Отчаянная домохозяйка в усадьбе дракона

— Не забудь прибрать, — тут же сказал дракон, — не люблю осколки в доме.

Настроение окончательно испортилось.

— Между прочим, вкусно, — сообщил Виверн, подбирая хлебным мякишем остатки желтка.

— Угу, — пробурчала я, собирая осколки, — это мне должно было быть вкусно, а не тебе.

Промолчав, Виверн сгрузил тарелки в раковину и спокойно направился на выход из кухни. Его голые ступни промелькнули буквально перед моим носом, и я успела пожалеть, что поторопилась собрать все осколки.

— А ты что тут делаешь? Где ты нашёл эту рухлядь? — услышала я за спиной возмущённый голос Виверна.

Я резко обернулась, не поднимаясь с колен, и чуть было опять не плюхнулась на пол. В дверном проёме столкнулись котик и хозяин усадьбы. Причём Виверн закрывал собой весь проход, и только в просвете между его ног я увидела, что у котика в зубах какая-то палка. И он этой палкой толкается в ноги дракона.

— Нет, ну ты что себе позволяешь? — гремел на всю кухню голос Виверна. — Мало того, что ты весь в пыли и паутине, так ещё этой грязной метёлкой меня по ногам бьёшь?

Я вскочила на ноги и бросилась спасать своего питомца. Кто знает этих драконов? Может быть, и вышвырнет сейчас котейку за дверь, а там зима! Мороз и холодно!

С трудом протиснулась мимо Виверна, который ни на сантиметр не сдвинулся, чтобы меня выпустить, и взяла кота на руки.

— И нечего на нас орать, правда, мой хороший, — проворковала я. — Просто убираться в доме надо лучше. Чтобы милые, любопытные котики не собирали на себя весь мусор. А теперь отдай мне эту палочку, милый.

Я осторожно вытащила из его пасти небольшую метёлку, смахивающую на пипидастр из моего мира. Разлохмаченная сметка на деревянной рукоятке тоже была вся в пыли и паутине.

— Может быть, вы меня пропустите? — язвительно поинтересовался за спиной Виверн. — Уборка — это твоё занятие. Так что претензии можешь высказать зеркалу.

— А я только сегодня приступила к своим обязанностям, а пыль, судя по состоянию шерсти Пушистика, годами не убиралась, — бойко возразила я.

— Ну так и вытирай! — рявкнул Виверн.

— Ну так и буду! — не осталась в долгу, подхватила кота подмышку и отправилась в ванную комнату.

— Ты уже и имя этой твари придумала! Зачем ты привязываешь бестию к моей усадьбе? — бросил мне в спину Виверн.

Раздражения в его голосе я не услышала, поэтому решила проигнорировать этот вопрос.

— Не слушай его, мой хороший, — тихо проворковала Пушистику, — я тебя сейчас помою, и мы пойдём завтракать. Хорошо?

Котик, свисая с моей руки, как тряпочка, поднял голову и заурчал.

— Вот и умничка. Мы ещё с тобой эту метёлочку помоем. Это, действительно, удобная штука для уборки пыли. Молодец, что нашёл.

Я услышала за спиной странное фырканье и поспешно обернулась.

Виверна уже и след простыл, а вот за нами неспешно следовал призрак. Он-то, судя по всему, и фыркнул, как старая лошадь.

— Ты что-то хотел? — поинтересовалась я, продолжая свой путь.

— Просто любопытно, — ответил Генрих и поравнялся со мной. — А ты почему бестию Пушистиком назвала?

Я пожала плечами.

— Не знаю, просто к слову пришлось. Надо же его как-то называть.

— Да уж, хороший аргумент, — проговорил задумчиво Генрих и замолчал.

Мы дошли до ванной комнаты на первом этаже. На самом деле, она больше походила на огромную бытовую подсобку. Просторная, но не слишком светлая комната была разделена надвое небольшой перегородкой.

Маленькое окно выходило во внутренний двор. Стены были выкрашены бледно-голубой краской и местами покрылись трещинами и пятнами. Пол каменный и потому холодный, на это я обратила внимание ещё в прошлый раз и думала раздобыть какой-нибудь коврик, чтобы не морозить ноги.

Больше всего меня удивило то, как здесь пахло: невероятной смесью старого дерева, травяных отваров и едва уловимого аромата лаванды.

В бытовой зоне, как я её назвала, стоял грубо сколоченный деревянный стол. Толстые доски были хорошо подогнаны друг к другу, но всё равно создавалось впечатление, что внешним видом стола никто не заморачивался.

Настенные полки занимали коробки и коробочки, ящички, в которых в беспорядке валялись разные инструменты: ножницы, иголки, мотки ниток. Внизу стояли плетёные корзины с чистым бельём и полотенцами. Кроме того, рядом толпились корзинки с мочалками, губками и брусочками душистого мыла.

Ещё здесь стояли книги. Вот этому факту я удивилась сильно, но под обложки не заглядывала, оставив на потом. Тут же стояли самые обычные песочные часы и теснились различные флакончики. Некоторые были заполнены только наполовину, а другие вовсе были полупустые.

Рядом с окном прямо на стене висели какие-то приспособления для уборки. Ещё в прошлый раз я опознала швабру и что-то напоминающее отпариватель для одежды.

В этот раз я сразу же пошла за перегородку. Чугунная громоздкая ванна, умывальник с краном в виде дракона, настенное зеркало в резной раме.

Посмотрев в него, я слегка вздрогнула: прошло уже так много времени, а я всё ещё не привыкла к новому внешнему виду. «Может, и не привыкну никогда», — вздохнула тяжело и отвернулась. Выкрутила кран и, глядя на то, как вода льётся в ванну, подумала: «Хорошо, что здесь хотя бы есть горячая вода, а то было бы тоскливо».

Рядом с ванной на полках под зеркалом стояли кувшины и ковшики самой разнообразной формы и объёма, а ещё лежал набор деревянных гребней. Одним из них я расчёсывала Пушистика, когда мыла его в прошлый раз.

— Что ж, давай принимать водные процедуры, — сказала я котику, и тот послушно прыгнул с моих рук в ванну, обрызгав меня с ног до головы. — Ах ты ж бестия! — воскликнула я и расхохоталась.

Пушистик задорно, как мне показалось, посмотрел на меня и ещё раз топнул лапой.

— Всё, всё, прекрати баловаться, — проговорила я и быстренько принялась смывать с него пыль и налипшую на шерсть паутину.

— Генрих, — позвала я призрака, — скажи, а где он мог так вымазаться?

— Зачем тебе? — недружелюбно отозвался призрак.

От такого тона я даже прекратила намывать кота. Выпрямилась и с удивлением посмотрела на Генриха.

— Если я отвечаю за уборку в усадьбе, то начать следует с самых грязных мест, тебе так не кажется? — спросила я. — В комнатах довольно чисто, значит…

— Да на чердак он, скорее всего, лазил. Так-то на саму усадьбу у хозяина магии хватает, а вот на чердак уже нет. Да и не ходит туда никто, — проворчал Генрих, отлетев от меня к столу.

— На чердак? — проговорила задумчиво, тщательно вытирая Пушистика полотенцем.

Поставила его на табуретку и взяла в руки пипидастр. Хорошенечко промыла его в проточной воде и слегка отжала. И в этот момент до меня дошёл весь смысл слов, сказанных призраком.

— Магии? Хочешь сказать, что Виверну вовсе не нужна прислуга, он справляется сам? Тогда зачем весь этот фарс?

Я возмущённо взмахнула рукой, в которой был зажат пипидастр, и из него внезапно посыпались искры.

— Осторожно! — заорал Генрих, а Пушистик рванул из комнаты, опрокинув табуретку.

Рукоятка сметки стала тёплой, и я увидела, как одна из искорок впилась мне в руку, а следом за ней и остальные искры притянуло ко мне. Я успела только испугаться, ожидая жгучей боли, но получилось совсем наоборот.

Меня окутало нежное тепло, и чем больше искр впивалось в моё тело, тем легче оно становилось, а внутри всё больше и больше возникало чувство радости, будто во мне играют мелкие пузырики шампанского. Было щекотно и одновременно весело.

— Ой, мамочки! — воскликнула я и звонко рассмеялась, успев заметить вытянувшееся от удивления лицо Генриха.

— Драконьи носки и серебристые чешуйки, — простонал Генрих, становясь от волнения совсем прозрачным.

Он взвился под потолок и схватился за голову.

— Так вот что имела в виду старая Элизиарта, когда говорила: «Самое пыльное может стать самым магическим!» А я-то гадал, почему перед исчезновением она носилась с ним как с писаной торбой и бормотала что-то про идеальное хранилище!

По моему телу всё ещё бегали яркие искорки. Они нежно щекотали кожу, и от этого хотелось ёжиться и хихикать.

— Хватит причитать и объясни толком, что сейчас со мной произошло, — настроение моё было превосходным, несмотря на все происходящие странности.

Какая-то часть меня поминутно падала в обморок, внутренний голос вопил, что происходит что-то из ряда вон выходящее, но я честно не обращала внимания на истеричные внутренние вопли.

Что толку?

Тут я подумала, что всё ещё отношусь к происходящему, как к некой игре. Которая не взаправду. Как будто я в любой момент могу всё прекратить, воскликнув, как Алиса в Стране чудес: «Вы просто колода игральных карт!» И всё вернётся обратно.

Хихикать резко расхотелось.

Я сжала губы. Покачала головой, разглядывая пушистую сметку. Она уже полностью высохла, но по её тоненьким волоскам изредка пробегали искорки, как электрические разряды.

Вытерла ладонью лоб, мне показалось, что он влажный, но нет… только показалось. Медленно опустилась прямо на холодный пол.

Эмоции резко качнулись в другую сторону.

Нет больше той меня. Той, что росла, училась, работала, добивалась уважения и хороших должностей. Той, которая считала: «Сначала карьера и финансовая независимость, а потом… будет время и для другого». Много времени! Так я считала.

Вот только его не оказалось. Этого времени. Не оказалось…

Я неожиданно всхлипнула и сразу же задрала голову, часто-часто моргая. Вот ещё! Осталось только позорно разреветься! «Не дождётесь!» — прокричала мысленно, уставившись в деревянный потолок. Ещё и представила, как грозно угрожаю кулаком. Слёзы, так и не пролившиеся из глаз, высохли.

«Разберусь, — тяжело вздохнула, покачав в руках магическую, как оказалось, сметку, — и с этой жизнью тоже разберусь».

— Что ты там причитал про старую Элизи… как её там? — спросила со вздохом, покосившись на зависшего под потолком призрака. — Ты спускайся давай. Мне голову-то задирать недосуг.

— Элизиарта, — Генрих медленно опустился и устроился рядом, делая вид, что тоже сидит.

— Ну, рассказывай про эту Элизиарту. Чувствуется мне, экстравагантной особой она была, — сурово сказала я и помахала перед его носом пипидастром.

— Ты бы махала им осторожнее, — он отодвинулся от меня подальше и поморщился. — Мало ли что…

— Ладно, — покладисто согласилась и положила орудие труда себе на колени. — Итак?

Вопросительно уставилась на призрака и приподняла брови.

— Бывшая хозяйка усадьбы.

— Оу! — я удивилась. Почему-то мне показалось, что Виверн был единственным хозяином, а оказывается, это не так. — И она… была… — я махнула рукой, предлагая Генриху продолжить свой рассказ.

— Драконицей, — сокрушённо признался призрак, как будто это всё объясняло.

Вытянув губы трубочкой, я прищурилась, внимательно разглядывая маячившее рядом опечаленное привидение. Мы молчали.

— Генрих, — нарушила повисшую между нами тишину. Тот вскинул голову и настороженно посмотрел на меня. — Рассказывай. Что за хозяйка, чем знаменита и почему в этой метёлке… а что, кстати, в ней? — спохватилась я. — Что это сейчас со мной было?

— Я думаю… Нет, я почти уверен, что Элизиарта спрятала в сметке часть своей магии. Она, знаешь ли, была хранительницей древней магической силы. Но потом немного повздорила с главой клана Чёрных драконов и удалилась на окраину Многомирья.

— Угу, — кивнула с умным видом и ещё раз помахала рукой, мол, продолжай, я внимательно слушаю.

— Так вот, стало быть, удалилась, значит, — заюлил Генрих, и мне это сильно не понравилось. — Не только удалилась, но и, как бы это сказать, магию драконью, ту, что хранила, с собой забрала. Не то чтобы она лишила клан магической силы, — быстренько добавил призрак, — на такое она никогда бы не пошла, — Генрих старательно прятал глаза.

— Но… — подтолкнула я его.

— Но… — повторил он вслед за мной, — чёрные драконы очень просили её вернуть украденное.

— Просили? — уточнила я, вспомнив манеры Виверна.

— Как могли, — пожал плечами Генрих.

— И… — протянула я.

— И, — послушно сказал призрак, — когда ей совсем надоели эти… э-э-э… уговоры, она улетела, — с облегчением выпалил Генрих, — сказав, что сила спрятана в доме.

Неожиданно он хихикнул и, понизив голос, доверительно сообщил:

— Они сто лет искали.

— Сколько? — мой голос дал петуха.

Призрак вновь пожал плечами:

— Драконы живут долго.

— Ладно, — покачала я головой, — получается, они эту силу, — я помахала метёлочкой, а призрак резко отпрянул, — не нашли?

— Не нашли, — согласился он.

— И Виверн здесь, чтобы…

— Нет-нет, Виверн просто наказан и отбывает свой срок. Но если бы он нашёл артефакт, его, несомненно, простили бы, — поспешил уверить меня призрак.

Мы снова замолчали. Я почувствовала, что сидеть на холодном полу не самое лучшее занятие, и легко вскочила на ноги. Отряхнула платье, поправила волосы, вздохнула: как же хорошо, когда тело молодое! Ни болей тебе никаких, ни морщин.

— Судя по всему, эта магия, — медленно начал говорить призрак таким тоном, что я напряглась, — теперь в тебе.

— Что?!

В этот момент в комнату важно вошёл Пушистик. Его шерсть слегка искрилась, глаза светились неестественным зелёным светом, и я увидела, что он, действительно, не очень-то похож на котика.

— Мяу, — произнёс он гордо, словно продемонстрировал новое умение.

Я неуверенно кашлянула. Если честно, захотелось слабовольно перекреститься.

Внезапно по всему дому пронёсся тихий гул. Инструменты, развешенные на стенах, задрожали. С потолка посыпалась старая пыль, собираясь в затейливые узоры прямо в воздухе.

Глава тринадцатая

Я со страхом оглядела комнату, прислушиваясь к подозрительным звукам. Сердце бешено колотилось, а ладони стали влажными от волнения.

— Это что? — тихо спросила, обращаясь к зависшему на одном месте призраку. Мой голос предательски дрожал.

— Т-с-с, — резко прижал он прозрачный палец к своим губам, его глаза тревожно метались по комнате. — Погоди! Я сам не знаю!

— Что значит: сам не знаю? Вдруг это землетрясение и надо срочно покинуть дом? — возмутилась я, тем не менее не повышая голоса. Колени подгибались от страха, но злость добавляла силы.

— А то и значит, что: т-с-с! — шикнул Генрих, нервно проплывая туда-сюда. — Это не землетрясение, это магия.

— Что значит магия? — ещё больше запаниковала я, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — Ты же призрак, разве ты не должен разбираться в таких вещах?

— Я призрак, а не магический талмуд! — огрызнулся он.

Ругаться шёпотом было очень странно, но повышать голос и вопить во всю глотку я не рисковала. «Ладно, — решила, крепко сжимая в руках хозяйский пипидастр до побелевших костяшек. — Ладно. Допустим. Магия. Ага. Магия, от которой дом ходит ходуном. Ну что ж, бывает... Нет! Не бывает!»

— Ой, мамочки! — хрипло прошептала я, увидев, как сквозь стены в комнату стали просачиваться какие-то странные нити. Они светились призрачно-зелёным светом и извивались, словно живые.

— Так, без паники! — Генрих попытался сохранить самообладание, хотя его полупрозрачная фигура заметно побледнела ещё сильнее. — Может, это просто... а, впрочем! — он взвился под потолок. — Я не знаю, что это такое!

— Ты издеваешься? — процедила я сквозь зубы, пятясь к стене.

Нити становились всё ярче и гуще, заполняя пространство комнаты причудливым узором.

— Генрих... — прошептала я. — Кажется, нам пора валить отсюда...

— Соглашусь, — нервно кивнул призрак, — но боюсь, мы немного опоздали с этим решением.

Пылинки, что кружились вокруг нас, сплетались в единое призрачное полотно. Оно кружилось в воздухе, словно в воде, то надуваясь пузырями, то комкаясь в шар, то вновь расправляясь и увеличиваясь в размерах.

Каждое прикосновение этой ткани к предметам оставляло на них слабое свечение, будто магия метила территорию, заявляя свои права.

«Странные ассоциации», — подумала я, а в голове против моей воли складывалась чёткая картинка. Магия вела себя, как хозяйка, что вернулась из долгой поездки и обходит дом, прикасаясь к хорошо знакомым вещам.

Мебель начала испускать мягкое сияние и, мне даже показалось, приосанилась, показывая себя с лучшей стороны. Швабры и метёлки, развешанные на стенах, засветились изнутри, словно кто-то зажёг в них маленькие фонарики, а пол под ногами замерцал, как звёздное небо.

Неожиданно воздух наполнился тихим мелодичным звоном, похожим на перезвон хрустальных колокольчиков. В этой мелодии слышались отголоски драконьего рёва и шёпот ветра, гуляющего меж горных вершин, шум студёного ручья и шелест листьев в весеннем саду.

А потом всё это великолепие начало медленно затихать, впитываться в стены, пол, потолок, оставляя после себя лёгкое мерцание и ощущение, что дом теперь живой и внимательно наблюдает за нами.

Последние искорки магии нехотя растворились в воздухе. Мир стал чуточку ярче, звуки – чище, а воздух – свежее, будто после грозы.

— Э-э-э… — протянула я, скривившись и пытаясь унять нервно дёргающийся глаз.

Генрих медленно приблизился ко мне. Он вращал глазами и странно шевелил носом, будто принюхивался. Хотя могут ли принюхиваться привидения - тот ещё вопрос.

— Получилось... — прошептал он. — Спустя столько лет действительно получилось! Неужели? Неужели это то самое?

— Да что получилось-то?! — не выдержав, заорала я и сразу же себя одёрнула. Нервы, нервы! Тело-то молодое, а нервы старые, ни к чёрту!

В наступившей тишине было слышно, как где-то скрипнула половица. Со стороны кухни донёсся шум включённой воды. И в коридоре раздались медленные тяжёлые шаги.

Они затихли рядом с нашей дверью.

Сердце колотилось так, что ещё немного и благостный обморок мне обеспечен. Ладони вспотели. Я перекладывала смётку из одной руки в другую, вытирая о платье мокрые руки, и нервно сдувала с лица выбившуюся прядь.

Дверь медленно, со скрипом, отворилась.

— А-а-а-а! — не выдержала я и заорала так громко, что мой крик очень быстро вышел на уровень ультразвука.

Никогда не думала, что это так приятно — самозабвенно вопить, не сдерживая себя ни на секунду. Каким-то краем сознания даже успела подумать, что со сменой тела у меня слетели все социальные тормоза. Я даже представить себе не могла подобную ситуацию в своей обычной жизни.

Хотя в обычной жизни не было ни магии, ни привидений, ни драконов.

Сквозь собственный крик услышала многозначительное покашливание и открыла глаза. А открыв глаза, тут же захлопнула рот.

На пороге комнаты застыл хозяин замка собственной персоной. Увидев, что я смотрю на него, вскинул вверх идеально очерченные брови и насмешливо улыбнулся.

— Какая... экспрессивная реакция на моё появление, — протянул он бархатным голосом, прислонившись к дверному косяку. — Признаться, обычно в моём обществе дамы кричат несколько позже. И делают это более томно.

Последние слова Виверн произнёс, понизив голос и так поиграл бровями, что мне захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжёлым.

— У нас тут такое! — Генрих метнулся к дракону, активно жестикулируя прозрачными руками. — Тут такое случилось! Невероятное! Ваша родовая магия, что была спрятана в усадьбе...

— Что с ней? — дракон мгновенно подобрался.

Его расслабленная поза сменилась хищной настороженностью, и не будь я так на него зла, то залюбовалась бы такой резкой переменой. Да ладно, чего скрывать-то. Я залюбовалась… и только потом вспомнила, что злюсь на него.

— Она теперь... как бы это сказать... — замялся призрак, косясь в мою сторону.

— Во мне, — буркнула я, крепче стискивая многострадальный пипидастр. — Ваша магия теперь во мне. Но я не просила! Оно само как-то так получилось!

Повисла звенящая тишина. Дракон медленно оттолкнулся от косяка и двинулся в мою сторону. Его глаза опасно сузились, а на губах заиграла хищная улыбка.

— Вот как? — промурлыкал он, сокращая расстояние между нами. — Моя магия... в тебе?

Это прозвучало настолько двусмысленно, что я почувствовала, как покраснели скулы. Дракон наступал. Я попятилась. Натолкнулась на стол и замерла, зажатая между мебелью и приближающимся Виверном.

— Знаешь, что это значит? — его голос стал ещё ниже и сексуальнее.

— Ты превратишь меня в жабу? — пискнула, вжимаясь в стол.

Виверн рассмеялся, запрокинув голову. Этот смех, глубокий и раскатистый, отозвался странной дрожью где-то внутри меня. «Явно магия среагировала, — объяснила себе это предательское томление, — больше нечему!»

— О нет, моя очаровательная воровка. Это значит, что теперь ты – моя. — Он наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха. — И единственный способ вернуть магию – это...

— Даже не думай! — выставила перед собой пипидастр как щит. — Никаких «моя» и прочих притяжательных местоимений! Ишь чего удумал!

— О, какой характер, — самодовольно усмехнулся он, ничуть не смутившись. — Люблю, когда девушки сопротивляются.

Он неожиданно клацнул зубами прямо перед моим носом и добавил:

— Так интереснее.

— Послушай, может, не стоит... — попытался вмешаться Генрих.

— Помолчи, — отмахнулся дракон, не сводя с меня насмешливого взгляда. — Итак, дорогая моя похитительница, у нас впереди много интересного. Ты же понимаете, что я не могу оставить родовую магию без присмотра?

— Прекрасно справлюсь с присмотром сама! — огрызнулась я.

— О нет! Сама ты точно не справишься! Владению магией надо обучаться, — он склонился так низко, что я, всё ещё отклоняясь, практически легла на стол.

Подхватив меня за талию, Виверн провёл носом по моей щеке и прошептал на ухо:

— Завтра приступаем к обучению. И первым пунктом будет... контроль... над магией. Обучение будет очень… очень… близкое…

С этими словами он резко отпустил меня. Развернулся и пошёл на выход из комнаты.

— Я... я подумаю! — выпалила, желая оставить за собой последнее слово.

— О, милая, — дракон повернул голову, посмотрел на меня через плечо и улыбнулся так, что у меня мурашки побежали по спине. — Я не давал тебе выбора.

— Да кто дал тебе право! — возмутилась, но ответа меня не удостоили. Виверн вышел, громко хлопнув дверью.

— Вот же... ящерица самовлюблённая! — пробормотала, когда шаги стихли.

— Я всё слышу! — неожиданно донеслось из коридора.

Генрих тяжело вздохнул, создав небольшой сквозняк, и пробормотал:

— Ну, может, всё не так уж и плохо...

Я стояла посреди комнаты и растерянно смотрела на закрытую дверь. Именно поэтому смысл сказанных Генрихом слов до меня дошёл не сразу. А когда дошёл!

— Что значит, всё не так уж плохо? — повернулась к призраку и посмотрела на него с подозрением.

— Мы нашли потерянную драконью магию! — с энтузиазмом воскликнул Генрих.

— Технически её нашёл Пушистик, — я решила всё же восстановить историческую справедливость.

— Но она нашлась! — радостно всплеснул руками призрак.

— И попала в меня, — топнула с досады ногой и упёрла кулаки в бока.

— Ну и что? — не терял оптимизма призрак и вихрем пронёсся по комнате.

— У меня теперь проблемы! — возмутилась таким наплевательским отношением к моим собственным переживаниям.

— Одной больше, одной меньше! Ерунда! — практически пропел Генрих, вырисовывая фигуры высшего пилотажа под потолком.

— Мяу! — раздался возмущённый возглас Пушистика. Я повернула голову на звук и увидела, как он с трудом вылезает из-под чугунной ванны. — Мяусо! — неожиданно мяукнул он, и я вспомнила, что обещала его накормить, да и сама ещё ничего не ела.

В животе предательски заурчало.

Я решительно, нахмурив брови, подошла к двери, рванула её и, громко топая, пошла на кухню. И Пушистик, и Генрих увязались следом за мной.

Боевым треугольником мы ворвались в кухонное помещение, и я генеральским взглядом оглядела предстоящее поле боя. Глаз зацепился за грязные тарелки в раковине.

— Нет, ну всё-таки как вам это? — возмущённо обратилась я к Генриху, тыча пальцем в злополучные тарелки. — Он просто взял и съел мой завтрак! Вот просто пришёл, забрал и съел!

— Технически, — осторожно заметил призрак, — это был его завтрак. Следуя букве заключённого между вами контракта… — начал говорить он занудно.

Не слушая, я отмахнулась от него многострадальным пипидастром. По тонким волоскам сразу же пробежали едва заметные искры.

— Вот как так можно? Поделился бы! — пробурчала я и положила смётку на кухонный стол, но перед этим зачем-то постучала метёлочкой по столешнице и возмущённо произнесла: — Вот какого лешего в тебе была запечатана драконья магия? Что за драконица такая, что прячет силу в предмете для уборки пыли?!

Пипидастр, как ни странно, промолчал, хотя я уже ничему бы не удивилась. Зато по рукам неожиданно пробежали искорки силы, заставив меня вздрогнуть. Это было похоже на мурашки, зуд и щекотку одновременно. Новообретённая магия буквально чесалась под кожей, требуя выхода.