У босса все под контролем!

Я так и подскочила.

– Вы хотите меня сократить?

– Пока нет, – успокаивает Гаранин, но я лишь сильнее нервничаю. – Нина, давайте учиться работать по-новому. Безо всяких этих ваших… происшествий. Я научу вас стать продуктивной и достигать поставленных целей. Я вижу в вас потенциал. Между прочим, презентацию вы сделали хорошую. Мне понравилось.

– Я училась на курсах по оформлению презентации, составлению инфографики и всему такому прочему.

– Значит, легко научитесь и остальному. Я возьму над вами шефство. Если все получится и вы хорошенько постараетесь, сможете занять место Леопольда. Ему пора на повышение. Непроверенного личного помощника брать не хочу. С вами мне комфортно, мы прекрасно сработаемся, что тоже важный фактор. За полгода-год я сделаю из вас то, что мне нужно.

Хлопаю глазами и перевариваю услышанное.

Какой из меня, нафиг, личный помощник генерального?

Гаранин смотрит на меня с ободряющей улыбочкой. Наверное, думает, что я онемела от радости, услышав его предложение.

– Эээ… Самсон Викторович, но…

– Все, мы приехали. Продолжим разговор позже, – прерывает он меня.

***

Оставляем машину на стоянке и заходим в библиотеку.

Это очень старое здание, и оно никогда не слышало слова «ремонт».

Внутри тоже не хоромы. Надо полагать, местным чиновникам плевать на это заведение с высокой колокольни.

Стены покрашены в цвет болотной тоски. Душно, кондиционеров нет. На полу замызганный линолеум. Стоят доисторические каталожные шкафы. Компьютеров в зале всего две штуки. Они старые, как гуано птеродактилей. На таких компах только пасьянсы раскладывать, да и те будут тормозить.

Но пахнет тут хорошо, правильно – старой бумагой.

Гаранин шагает к стойке.

– Я оставлял по телефону заявку на книги.

Он называет фамилию, библиотекарша кивает и уходит за заказом.

– Самсон Викторович, что мы тут делаем? – спрашиваю я. – Вы наверняка могли найти эти книги в интернете.

– Это очень старые издания. Они не оцифрованы. Мемуары столяра-краснодеревщика девятнадцатого века.

– А зачем они вам?

– Я пишу книгу, – без всякого пафоса отвечает Гаранин.

Надо же! Никогда не встречала настоящих писателей. Ну, кроме моего двоюродного брата, который кропает фанфики и имеет аж десять читателей. Но это не считается.

– А какую книгу? – спрашиваю с почтением. – Исторический роман? Или приключенческий?

– Справочник по истории мебельного дела.

– Ясно.

Я немного разочарована.

Библиотекарша как сквозь землю провалилась. Может, заблудилась в лабиринтах архива и ее сожрал библиотечный монстр.

Ждем.

Уже минут пятнадцать прошло. Гаранин недовольно барабанит пальцами по стойке. Он не любит терять время зря. Его заказ не подготовили заранее, и он начинает закипать.

– В библиотеках есть такая услуга – оцифровка книги по запросу. Заказываете онлайн, оплачиваете, и вам высылают сканы, – осмеливаюсь подсказать ему.

– Правда? Не знал. Что ж вы раньше не сказали?

– Вы не спрашивали.

– Что ж, в следующий раз так и сделаю.

Гаранин удивлен. В его глазах появляется уважение. Он не ожидал от меня таких познаний.

А вот и библиотекарша. Пыхтит, тащит штук пять книг в старинных кожаных обложках.

Гаранин обращается к ней:

– Вы можете откопировать нужные страницы?

– Мы все можем! Но не сегодня. Ксерокс сломался, – кокетливо объясняет та.

– А отсканировать?

– Тоже не сегодня. Сканер занят срочным заказом. Заранее нужно бронировать

– Ладно, – смиряется Гаранин. – Раз уж приехали, поработаем тут. Здесь тихо, никто отвлекать не будет. И у вас, Нина, соблазнов меньше.

Делать нечего – переходим в читальный зал. Тут несколько длинных столов, дальше – стеллажи с пожелтевшими брошюрами. Которые никто и никогда не читал.

Компьютер всего один, с крохотным монитором.

Гаранин с сомнением смотрит на него.

– Уступлю вам свой ноутбук. Вы будете раскидывать по главам заметки, которые буду вам пересылать.

Приступаем к работе. Гаранин втискивается за неудобный стол. Обкладывается книгами и начинает увлеченно их листать.

Достает телефон, чтобы сфотографировать нужную страницу, но библиотекарша налетает, как дикая гусыня, и шипит страшным шепотом:

– Что вы делаете?! Это редкие рукописи! По правилам библиотеки их нельзя фотографировать!

Гаранин недоволен, но не спорит. Правила он уважает, даже странные.

– Нина, задание меняется. Будете переписывать текст.

Забирает ноутбук, вручает мне ручку, тетрадь и книгу.

Теперь я личный писарь шефа.

Покорно строчу. Я этого не делала со студенческих времен. Рука отвыкла, почерк нечитаемый, им только шифровки составлять – ни один шпион не разберет, что я накалякала.

Через час запястье сводит судорогой. Да еще писанина этого папы Карло невыносимо скучная, в старинной орфографии, с ерами и ятями. Скрипя зубами, копирую все. Пусть Гаранин сам переводит описания всех этих «ломберныхъ столовъ и прочих полированныхъ издѣлiй».

Кошусь на шефа. У него пальцы летают по клавиатуре, глаза горят. Умеет человек развлекаться.

Встаю и потягиваюсь, сцепив над головой руки, делаю наклоны.

Гаранин бросает на меня полный любопытства взгляд. Может, ждет, что я сделаю стойку «березка» или пройдусь колесом.

– Разомну ноги, – объясняю я ему и иду прогуляться между стеллажами. – Все себе отсидела.

Чувствую, Гаранин смотрит мне вслед. И сдается, смотрит прямо на то место, которое я отсидела. Оно у меня обтянуто тесными джинсами.

***

Проход между стеллажами узкий. Корешки скучные. Сплошь разные справочники да рефераты, напечатанные на дешевой серой бумаге.

И тут я вижу что-то яркое. Приглядываюсь: ох, ничего себе!

Бабочка. Да какая редкая! Самый настоящий махаон с синими полосками и желтыми пятнами на крыльях. Она влетела в открытое окно зала и теперь не может выбраться.

Бабочка срывается с места, делает полукруг над шкафом и садится на самую верхнюю полку.

Тихо, на цыпочках, подкрадываюсь. Миссия – поймать и выпустить на волю.

Но до бабочки так просто не добраться. Ставлю ногу на полку, хватаюсь за соседнюю, подтягиваюсь. Осторожно подвожу руку к бабочке – только не повредить ей крылья!

Стеллаж вздрагивает и кренится под моим весом. Махаон вспархивает.

А у меня-то крыльев нет!

Мигом разжимаю пальцы, шлепаюсь попой на пол и в ужасе вижу, как на меня медленно падает стеллаж. От страха меня парализовало.

Меня осыпает брошюрами. Они легкие, но мне вот-вот прилетит в лоб железной полкой.

Быстро перебираю руками-ногами и отползаю назад. Упираюсь спиной в стеллаж во втором ряду – и он тоже шатается и подается.

В ужасе вскрикиваю и откидываюсь набок.

– Какого хрена, Нина Егоровна?! – слышу крик Гаранина.

Он молниеносным броском вклинивается между мной и шкафом и принимает спиной его вес. От толчка подается вперед и падает, но успевает выбросить руки и упереться в пол, закрыв меня телом.

Это натуральная катастрофа! Я лежу, надо мной в планке стоит Гаранин, удерживая на себе стеллаж.

Кругом грохот и шум падающих книг, шелест страниц. И все это приправлено душераздирающим воплем библиотекарши:

– Вы что натворили!

Я вызвала эффект домино – стеллажи валятся один за другим. За секунду читальный зал превращается в книжные руины.

Лежу и хлопаю глазами. Я в глубоком шоке. Надо мной красное от натуги и бешенства лицо Гаранина. Вены на его лбу вздулись, челюсть напряжена.

При этом он выглядит просто потрясающе, невыносимо мужественно.

Я чувствую на лице его горячее дыхание. У меня громко колотится сердце.

Гаранин издает низкий горловой рык и толкает спиной шкаф.

А мне в голову лезут странные мысли. Очень далекие от катастрофы, которую я учинила.

Интересно, Гаранин так же рычит, когда он в кровати… нависает… над какой-нибудь девушкой?

И вдруг представляю себя на месте этой девушки.

Меня накрывает горячей волной стыда и волнения. Я зажмуриваюсь.

За веками посветлело. Открываю глаза: Гаранин поднял стеллаж на своих плечах и поставил его на место.

Поворачивается, видит меня, протягивает руку. Я слабо беру ее. Он тисками сжимает мою ладонь, рывком выдергивает меня из кучи брошюр и ставит на ноги.

– Какого… дьявола… вы полезли… на шкаф? – спрашивает он с расстановкой. Так грозно, что у меня трясутся поджилки.

– За ба... ба… бабочкой, – блею я.

– Какой, к хрену собачьему, бабочкой?!

– Вот этой.

Тычу пальцем в пространство над его головой.

Там порхает махаон. Мне кажется, он смеется над нами тихим шелестящим смехом.

Глупое насекомое опускается прямо на лоб Гаранина. Он вздергивает руку и хочет прихлопнуть помеху.

Я хватаю его за рукав:

– Не убивайте! Это редкий вид, он в Красной книге!

Махаон почуял неладное и перелетел на поверженный стеллаж.

– Это вас надо занести в Красную книгу, Нина Егоровна. Как особо опасный для человека вид.

Гаранин накрывает бабочку своими крупными ладонями, словно домиком. Перешагивает через полки, подходит к окну и выпускает махаона на волю.

Библиотекарша стонет и кудахчет. Мечется по залу в отчаянии. Она готова вырвать свои пергидролевые пряди.

– Вы что наделали! И ведь приличные на вид люди!

– Мы все приведем в порядок, – обещает Гаранин стальным голосом. – А вообще-то нужно подать на вас в суд. Вы не закрепили стеллажи должным образом. Эти шкафы непригодны к использованию. Моя помощница могла покалечиться.

– Да где я вам возьму пригодные, с нашим-то финансированием, – огрызается библиотекарша.

– Давайте исправлять, что натворили, – велит мне Гаранин.

И сам подает пример: начинает поднимать стеллажи.

До обеда мы наводим порядок в библиотеке. Заодно я получаю урок «ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций» – так Гаранин обозвал нашу уборку.

Признаться, он меня впечатлил. Он ведет себя, как и должен настоящий мужчина – эффективно и немногословно. Не истерит, ногами не топает, не ругается (по крайней мере, вслух). Он впрягается в работу наравне со мной, действует четко и по плану.

Без усилий ворочает стеллажи и попутно объясняет библиотекарше, как их правильно закрепить, чтобы больше такой фигни не случалось. Та согласно кивает и вздыхает.

Потом он помогает мне собирать брошюры. Но мало собрать: надо еще расставить их на прежние места.

Библиотекарша дает нужные указания. Она уже успокоилась и даже приятно взволнована. Мы разнообразили ее скучный трудовой день.

Немного поруководив, она сматывается пить чай.

Гаранин со мной не разговаривает. Но догадываюсь, о чем он думает. Хорошо, что он не озвучивает свои мысли. Такого порядочной девушке лучше не слышать.

– Опять будете утверждать, что все вышло случайно и вы ни в чем не виноваты? – спрашивает он внезапно.

– Нет, не буду. Зря я полезла на этот шкаф, – признаю кротко. – Надо было вас позвать, вы выше, дотянулись бы.

Но сердце шефа не смягчается.

– Вы головой хоть иногда думаете, Нина Егоровна?

– Я думала сердцем. О том, что нужно выпустить бабочку на волю. Иначе она бы зачахла среди книг. Сегодня мы с вами сделали одно очень хорошее дело. День прожит не зря.

Гаранин издает какой-то сдавленный звук, как будто он с усилием загнал крепкое ругательство себе обратно в глотку.

– Вы не только бабочку спасли – вы и меня спасли, Самсон Викторович. Большое спасибо. Иначе меня бы прибило шкафом. Вы очень сильный и ловкий.

Гаранин вдруг смеется. У него приятный смех – низкий, раскатистый, заразительный.

Невольно прыскаю в ответ.

– Еще скажите, что я ваш рыцарь. То от елки вас спасу, то от шкафа, то из бездны бассейна вытащу. Что на очереди? Сражение с кофеваркой?

– А что? Кофеварки – они как драконы! Тоже плюются раскаленным паром, – подхватываю шутку.

Дело пошло быстрее и веселее. Гаранин работает с видимым удовольствием.

– Люблю приводить вещи в порядок. Меня хлебом не корми, дай что-нибудь рассортировать, разложить по полочкам, – признается он.

Да я уж догадалась.

Мне нравится работать с ним плечом к плечу. Это оказалось забавно и не скучно. Порой мы перебрасываемся шутками.

Мы раскладываем разного рода методички и авторефераты научных работ. Которые издавали мелкими тиражами «для своих».

Иногда попадаются очень странные заглавия.

Мы зачитываем их друг другу вслух.

– «Аспекты марксистко-ленинской философии в проектировании курятников», – читает Гаранин.

– Ха! А вот, слушайте: «Пособие по разведению ежей в неволе». Всегда мечтала завести ежика!

– Не советую, у меня в детстве был, по ночам топает, как слон.

– А у меня кошка Тигра живет, она по ночам тыгыдым устраивает, я уже привыкла. О, а вот это я бы почитала! «Социально-психологические особенности представлений мужчин об идеальной женщине».

– Это я и сам вам могу рассказать, если захотите, – хмыкает Гаранин.

– Мама дорогая! – пищу я. – Вот так исследование! «Нецензурная брань как мотивирующий фактор при выполнении ремонтно-строительных работ»!

– Ну-ка, дайте посмотреть! – Гаранин вырывает брошюру у меня из рук. Листает и разочарованно замечает:

– Они все самые интересные слова звездочками закрыли. Но догадаться можно, что за выражения в примерах. Надо бы кое-что себе выписать, пригодится.

– Вы закончили? – строго спрашивает библиотекарша, заходя в зал. У нее вид хорошо отдохнувшего, сытого человека.

– Да, почти.

– Пожалуйста, простите нас за беспорядок, – извиняюсь я. – Все вышло совершенно случайно.

Гаранин иронично поднимает бровь.

– Вы дальше работать будете? – интересуется библиотекарша. – Мы через час закрываемся. У нас сегодня короткий день.

– Нет, мы уходим. Нина, завтра мне закажете оцифровку книг, – командует Гаранин. – Теперь это ваша обязанность – снабжать меня нужными материалами для рукописи.

– Самсон Викторович, не стоит вам со мной связываться, – говорю напрямик, с максимальной честностью. – Я не смогу быть вашей помощницей. С моей тягой к приключениям я вам весь бизнес развалю.

– Не развалите, – рассеянно отвечает Гаранин. – Плохой был бы у меня бизнес, если бы каждая легкомысленная девица могла его развалить. А вас мы перевоспитаем. Нина Егоровна, я с голоду умираю. Давайте в кафе заедем, там и обсудим ваши особенности и как с ними бороться.

***

Заезжаем в самое обычное придорожное кафе, где подают самую обычную еду. Когда забираю свой салат и тефтели у раздатчицы, чувствую, что сейчас откушу ей руку – так есть хочется.

Усаживаемся у окошка. Я наслаждаюсь едой – она тут ничуть не хуже, чем в ресторане «Шантеклер». Слава богу, в капустном салате нет ни винограда, ни каких-нибудь анчоусов.

Гаранину спокойно поесть не удается. Его телефон беспрестанно вибрирует. В библиотеке он его выключал, как требовало объявление у входа, зато теперь наверстывает упущенное.

Между двумя ложками борща шеф успевает решить десяток задач. Кого-то хвалит, кого-то ругает, о встречах договаривается, с банком и поставщиками дела улаживает.

Мне становится его жалко. Поесть человеку спокойно не дают!

Дожидаюсь перерыва между звонками и прошу:

– Самсон Викторович, можно ваш телефон посмотреть? Что за модель?

Он с замотанным видом машинально протягивает мне телефон и набрасывается на жаркое.

Опускаю телефон в сумочку. В этот момент он опять начинает вибрировать, но я резким движением захлопываю сумку, прячу ее под стул и зажимаю обеими ногами.

– Эй, отдайте! – недоумевает шеф.

– Нет, Самсон Викторович. Поешьте спокойно, а то язву заработаете.

– Нина Егоровна, мне не до шуток, – раздражается он. – Телефон сюда, быстро!

– Если стану вашей личной помощницей, должна буду следить за вашим расписанием и заботиться, чтобы вы его выполняли. У вас сейчас обеденный перерыв. Самсон Викторович, серьезно – пожалейте себя!

Он секунду смотрит неподвижно – решает, что со мной делать.

Выбор у него невелик: либо смириться, либо лезть под стол и разжимать мои колени. А я ведь при этом буду визжать и пинаться, и Гаранин это отлично понимает.

– Ладно, вы правы, – смиряется он и возвращается к тарелке.

Незаметно выдыхаю и смахиваю холодный пот со лба. Не думала, что шеф меня послушается. Мне грозила постыдная сцена.

Обед продолжается в молчании, но я втихую подглядываю за шефом. Теперь он ест не спеша, с видимым удовольствием, аккуратно орудуя вилкой и ножом. Приятно смотреть, как насыщается крупный усталый мужчина, который знает в еде толк. Я даже умиляюсь, когда он подбирает корочкой ржаного хлеба соус с тарелки. Хочется по-бабьи подпереть щеку ладонью и приговаривать: «Кушай-кушай, соколик ясный!»

Интересно, Гаранин один живет? Ему кто-нибудь готовит домашнюю пищу, или он всегда в кафе кормится? Или сам себе кашеварит? И чем вообще занимаются генеральные директора, когда домой приходят?

– Самсон Викторович, у вас есть хобби? – спрашиваю его, когда мы приступили к чаю с булочками.

– Хобби? В каком смысле? Я в тренажерный зал хожу, бегаю по утрам.

– Это не хобби, это здоровые привычки. Я имею в виду какое-то дело, которым вам немедленно хочется заняться, когда вы возвращаетесь домой после работы.

– Лежание на диване с закрытыми глазами считается?

– Нет, конечно.

– Тогда хобби у меня нет.

– А книга, которую вы пишете?

– Мне ее заказали.

– А в детстве были хобби?

– Были, – кивает он, почесывая бороду, с легким недоумением в глазах, как будто не веря собственным воспоминаниям. – В детстве я за многое хватался, все казалось интересным. На барабане играл. В «Дум» резался. Собирал из «Лего» Звезду Смерти. В университете посещал секцию скалолазания, в горы ходил.

– А сейчас ходите?

– Нет. Нина Егоровна, вы плохо представляете взрослый образ жизни большинства людей. Сейчас хобби я себе позволить не могу. Домой прихожу часов в десять, в выходные часто работаю. И мне это нравится.

Наверное, на лице у меня отразился ужас, потому что он усмехается.

– А у вас, конечно же, куча свободного времени и миллион разных хобби?

– Всего одно. Я делаю разные забавные штуки. Броши, ручки, рамки, сумочки… Вот, посмотрите!

Протягиваю к нему свой телефон.

– Этот чехол я сама сделала. Из пластиковой бутылки и фетра.

Мой самодельный чехол – сумочка-сова с глазами-пуговицами.

– Забавная штука. Я еще вчера на нее внимание обратил. Оказывается, вы – мастер «Очумелые руки», – улыбается Гаранин.

– Хотите, и для вас сделаю?

– Сову? Нет, спасибо.

– Могу ежика сделать, раз у вас в детстве ежик жил.

– Представляю, что скажут мои партнеры по бизнесу, когда я на совещании вытащу ежовый телефон.

– Они подумают, что вы очень оригинальный и озорной человек, – улыбаюсь в ответ.

– Я не такой. Не надо портить мне имидж.

Конечно, я и не думала предлагать всерьез. Но мне хотелось его развеселить. И у меня получилось.

– Вот мои поделки, – открываю сайт и показываю фотографии. – Только комментарии к ним не читайте, пожалуйста! Там часто всякую гадость пишут.

Гаранин неторопливо листает страницы. Он внимательно рассматривает каждую фотографию, задает вопросы.

Удивительно. Думала, он лишь мельком из вежливости глянет.

– Вы делаете крутые вещи. Вы их продаете?

– Нет, что вы! Кто такое будет покупать?! Я же только учусь. Даром отдаю всем, кто попросит.

– Тем не менее у вас полторы тысячи подписчиков, – замечает он. – Это немало. Моя племянница – ей шестнадцать – тоже ведет аккаунт. Она печет торты и выкладывает их фотографии. У нее только двести подписчиков, и она очень переживает по этому поводу. Давайте покажу…

И показывает. Тортики, надо сказать, у его племянницы кривобокие, расплывшиеся, неаппетитные. Но я хвалю их все до единого.

– Вы зря не продаете свои изделия, Нина Егоровна. Боитесь, что вас будут ругать, если вы станете просить деньги за свой труд?

Я поражена его проницательностью. Ну да, именно так и есть.

– Пусть хобби остается хобби. Делом для удовольствия, а не для денег. – Поскорее убираю телефон, чтобы закончить этот разговор.

– Надо уметь устанавливать себе цену, Нина Егоровна.

– Я не вещь на барахолке, чтобы себе цену устанавливать. Скидки на себя тоже прикажете делать?

– Я имел в виду, что у вас низкая самооценка. Это непорядок.

– Это у меня-то низкая? – удивляюсь я.

Он кивает, собирает грязную посуду – и мою, и свою – и относит.

Круто, генеральный мне прислуживает. Как-то это неправильно. Но приятно.

– Едем, Нина Егоровна. Начало дня пошло насмарку из-за вашей бабочки, так что хоть вечером надо поработать.

Глава 6. Чудовище в кустах

К работе он приступает сразу, как только садимся в автомобиль.

Конечно, телефон пришлось ему отдать. Гаранин включает громкую связь, вручает мне планшет. И начинается…

В салоне даже жарко становится от переговоров. Голоса в динамике требуют, уговаривают, приводят цифры, жалуются, грозятся...

Гаранин методично щелкает проблемы собеседников, как орешки, не отрывая взгляда от дороги. Иногда велит, чтобы я открыла то или иное приложение на планшете и записала важную информацию, или письмо отправила.

А я не люблю смотреть в девайсы во время поездок. Меня начинает укачивать.

Но я стоически терплю. Сглатываю горькую слюну, борясь с тошнотой.

Закончив головомойку старшему инженеру, Гаранин дает телефону «отбой», мельком смотрит на меня и спрашивает:

– Нина, вы бледная. С вами все в порядке?

– В полном, – киваю, но это движение вызывает новый приступ тошноты, и я невольно прикрываю рот рукой.

– Вас укачало? Давайте остановимся.

– Не надо, просто окно откройте, пожалуйста. Не могу смотреть на экран во время движения.

Гаранин опускает стекла, холодный ветер бьет в лицо. Часто дышу. Становится лучше.

– Видите, какой из меня помощник аховый. В автомобиле работать не могу.

– Ну и не будем. Когда я за рулем, я обычно отдыхаю. Сейчас просто завал, деваться некуда.

Автомобиль рвет вперед, ветер треплет мои пряди.

– Люблю скорость, – говорит Гаранин. Лицо у него делается умиротворенным.

Я наблюдаю за ним украдкой и подмечаю в нем разные детали. Как обрисовываются жилы на его руках, когда он сжимает руль. Как появляется между его бровями выразительная складка, когда он зорко всматривается в дорогу. Как иногда дергается уголок его губ, как будто он думает о чем-то забавном.

Задерживаю взгляд на его губах. Они у него красивые, чисто мужского, четкого рисунка.

Он целовал меня этими губами. Я помню их вкус!

И тут меня словно ударом тока пробивает. В груди делается жарко и тесно.

Поспешно отворачиваюсь и высовываюсь в окно, чтобы остудить дурную голову.

Но в нее все равно лезут разные идиотские мысли и вопросы.

Почему Гаранин тогда ответил на мой поцелуй? Растерялся? Хотел проучить?

Если я стану его личной помощницей, во что это выльется?

В очередную неприятность. Нет-нет, Нина, ни за что. Надо придумать, как ему потактичнее отказать.

Гаранин протягивает руку к панели и включает музыку. Играет что-то энергичное, но романтичное. Мое сердце бьется в такт, то быстрее, то медленнее.

Скорее бы уже приехать. Меня охватывает паника, когда я с ним в замкнутом пространстве.

Вот и отель. Заезжаем на стоянку. Непослушными руками отстегиваю ремень, пальцы скользят, я сержусь и дергаю замок.

– Тихо. Давайте я…

Гаранин освобождает меня, и я пулей вылетаю из салона.

Шеф выходит, забирает папки, девайсы и планшеты. Выкладывает их на крышу автомобиля, задумчиво смотрит на отель. Там играет веселая музыка, слышны взрывы смеха. В парке развесили гирлянды.

Гаранин морщит лоб и трет висок. Я вижу, что он устал.

– Ладно, Нина Егоровна, я вас отпускаю на вечер. Отдыхайте с подругами.

– А вы что будете делать? – вырывается у меня.

– Дальше работать. Завтра выступление на конференции. Надо подготовиться.

– Ну… тогда ладно. Приятного вам вечера, – бормочу я.

– И вам.

В лобби отеля мы расходимся. Я иду искать девчонок, а Гаранин, даже не заглянув в свой номер, шагает в бизнес-центр.

***

Девчонки релаксируют у бассейна. Подтаскиваю к ним свободный шезлонг и с облегчением падаю на спину.

– Как день прошел? – с горячим любопытством интересуется Эля.

Отмахиваюсь:

– Лучше не спрашивай.

– Что ты сегодня прикольного учудила? – смеется Вика. – Поди, библиотеку разнесла?

– Почти.

Знала бы она, что так оно и было!

– Нина, так дело не пойдет, – хмурится Эля. – Тебя надо спасать от Гаранина.

– Надо ему девушку найти, – подсказывает Вика. – Он тогда на нее отвлечется и даст тебе свободу.