Наследие

Когда они тепло распрощались у запертой двери и ведьма наконец зашла в тускло освещённый подъезд, неожиданный, бархатный голос настиг её из абсолютной тишины, заставив крупно, судорожно вздрогнуть всем телом.

— Надо же, какой галантный, — ехидно и пугающе отчётливо отозвался Леший над самым её ухом.

Девушка от неожиданности аж отскочила к стене подъезда, испуганно осматриваясь по сторонам и едва не выронив сумку. Вокруг не было ни души — только облупившаяся краска на стенах и грязный кафель. Она искренне, до последнего надеялась, что ей просто показалось от дикой усталости.

— Часто вы с ним так по ночам гуляете? — вкрадчиво поинтересовался невидимый собеседник.

— Какого хрена?! — яростно зашипела Мира сквозь зубы, пугливо прижимая ладонь к уху и окончательно понимая, что этот рокочущий голос звучит прямо внутри её собственного сознания. — Издеваешься надо мной?! Ты что вообще делаешь?!

Она уже знала этот голос слишком хорошо, чтобы спутать его с чужим.

— Мне просто было любопытно понаблюдать за твоей человеческой жизнью, — совершенно спокойно и обыденно объяснил Лесь. — Но ты меня за весь вечер даже не заметила. Я глубоко оскорблён.

— И… и давно ты за мной шпионишь?! — продолжала она отчаянно шептать в пустоту, с опаской поглядывая на тёмные лестничные пролёты верхних этажей.

— Ну, какое-то время, — отстранённо и лениво ответил парень, но ведьма отчётливо услышала в его интонации торжествующую, сытую издёвку.

— Как ты это вообще делаешь, чёрт?! — не унималась она, чувствуя, как паника сменяется злостью. — Ты что, типа невидимый дух? Рядом со мной тут облачком летаешь?

— Зачем мне летать? Я смотрю на этот мир твоими собственными глазами, — тихо усмехнулся Лесной царь, и в её голове фантомно вспыхнул его изумрудный взгляд. — Велесов зарок, Мира. Наша кровь едина. Ты тоже со временем научишься смотреть на чащу моими глазами…

— Это же наглое читерство! — искренне возмутилась она, топая ногой по полу. — Слышишь? Нельзя просто так брать и подсматривать за чужой личной жизнью! Это незаконно!

Она вдруг осеклась на полуслове, и её лицо мгновенно, до самых ушей раскраснелось от страшной, пикантной догадки.

— А если бы я… если бы я сейчас мыться пошла?! Или переодеваться?! Ты вообще в своём уме, паразит?! Это уже ни в какие ворота не лезет! Извращенец лесной! И ведь даже не предупредил меня, скотина!

На её яростный, громкий крик, эхом разнёсшийся по подъезду, со скрипом неожиданно выглянула бдительная соседка со второго этажа. Увидев замершую на площадке девушку, женщина подозрительно прищурилась. Мира мгновенно виновато улыбнулась, быстро заткнула пальцем левое ухо и сделала вид, что увлечённо общается по сотовому, громко заговорив в пустоту: «Да-да, мам, я уже зашла в подъезд, всё нормально, отключаюсь!». Как только дверь соседки захлопнулась, ухо ведьмы обжёг чистый, горячий смех лешего.

— Веселишься там? — яростно шипела она сквозь зубы, преодолевая ступени лестничного марша и изо всех сил стараясь не сорваться на крик. — Короче так: чтобы больше даже не вздумал без спроса подглядывать, понятно? Иначе я вернусь и точно тебе твои изумрудные глазёнки выколю. Всё, отключайся давай!

— Сама отключайся, — лениво и сыто усмехнулся он прямо в её черепной коробке. — Считай, это мотивацией поскорее научиться управлять хотя бы собственной энергетической оболочкой. Если бы ты была сегодня чуть более внимательна к себе, а не зацикливалась на ресторанных тарелках, то почувствовала бы моё присутствие в своём контуре. Ты сейчас как глупый ребёнок, который потерялся в огромном парке аттракционов и не понимает, куда нажимать.

— И нужно обязательно при этом поиздеваться? — раздражённо шикнула девушка, наконец поднимаясь на свой этаж и судорожно нащупывая в сумке ключи от квартиры. — Изверг допотопный!

Она злобно, с силой провернула ключ в замке, распахивая дверь съёмной однушки. Больше Лесь ничего не ответил, его присутствие угасло, но навязчивое, липкое чувство, что теперь абсолютно все её личные, интимные границы безжалостно нарушены, не оставляло ни на секунду. Дикая, параноидальная неловкость преследовала Миру на каждом шагу. Было некомфортно даже просто сходить в туалет — казалось, что Хозяин леса до сих пор может сидеть в первом ряду её зрительного зала. Девушка совершенно не понимала, смотрит ли за ней леший прямо сейчас или действительно отключился. «Вот увидишь, — гневно, до хруста пластика щётки чистила она зубы в ванной, свирепо глядя на своё отражение в зеркале. — Когда я научусь контролировать этот чёртов зарок, ты горько пожалеешь, что дразнил меня все эти дни. Моя месть будет изощрённой и жестокой».

Едва её измотанная голова коснулась прохладной подушки, как сознание привычно рухнуло вниз. Но стоило ведьме открыть глаза во сне, как перед ней на залитой солнцем поляне вновь соткался Лесь с неизменной ехидной улыбкой на губах. Девушка, не раздумывая ни единой доли секунды, поддавшись накопленной за вечер злости, принялась яростно бросаться в него всем, что только попадалось под руку. В ход пошли старые глиняные крынки, лежавшие у крыльца заимки, сухие поленья и тяжёлые шишки. Парень, громко, раскатисто хохоча, ловко уворачивался от её снарядов, делая изящные шаги в стороны. Его до глубины души забавляли её искреннее человеческое возмущение и девичье смущение. Она была живой, буйной и настоящей. Но правила игры резко изменились. На пике гнева крада в жилах Миры вспыхнула, и в ход пошли уже сами лесные растения. Прямо под ногами лешего вековые корни старого клёна вдруг яростно заплясали, взметнулись вверх живыми змеями и намертво сковали его лодыжки, прижимая Хозяина тайги к земле. Лесь мгновенно перестал смеяться. Парень замер, запутавшись в собственной стихии, и медленно перевёл на тяжело дышащую ведьму ошеломлённый, но невероятно воодушевлённый, торжествующий взгляд. Полностью перестав сопротивляться, он внимательно, до мельчайших чёрточек рассматривал раскрасневшееся, тяжело дышащее лицо девушки. Хватка корней на его лодыжках была крепкой, но тот даже не пытался её разорвать.

— А вот это уже интересно, — мягко, примирительно улыбнулся он ей, и в его изумрудных глазах впервые за всё время их знакомства появилось неподдельное уважение. — И давно ты умеешь управлять силами природы?

— Иногда получается, — подошла она ближе, запыхавшись от резкого выброса энергии и мгновенно переходя на серьёзный, деловой тон. Девушка скрестила руки на груди, глядя на него сверху вниз. — А что?

— Что ещё ты умеешь, Вещая? — с искренним, почти мальчишеским любопытством спросил он, проигнорировав её колкость. — Из того, что я уже успел увидеть за эти дни, у тебя открывается достаточно много отраслей влияния. Ты плетёшь нити жизни, управляешь стихиями... Неужели вся эта мощь действительно намертво блокируется твоим прагматичным разумом, стоит тебе только вернуться в своё физическое тело в Яви?

— Я прямо-таки не понимаю по твоей интонации, — ехидно отозвалась ведьма, хотя внутри у неё всё сладко затрепетало от его похвалы. — Ты сейчас разочарован или всё-таки глубоко впечатлён? Уже жалеешь о том, что так нагло издевался надо мной?

Парень тихо усмехнулся, покачав головой.

— Честно? Я думал, что мне придётся нянчиться с тобой и учить всему с самых глухих азов, как маленькую. Но я и впрямь глубоко впечатлён. Ты оказалась гораздо более талантливой и сильной, чем я смел надеяться.

По его изменившемуся тону, ставшему бархатным и мягким, и по открытому взгляду Мире показалось, что он искренне сейчас говорит. На его лице не было ни капли привычной едкой маскировки. Это было настолько непривычно и ново, что девушке даже на секунду стало дико неловко. Она уже привыкла воспринимать абсолютно все его слова в саркастической, враждебной окраске, ожидая подвоха, но сейчас он просто мягко, тепло улыбался ей, озаряя Окол Нави каким-то внутренним светом.

— Я же тебя честно предупреждала, Лесной царь, что со мной шутки плохи, — поспешно взяв себя в руки и возвращая лицу привычную маску стервы, вновь начала она ехидно. — А ты мне не верил... Ну что, признавайся, уже боишься моего могущества?

Лесь лишь тихо, беззлобно посмеялся над её напускной суровостью. Он плавно провёл ладонью по воздуху, и вековые корни клёна, послушные его беззвучному приказу, мгновенно разжались и отступили обратно в глубокую землю. Он легко высвободил ноги и сделал шаг к ней. Неожиданно для него самого эта строптивая городская девушка в его глазах стала гораздо более интересной, сложной и глубокой, чем просто вынужденная преемница старого пьяницы-деда. Она была настоящим вызовом для него, и эта игра начинала обретать совершенно новые, будоражащие кровь краски. В этот момент солнечный свет Пограничья вдруг мягко дрогнул, и Лесь, посмотрев на небо, тихо произнёс:

— На сегодня уроков достаточно, Вещая. Твоему человеческому телу пора просыпаться. Попробуй повторить этот фокус наяву, когда будешь идти по скверу, вот тогда и поговорим о моих чувствах, — вкрадчивый голос лешего растаял вместе с золотистым туманом Окола, уступая место реальности.

***

Девушка проснулась с лёгким, тягучим недопониманием в голове. Солнечный свет упрямо пробивался сквозь жалюзи съёмной однушки, а Мира всё ещё лежала неподвижно, глядя в потолок. Неожиданно тёплое, уважительное отношение лешего к ней, мягко говоря, сбивало с толку. «Он правда искренне удивился моей силе? — растерянно размышляла она, пока механически натягивала штаны и собирала сумку. — Или это просто его очередной изощрённый способ поиздеваться надо мной, усыпить бдительность и заставить подчиняться?» Алина шустро копошилась рядом у зеркала, где-то на самой периферии её зрения о чём-то с огромным интересом рассказывая — то ли про препода, то ли про грядущий зачёт. Но подруга её почти не слышала, полностью замкнувшись в собственных мыслях.

Когда они наконец вышли из дома и привычным маршрутом пошли в универ, ведьма внимательно, с каким-то затаённым страхом оглядывала раскидистые тополя сквера вокруг. Но сомнения и логика Яви всё же безжалостно терзали её: «Как, чёрт возьми, я могу повторить наяву то, что сделала во сне?» В реальности законы физики были незыблемы, а деревья казались глухими и мёртвыми. Что-то неприятное, липкое копошилось в её груди — страх облажаться и доказать Хозяину леса, что наяву она действительно всего лишь слабая смертная «дурында». Однако перед глазами вновь и вновь предательски вспыхивал тот самый тёплый, открытый взгляд, отчего Мира резко, сердито дёрнула головой. Она упорно не хотела зацикливаться на странном поведении парня и уж тем более принимать его искренность на свой счёт. Но неожиданно, когда они почти поравнялись с перекрёстком, взгляд её зацепился за витрину небольшого цветочного магазина. На выставленных полках стояло несколько горшочных растений, и девушка поддалась порывистому, глухому импульсу. Она резко свернула с тротуара и направилась прямо к ним.

— С чего вдруг такой внезапный интерес? — искренне удивилась Лина, недоумённо подходя ближе и заглядывая подруге через плечо. — У тебя даже кактус в прошлом году сдох, ты уверена, что хочешь завести живое растение?

Ведьма лишь раздражённо поморщилась на подколку подруги, но настойчиво выудила из кошелька карту и цветок всё-таки купила. Он был совсем небольшой, невзрачный и плотно закрытый — зелёный бутон домашней азалии, который даже не думал расцветать. Мира упрямо взяла горшок с собой на пары, сама до конца не веря, что действительно решилась на этот глупый эксперимент. Во время монотонных лекций по древнерусской фонетике она изредка поглядывала на цветок на краю парты с затаённым, лихорадочным интересом, каждый раз ловя себя на унизительной мысли, что она, как маленькая девочка, ждёт настоящего чуда. В итоге, когда изматывающие пары наконец закончились, вещая, окончательно разочаровавшись и разозлившись на себя, без церемоний сбагрила горшок удивлённой подруге.

— Забери себе, у меня он точно загнётся, — буркнула она и, круто развернувшись, вновь в одиночестве отправилась на вечернюю смену в ресторан, отчаянно пытаясь утопить свои мистические неудачи в привычной рабочей суете.

Вечер прошёл относительно спокойно, зал не ломился от наплыва капризных гостей, однако липкое, зудящее чувство неуютности всё никак не отпускало Миру. В голове упрямо не успокаивались мысли о том, что она — пусть и тайно от самой себя — попыталась довериться Лесю, сделать этот нелепый шаг навстречу изнанке, но у неё ничего не вышло. Девушка всё никак не могла поверить, что обычное комнатное растение вдруг возьмёт и по мановению мысли поддастся её воле. Это же попросту нереально. Законы Яви стояли прочной стеной, охраняя её прежние убеждения.

— Всё было невероятно вкусно, спасибо вам, — вежливо отозвался постоянный клиент, неторопливо отсчитывая купюры по чеку.

— Я обязательно передам похвалу нашим поварам, — улыбнулась она в ответ профессиональной, безупречной улыбкой.

Это был аккуратный, представительный мужчина средних лет в дорогом деловом костюме, который довольно часто заглядывал сюда на ужин в одиночестве. Он всегда отличался подчёркнутым благородством, никогда не грубил персоналу и стабильно оставлял девушке щедрые чаевые. Этот раз не стал исключением — на кожаной папке счетовода осталась лежать крупная банкнота.

— Вы сегодня чем-то сильно озадачены, Мира? — спросил он вдруг, мягко подпирая подбородок сцепленными в замок пальцами.

— С чего вы это взяли? — удивилась та совершенно искренне, на секунду замерев с папкой в руках. Ей казалось, что её маска идеального официанта ни разу за вечер не дала сбоя.

— Воздух вокруг вас… — как-то странно, мягко, но при этом отстранённо начал мужчина, глядя не совсем на неё, а словно на полупрозрачный контур её фигуры. — Он сегодня будто вибрирует. Гудит, если можно так выразиться. Как перед грозой.

— Вы очень чуткий, — попыталась ведьма уйти с опасной темы вежливо, но с привычным для неё защитным юмором. — Случаем, сами не колдун?

— К сожалению, нет, — негромко усмехнулся тот, покачав головой. — А что? Есть что-то конкретное, что вы бы хотели спросить у настоящего колдуна?

— Скоро сессия, сложные экзамены, — убедительно кивнула она, поправляя лямку фартука. — Поэтому голова сейчас только ими одними и забита круглосуточно.

— Уверен, у вас всё получится, — тепло улыбнулся мужчина, забирая своё пальто со спинки стула. — Вы пугающе выносливая девушка, раз так легко совмещаете учёбу и работу. Знаете, глядя на вас и вашу неиссякаемую энергию, мне и самому порой кажется, что я могу горы свернуть. Хорошего вам вечера.

Мира вежливо попрощалась и удалилась, зайдя через маятниковые двери прямиком на шумную кухню. Однако странное, гнетущее чувство неправильности происходящего так и не отпускало её ни на секунду. Этот клиент всегда был исключительно вежлив, периодически заводил с ней короткие светские беседы, расспрашивал о делах или ненавязчиво советовал красивые места в области для посещения, но эта его внезапная, дикая фраза про гудящий воздух вокруг неё… «Может, он просто прочёл усталость и напряжение на моём лице? — судорожно размышляла девушка, пытаясь найти логическое объяснение его странному вопросу. — Он ведь не может быть...» Она подошла к раздаче и какое-то время заворожённо смотрела на мужчину через круглое стекло-иллюминатор двери, ведущей обратно в зал. Тот уже застёгивал пальто у выхода, но паранойя вновь закружилась странным, тонким шумом в её ушах, мешая дышать.

Когда смена закончилась, ведьма привычным, заученным до автоматизма маршрутом отправилась домой. Однако гнетущее чувство неуютности до сих пор не отпускало её ни на секунду. Какой-то липкий, первобытный страх окутывал её плечи, создавая стойкое впечатление, что кто-то невидимый идёт прямо по её пятам. Тени от уличных фонарей казались слишком длинными и подвижными. Мира поспешно перехватила поудобнее в кармане куртки свой перцовый баллончик на крайний случай. «Неужели снова? — с ужасом переживала она, чувствуя, как сердце бьётся в самые рёбра. — Очередной приступ паники?» Она зашагала побыстрее, почти переходя на бег и периодически оглядываясь назад через плечо, но на пустынном ночном проспекте упорно никого не было. Пустота.

— Лесь, ты тут? — спросила она едва дыша, сама от себя не ожидая, что в минуту слабости добровольно позовёт этого нахала. Девушка сжимала кожаную сумку рукой так сильно, что ногти больно впились в ладонь. Она внимательно, до рези в глазах вглядывалась в чёрную пустоту подворотен, одновременно с этим безумно боясь, что действительно сможет разглядеть там чьи-то очертания.

— В чём дело? — внезапно пронзил её сознание глубокий, знакомый голос Лешего, мгновенно убирая звенящий писк паранойи.

— Там… там кто-то есть? Сзади, — выдохнула та.

— Там никого нет, — спокойно и уверенно отозвался парень. Через их общую связь он транслировал железобетонный покой.

— Ты уверен? — девушку буквально трясло от подступающего страха, и Лесной царь это отчётливо, физически чувствовал.

— Это просто обычная тень, Мира, там нет духов Нави, — мягко успокаивал он её, унимая панику. — Лучше расскажи мне, как прошёл твой день?

Его неожиданный, почти будничный вопрос заставил ведьму внутренне вздрогнуть. От него веяло таким простым, домашним тёплом, что весь ужас ночной улицы мгновенно испарился. Она осторожно покосилась на пугавший ещё секунду назад тёмный угол здания, а затем медленно повернулась и пошла к своему подъезду шагом.

— Обычный день, — старалась она тщательно контролировать свой голос, чтобы не выказать остатков смущения. — Ничего особенного. Пары, работа, капризные клиенты.

— Ты практиковалась, как я тебя просил?

— Это глупо, — неожиданно для самой себя раздражённо выпалила она, вспоминая свой дневной позор с горшком на парте. — В реальности всё работает иначе. Дерево не сделает шаг навстречу и не согнётся, если я просто захочу.

— Сделает, — его голос сейчас звучал в её голове непривычно мягко, глубоко и напрочь лишившись прежней едкой язвительности. Мира отчётливо, каждой клеточкой своего существа ощутила, что на той стороне, в своей заимке, парень сейчас искренне улыбается. — Сделает, Вещая, если ты не будешь приказывать, а вежливо попросишь. Как равного. Попробуй сказать «пожалуйста», может, это заставит его суровое сердце растаять?

Его вкрадчивый, рокочущий голос сейчас шелестел над самым её ухом. «Это он сейчас о дереве говорит или намекает на себя?» — мимолётно, с лёгким уколом смущения размышляла девушка, аккуратно открывая дверь квартиры ключом.

— У дерева разве есть сердце? — негромко спросила она, стараясь изо всех сил не отвлекаться на посторонние, глупые мысли.

— У него есть долгая память и чувства, почему же ты думаешь, что у него нет сердца? — тихо усмехнулся парень на той стороне.

Мира разулась, прошла в комнату и устало прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу. Она задумчиво оглядывала тёмные кроны тополей во дворе, раскинувшиеся под окнами, но теперь смотрела на них с каким-то новым, детским любопытством.

— Я уже и не помню, когда смотрела на них в таком ключе… — делилась она своими сомнениями, и её голос в сознании лешего звучал тихо и мягко. — Мне всегда казалось, что городская природа должна люто ненавидеть людей. За то, что те безжалостно закатали всё в асфальт, построили вокруг уродливые бетонные коробки и отравили воздух газом. Думаешь, хоть одно из этих покалеченных деревьев захочет меня слушать? Я ведь тоже человек.

— Ты когда-нибудь наблюдала за животными в парке? — вдруг после короткой паузы спросил Хозяин леса. — Например, за маленькой собачкой, которая играет на газоне с сухой веткой? Ты ведь точно, на сто процентов знаешь, что в мире существуют злые, жестокие собаки, способные за секунду откусить тебе пальцы. Но ты всё равно невольно умиляешься, когда видишь, как эта милая собачка искренне радуется жизни. И если она сама, виляя хвостом, доверчиво подойдёт к тебе, разве ты её не погладишь?

— Ты меня сейчас что, собакой обозвал? — недовольно, но без прежней злости цокнула она языком.

— Я лишь пытаюсь объяснить, что природа не умеет слепо злиться на всех и вся вокруг себя, — постарался сдержать он искренний смех, и его живица в её венах отозвалась мягким теплом. — Она всегда охотно тянется к людям с открытой душой. К тем, кто прикасается к ней не из жадности, не ради выгоды, а просто ради чистого ощущения целостности. Если человек приходит с искренней благодарностью — почему бы миру изнанки не ответить ему взаимностью?

Эти простые, но глубокие слова заставили ведьму замолчать и задуматься. В памяти яркими вспышками начали всплывать забытые картины из детства. То самое пронзительное, хрустальное чувство абсолютной наполненности, которое она ощущала, когда маленькой бегала наперегонки с тёплым ветром по бескрайним лугам… То чистое, незамутнённое счастье, когда босиком танцевала под проливным летним дождём, запрокинув голову к небу и не боясь простудиться. Тогда природа действительно говорила с ней, принимала её как свою. Мира закрыла глаза, упираясь лбом в стекло, и впервые за пять лет позволила мягко коснуться изнанки своего разума.

Она замерла, вслушиваясь в мерный, убаюкивающий шум колышущихся за открытой форточкой тополей. Кожей впитывала прохладную, влажную свежесть ночного городского воздуха. Сделав глубокий, медленный вдох и полностью очистив уставшее сознание от дневной суеты, она отчаянно пыталась услышать или уловить то, что обычно безвозвратно ускользает от зажатого в рамки человеческого разума. В следующую секунду мягкое, обволакивающее тепло лениво поползло по её телу. Оно невольно напоминало то самое осязаемое чувство безопасности, которое окутывало её тогда, в ночной чаще леса в объятиях лешего. Ведьма медленно открыла глаза. Её взгляд сразу же зацепился за тот самый горшочный цветок, который она купила днём и в сердцах сбагрила подруге. Плотный, закрытый бутон словно потянулся навстречу её внутренней энергии, беззвучно позвав, и Мира, поддавшись импульсу, мягко коснулась пальцем его зелёного края. В тот же миг глянцевые листья растения робко, едва заметно дрогнули. На глазах девушки цветок начал медленно, лепесток за лепестком, раскрываться, наливаясь нежным цветом.

Ведьма заворожённо смотрела на это маленькое чудо и не могла отвести взгляда. Все её убеждения разбились вдребезги. Она прямо сейчас, наяву, видела, как природа ответила на её искренний, очищенный от гордыни призыв.

— Чего ты там застыла в темноте? — внезапно прервал её гипноз громкий голос, заставив ту сильно вздрогнуть и резко, испуганно отвернуться от подоконника.

Лина стояла в дверном проёме комнаты, увлечённо вытирая мокрые волосы пушистым полотенцем после душа. Она перевела свой недоуменный взгляд с замершей подруги на подоконник и вдруг восторженно вскрикнула, буквально подлетая к окну:

— Ого! Мир, смотри! Он раскрылся! Ничего себе!

Та сделала несколько неловких, хаотичных шагов назад вглубь комнаты, судорожно теряясь в догадках и холодея от мысли: видела ли что-то из этого магического процесса соседка? Не лопнул ли морок прямо у неё на глазах?

— Какая красота, правда? — повернулась к ней блондинка с искренней, восхищённой улыбкой, разглядывая бутон. — А ты говорила — загнётся. Похоже, ты ему нравишься, Яковлева. У тебя лёгкая рука.

Цветок сейчас в руках подруги выглядел абсолютно нормально, как самое обычное комнатное растение из магазина. Но по всему телу Миры продолжали бегать крупные, обжигающие мурашки. «Неужели… неужели у меня правда получилось?» — до конца не могла поверить она, глядя на свою ладонь, пульсирующую теплом.

В этот самый момент за много километров от мегаполиса, в глубине Чёрного леса, леший сидел в своём глубоком кресле у камина заимки. Он прикрыв глаза, чувствовал через Велесов зарок сильное волнение девушки, радость и этот невесомый ментальный всплеск чистой зарождающейся ведьмачьей силы в Яви. Губы Хозяина тайги тронула мягкая, искренняя улыбка.

— Случилось что-то хорошее, Лесь? — спросила с любопытством Купава.