У босса все под контролем!

– Ага, уже бегу искать ему девушку. На вечер он меня отпустил, так что я с вами.

Девчонки оставляют тему Гаранина. Мы лежим и наслаждаемся ничегонеделанием.

Вика несет веселый вздор про свои приключения в ночных барах. Эля снисходительно слушает, время от времени вытягивает загорелую руку и любуется обручальным кольцом на безымянном пальце. Лицо у нее довольное и презрительное, как у кошки.

Она первой из нашей четверки выскакивает замуж и не может скрыть чувства превосходства.

В голове у меня бродят печально-лирические мысли.

Если бы тогда, семь лет назад, я не взяла бы Элю на наше свидание с Богданом, может, сейчас я бы любовалась на подаренное им кольцо на своем пальце? Как бы сложились наши с ним отношения? Поженились бы мы, как я мечтала, или вскоре разбежались?

И признаю: все-таки то событие во многом определило мои отношения с противоположным полом. Я вечно боюсь, что мне предпочтут другую. И поэтому выбираю безопасное поведение «своего парня»… Флиртовать и кокетничать и вовсе не умею.

Мне хочется найти свою половинку, но когда я влюбляюсь, либо все порчу, либо, если мне отвечают взаимностью, быстро теряю интерес и иду на попятный.

Если твое сердце свободно, его никто не разобьет. Ты не проиграешь в соперничестве с другой, более женственной и красивой.

Знаю, все это неправильно. Мне не хочется думать об этом сейчас. Время отдыхать, а не копаться в себе!

Но не мне одной в нашей компании взгрустнулось.

Маша тоже хандрит. Сидит, покусывает кончик косы, глаза опущены, ногой нервно подергивает.

– Маш, ты чего такая унылая? Блинчиков не хватило? – шутливо толкаю ее в бок.

Она отмахивается и принужденно улыбается.

– Да так, голова побаливает.

У нее звонит телефон, она судорожно хватает его, смотрит на экран, краснеет и жмет кнопку отбоя.

Я озадачена. У Маши какие-то проблемы? Она девушка сдержанная, делиться не любит. Но мне бы рассказала. Я ее уже пару раз выручала в прошлом. Надо улучить момент, поговорить с ней наедине.

Может, она влюбилась? Или опять с бывшим сошлась? У нее был парень, Рома, но они расстались год назад, вроде как мирно.

Я немного тревожусь за нее.

Мы сходили поужинать, потом вернулись на улицу. Солнце садится, территория отеля погружается в сумрак, но веселье только начинается.

Зажигаются гирлянды и фонари. На лужайке полно народу. Сегодня сюда прибыла большая компания отмечать корпоратив. Богатенькая, должно быть, организация, потому что своим сотрудникам устроила и шведские столы, и развлечения разные.

Поставили игровой центр для взрослых! Тут и батуты, и пушки, которые стреляют шариками, горка с надувными санками, и боулинг, и роликовые коньки!

Солидные дяденьки и тетеньки так отрываются на этих аттракционах, что смотреть завидно.

Вика тут же подсуетилась. Ушла куда-то ненадолго, а когда вернулась, радостно сообщает:

– Я с организатором познакомилась, подружилась, нас тоже на площадку пустят. Айда барагозить! Нина, Маша – девчонки, что-то вы скисли! Вставайте! Завтра подумаете о своих проблемах. Ну ее эту меланхолию!

Она хватает нас за руки и тащит за собой.

Вот за что я люблю Вику – она всегда позаботится о развлечениях и не оставит тебя скучать в одиночестве. Один за всех и все за одного, особенно когда речь идет о том, чтобы оторваться. Она беспечная, еще больше, чем я. В ее отвязности есть капля агрессии. Скажем прямо: порой она бывает буйной. Но Вика щедро делится своей энергией с окружающими, за ней хочется поспевать.

А это то, что мне сейчас нужно.

Мы бежим в номер переодеться. Когда вновь спускаемся в лобби, девчонки спешат наружу, а я замедляю шаг и кошусь на прозрачные двери бизнес-центра.

Внутри светится одинокий монитор, за столом – очертания знакомой фигуры.

Гаранин еще там.

– Идите, я вас догоню, – говорю девчонкам.

Открываю стеклянные двери, вздрагиваю от прохлады. Тихо подхожу к Гаранину, сажусь за стол напротив и наблюдаю.

***

Он меня не замечает.

Свет монитора окрашивает его кожу в голубоватый оттенок, а вот борода отливает золотом. В его глазах горят зеленые огоньки. Вид у шефа потусторонний и демонический.

Он поднимает голову, вздрагивает, хмурится.

– Вы что-то хотели, Нина Егоровна?

Да, кстати, а что я хотела?! Что меня сюда притянуло, как магнитом?

– Самсон Викторович, пойдемте гулять!

Он откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и смотрит на меня с легкой насмешкой и удивлением.

Да я сама себе удивляюсь.

– Зачем? – спрашивает он.

– Зачем все люди гуляют? – Чтобы скрыть смущение, я начинаю пассивно-агрессивную словесную атаку. – Чтобы воздухом подышать, отдохнуть. Вечер ясный, погода прекрасная. Скоро фейерверк обещали. Все любят фейерверки.

– Вам разве не с кем фейерверки смотреть, Нина Егоровна? – он говорит терпеливо, как с маленькой девочкой, которая требует от занятого дяди, чтобы он с ней поиграл. – Вы же тут с подругами.

– Да, но вы-то тут без друзей.

– Я тут по работе, а не на отдыхе.

– Ваш рабочий день давно закончился, Самсон Викторович. Вы прекрасно умеете планировать чужое время. А свой трудовой режим не соблюдаете. Сегодня, кстати, суббота. У нормальных людей выходной.

Я настаиваю потому, что если сразу пойду на попятный, будет понятно, какую глупость я сморозила с этим предложением. И еще потому, что прямого отказа пока не получила.

Ладно, если он хочет, чтобы его уговаривали, – буду уговаривать. Даже в глупостях я иду до конца.

Но я сержусь. Ломается, как девица на выданье! А еще биг-босс.

– Хватит отговорок, Самсон Викторович. Делу время, потехе час. И этот час настал.

И тут совершаю совсем уже немыслимое – встаю и закрываю крышку его ноутбука.

Он хмурится, я втягиваю голову в плечи. Сейчас мне влетит за вольность.

А он вдруг с юмором в голосе говорит:

– Ладно, идемте. Вы же иначе не отвяжетесь?

Развожу руками.

Я бы отвязалась, если бы он сразу меня осадил. Да я бы рада отвязаться! Надеюсь, Гаранин не решил, что я зову его на свидание.

Но когда мы выходим на улицу, я чувствую себя именно как девочка, которая позвала мальчика на свидание, и теперь и трепещет, и волнуется о том, как все пройдет.

Гаранин шагает неторопливо, заложив руки в карманы. Он переоделся: теперь на нем нет пиджака, только легкая темно-синяя рубашка и джинсы. Ему идет.

Он запрокидывает голову и с удивлением замечает:

– Надо же, звезды.

– В конце лета они яркие, – подхватываю разговор. – Но тут их плохо видно, свет от фонарей мешает. Да еще гирлянды развесили…

– Давайте тогда по парку погуляем, где темнее и народу нет. Здесь слишком шумно.

Прибывшие на корпоратив сотрудники что-то скандируют хором на площадке. Играет музыка, туда-сюда снуют официанты. Пожалуй, мне тоже не хочется в толпу, а хочется тишины.

Парк при отеле темный и загадочный. Трещат сверчки, аллеи едва подсвечены, зелень подстриженных кустов в свете редких фонарей кажется изумрудной.

Чем дальше мы уходим, тем реже эти фонари попадаются.

Но мы тут не одни – время от времени до нас долетают обрывки чужого смеха и разговоров. Обычно это пара голосов – мужской и женский.

Тут бродят любители вечерней романтики.

Осознаю, что подспудно жду от нашей прогулки чего-то такого… романтичного.

– Нина, мне безопасно с вами гулять? – вдруг спрашивает Гаранин.

– А вы чего боитесь? – спрашиваю ошарашенно.

– Вашей кармы. После сегодняшнего разгрома библиотеки я начинаю в нее верить. Нас с вами не ожидает новое приключение с вашим спасением?

– Ну, здесь на нас вряд ли бросится из кустов маньяк или оборотень.

– Надеюсь, что нет, – отвечает он с легким сомнением. – А вечер и правда хорош. Я пока не жалею, что бросил читать интереснейший отчет на середине.

А я вот уже жалею о своем порыве. Надо как-то быстренько провести шефа по аллеям, выгулять хорошенько, и вернуться к девчонкам.

– Давайте, Нина, развлекайте меня, раз от дела оторвали, – требует Гаранин весело.

– Как развлекать?

– Расскажите что-нибудь забавное.

– А давайте вы теперь мне что-нибудь расскажете, – парирую я и слышу в своем голосе кокетливые Викины нотки. Морщусь. Мне такое несвойственно.

– У меня жизнь не такая богатая на дурацкие события. Могу рассказать о том, как организовывать рабочий процесс – хотите послушать?

– Нет.

– А придется. Чего время зря терять? На звезды мы уже насмотрелись, воздухом надышались, голову проветрили. Самое время начать вашу подготовку к роли моей помощницы.

И он правда начинает читать лекцию о том, как держать все под контролем! Как планировать день, как хорошенько обдумывать возможные препятствия, которые могут встать на пути намеченного. Как все предусмотреть и бороться со случайностями.

После пары минут отключаю слух. Киваю и мычу.

Да-да, Самсон Викторович, я обязательно буду вести график. Составлять карту дня. Отмечать галочками сделанное, просматривать почту за обедом, не заходить в соцсети на работе.

Господи, какое разочарование.

***

Мы углубляемся в парк. Тут уже тьма кромешная. Далеко, над вершинами елок, горят окна отеля, музыка едва слышна, только гулко вибрируют низкие биты. Вечерний воздух приятно прохладный, пахнет травами и грибами.

И тут из кустов доносится пронзительный, вызывающий острую жалость звук.

– Тихо! – перебиваю Гаранина. Тот от удивления замолкает на полуслове. – Что это? Слышите?

– Слышу. Кошка орет.

Сворачиваю с дорожки и лезу сквозь кусты.

– Вы сбежать решили? – догадывается Гаранин, шурша ветками за спиной. – Я вам уже надоел?

Выхожу на полянку, задираю голову и ахаю.

– Уау-ау-ау! – истошно воют у меня над головой.

Включаю фонарик на телефоне и свечу наверх.

На толстой ветке распластался черный котенок-подросток. Его глаза горят, как два неоновых огонька.

– Он слезть не может! – Я хватаю шефа за рукав. – Вот бедняжка!

– Слезет, куда денется, – отвечает Гаранин с ледяным равнодушием. – Есть захочет и спрыгнет.

– Он не сможет! Он там умрет! Что же делать? – размышляю вслух. – Спасателей позвать? Вряд ли они сюда поедут.

– Нина, не надо, – предупреждает Гаранин угрожающим тоном, угадав мои намерения. – Бросьте эти мысли. Вам бабочки мало?

– Спокойно, я справлюсь, – уверяю его, подхожу к дереву и примеряюсь, куда поставить ногу. – Тут невысоко. И это же береза, а не стеллаж, она не повалится. А я отлично карабкаюсь по канату и падать умею. В детстве на гимнастике научили. Вы меня снизу подстрахуйте только.

– Отойдите, – Гаранин отодвигает меня железной рукой. В его голосе обреченность и досада. – Я сам его сниму.

Смотрю на него с сомнением.

– А вы точно справитесь?

– Я тоже умею падать. И я занимался скалолазанием. Уж березу-то как-нибудь покорю.

Кажется, им овладел азарт. Он рвется геройствовать, хоть и делает вид, что вынужденно.

Умом понимаю, что затея все-таки небезопасная, но Гаранин уже подпрыгнул, ухватился руками за нижнюю ветку, подтянулся и мигом перебрался на следующую.

Я впечатлена его ловкостью, но все же переживаю. За босса больше, чем за кота.

А кот, увидев, что помощь близка, совсем обезумел. Уши прижал, вопит, как сирена.

Гаранин добирается до нужной ветки, ложится на нее животом и ползет вперед. От волнения я по детской привычке кусаю кончики пальцев.

А если он упадет? Тут метра два-три до земли. Если шеф шлепнется, ему будет больно. Еще что-нибудь себе сломает. Будет лежать в больнице, весь загипсованный, а я буду кормить его бульоном с ложечки и терзаться чувством вины.

Нет, не надо об этом думать. Все будет хорошо. Вон он какой сильный и ловкий, как саблезубый тигр.

– Иди сюда, сволочь, – рычит «саблезубый тигр».

Котенок начинает дурить. Он решил, что к нему подкрадывается хищник. Поэтому перебирается подальше, на кончик ветки и настороженно замолкает, лишь изредка шипит, как утюг.

– Самсон Викторович, спускайтесь, ну его! – кричу ему. – Дураков спасать себе дороже.

– Спокойно, я его уже почти достал.

Гаранин тянет к котенку руку с хищно растопыренными пальцами.

За спиной у меня шуршат кусты, раздаются чьи-то голоса.

Поворачиваюсь: на полянку пробираются два темных силуэта. Это парочка, парень и девушка. Они идут в обнимку и ничего не видят вокруг себя. Очертания их голов сливаются в страстном поцелуе. Они уже почти под березой, на которой застряли Гаранин и кот.

Я выхожу из-за ствола и собираюсь окликнуть их – может, попросить помощи в спасательной операции. Но не успеваю.

Кот испугался появления новых врагов и решился на отчаянный шаг. Он испускает безумный мяв и сигает вниз, прямо на плечи парню.

Дальше события развиваются очень быстро, я даже не успеваю ничего предпринять.

Парень охает, приседает и волчком крутится на месте. Девушка отскакивает в сторону и визжит. Кот шипит, прыгает с плеч в кусты – и был таков!

У меня над головой что-то ломается с треском, потом летят ветки, листья, кора, а затем на землю обрушивается шеф.

Гаранин и правда умеет падать: он успевает сгруппироваться и приземляется, эффектно сделав кувырок. Но у меня все равно больно екнуло сердце.

После кувырка он оказывается на четвереньках. В падении его рубашка расстегнулась, выбилась из джинсов и налезла ему на голову. На его голой спине отражается лунный свет, а передняя часть его тела, обтянутая тканью, сливается с темнотой. Поэтому кажется, будто неизвестно откуда перед нами материализовался безголовый монстр.

Который издает низкий рык. Это очень страшный, леденящий душу звук, в котором нет ничего человеческого – ну, кроме смутно угадываемого нецензурного слова.

Парень повторяет это слово, очень звонко и отчетливо. А потом взвизгивает совсем по-девчоночьи и пускается наутек, бросив свою барышню.

А ее вопль уже перешел в ультразвук.

– Не бойтесь! – кричу в отчаянии.

Но она мне не верит: бешено размахивая руками, она несется за кавалером, с носорожьей грацией вламывается в кусты и исчезает.

Топот ее каблуков стремительно удаляется по дорожке.

– Что случилось? – встревоженно спрашивают издалека.

– Не ходите туда! Там оборотень! Или маньяк! – панически вопит девица.

– Чего? – озадаченно переспрашивает знакомый женский голос и заинтересованно предлагает:

– Девки, айда посмотрим!

Я бросаюсь к Гаранину.

– Самсон Викторович, вы живы?

– Жив, – бросает он с великолепной яростью и встает на ноги.

Шатается и чуть не падает, потому что ничего не видит. Сдавленно ругается и начинает сражаться с рубашкой на голове.

– Ешкин матрешкин! – потрясенно восклицает все тот же знакомый голос, и меня ослепляет вспышка – в темноте загорается фонарик на телефоне. – Нина, ты чего опять натворила?! Мы тебя потеряли, ищем повсюду!

На лужайке в шоке застыли Эля, Вика и Маша.

– Мы котенка спасали, – бормочу в ответ.

Гаранин одергивает рубашку. Он красный, взъерошенный и очень злой.

– Добрый вечер, Самсон Викторович, – здоровается с ним вежливая Маша.

– Ну как, спасли котенка? – интересуется Эля с легкой насмешкой, многозначительно подняв бровь, когда Гаранин начинает заправлять рубашку в джинсы. – Где он?

– Котенок убежал, – объясняю торопливо.

– А ту девчонку кто напугал? И парня? – допрашивает Вика.

– Мы напугали, – признаюсь я. – Они приняли нас за оборотней. Все вышло случайно.

– Случайно! – рычит Гаранин.

– Вы сами вызвались на березу лезть, я тут ни при чем, – напоминаю ему, на всякий случай отступая на шаг. Гаранин прищуривается и одаривает меня таким взглядом, что у меня начинают дрожать поджилки.

– Вы здорово умеете карабкаться наверх, – продолжаю неубедительно. – Как электромонтер. И падаете ловко… как каскадер! Вам бы в индийском кино сниматься. Там такие крутые спецэффекты!

Гаранин молча поворачивается и выбирается на дорожку.

Бросаю девчонкам красноречивый взгляд, машу рукой, чтобы отстали, и бегу за шефом.

– Самсон Викторович, вы на меня сильно сердитесь? – говорю ему в спину виновато.

Он задерживает шаг и оборачивается.

– Нет, Нина, совершенно не сержусь, – отвечает он чересчур спокойным голосом. – Меня действительно никто не заставлял лезть.

– Вы не ушиблись?

– Нет.

Он отворачивается и продолжает путь. Догоняю его и иду рядом.

– А котенок убежал, тварь неблагодарная, – расстроено сообщаю Гаранину.

А тот вдруг начинает смеяться.

– Нина Егоровна, у вас настоящий талант втравливать себя и других в идиотские ситуации.

– Я вас не втравливала…

– Вы собрались лезть на дерево спасать очередное животное. А я повелся как мальчишка и решил сыграть в рыцаря. Мы оба хороши.

– Зато вам будет что вспомнить!

– Да уж, воспоминаний вы мне обеспечили немало.

Он останавливается, и я по инерции налетаю на него.

– Вы мой герой! – выпаливаю с перепугу.

Гаранин придерживает меня за плечи, наклоняется и вглядывается в лицо.

– А какая герою причитается благодарность? – спрашивает со зловещей интонацией.

– Какая? – переспрашиваю благоговейным шепотом, прикидываясь дурочкой.

Ну ясно же, как героев благодарят. Жарким поцелуем! И это только для начала...

Неужели он намекает именно на это?

Да быть не может!

Оказывается, еще как может. Потому что его ладони делаются тяжелее, а большие пальцы мягко поглаживают мои ключицы в вырезе футболки.

В груди у меня все сжимается от страха и предвкушения.

Гаранин наклоняется еще ближе.

Мы стоим недалеко от фонаря, на границе светового круга. Левая сторона Гаранинского лица в тени, правая освещена. Вид у шефа дикий. В бороде запутались кусочки березовой коры, на виске небольшая ссадина – все-таки падение не прошло для него даром.

Глаза прищурены, ноздри слегка раздуваются.

У меня перехватывает дыхание.

А может, я неправильно все понимаю? Может, он меня не поцеловать, а придушить хочет? Лучшая благодарность герою – смерть источника его неприятностей!

Что мне делать? Вырваться? Или дождаться, пока он не подтвердит свои намерения?

Шумно сглатываю и перевожу взгляд на его губы. Они совсем близко от моего лица. По телу бежит горячая волна, сердце начинает отбивать чечетку. Нет, не от страха.

Вырываться и убегать мне совсем не хочется. Мне хочется узнать, что произойдет дальше.

Сумрак… звезды… тишина… злой и возбужденный красивый мужчина крепко держит девушку за плечи и испепеляет взглядом.

Такую сцену даже в кино хочется досмотреть до конца. А уж стать ее участницей и подавно!

И я очень рада, что главную мужскую роль здесь играет именно Гаранин…

Увы, сцена обрывается на самом интересном.

В фонарный круг входят две фигуры. Мужчина что-то говорит, женщина смеется мелодичным смехом.

Они замечают нас и останавливаются. Мы с шефом разрываем зрительный контакт и синхронно поворачиваем головы в сторону пришельцев.

Шеф отпускает меня, выпрямляется и натурально застывает. На его лице очень странное выражение. Как будто он увидел привидение.

Женщина тоже застывает, выпускает руку своего спутника. А потом произносит с непомерным удивлением:

– Сема?! Вот так встреча!

Г