоего реально существовавшего «золотого века» и не гипотетическая конструкция в духе общественного договора. Это логически необходимое допущение: если война есть нечто возникшее, то должно существовать состояние, из которого она возникла, — состояние, в котором войны еще нет. Задача данной главы состоит в том, чтобы описать это состояние в терминах, которые позволят затем проследить логику его нарушения и перехода к войне.

Исходное состояние, предшествующее войне, может быть определено как тотальный достаток. Под достатком здесь понимается не изобилие и не богатство в каком-либо количественно измеримом смысле. Достаток означает, что для бытия субъекта — для поддержания его существования, для воспроизводства его жизни — имеется ровно столько, сколько необходимо. Не больше и не меньше. Это именно достаточность — состояние, в котором потребности бытия удовлетворяются полностью и немедленно, без образования остатка.

Важно различать тотальный достаток и примитивную бедность. Бедность есть состояние нехватки, при котором потребности бытия не удовлетворяются или удовлетворяются не полностью. Тотальный достаток, напротив, есть состояние, в котором сама возможность нехватки отсутствует — не потому, что ресурсов бесконечно много, а потому, что потребности и средства их удовлетворения находятся в равновесии. Субъект в состоянии тотального достатка берет от среды ровно столько, сколько ему нужно для бытия, и среда предоставляет ему ровно столько, сколько он берет.

Такое состояние возможно лишь при условии, что потребности субъекта ограничены самим его бытием. Пока желание совпадает с необходимостью, война невозможна.

Здесь может возникнуть вопрос: известно ли истории человеческое общество, жившее в состоянии тотального достатка? Этнографические исследования обществ охотников-собирателей, проведенные в XX веке, дают основания для утвердительного ответа. Маршалл Салинз в работе «Экономика каменного века» показал, что традиционные общества охотников и собирателей, вопреки распространенному предрассудку, не жили в условиях постоянной нехватки [63]. При относительно низком уровне материального потребления они удовлетворяли свои потребности с минимальными трудовыми затратами, оставляя значительное время для отдыха, общения и ритуалов. Салинз назвал этот тип хозяйства «первобытным обществом изобилия» — не потому, что в нем было много вещей, а потому, что в нем не было нехватки. Потребности были ограничены, средства их удовлетворения доступны, и равновесие между ними поддерживалось без необходимости в накоплении.

Разумеется, это не означает, что такие общества никогда не знали конфликтов. Но конфликты эти, как показывают антропологические данные, носили преимущественно межличностный характер и были связаны с нарушениями обычаев, а не с борьбой за ресурсы [63].

4.2. Отсутствие избытка как отсутствие причины войны

Тотальный достаток есть состояние, в котором субъект имеет ровно столько, сколько необходимо для бытия. Пока все, чем обладает субъект, необходимо ему для поддержания существования, любое покушение на это имущество есть покушение на саму его жизнь. Защита имущества и защита жизни в таком случае суть одно и то же. Равным образом и попытка отнять имущество у другого есть попытка лишить его жизни — не метафорически, а в самом прямом смысле. Такое столкновение есть не война, а схватка за выживание, в которой либо один из участников погибает, либо оба расходятся, не достигнув цели.

Война же, в отличие от схватки за выживание, всегда предполагает возможность присвоения чего-то без обязательного уничтожения его обладателя. Воюющие стороны стремятся завладеть территорией, ресурсами, имуществом, властью, но они, как правило, не стремятся к поголовному истреблению друг друга. Даже самые кровопролитные войны в истории не заканчивались полным уничтожением побежденного народа — победитель присваивал его земли, его богатства, его труд, но не его жизнь как таковую. Жизнь побежденного часто нужна победителю именно потому, что она является источником того, что можно присвоить.

Эта способность к присвоению без уничтожения предполагает, что существует нечто, что может быть отделено от бытия своего обладателя. Таким нечто и является избыток.

Под излишком здесь и далее понимается количественное превышение над необходимым. Излишек есть то, что осталось сверх нужды. От излишка избавляются, он лишний. Излишек не меняет положения субъекта. Он лишь добавляет тяжесть, от которой можно освободиться.

Под избытком здесь понимается иное. Избыток не есть просто лишнее. Избыток есть то, что качественно меняет ситуацию. Избыток чувств — это не лишние чувства. Это чувства, которые меняют поведение: человек под избытком чувств действует не так, как под обычным чувством. Избыток сил — это не лишние силы. Это силы, которые требуют выхода, побуждают действовать. От такого избытка не избавляются, в нем нуждаются. Избыточный вес — это не просто лишний вес. Это вес, который меняет жизнь, потому что его приходится носить.

Избыток есть то, что может быть отнято без прекращения бытия обладателя, но при этом отнятие меняет его способ существования. Избыток не отбрасывается как лишнее. Он становится предметом и причиной отношений.

Отсутствие избытка означает отсутствие того, что могло бы стать предметом борьбы, не являющейся одновременно борьбой за жизнь.

Отсюда следует фундаментальный вывод: причина войны коренится не в природе человека, не в классовом устройстве общества, не в географическом положении государства, не в политическом режиме и не в цивилизационной идентичности. Все эти факторы могут влиять на форму, интенсивность и направленность войны, но не на саму ее возможность. Возможность войны как явления, отличного от простой схватки за выживание, обусловлена существованием избытка — того, что может быть отнято без уничтожения обладателя. Где нет избытка, там нет и причины для войны. Где избыток возникает, там возникает и возможность войны.

Это не означает, что избыток автоматически порождает войну. Он создает возможность войны, но не ее неизбежность. Для того чтобы возможность превратилась в действительность, требуются дополнительные условия.

Именно поэтому исходное состояние, предшествующее войне, есть состояние тотального достатка без избытка — состояние, в котором причина войны еще не возникла.

4.3. Неразличенность «Мы» и среды. Другой не наблюдается как враг

Состояние тотального достатка без избытка имеет еще одно важное следствие, касающееся восприятия субъектом окружающего мира и других людей. В этом состоянии субъект не проводит границы между собой, своей группой и средой обитания. Равным образом он не выделяет другого человека как врага — как субъекта, чье существование угрожает его собственному бытию или чье имущество может быть объектом присвоения.

Неразличенность «Мы» и среды означает, что группа, находящаяся в состоянии тотального достатка, воспринимает окружающий мир — природный и социальный — как продолжение себя, как данность, в которой она существует и из которой она черпает необходимое для бытия. Среда не противостоит группе как объект покорения или как источник угрозы. Она есть то, в чем группа живет, а не то, с чем она борется. Такое отношение к среде характерно для обществ, которые не противопоставляют себя природе, а ощущают себя ее частью. Это ощущение не является результатом философской рефлексии — оно есть непосредственная данность сознания, не знающего иного способа существования.

Равным образом и другой человек не воспринимается как враг. Враг — это не просто чужой или незнакомый. Враг — это тот, кто рассматривается как препятствие к удовлетворению потребностей или как обладатель того, что может быть присвоено. Но в состоянии тотального достатка потребности удовлетворяются полностью, а объектов для присвоения не существует. Следовательно, другой человек не является ни препятствием, ни источником желанных благ. Он может быть другом, сородичем, чужаком, духом, предком — кем угодно, но не врагом.

Это не означает, что в обществах, живущих в состоянии, близком к тотальному достатку, вовсе не было конфликтов или столкновений с чужаками. Этнографические данные свидетельствуют, что такие столкновения происходили, но они носили характер спорадических стычек, а не организованной войны [64]. Причиной их, как правило, служили не экономические мотивы, а нарушения ритуальных норм, месть за прошлые обиды или случайные инциденты. Такие столкновения не были направлены на захват ресурсов или подчинение противника — они были формой коммуникации, подчиненной определенным правилам, и прекращались, как только требуемое равновесие восстанавливалось.

Колин Тернбулл в исследовании пигмеев мбути, живущих в лесах Итури, описал общество, в котором отсутствовало понятие врага в том смысле, в каком оно существует в цивилизованных обществах [65]. Мбути не вели войн с соседними племенами, не захватывали территорию и не стремились к господству. Лес, в котором они жили, воспринимался ими как отец и мать, как источник всего необходимого, и отношение к нему было отношением любви и доверия, а не борьбы и покорения. Конфликты с соседними земледельческими племенами случались, но они были вызваны не стремлением мбути к экспансии, а вторжением земледельцев в лес — то есть нарушением того самого равновесия, которое обеспечивало достаток.

Другой не наблюдается как враг до тех пор, пока он не воспринимается как угроза бытию или как объект, обладающий чем-то, что может быть присвоено. Первое происходит при нарушении равновесия со средой — например, при вторжении на территорию, обеспечивающую достаток. Второе происходит при возникновении избытка — когда у другого появляется нечто, чем он обладает сверх необходимого. Но пока ни того, ни другого нет, другой человек не есть враг. Он есть просто другой — отличный от «Мы», но не противостоящий «Мы» в качестве угрозы.

Таким образом, исходное состояние тотального достатка без избытка характеризуется тремя взаимосвязанными чертами: во-первых, субъект имеет ровно столько, сколько необходимо для бытия; во-вторых, отсутствует нечто, что могло бы быть отнято без уничтожения обладателя; в-третьих, другой человек не воспринимается как враг, поскольку он не является ни угрозой бытию, ни источником благ, которые можно присвоить. Война в таком состоянии невозможна — не потому, что она запрещена или подавлена, а потому, что для нее нет оснований.

4.4. Война не осознается как явление

Из всего сказанного в предыдущих разделах следует вывод, имеющий принципиальное значение для всего дальнейшего изложения: в состоянии тотального достатка без избытка война не осознается как явление. Это означает, что у людей отсутствует сама идея войны, само понятие о войне как об особом виде деятельности, имеющем свои цели, средства и правила.

Осознание явления предполагает, что это явление может быть выделено из потока бытия, поименовано и сделано предметом рефлексии. Человек может осознавать только то, что он наблюдает как нечто отдельное от себя и от других явлений. Охота, собирательство, изготовление орудий, ритуалы — все это наблюдается и осознается как определенные виды деятельности, каждый из которых имеет свое имя, свои правила и свои цели. Война же в состоянии тотального достатка не наблюдается — не потому, что ее скрывают или избегают, а потому, что она просто не происходит. А то, что никогда не происходит и не происходило в опыте субъекта, не может быть им осознано.

Это не означает, что люди в таком состоянии не знают насилия вообще. Межличностные конфликты, драки, убийства из мести или в состоянии аффекта могут случаться и в обществах, близких к тотальному достатку. Но эти акты насилия не складываются в то, что может быть названо войной. Война отличается от насилия вообще по нескольким существенным признакам: она организованна, она направлена на достижение определенной цели, выходящей за рамки личной мести или сиюминутного порыва, она ведется группами против групп, и она предполагает наличие у воюющих сторон определенного самосознания — осознания себя как субъекта, противостоящего другому субъекту в качестве врага.

Пока эти условия не выполнены, насилие остается частным, несистематическим и неосознанным в качестве особого социального явления. Оно не имеет названия, отделяющего его от других видов конфликта. Оно не имеет правил, передаваемых из поколения в поколение. Оно не становится предметом мифов, ритуалов и героических сказаний. Оно не формирует идентичность — ни индивидуальную, ни групповую. Война как культурное явление, как особая сфера человеческой деятельности со своей логикой, этикой и эстетикой, в таком состоянии отсутствует.

Следствием этого является важный методологический вывод. Если война не осознается в исходном состоянии, то ее возникновение в истории человечества должно быть связано не просто с появлением неких объективных условий — ресурсов, технологий, социальных структур, — но и с появлением самого осознания войны как явления. Должен был произойти сдвиг в сознании, в результате которого люди впервые увидели в другом человеке врага, в его имуществе — добычу, а в организованном насилии — средство достижения целей. Этот сдвиг не мог быть результатом самой войны, поскольку война как осознанное явление еще не существовала. Он должен был иметь иную причину, коренящуюся в изменении базовых условий человеческого существования.

Таким образом, анализ исходного состояния приводит к постановке вопроса: что именно должно измениться в состоянии тотального достатка, чтобы война стала возможной в качестве осознанного явления? Ответ на этот вопрос требует обращения к центральному понятию настоящей работы — понятию избытка, к рассмотрению которого мы теперь и переходим.

4.5. Теорема: Избытка необходимо и достаточно для войны

Теорема: избыток необходим и достаточен для войны как сущности

Предшествующие разделы настоящей главы подвели к центральному тезису всей теории. Тезис этот может быть сформулирован как теорема, требующая строгого доказательства: избыток необходим и достаточен для войны. Прежде чем приступить к доказательству, необходимо зафиксировать определения, из которых оно исходит, и устранить смешения, возникающие при употреблении близких по звучанию, но различных по содержанию понятий.

Первое различение касается пары «излишек — избыток». Излишек есть количественный остаток, возникший после удовлетворения потребности. Он может быть не замечен, выброшен, уничтожен без каких-либо социальных последствий. Излишек есть факт природы.

Определение избытка в рамках настоящей работы таково: избыток есть то, что может быть отнято без прекращения бытия субъекта.

Из этого определения следует, что избыток не есть свойство вещи. Это свойство отношения. Нечто становится избытком только тогда, когда появляется другой субъект, который наблюдает это нечто как отнимаемое. Пока такого наблюдателя нет, нет и избытка — есть только вещь или состояние, включенное в бытие обладателя. Равным образом избыток не существует без препятствия. Если нечто может быть взято свободно, без противодействия, то оно не отнимается, а берется. Отнятие предполагает сопротивление. Следовательно, избыток есть только там, где есть по меньшей мере два субъекта: один наблюдает нечто как отнимаемое, другой препятствует отнятию.

Следующее различение касается пары «война как сущность — война как явление». Война как явление есть наблюдаемая извне последовательность организованного насилия: битвы, походы, осады, разрушения. Война как сущность есть отношение между субъектами, из которого эти явления могут проистекать, но которое существует и до явления войны, и независимо от явления войны. Именно война как сущность является предметом доказываемой теоремы. Вопрос о «начале войны» относится к войне как явлению и в рамках настоящей теоремы не рассматривается, поскольку начало есть временной момент явления сущности, а не сама сущность.

Доказательство необходимости избытка у жертвы

Предположим, что война есть, а избытка нет.

Если избытка нет, то не существует ничего, что может быть отнято без прекращения бытия обладателя. Следовательно, любое отнятие есть прекращение бытия того, у кого отнимают.

Тогда война не может иметь своим результатом приобретение чего-либо. Всё, что одна сторона может взять у другой, есть одновременно уничтожение этой другой стороны. Результатом такой войны может быть только гибель противника, но не присвоение.

Но война по определению есть отношение, в котором один субъект стремится лишить другого способности навязывать свою волю. Лишить способности навязывать волю не означает уничтожить. Если единственным возможным результатом является уничтожение, то это не война, а истребление.

Истребление есть прекращение отношения, а не отношение. В истреблении нечего приобретать, кроме самого факта уничтожения. Следовательно, то, что происходит, не есть война.

Получено противоречие: война есть, но то, что происходит, войной не является.

Следовательно, предположение о том, что война есть, а избытка нет, ложно.

Значит, если война есть, то избыток есть. Избыток необходим для войны.

Что и требовалось доказать.

Доказательство достаточности избытка у жертвы

Предположим, что избыток есть, а войны нет.

Если избыток есть, то, согласно определению, существует нечто, что может быть отнято без прекращения бытия обладателя. Следовательно, существует Б, который наблюдает это нечто как отнимаемое, и существует А, который препятствует отнятию.

Но если Б наблюдает отнимаемое и встречает препятствие со стороны А, то между А и Б уже существует отношение, в котором один субъект видит у другого нечто, что может быть отнято, и это отнятие удерживается силой или волей другого.

Это отношение и есть война как сущность по определению.

Получено противоречие: избыток есть, а войны нет, но при этом между А и Б существует отношение, которое по определению является войной.

Следовательно, предположение о том, что избыток есть, а войны нет, ложно.

Значит, если избыток есть, то война есть. Избыток достаточен для войны как сущности.

Что и требовалось доказать.

Теорема: избыток необходим и достаточен для войны как явления

Война как явление есть организованное насилие, направленное на отнятие или удержание избытка. Но явление войны требует затраты сил, средств и времени, которые не могут быть взяты из необходимого для существования нападающего. Затрата необходимого ведет к прекращению существования. Следовательно, нападающий может вести войну только в том случае, если у него есть нечто, что может быть отделено от его существования без прекращения его бытия. Это и есть избыток нападающего.