У босса все под контролем!

Делаю перерыв на чашку кофе и с тоской смотрю в окно.

Не надо было мне тут садиться. Вид из окна и правда чудесный – вдалеке изгиб реки, паруса яхт, желтый песочек пляжа. Доносятся веселые визги и крики, тарахтение моторных лодок. Где-то там девчонки загорают, купаются, катаются на катамаране. А я тут, тону в терминах.

Еще через пару часов в глазах начинают плясать мушки, а желудок сводит от голода. Но я отправила Гаранину и статьи, и доклад.

В ответ мне прислали короткое: «Получено».

Ни «спасибо», ни «благодарю за работу», ни «что бы я без вас делал, золотце вы мое!»

Продолжаю глазеть в окно, барабаню пальцами по столу в ожидании результатов проверки.

Валерий опасливо сверкает на меня очками из своего кресла – боится, что все же удеру.

А я могу. Окно открыто, первый этаж. Выпрыгну – так меня и видели!

Конечно, я так не поступлю. Но радуюсь, что возможность есть.

Когда Валерий отходит к кофе-машине, высовываюсь в окно.

Внизу клумба, за клумбой дорожка, на дорожке никого.

Сажусь на подоконник, перекидываю ноги наружу и жмурюсь от солнца.

Ох, хорошо за городом!

Я могу спрыгнуть, потом забраться обратно. Так и сделаю! Вон уличный бар, куплю себе мороженое. Я заслужила угощение.

Конечно, можно спокойно выйти через дверь, но мне не хочется наткнуться на укоризненного Валерия и что-то ему объяснять. Он поручение Гаранина воспринял всерьез.

Соскальзываю с подоконника и выпрыгиваю из холодного, кондиционированного воздуха зала в горячие объятия лета. Ветер треплет юбку, ноги щекочет трава.

Вот как легко получилось! Чувствую себя школьницей, которая удирает с урока.

Выбираюсь на дорожку, беру курс на бар, и… врезаюсь в Гаранина, который сворачивает с соседней тропинки. Вид у него деловой до невозможности, левая рука в кармане, в правой – папка с бумагами, на груди бейджик участника конференции.

Блин, эта же дорожка как раз идет к корпусу, где конференц-зал! Опять я просчиталась.

– Так и знал, что решите сбежать! – радуется Гаранин. – Валерий вас упустил.

– Он не виноват, я через окно выбралась. Но я сделала все, что вы велели. А теперь есть хочу.

– Как раз иду забрать вас и сводить на обед. Идемте, Иволгина!

Он щелкает мне пальцами, как собачке. Такой самодовольный, властный, полный сознания своей правоты!

Я торможу.

– Самсон Викторович, у меня имя есть. Нина Егоровна. Я и сама могу сходить пообедать. Не надо меня никуда вести.

Он оборачивается, удивленный тем, что я осмеливаюсь возражать.

Сейчас скажет что-нибудь язвительное на начальственном языке.

Но Гаранин меня удивляет.

– Я вас приглашаю, Нина Егоровна, пообедать со мной, – вдруг заявляет он нормальным голосом. – Мне нужно с вами обсудить пару рабочих вопросов.

– А… ну тогда ладно.

Теперь я теряюсь. Какие вопросы может обсуждать со мной генеральный? У него для этого замы есть. Он бы еще с техничкой эти вопросы обсуждал. Наша тетя Клава наверняка лучше меня в офисной мебели шарит – она на мебельной фабрике раньше работала.

Гаранин приводит меня в роскошный ресторан при отеле под названием «Шантеклер».

Усаживаемся на веранде, в тени дерева. Официант подкрадывается на цыпочках и ласково кладет перед нами меню.

От цифр рядом с названиями блюд у меня глаза лезут на лоб.

Гаранин знает, сколько я у него в фирме получаю?! На мою зарплату я тут могу пообедать раза три максимум, причем без десертов.

– Мне… воду без газа и капустный салат.

– С анчоусами или с семгой? Или сладкий вариант, с виноградом и пеканом? – интересуется официант.

Господи, ну кто портит честный капустный салат рыбой или виноградом! Только шеф-повара дорогих ресторанов.

– А можно просто капустный с морковью?

– Я спрошу у повара.

Официант мной разочарован.

– Вы что, на диете? – интересуется Гаранин.

– Да!

– А зачем тогда за блинчики насмерть сражались? Они ведь калорийные.

– Но я же их не съела!

– Не повезло вам. Вкуснятина – пальчики оближешь. Вот что, юноша, принесите девушке блины с икрой и тройную уху. И капустный салат, раз она просит. С морковью. Этот корнеплод полезен для глаз.

– Будет сделано! – восторженно отвечает официант и упархивает.

– Я вас пригласил, я и плачу за обед, – предупреждает Гаранин.

– Ладно. Спасибо.

Что ж, справедливо. Не буду разыгрывать гордость и предубеждение.

В ожидании заказа делаю вид, что рассматриваю парк отеля. Понятия не имею, о чем говорить с Гараниным. Не прошлое же вспоминать, наше расчудесное новогоднее приключение.

– Что за девушки с вами были – ваши подруги? – спрашивает Гаранин.

Пришлось повернуться к нему.

– Да, подруги. Эля, Маша и Вика. Эля устроила здесь недельный девичник. Я на него отпроситься хотела, когда заявление на отпуск писала.

– Девичник! Да еще недельный! – возмущается Гаранин. – Это была их идея – наврать про пластическую операцию, или вы сами сочинили?

– Ничего я не сочиняла. Вы мне слова не дали вставить в оправдание, когда Сюзанна свою гипотезу выдвинула. Сразу подписали мое заявление, ну я и… не стала уточнять.

– Так вы были в сговоре с этой… Сюзанной? Секретаршей Инессы Львовны?

– Да нет же! Это просто недоразумение. Самсон Викторович, простите. Я не хотела. Так получилось.

– И часто у вас такие казусы получаются?

– Часто, – признаюсь со вздохом. – У меня ни дня не проходит, чтобы без приключений.

– Это не приключение, а дисциплинарное нарушение.

– Два названия для одного понятия! Разница лишь в том, с чьей стороны смотреть, – говорю радостно, потому что официант выставляет на стол заказ.

Гаранин хмыкает. Мое высказывание его позабавило. За свой бифштекс он принимается с улыбкой.

С обедом расправляемся молча.

Гаранин умял свою порцию быстро, но меня не торопит и рабочие вопросы обсуждать не спешит. Я сосредоточена на тарелке, но чувствую, что шеф на меня смотрит.

С сожалением проглотив последний кусок, откладываю вилку.

– Десерт будете? – спрашивает Гаранин и подзывает официанта.

– Нет, спасибо.

– Тогда закажу нам кофе.

Ладно, кофе – это можно.

Он делает глоток из своей чашки – там ядреная жидкость, черная, как смола, – с удовольствием жмурится и говорит:

– Нина Егоровна, я решил не отсылать вас в город.

– Спасибо! – расцветаю я. – Честное слово, я потом все отработаю. Хоть на ночь буду оставаться в офисе!

– Отрабатывать вы будете не потом, а сейчас. Прямо здесь, в отеле, со мной. По ночам тоже, если днем времени не хватит.

– Что?! – Я обескуражена. Значит, прощай неделя отдыха?

Так, постойте, а какую отработку он имеет в виду? Да еще и по ночам?! Надеюсь, ничего выходящего за рамки служебных обязанностей?

– Мой помощник Леопольд Маркович заболел и не приехал. Рабочий процесс нельзя прерывать даже на минуту. Кроме конференции, у меня еще куча дел, которые следует решать оперативно. Вот вы мне и поможете.

– Самсон Викторович, боюсь, от меня толку не будет. Я в компании работаю чуть больше года, и пока не разобралась в ваших… бизнес-процессах.

– Я это понял. Со статьями вы справились, но разницы между моделями станков для литья фурнитуры под давлением не видите. В двух местах ошиблись в параметрах и не заметили. Хотя бы с таблицей сверились.

– Простите…

– Напомните, чем вы занимаетесь у себя в отделе?

– Пресс-релизы готовлю… Рекламные тексты проверяю. Соцсети отслеживаю. Ну и так, по мелочи…

Гаранин смотрит на меня очень пристально – как будто мои мозги сканирует.

– Каждый сотрудник компании должен знать все тонкости нашего дела. Начиная с заготовки древесины для плит и заканчивая технологией формовки. Поэтому пока мы здесь, буду вас натаскивать. Кроме того, вам придется помочь мне с подготовкой документов и звонками. Да, и ваши повседневные обязанности тоже будете выполнять – дистанционно.

– Но у меня же отпуск!

– Полученный обманным путем отпуск отменяется. Или хотите, чтобы я вас уволил за дисциплинарное нарушение?

– Пожалуйста, не надо, Самсон Викторович. Я буду работать. Надо, так надо, – заканчиваю уныло.

– Вот и ладушки. Допивайте кофе, и айда в бизнес-центр. У меня онлайн-переговоры. Вы пока документы для меня рассортируете, подкорректируете мой график встреч, поищете данные для доклада и подготовите коротенькую презентацию. Затем дам вам первый урок профессиональной терминологии. После этого можете идти в баню. Или куда вы там собрались.

Ошеломленно хлопаю глазами. С таким графиком работы в баню мне не попасть.

Гаранин рассчитывается за обед, и мы возвращаемся в коворкинг.

По залу мечется Валерий. То под столы заглянет, то в окно высунется. Догадываюсь, что – вернее, кого – он потерял.

Валерий видит, как я захожу в дверь с Гараниным, и у него отвисает челюсть. Он нервно сглатывает. Я ему ободряюще подмигиваю.

– Вы не уследили за ней, – пеняет шеф.– Она сбежала в окно. Почему у вас не установлены решетки?!

Валерий понуро опускает голову.

На этот раз Валерий предоставляет нам отдельный кабинет. Есть тут такие для особо важных бизнесменов. Здесь на окнах толстенные решетки установить не забыли. Надо думать, вип-бизнесменам привычна тюремная обстановка.

Покорно сажусь за компьютер, Гаранин придвигает табурет, садится и кладет руку на спинку моего стула. Выпрямляюсь в струнку, чтобы не коснуться его ладони.

Я смущена и встревожена. В голове сама собой всплывает сцена нашего поцелуя. Он тогда эту ладонь на спину мне положил и крепко так к себе прижал.

– Все же начнем с урока отраслевой терминологии. Знаете ли вы, что такое царга? А чем отличается ламинированная ДСП от кашированной?

– Ммм… примерно представляю.

– Ну-ну.

Он мне не верит.

– Ну хоть названия наших моделей-то знаете?

– Знаю. Мы же работаем с каталогами.

– Окей, давайте проверим.

Он гоняет меня по терминам и названиям. Качает головой, строго хмурит брови. Экзамен я провалила.

– Я начинаю сомневаться в управленческой компетенции вашей начальницы. Как так: ее сотрудники понятия не имеют, с чем работает компания!

– Она не виновата. Это я такая тупая… как тумба стола из массива дуба, – отвечаю угрюмо. – Но Инесса Львовна нашла мне применение. Она хороший начальник и умеет использовать все ресурсы.

– Хвалю за честность и лояльность. Вот что, Нина Егоровна… Скину вам справочник по производству. За два дня его проштудируете, сделаете конспект и глоссарий. Я проверю. А теперь за работу. Вот вам мой график онлайн-встреч, обзвоните всех и подтвердите. Вот материалы к презентации. Скомпонуйте и оформите.

Он отодвигается к своему компьютеру, надевает наушники с микрофоном и начинает сурово беседовать с экраном.

Делать нечего: работаю.

…Скоро понимаю, что быть личным помощником генерального – это ад. Наверное, Леопольд Маркович заработал нервное истощение, потому и не приехал. Я его знаю, он к нам часто в филиал заглядывает. Его странное имя ему подходит. Он похож на мультяшного кота Леопольда. Высокий, худой, в очках. Хитрый прищур, седая бородка клинышком, всегда ласково и угодливо улыбается. Не любит конфликтов, хочет жить дружно со всеми.

И теперь я за него должна отдуваться! В отеле, где все остальные отдыхают! В офисе было бы не так обидно.

Дорого мне моя ложь обошлась.

***

Упорно сражаюсь с презентацией. Обрезаю картинки, красиво размещаю подписи. Это я умею. Но после плотного обеда ужасно хочется спать.

Однако сон проходит каждый раз, когда Гаранин подъезжает ко мне на стуле, чтобы проверить, как у меня двигаются дела.

Шеф такой здоровый, нависает надо мной, а когда заглядывает в экран, чуть не прижимается мохнатой щекой к моей шее.

От него пахнет кофе и одеколоном с нотками имбиря. Запах приятный, интригующий. У меня колотится сердце – известно, что и кофе, и имбирь здорово бодрят.

Чувствую себя неловко. Генеральный для меня все равно что инопланетянин. После тех двух встреч под Новый год я его только на разных собраниях издалека видела, да еще его лицо на корпоративных брошюрах рассматривала. А теперь я работаю с ним бок о бок, и его пристальное внимание меня тревожит.

А он никак не хочет оставить меня в покое.

– Нина Егоровна, если что-то непонятно – спрашивайте. Не стесняйтесь. Нам обоим будет проще, если я вас буду контролировать.

Да уж, контролировать он любит – это я уже поняла. За час он успел позвонить инженерам своих фабрик, начальникам цехов, заму, партнерам, сторожу на складе… и всех контролировал, как ненормальный.

– Я справляюсь, – стискиваю зубы.

Гаранин хмыкает.

– У вас здесь ошибка. Эту надпись нужно поставить к другой картинке.

– Я просто устала. Сейчас выпью еще кофе.

– Ладно, Нина Егоровна, – вдруг сжаливается Гаранин. – Идите в баню, к подругам. Отдохните. Вы уже много сделали. Продолжим вечером, после ужина.

– Вечером тут концерт будет, и танцы…

– Нам с вами не до танцев, Нина Егоровна. Нам еще доклад готовить. Все, идите, пока я не передумал. Я тоже себе перерыв устрою.

– Спасибо!

Вскакиваю и как пуля вылетаю в лобби, на ходу набирая на телефоне номер Эли.

Девчонки только что вернулись с пляжа. Они говорят наперебой; кое-как разбираю приказ немедленно идти в велнес-зону.

Эля включила в программу все, что полагается делать на девичниках. У нас будет совместное наведение красоты в салоне, массаж, отдых в хамаме и сауне, потом плескание в бассейне. Также в плане есть пижамная вечеринка с гаданием, пикники, занятия экстремальными видами спорта, урок танцев, тематическая фотосессия… ух.

Но большую часть этих удовольствий мне не испытать, потому что скоро придется вернуться вместе с шефом в город. Так он решил, и его слово закон.

Ну хоть сегодня оторвусь.

Велнес-зона в отеле на уровне: несколько косметических и массажных кабинетов, бар с подсветкой и травяными коктейлями, аквазона. Снаружи огромный бассейн под открытым небом.

Девчонки уже накупались в реке. Они наперебой рассказывают мне, как классно прокатились на катамаране, Вика с него свалилась, но ее выудил спасатель, красивый, как фотомодель, поэтому Вика быстренько свалилась и второй раз, и третий.

Нахлебалась воды, но зато теперь у нее вечером свидание со спасателем. Ее день прошел не зря, но до вечера еще далеко, поэтому как знать, может, найдется вариант и получше спасателя.

Подруги спрашивают, чем я занималась, пока они развлекались, и что со мной делал Гаранин. Мне нечего им рассказать.

***

Усталые девчонки идут в хамам, чтобы погреться и подремать на теплом камне.

Мне не хочется во влажный жар. После многочасового сидения за компьютером мечтаю окунуться в бассейн. Обожаю плавать!

Наскоро принимаю душ, надеваю купальник, проскальзываю в стеклянные двери – и вот он, бассейн, почти олимпийских размеров, с ослепительно голубой водой, прекрасно пахнущий хлоркой и морем! Солнце скачет на волнах, расходящихся от других пловцов, зеленый газон за бассейном слепит глаза.

Прыгать с бортика нельзя, но служащий не смотрит, дорожка пустая; лишь в углу плескается мама с мелким ребенком. У ребенка забавный желтый круг с уточкой. Я им не помешаю.

Смело ныряю рыбкой.

В воду вхожу почти бесшумно, делаю несколько сильных гребков. Открываю глаза: на голубом кафеле дрожат золотые круги света, приглушенная толщей воды музыка звучит глухо, как во сне. Вода прохладная, тело сразу наполняется энергией.

Боже, как хорошо!

Выныриваю на поверхность, лениво гребу туда-сюда. А потом набираю побольше воздуха, глубоко погружаюсь и становлюсь одним целым с водой.

Медленно двигаюсь почти у самого дна. Плыву над кафелем, касаюсь его ладонью – он приятно шероховатый. Представляю себя китом, медленным и мудрым.

Жизнь налаживается. Еще чуть-чуть, и я достигну нирваны.

Но тут до меня доносится женский крик – он едва слышен под водой, но звучит заполошно.

Что случилось? Начинаю всплывать, но не успеваю.

Над головой словно взрывается бомба: что-то огромное устремляется ко мне в облаке пузырей, образуя цунами и водовороты. Затем меня хватают подмышки и бесцеремонно тянут наверх!

От растерянности даже не сопротивляюсь. И хорошо делаю – иначе воды можно наглотаться.

Но как только голова пробивает поверхность, я оживаю: начинаю брыкаться и отбиваться, а мужчина сжимает меня, тащит!

Моя спина прижата к твердому прохладному животу, кожу щекочут волоски на его груди, а сильные руки сдавливают меня, как клещи!

Он подбрасывает меня, выпихивает на бортик!

Лежу на кафеле в позе звезды, в полном недоумении и растерянности. И тут надо мной склоняется Гаранин. Глаза дикие, с бороды капает.

Он кладет руки мне на грудь и давит сильным толчком. Мои ребра почти впечатываются в позвоночник; бью ногами и хочу оттолкнуть его, открываю рот, чтобы заорать. А он накрывает мой рот своими губами в жадном поцелуе, и с силой вдувает в меня воздух! Грудь распирает, я чуть не лопаюсь.

Молочу его кулаками по спине.

Гаранин отшатывается, садится на корточки, ошарашенно смотрит на меня.

– Живая! – громко объявляет он.

– Вы свихнулись? Вы что творите?!

– Ты как себя чувствуешь, утопленница?

Он тянет ко мне руки и хватает за плечи; не успев сообразить, что делаю, толкаю его изо всех сил в грудь.

Не рассчитала. Гаранин теряет равновесие, опрокидывается и исчезает из поля зрения, а из бассейна поднимается фонтан брызг.

Гендир свалился!

В растерянности вскакиваю, и только тут замечаю, что кругом полно народу.

У края бассейна мечется спасатель с длинным шестом в руке. И тут же мои три грации – Эля, Вика и Маша, красные после бани, в купальниках – заламывают руки и не то хохочут, не то сходят с ума.

– Нинка, ты что творишь? – стонет Эля.

– Ты нас до смерти напугала! – вопит Маша.

Мне некогда с ними разбираться – у меня шеф тонет!

Заглядываю в бассейн. А там живописная картина.

Гаранин вынырнул, молотит по воде руками, а на макушке у него, как шляпка, детский надувной круг с утенком. Он, стало быть, головой прямо в круг вынырнул.

– Отдайте немедленно! – возмущается мать ребенка. – Вы же взрослый, зачем вам игрушка?!

Ребенок визжит от восторга.

На противоположном краю бассейна отдыхающие комментируют сцену и снимают ее на телефоны.

Гаранин срывает круг с головы, бросает в сторону, подплывает к бортику и забирается, красиво подтянувшись на мускулистых руках. С него льет, как с морского царя, а взгляд обещает шторм в двенадцать баллов.

– И это благодарность за спасение? – говорит он зловеще, смахивая воду с глаз и отфыркивясь.

Сглатываю. Без одежды – на нем лишь плавательные синие шорты до колен – он выглядит впечатляюще. Явно абонемент в тренажерку у него не лежит без дела.

Тело крепкое, живот бугристый от мышц, покрыт золотистыми волосками. На груди кучерявая поросль гуще, а грудь широкая.

– Какое еще спасение? – выдавливаю я. – Вы меня, что ли, спасали? Зачем?

– Ты же тонула!

– Кто – я?! Бред какой. Да я под водой три минуты пробыть могу, а плаваю как русалка!

– Я решил искупаться, – чеканит Гаранин. – Подошел к бассейну. Тут она кричит… – Он тыкает пальцем в Вику, которая как завороженная пялится на его бицепсы, трицепсы и прочие цепсы.

– И что же она кричала? – все еще недоумеваю.

– «Нинка тонет! Спасите ее!» – изображает Гаранин писклявым издевательским голосом.

– Мы и правда решили, что ты тонула, – вступает Маша, потому что Вика все еще глазеет и облизывает губы. – Мы из бани вышли, смотрим – ты нырнула. И не выныриваешь. Видно только, что руки-ноги растопырила у дна, как утопленник. А спасателя нет!

– Да я на минутку отошел только, – нервничает спасатель.

– Люди и за секунду тонут, – рявкает на него Гаранин.

– Понятно! – я поднимаю руки. – Я не тонула, а играла в кита. Не надо было меня спасать. И потом – вы что такое со мной делали, а? Что вы себе позволяете!

– Искусственное дыхание. А ты что решила?

– Да так… ничего.

– Вы такой молодец! – отмирает Вика. – Бросились за ней, как герой. Ни секунды не подумали!

– Теперь дважды буду думать, – огрызается Гаранин.

– Нина, ты бы хоть «спасибо» спасителю сказала, – упрекает меня Эля и ослепительно улыбается Гаранину.

– Спасибо, Самсон Викторович, что нырнули за мной, – благодарю послушно, а саму на смех пробивает.

У меня в подростковом возрасте была фантазия – я тону, а меня спасает красивый пират или капитан, выносит на пляж, и мы страстно целуемся на золотом песке в лучах заката. Но красивые пираты или капитаны мне не подвернулись, и плавать я научилась так, что сама любого спасу, и фантазия отправилась в утиль.

И вот надо же – сбылась таким вот нелепым образом! Впрочем, все как обычно.

– Позвольте угостить вас дайкири за спасение нашей подруги, – берет на себя инициативу Эля. – Впрочем, нет – для вас только «Манхэттен», коктейль для настоящих мужчин!

Смотрю на Элю с завистью – умеет она завернуть! Знает, как самцу польстить и сразу возбудить в нем интерес. Я бы до такого и в жизнь не додумалась – коктейль для настоящих мужчин, надо же! Шоколадный милкшейк не для них, нет-нет!

Впрочем, я в коктейлях не разбираюсь. Как и в мужчинах.

– Нет, спасибо. Мне еще работать. Как и вашей подруге, – отвечает Гаранин с прохладцей. – Нина Егоровна, как наиграетесь в кита, возвращайтесь в бизнес-центр. Даю вам час.

И он уходит, так и не искупавшись. А на спине у него длинная красная полоса – это я его поцарапала, пока он меня спасал. Грудь сжимается от чувства вины.

– Ну? И чего вы визг подняли? – обращаюсь к девчонкам. – Или вы это специально?!

– Не специально, но вышло неплохо, – говорит Эля. – Он тебя спас, и теперь станет смотреть на тебя иначе. В нем проснется чувство ответственности за тебя. А может, и мужской интерес.

– После того как она его в бассейн опрокинула и посмешищем выставила? Вряд ли, – сомневается Вика, а глаза радостно блестят. – Нина, можно, я за твоим шефом ухаживать буду?

– Ты у меня разрешения спрашиваешь? – удивляюсь я.

– Ну, он же твой начальник. Мало ли что.

Машу рукой:

– Делай с ним что хочешь.

– Девочки, пойдемте, – командует Эля. – Я заказала нам в косметическом кабинете расслабляющий массаж и шоколадное обертывание.

– За час управимся? – сомневаюсь я. – Меня шеф будет ждать. Я теперь на работе, а не в отпуске.

– Управимся, – обещает Эля.

И обманула.

Глава 4. Рыжий дедушка Мороз

Начинаем с травяных напитков в баре. Выбор тут большой: коктейли из сока репы, из сельдерея с крапивой, из щавеля с пыльцой одуванчика. На вкус – гадость несусветная, зато содержат полный алфавит витаминов.

Замечаем весы и встаем на них по очереди. Печалимся, видя цифры на дисплее.

С горя идем в арома-душ, где по глупости выбираем программу «Арктический бриз». Когда душ хлещет по нам ледяными струями, визжим, как резаные.

Спешно переключаем на «Тропический водопад», чтобы согреться.

Лишь попробовав все программы, отдаемся на милость косметологов.

Нас укладывают на кушетки, расставленные полукругом. Так Эля потребовала, чтобы мы могли болтать. В этом ведь суть девичников – натрепаться от души о своем, девичьем.

Вика достает телефон, листает фотографии, многозначительно ухмыляется.

– Шеф у тебя красавец-мужчина! Даже резиновая утка ему к лицу.

– Ты фото сделала, как он бултыхался? – доходит до меня.

– А как же! Поставлю себе на рабочий стол, буду любоваться, – поддразнивает меня Вика. – Жаль, что он не из сауны выскочил в чем мать родила. Картина получилась неполная. Осталась недосказанность.

– Удали немедленно!

– Зачем? Я хотела фото в паблике запостить.

– Сдурела?!

– Ладно-ладно, не буду. Вот, скину тебе на память. Каждый раз, когда шеф на тебя орать будет, ты эту фотку вспомни. Сразу все станет по барабану. Как можно бояться шефа, когда он голый, мокрый и с резиновой уткой на макушке?

Тренькает сигнал: пришло фото. Хватаю телефон, но вижу на часах время и паникую.

– Мне пора! Гаранин уже ждет.

– Нинка, не смей! – грозно приказывает Эля. – Тебя только-только шоколадом намазали! Подождет твой шеф, никуда не денется. Девушка должна опаздывать.

– Я для него не девушка, а сотрудник. Причем провинившийся. Где тут душ?

Еще десять минут трачу на то, чтобы привести себя в порядок.

В бизнес-центр забегаю красная, с мокрыми волосами.

Шеф хмуро сверкает на меня глазами.

– Вы на сорок минут опоздали, – выговаривает внушительно. А затем замирает и расширяет ноздри своего классического носа с легкой горбинкой:

– Почему от вас так странно пахнет? Как будто вы в какао искупались.