Свеча Доброго

Да ради Владыки, когда же это всё закончится? Она кожей чувствовала взгляд Ричарда.

— Я тоже счастлива, я тоже! Нам непременно стоит проводить всё время вместе...

— Если Его Величество позволит.

Интересно, слишком ли явно в её голосе прозвучал ужас?

— Об этом не стоит беспокоиться, — понизила голос Катриона, голубые глаза лукаво блеснули. — Его Величество позволит всё, что я пожелаю!

Тёмный тебя побери, подумала Анна. Придётся притворяться больной всякий раз, как принцесса захочет её видеть.

Глава 3

Тюрьма оказалась еще менее приятным местом, чем можно было себе представить. В камере, куда бросили Элайв, не было ничего, кроме сгнившей соломы на каменном полу. Даже крысы не бегали: наверное, поживиться тут совершенно нечем. Железная дверь с решеткой выходила на коридор, освещаемый чадившими факелами. Другого света не было. Наверняка здесь сидел кто-то ещё, но соседи никаких признаков жизни не подавали. Темнота, царившая в подземелье, будто давила своей тяжестью.

Эл не знала, сколько её тут продержали, только несколько раз приносили какую-то отвратительную похлебку, запах которой было не вынести даже после голодной зимы. Все остальное время она либо спала, сжавшись в комок, либо лихорадочно размышляла.

Сколько еще придется тут сидеть? Чего ждать? Допроса? Пыток? И что они собираются с ней сделать? Возможно ли вообще, чтобы её отпустили? Или это все?.. Конец…

Вдруг где-то наверху распахнулась дверь. Белый дневной свет, вылившийся, как молоко из крынки, сначала ослепил Элайв, но потом позволил разглядеть тюремный подвал получше.

Её камера была крайней, сразу за ней шла лестница наверх, где и находилась дверь наружу. Оттуда послышались голоса, затем тяжелые шаги по лестнице. Мудрая, не оставь в беде твою верную дочь!

— Мы как распоряжение получили, сразу за вами послали, ваша милость. Может, ошибка какая…

— И очень правильно сделали. Ошибка… Конечно, ошибка, но боюсь, что не наша. Так сколько их здесь?

— Человек пять… И одна еще — ни туда, ни сюда.

— Разберемся.

В неверном мерцании факелов и тусклого света из двери, Эл разглядела двух мужчин: солдата, видимо, из охраны и неизвестного в черно-красном плаще. Охотник? Зачем здесь охотник?!

— Давайте обойдем их по очереди. С кого начнем?

— Да вот, первая же дверь, ваша милость, — суетливо загремел ключами солдат. — Это та, которая ни туда, ни сюда. Сами увидите.

Эл отбежала от двери и вжалась в сырую стену. Охотник пришел за ведьмами? Ее отведут на казнь?

Дверь распахнулась и солдат прикрикнул:

— Сюда иди! Не хватало еще ловить тебя по углам, как крысу!

— Или змейку, — вкрадчиво добавил черно-красный плащ. — Ты ведь из них?

Эл несмело шагнула вперед:

— Я… Если позволите, милорд, я всего лишь травница…

— А за что тебя взяли?

— За разбой, — услужливо подсказал солдат. — А потом кольцо на пальце увидели.

Охотник раздраженно цыкнул на своего спутника:

— Так зачем вы ее мне подсовываете? Матерь не по моей части.

— А мы тоже не вчера родились, ваша милость. В доме-то всякое нашли: и змеиный глаз, и порошки разные, и камни… Матери так не служат.

Охотник вновь повернулся к Эл:

— Это правда? Учти, лорду Блэксворду бесполезно врать.

Эл похолодела. Сам Блэксворд! Главный королевский лекарь и охотник… Если он здесь, свободы ей не видать. Но это не значит, что она сама шагнет в Лату!

— Ваша милость, вы и сами знаете, что травы всякие бывают, и все идут в дело, — Эл сложила руки на животе, стараясь унять дрожь в пальцах — А то, что некоторые используют и слуги Мудрой, так то не наша вина.

Эл не видела его глаз, но чувствовала на себе изучающий взгляд. Охотники — не просто люди, они настоящие ищейки: магию чуют как хищники запах страха своей добычи. А уж первый из них и подавно. Должно быть, ночью не уснет, если около дома дух Мудрой почует. Вот только сейчас Эл говорила почти правду: сколько бы ни молилась она светлой богине, та одарила её только способностью варить зелья, а что до остального… Её огонёк не нёс в себе ничего, что могло бы привлечь охотника. Впрочем, разве зелий недостаточно? Она слышала, что к утоплению приговаривали и за меньшее.

— Мудрая отметила тебя, — задумчиво сказал Блэксворд, — я чувствую её след.

— Нет! Постойте! — Эл схватилась за камни стены, будто они могли её защитить. — У меня же есть кольцо! Я всего лишь травница!

— Кольцо можно и украсть, а чутье меня еще ни разу не подводило. Наружу ее.

Солдат стальной рукавицей схватил ее за плечо и вытолкал в коридор.

— Нет! Не смейте! — только и успела крикнуть она, но никто уже не обращал внимания. Солдат стянул с неё кольцо, больно вывернув палец, и отдал Блэксворду. Мамино кольцо! Последнее, что оставалось у Эл! Охотник пошел дальше, а ее повели наверх.

— Пустите меня! — Эл пыталась вырваться, но что она могла против тюремной стражи.

Ее вывели во двор, где уже собирались зеваки. Утро занималось теплое и ясное, но не станет ли оно последним для Эл?

Она молилась Мудрой. Молилась Матери. Даже Воину, в конце концов, ведь именно к нему обращались все, кто умел держать оружие. А еще Доброму — все знают, что он любит лихих людей, и если будет в настроении, то не даст их в обиду. Уилфред молился редко, но только ему.

Интересно, Уил уже вернулся домой? Элайв не хотела в это верить, но сейчас она больше не сомневалась. Он все знал. И теперь она погибнет по его вине. Где он сейчас? В безопасности? И думает ли о ней или уже забыл? А может, даже успел найти себе новую подругу?

От этих мыслей кулаки сжались сами собой. Нет, она не будет тратить последние минуты на мысли о предателе! Он всегда говорил, что Элайв бездарна. Говорил, что нет оружия, ей подходящего, потому что её рука создана совсем не для битвы. Но если бы он сейчас оказался здесь, с каким наслаждением она бы всадила в него кинжал... Или стрелу? Нет, лук бьёт издалека, а ей хотелось видеть его лицо… Все-таки нож.

Но ее мысли об убийстве прервали: солдаты вывели во двор еще несколько девушек. Все они выглядели неважно, но, кажется, попались недавно: их одежда не успела испортиться, а кожа потускнеть. Неужели все они ведьмы? Эл никого из них не знала, впрочем, она так редко бывала в городе...

Последним вышел лорд Блэксворд, и все взгляды обратились к нему. Эл наконец смогла его рассмотреть: седые волосы отливали серебром, из-под кустистых бровей выглядывали темные живые глаза, которые, казалось, видят насквозь каждого, а крючковатый нос не вызывал сомнений, что магию он способен учуять на несколько лиг от столицы.

Он осмотрел своих пленниц и, судя по всему, остался доволен увиденным. С неприятной улыбкой Блэксворд сказал:

— Немного ожидания, змейки, совсем немного, и вы все узнаете.

Эл очень хотелось взглянуть на подруг по несчастью, но она не стала. Неважно, что задумал старый паук, Эл не сдастся так просто и постарается помочь другим. Может, самое время позвать огонек? Сумеет ли он поджечь что-то по-настоящему?..

Не успела она как следует обдумать это, толпа зашептала и зашевелилась, словно ветер пробежал по кронам деревьев. Кто-то шел прямо сюда, кто-то очень и очень важный.

— Дорогу королеве!

— Дорогу!

Но в Терравирис нет королевы. Если только…

Элайв видела Маргариту Фернеол на портрете, который ей приходилось чистить от пыли каждую декаду. Она издалека узнала её, когда на площади показалась высокая тонкая женщина. Геральдические цвета и богатые одежды не вызывали сомнений, но было что-то еще в повороте головы, вздернутом подбородке и идеально прямой спине. Что-то знакомое и вместе с тем очень чуждое.

— Ваше Величество, — поклонился Блэксворд. — Я выполнил вашу просьбу, хотя видит Владыка…

— Я ценю вашу отзывчивость, — перебила его королева. — Как еще нам достичь мира, если не идти на взаимные уступки, не правда ли?

Эл показалось, что она услышала, как скрипнули его зубы. Между тем, королеву он больше не интересовал. Она подошла ближе к девушкам, выставленным на площади, как вывешенные на ощип курицы. Она едва пробежала по ним взглядом и вновь обернулась к охотнику:

— Шестеро? Со всей столицы?

— У нас дочери Мудрой надолго не задерживаются, знаете ли…

Королева шумно вдохнула и больше на Блэксворда не смотрела. Она заговорила со всеми сразу, и голос ее, низкий, бархатный, будто отражался от стен и брусчатки, становясь еще громче.

— Как вы знаете, принцесса Катриона Фернеол скоро станет королевой этой страны. И в знак мира и любви, что воцарятся между нашими странами, король Ричард, да продлит Владыка его дни, позволил нам этот жест доброй воли. Женщины, что были осуждены за колдовство, будут отпущены. Вы видите перед собой этих несчастных, которым больше не грозит казнь. Я лично, своим именем клянусь, что они не причинят никакого зла ни королевству, ни его жителям.

Маргарита Фернеол посмотрела на девушек:

— Я знаю, что такое служба Мудрой и не могу осуждать вас за это. Но прошу вас чтить законы этого королевства, — она переводила взгляд с одной на другую. — Я могла бы пригласить вас к нам, на юг, но не уверена, что…

Она встретилась взглядом с Эл и запнулась. Эл ничего не могла понять по ее лицу, но что-то было не так. Что-то смутило королеву.

— Не уверена, что вы захотите оставить свой дом и свои семьи, — закончила она, отворачиваясь. — Однако, какое бы решение вы ни приняли, вашей жизни больше ничего не угрожает.

На площади повисла тишина, стало слышно, как поют птицы где-то в саду неподалеку.

— Благодарим вас, Ваше Величество! — воскликнула одна из девушек и упала на колени.

— Да, благодарим!

— Спаси вас Матерь!

Эл тоже опустилась на колени, но никак не могла взять в толк, что только что произошло. Их просто отпустят? И все?

— Я должен сказать, — вновь заговорил Блэксворд, перекрикивая уличный шум. — Мы, конечно, пойдем навстречу Ее Величеству, однако если эти девушки будут пойманы повторно… — он с улыбкой развел руками.

— Полагаю, такой ошибки они не допустят, — холодно ответила королева.

Стражники стали развязывать руки пленницам, Эл ошарашенно ждала своей очереди, а солдат, разрезав путы, сказал:

— Идем, королева хочет говорить с тобой.

Эл оглянулась, но площадь уже почти опустела.

— Идти? Куда?

— Приказано отвести в замок.

«Ох, Мудрая, что еще ты приготовила?..»

***

Замок, в котором Эл жила с люминой, не шел ни в какое сравнение с Белым Мечом, царапающим серое северное небо шпилями башен. Разве мог небольшой замок с четырьмя старыми башнями спорить с десятками крытых галерей, резными окнами и витыми бесконечными лестницами? Все равно, что сравнивать игрушечную деревянную лошадку и породистого скакуна.

Тюремный охранник передал Эл замковому слуге, а тот шел быстро и не оборачивался. Даже если бы она постаралась запомнить, куда ее ведут, все равно бы не смогла: коридоры и переходы сменяли друг друга так быстро, что нечего было и пытаться.

Наконец они оказались перед тяжелой дверью.

— Жди здесь, я доложу, — сказал юноша и нырнул внутрь.

Эл больше не чувствовала страха, слишком много всего произошло за последние сутки. Да и вряд ли ее притащили в королевский замок, чтобы казнить. Но все же… Что могло понадобиться королеве от простой девушки? Возможно, дело в том, что ее люмина служила семье графов д’Эвре? Может, Мара рассказывала что-то госпоже о своей ученице? Ох, Мудрая спаси, вряд ли это было что-то хорошее…

Эл снова начинала нервничать. Она ловила неодобрительные взгляды служанок, снующих мимо, и представила, как, должно быть, ужасно выглядит: светлая коса давно не видела теплой воды, рубашка заметно посерела и затерлась, а подол милосерднее было отрезать, чем пытаться отстирать. Но что она могла сделать? Не рассчитывая на успех, Эл все же отряхнула платье и пригладила волосы.

Спустя пару мгновений ее позвали внутрь.

Эл не рассчитывала вновь увидеть королеву Маргариту Фернеол, однако та ожидала ее собственной персоной. Она сидела в кресле у огня и была совсем не такой, как на площади: расслабленная улыбка играла у нее на губах, а рядом сидела девочка, похожая на нее, как собственный портрет, нарисованный лет двадцать назад. Обе смотрели с веселым любопытством.

Эл поспешила поклониться. На нее вдруг напало ужасное смущение и робость.

— Как тебя зовут, дитя? — прошелестел голос королевы.

— Эл… Элиза, миледи.

— Что ж, Элиза — только что выдуманное имя почему-то развеселило королеву, — ты была самой молодой из тех, кого нашёл королевский охотник. За что тебя поймали?

— Меня оговорили, Ваше Величество! Охотник отобрал у меня травническое кольцо, которое принадлежало мне по праву.

— Вот как? — Глаза королевы блеснули холодом. — И кто учил тебя травничеству?

— Моя люмина. Она служит в имении графов д’Эвре, если позволите.

Принцесса удивленно посмотрела на мать, но та и бровью не повела.

— Её зовут Мара, — несмело продолжила Эл. — Возможно, вы…

— Вот почему твое лицо показалось мне знакомым! — кивнула королева. — Я видела тебя там однажды. Мара редко берется кого-то учить, и мне известно, насколько она хороша в своем деле. Верно, она учила тебя и зельям?

— Точно так, миледи.

— Прекрасно. Зная север, я бы не стала всем рассказывать про твое истинное дело, а вот травница здесь осуждения не вызовет. Дорогая, — обратилась она к дочери, — ты хочешь еще что-то спросить? В конце концов, только тебе решать, оставлять Элизу или нет.

Оставлять? Что значит «оставлять»?

— Матушка, я во всем доверяюсь вам, — покорно опустила ресницы принцесса. — Но если мы решим взять девушку, думаю, ей нужно дать время освоиться. Вряд ли ей приходилось раньше служить при столь высоком дворе.

— Ты права. Элиза, тебя разместят среди замковых слуг, работа здесь всегда найдется. Однако не забывай свое ремесло, очень скоро оно нам пригодится.

— Пригодится? — переспросила Эл, совершенно растерявшись. — Но что именно…

— Позже Катриона тебе все расскажет. Верно, милая?

— Да, сейчас столько приготовлений к свадьбе, совершенно не до того, а после церемонии я дам тебе пару заданий, — принцесса бросила быстрый взгляд на мать, словно ожидая одобрения. — Только держись поближе, чтобы мне не пришлось тебя разыскивать.

— Конечно, миледи, — поклонилась Эл, все еще не веря в происходящее. Она теперь живет здесь? В королевском замке? Не может быть! Но слушая, как Катриона отдает распоряжения слуге накормить, переодеть и разместить новую травницу, Эл поняла — может. Не зря она так усердно молилась Мудрой!

***

Столица Терравирис была зловещим местом. Поколения Тервальдов тратили огромные средства, чтобы сделать её светлой и радостной, но болотистая местность поглощала все без остатка: и деньги, и здоровье жителей. Рейнхилл был чуть ли не самым мрачным городом королевства, радующим глаз только в редкие солнечные дни. Крепость стояла на слиянии рек: быстрой, юркой Королевской и полноводной, мощной Латы — последнего пристанища для многих и многих слуг Мудрой. Над городом висела печать смерти, и никакие яркие площади и веселые праздники не могли этого изменить.

Едва у Элайв выдалось свободное время, она отправилась в город. Она знала, куда нужно идти, как знали это все ведьмы страны.

Главная площадь Рейнхилла с ратушей и большим рынком притягивала толпы людей. Огромная башня, которую не смог бы себе позволить ни один другой город королевства, возвышалась над муравьиной возней местных жителей. Четыре раза в сутки хитроумные часы мелодично звенели над столицей, заставляя приезжих задирать головы и озираться.

Когда Элайв оказалась здесь впервые, это чудо застало её врасплох, и она провела не меньше часа, глазея на гладкий, как поднос, полночно-синий овал, по которому медленно двигались стрелки, а еще кружились солнце и луна. Чудо не потеряло своего очарования и теперь: она снова замерла, глядя наверх.

Часы показывали не только время: над цифрой двенадцать в маленьком окошке можно было разглядеть золотой месяц. Когда наступит декада Владыки, он сменится вороном, потом короной. Эти символы обозначали половину декады, и каждый знал, под каким знаком он родился. Эл подумала, что обязательно придет на площадь в свой день рождения, чтобы посмотреть на маленького пса, под знаком которого она появилась на свет.

Говорили, что часы только выглядят волшебными, а на самом деле работают на каком-то хитром механизме, в котором нет ни капли магии. Не очень-то в это верилось, но будь часы заколдованы, их бы не вывесили на всеобщее обозрение. В Терравирис гордились отсутствием волшебства.

Засмотревшуюся на диковинку Элайв кто-то толкнул в спину.

— Дорогу!

Крепкий мужчина вез на тележке хворост, и ей пришлось посторониться, чтобы пропустить его. Площадь жила своей жизнью, которая не затухала ни днем, ни ночью.

Напротив ратуши разместился большой рынок. Чего тут только не было: овощи и фрукты из южных графств, яркие ткани и ленты, доставляемые на кораблях, даже коровы и курицы в деревянных клетях. Но Элайв шла не за покупками. От рынка нужно было свернуть на узкую боковую улочку, едва заметную за пышным разноцветием торговых рядов.

Именно там находилось место, куда стремилась каждая ведьма, оказавшаяся в столице, — таверна «Чаша и Коготь». На первый взгляд она ничем не выделялась. Разве что мужчины заходили сюда гораздо реже, чем в другие питейные заведения округи. Их не выгоняли, не отказывались обслуживать, но почему-то второй раз они здесь не появлялись. Задерживались лишь положившие глаз на кого-то из местных посетительниц… Но этим уже вряд ли кто-то поможет.

И почему сюда не заглядывали охотники? Почему они до сих пор не закрыли этот колдовской притон, притаившийся в самом центре столицы? Ходили разные слухи, один невероятнее другого, но большинство считали, что щедрую часть выручки хозяйка отдает городской страже.

Элайв бывала здесь прежде, но давно, до Уилфреда. Она пришла сюда в поисках крова и защиты. Об этой таверне ей рассказывала еще Мара, и добилась того, чтобы маленькая Эл крепко запомнила, куда идти и к кому обратиться. Правда, в тот раз она натворила тут дел, и, возможно, Клара, хозяйка этого заведения, больше не захочет её видеть...

Внутри царил обычный для таких мест полумрак. Не успели глаза Элайв привыкнуть, как она услышала оглушительное:

— Эл! Вот так сюрприз! Явилась!

Она вздрогнула, но голос узнала. Клара! Не выгонит ли?

— Здравствуй! А я… Сразу к тебе.

— Очень рада! — Клара сгребла её в охапку белыми полными руками. Рыжие кудри защекотали нос, но это было приятно. От хозяйки пахло какой-то сдобой. — Ну, рассказывай! Надолго ты к нам?

Вроде бы не сердится, как будто ничего и не было. Ну и пусть. Так даже лучше.

Клара отвела Эл в сторону и усадила за стол.

— Наверное, ненадолго. Еще не знаю. Я теперь живу в Белом мече.

— Да ладно! — Клара хлопнула себя по бокам, выбив из них облачка то ли пыли, то ли муки. — Как так вышло?

— Я поступила на службу к… — Эл осеклась, подумав, что пока рано хвастаться. — К одной южанке.

— А Мара тебе, значит, больше не указ?

Элайв стыдливо опустила голову:

— Ты с ней виделась?

— Виделась. И еще увижусь. И про тебя расскажу, даже не сомневайся.

— Она сердится на меня?

— Нет, но… Хоть расскажи, где ты пропадала все это время? Всем интересно, ради чего ты её бросила. Или кого, — подмигнула Клара.

Элайв покраснела еще сильнее. Она никогда не думала о своем побеге как о предательстве. Нет, просто пришло время, а Мара этого не понимала.

— Ты и сама все знаешь, — ответила она, упрямо тряхнув головой.

Клара расцвела широкой улыбкой:

— И где он?

— Не знаю. И вообще это не важно!

Клара понимающе кивнула, пряча глаза. Она что, смеется?!

— Я буду служить Мудрой! И никто мне не нужен, понятно?

Хозяйка неодобрительно хмыкнула:

— Будешь, если перестанешь так орать.

— Ой, прости, — Эл понизила голос и оглянулась. — В лесу разучилась постоянно помнить про слежку.

— Ничего, ты же знаешь, у меня безопасно. А пока поешь, дитя. Он тебя вообще не кормил, что ли?

Она махнула рукой, подзывая кого-то, и через минуту перед Эл стояла плошка с наваристой рыбной похлебкой. Дымок пах травами и насыщал сам по себе. Она не задумываясь схватилась за ложку.

— Хорош супец?

— Очень вкусно!

— А тут, представляешь, принесли мне как-то рыбу. Большую, зубастую, живую ещё... Ведро такое здоровое, она там плещется и поглядывает на меня одним глазом, будто все понимает.

Элайв с трудом оторвалась от плошки:

— А кто принёс?

— Паренёк какой-то... И зовут его странно, не по-нашему. Я не запомнила. И вот говорит он мне: «Купи щуку, она волшебная». Я и спрашиваю, что же в ней такого особенного? А он усмехнулся так хитро, мол, желания она исполняет. Только заклинание надо сказать, и все сделает. Я не поверила, конечно. Постоянно какую-то муть пытаются с рук сбыть, не впервой. Ещё костистая такая, только на уху и пойдет.

— Ох, ты же не… — Элайв с сожалением посмотрела на полупустую тарелку.

— Да нет! — рассмеялась Клара. — То давно было, осенью еще.

Элайв с облегчением продолжила есть.

— А вдруг та щука и правда волшебная? Надо было проверить.

— Да я и проверила... Говорю, прикажи ей, чтобы у меня вся посуда в таверне стала чистой. Он что-то в ведро пошептал на своём языке, глядь — и правда, чашки, миски, все как новое. Аж скрипит. Вот только у тех, кто в тот момент ел, тоже стало пусто.

— И что же, купила?

— Нет, конечно, — Клара махнула рукой. — Попыталась заклинание выучить, а там такие слова — язык сломаешь. Ну и цену он заломил... Может, кто и купил, не знаю. Вон у соседей вечно ни гроша, а дом себе справили — будь здоров. Наверное, рыба подарила.

Когда ложка заскребла по дну тарелки, Клара мягко усмехнулась:

— Быстро ты справилась. Знаешь… Заглядывай почаще. Покормлю тебя, да и вообще, — она задумчиво посмотрела в окно. — Столько лет прошло, а я все ещё скучаю по твоей матери.

Элайв опустила глаза. Она тоже скучала, но никогда не думала, что может с кем-то разделить это чувство. И зачем она так долго избегала встречи с Кларой?..

— Да я… Я буду приходить. Обязательно. Только… Я же…

— Что такое?

— Ну, помнишь, в прошлый раз я… Я не хотела! Правда не хотела!

Клара заговорщически улыбнулась:

— Совесть мучает?

— Я же не знала…

— Идем-ка со мной.

Ловко пробираясь между столов, Клара направилась куда-то за стойку. Что сейчас будет? Ведьмы не должны враждовать и тем более вредить друг другу, это против законов Мудрой! Правда, что бывает с нарушительницами, Элайв не знала, наверняка что-то ужасное! Но ведь она виновата, и за это придется ответить. Так будет честно.

Хозяйка подвела её к небольшому котелку, подвешенному в углу задней комнаты.

— Вот, смотри.

Элайв замерла в нерешительности. Зачем заглядывать в котел? Это и есть наказание?

— Да хватит дрожать, заяц! — Клара всплеснула руками, уже почти сердясь. — Ну! Некогда мне тут с тобой!

Задержав дыхание, Элайв заглянула внутрь. Из котла на неё уставились два голубых глаза. При виде девушки они сощурились.

— Ч-ч-что это?!

— Агата, которую ты окатила. Совсем-то она не помрет, не такова наша старушка. Вот увидишь, еще тебя переживет. Не сегодня-завтра снова заговорит.

— К-как? Почему?..

— Проклятье на ней такое. Вот, — Клара сунула ей в руки какую-то кружку. — Налей в котел.

Элайв смотрела на хозяйку, ничего не понимая.

— Там эль, она его любит. Давай, налей, может, она тебя и простит.

В котле что-то довольно забулькало. Неужели Агата и вправду все слышит и понимает? Дрожащей рукой Элайв медленно вылила содержимое кружки в котел. Глаза зажмурились от удовольствия. Чуден мир твой, Мудрая!

***

Пока Катрионе Фернеол не требовались никакие зелья, управляющая приставила Эл к уборке комнат. Она должна была приводить в порядок покои самой принцессы и её братьев, а также зал, в котором они собирались вечерами.

Сегодня Эл пришла туда с ведром воды и метлой, но все и так было в порядке. Подушки лежали на своих местах, гобелены прикрывали холодные каменные стены, а пыли здесь почти не водилось.

Только назойливое жужжание действовало на нервы. Откуда посреди зимы взялась муха? Впрочем, южане так жарко топят, что она могла и проснуться от спячки. Следуя за звуком, Элайв обнаружила её на стене. Огромное зелёное тело отливало золотом и лазурью, а крылья своим размахом сделали бы честь иной стрекозе. Насекомое не очень-то раздражало, а вот господам наверняка не понравится.

Делать нечего, придётся эту красавицу ловить. Только как?.. Зря погоняв муху от одной стены к другой, Эл поняла, что это бесполезно. Приманить её? Говорят, они любят сладкое.