Отчаянная домохозяйка в усадьбе дракона

Я прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. Так, спокойно. Не рассмеяться. Только не рассмеяться. А то ведь точно что-нибудь в меня запустит, а Генрих этого не переживёт. Он и так, бедняга, наверное, где-то в углу трясётся, переживая за сохранность своей драгоценной кухни.

— Иду-иду, солнышко! — крикнул я в ответ максимально безмятежным тоном. — Только не волнуйся. А то у тебя опять магия... кхм... пометит что-нибудь.

— Солнышко? Солнышко?! — раздались возмущённые вопли, но очень быстро стихли, как будто Эрмитруда задумалась над моими словами. А может, всё ж таки, совладала со своей магией. На самом деле, это не трудно, она оказалась очень восприимчивой девушкой. На удивление восприимчивой к драконьей магии.

Брюки я выбрал чёрные, из особой ткани, которая не мнётся и не горит. Мало ли что. С её-то характером лучше подстраховаться. К тому же, эти брюки сидели так, что даже самые строгие матроны на приёмах и балах бросали в мою сторону заинтересованные взгляды.

— Она, конечно, всё равно захочет меня придушить, — пробормотал я, застёгивая пуговицы.

Но застегнул их только до середины груди — пусть любуется. В конце концов, если уж играть, то по-крупному.

— Виверн! — снова донеслось из кухни. — Если ты сейчас же не вернёшься, я приду сама! И поверь, тебе это не понравится!

Я замер. Усмехнулся. И провёл рукой по влажным волосам.

Наоборот, милая, очень даже понравится. Особенно если ты увидишь меня таким — с чуть влажными после душа волосами, в полурасстёгнутой рубашке... Хотя таким ты меня и так увидишь.

— Может, стоит ещё немного её помучить? — размышлял вслух, разглядывая своё отражение. — Дать ей время. Пусть придёт сюда. Застанет меня якобы врасплох...

Снизу послышался звон разбитой посуды и отчаянный вскрик Генриха.

Интересно, стоит ли ей рассказать, что эти золотые искры — это не просто метка территории, а брачная магия? Хм... Пожалуй, пока повременю. Тем более что я не собираюсь связывать себя с ней какими-либо узами. Мне и так хорошо.

Ещё раз окинул себя взглядом в зеркале. М-да, вид слишком уж довольный. Надо бы придать более серьёзное выражение своему лицу.

Одёрнул рубашку, расправил плечи и направился к двери. Пора возвращаться на поле боя. В конце концов, какой я дракон, если буду прятаться в своей комнате?

Из кухни донёсся звон разбитого стекла. Я замер на пороге, и мои брови невольно поползли вверх. Картина, открывшаяся взору, была, скажем так, неординарной.

В воздухе, словно в причудливом танце, кружились кастрюли, сковородки и прочая кухонная утварь. Половник с грацией балерины выписывал в воздухе пируэты, время от времени сталкиваясь с летающей солонкой. Мука, похоже, решила, что быть просто мукой слишком банально, и теперь изображала снегопад, медленно оседая на всех поверхностях.

А в центре всего этого хаоса за столом сидела Эрмитруда. Она, не обращая внимания на творившийся вокруг неё бедлам, изящно отправляла в рот очередной кусочек блинчика, политого земляничным джемом. Её поза была достойна королевского приёма – прямая спина, неторопливые, полные достоинства движения.

— Чудесное утро, не правда ли? — произнесла она светским тоном.

Над её головой пронеслась стая взбесившихся ложек.

— Восхитительное, — протянул я, уворачиваясь от особо резвой кастрюли. — Я смотрю, ты осваиваешься с магией? Получается?

— Просто наслаждаюсь завтраком, — она промокнула губы салфеткой.

Сахарница, паря в воздухе, высыпала своё содержимое, образовав в воздухе нечто, подозрительно похожее на неприличный жест.

— Это выглядит как полнейший хаос, — с улыбкой заметил я, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.

— Правда? — она, наконец, подняла на меня взгляд, и в её глазах плясали золотистые искры.

В этот момент одна из летающих тарелок с грохотом разбилась о стену.

— Я просто решила, что если магия твоя, то тебе и убирать. А я буду наслаждаться завтраком, — невозмутимо добавила она, облизнув ложечку.

Этот жест... Мои глаза невольно проследили за движением её языка, и я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она точно делает это специально.

— Знаешь, — протянул я, — если тебе нужна помощь с контролем...

— О, не сто́ит беспокоиться, — она отрезала новый кусочек блинчика и невозмутимо отправила его в рот.

Я сделал шаг вперёд, легко уклоняясь от пролетающей мимо скалки.

— А знаешь, что вижу я? — мой голос стал ниже. — Ты сильно стараешься казаться спокойной. Твои плечи излишне напряжены. Пальцы подрагивают.

Эрмитруда молча прожёвывала кусочек блинчика и внимательно смотрела на меня.

— Глупости, — отрезала она, как только смогла снова говорить, но её щёки слегка порозовели. — Я абсолютно...

Я оказался рядом одним плавным движением и наклонился к её уху:

— Абсолютно что? Абсолютно контролируешь ситуацию? Тогда почему вокруг нас сахар выписывает сердечки?

Она вздрогнула, и все летающие предметы замерли в воздухе.

— Это просто совпадение, — пробормотала она, но её дыхание уже сбилось.

— Правда? — я провёл пальцем по её щеке, стирая случайную крошку. — Тогда, может, объяснишь, почему твоя – моя – магия буквально вибрирует от желания...

— Какого желания? — её голос стал хриплым.

Я наклонился ещё ближе, почти касаясь её губ своими. Воздух между нами искрился золотом, магия гудела как натянутая струна. Её ресницы дрогнули, глаза затуманились...

БАМ!

Летающая сковородка, про которую все благополучно забыли, внезапно решила, что идеальный момент для приземления – именно сейчас. Да не просто приземлиться, а эффектно грохнуться на стол, где стояла банка с остатками джема. Джем, видимо, решивший не оставаться в стороне от драмы, как джинн из бутылки, вырвался на свободу, окатив нас обоих малиновыми брызгами.

— Ой, — пискнула Эрмитруда, вскакивая из-за стола.

Я медленно провёл рукой по лицу, стирая джем.

— У тебя такой смешной вид, — проговорила она, с трудом сдерживая смех.

— Неужели? — я приподнял бровь, бесцеремонно разглядывая девушку.

В этот момент с потолка прямо ей на нос шлёпнулась коварная капля джема.

— Ой! — снова воскликнула Эрмитруда и запрокинула голову.

Осознав масштабы бедствия, она нахмурилась и принялась лихорадочно оглядываться.

— Надо это всё убрать. Где же тряпка? — бормотала она себе под нос.

Я наблюдал за этой суетой, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Она была такой живой. Настоящей. С растрёпанными волосами, перепачканным джемом лицом и полыхающими от смущения ушами.

— Что? — она заметила мой взгляд. — Что такое?

— Знаешь, — протянул я, — у тебя тут... — я показал на уголок её рта, — джем.

— Где? — она машинально потянулась стереть.

— Нет, не там, — я мягко перехватил её руку. — Я помогу.

Время словно замедлилось, когда я осторожно провёл больши́м пальцем по уголку её губ, стирая сладкую каплю. Что-то странное произошло в этот момент – будто невидимая искра проскочила между нами.

Я замер, внезапно осознавая, как она близко, какие у неё невероятные глаза – золотисто-карие, с зелёными крапинками, в которых плясали отблески магии. Как трогательно подрагивают её ресницы, как очаровательно розовеют щёки под моими пальцами.

Это было похоже на удар под дых – внезапное, острое осознание того, что она не просто носительница моей магии. Не просто забавная девушка, которую приятно дразнить. Она... она...

Эрмитруда, похоже, тоже что-то почувствовала. Её глаза расширились, дыхание сбилось.

— Мне нужно идти! — выпалила она и буквально вылетела из кухни, оставив после себя шлейф из золотистых искр.

Я остался стоять посреди разгромленной кухни, всё ещё ощущая на пальцах тепло её кожи.

— Знаешь, — сказал появившийся рядом Генрих, — за триста лет посмертного существования я повидал немало влюблённых идиотов, но ты, мой дорогой, бьёшь все рекорды.

— Я не... — начал было я, но осёкся.

— Вот именно, — хмыкнул призрак. — «Не». Ещё не. Но уже почти. Отрицаешь свои чувства?

Я раздражённо взмахнул рукой, и кухня мгновенно преобразилась – посуда заняла свои места, джем исчез со всех поверхностей, пол засиял чистотой.

Чувства. Какое неудобное слово.

— Только не говори, что собираешься сейчас закрыться в кабинете и делать вид, что ничего не произошло, — с подозрением в голосе произнёс Генрих.

Я молча направился к выходу.

— Серьёзно? — фыркнул призрак мне вслед. — Напоминаю, что я могу проходить сквозь стены! Что ж, отрицание – первая стадия...

Я захлопнул дверь кабинета, отрезая занудный голос Генриха. Подошёл к окну, рассеянно глядя на падающий снег. Перед глазами всё ещё стояло её лицо – растерянное, очаровательное, с этой предательской капелькой джема в уголке губ...

Проклятье.

Кажется, у меня проблемы.

Глава шестнадцатая

Эрмитруда

Я влетела в свою комнату. Захлопнула дверь так, что задрожали хрустальные подвески на люстре. И ещё для верности прислонилась к ней спиной, вжимаясь лопатками в прохладное дерево, словно опасаясь погони. Старые петли тихонько скрипнули, будто вздохнули.

Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди, Щёки пылали огнём. По рукам всё ещё бегали предательские золотистые искорки драконьей магии, покалывая кожу и оставляя после себя странное тепло. Они словно насмехались надо мной, напоминая о том, что только что произошло.

Вот только догонять меня никто даже не думал. Я прислушивалась к малейшим шорохам в гулком коридоре и тяжело дышала, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Никто не бежал за мной по пятам, не стучал каблуками по паркету. Не ломился в дверь. Не орал пресловутое: «Давай поговорим!» Тишина давила на уши.

«Ну и ладно», – подумала я, с удивлением поймав себя на том, что испытываю сильнейшее разочарование. Оно противной кошкой скреблось где-то под ребрами.

– Ой, да ладно, – забормотала я смущённо, меряя шагами небольшую комнату. Мягкий ковёр приглушал звук шагов, но половицы всё равно уютно поскрипывали. – Нет-нет-нет. Этого не может быть. Не должно быть!

Остановилась у старинного зеркала в резной раме. Вгляделась в чужое – уже немного привычное – лицо.

Большие золотисто-карие глаза с зелёными крапинками, будто кто-то разбрызгал в них звёздную пыль. Чуть припухшие губы, всё ещё хранящие фантомное ощущение несостоявшегося поцелуя.

Сейчас я как никогда остро ощутила, что это тело принадлежит другой. Каждая чёрточка на этом лице кричала об обмане.

– Какого чёрта? – прошептала я своему отражению. Оно смотрело на меня с немым укором.

Я заметалась по комнате, печатая шаг и натыкаясь на мебель. Задела бедром комод, смахнула локтем какую-то безделушку с прикроватной тумбочки. В голове царил полный хаос, мысли путались, наскакивая друг на друга, как испуганные птицы.

– Ладно, давай разберём события по порядку, – я остановилась посреди комнаты. – Я почти поцеловалась с драконом! С работодателем! С мужчиной, который даже не подозревает, что я – это не я! И самое ужасное...

Прошла пару шагов, спотыкаясь о собственные ноги, и со стоном упала в потёртое бархатное кресло. Оно словно обняло меня, принимая в свои объятия.

– Самое ужасное, что я хотела этого поцелуя. Как же я его хотела! – призналась самой себе. – Я не чувствовала ничего подобного уже сколько лет? Пятнадцать? Двадцать? Да и чувствовала ли хоть когда-нибудь?

Закрыла пылающее лицо холодными ладонями, и перед глазами сразу же возник образ Виверна – высокий, статный, с этими его невозможными глазами и ухмылкой, и тело скрутила сладкая истома. По позвоночнику пробежала дрожь.

От скрипа двери я подпрыгнула, готовая провалиться сквозь землю. Или, как минимум, спрятаться за высокую резную спинку кресла. Но в комнату, крадучись, проскользнул лишь чёрный кот.

– О, привет, Пушистик, – я истерически хихикнула, комкая в пальцах подол платья. – Пришёл послушать откровения сумасшедшей самозванки?

Кот мявкнул, словно соглашаясь. Запрыгнул на подлокотник кресла, бесшумно ступая бархатными лапками. И уставился на меня немигающим взглядом янтарных глаз, в которых, казалось, плескалась насмешка. Или мне показалось?

– Знаешь, – доверительно сообщила я ему, почёсывая за ухом, – а ведь я действительно сумасшедшая. Или просто отчаянная. Загадала немыслимое желание. Попала в тело бедной девочки, впуталась в историю с долгами, украла магию дракона. – Последние слова я почти прошептала, боясь, что даже стены могут услышать.

– Магия драконов не может быть украдена, – раздался знакомый голос, от которого я едва не подпрыгнула, а сердце пропустило удар, прежде чем забиться ещё быстрее.

Пройдя сквозь стены, в комнату степенно вплыл Генрих.

– Ты слышал мои причитания? – обречённо спросила я, чувствуя, как щёки заливает румянец стыда. Мысль, что кто-то был свидетелем моего отчаяния, заставила меня поёжиться.

Генрих картинно воздел глаза к потолку, демонстративно подёргал себя за петлю на шее – жест, который сейчас вызвал у меня смесь сочувствия и неловкости, – и скорбно произнёс:

– Каждое слово.

Я поджала губы и отвернулась. Внутри всё сжималось от тревоги и неопределённости. Сколько дней я уже здесь нахожусь, а так и не разобралась ни в мире, ни в местных традициях.

Столько вопросов, на которые я не нашла ответов! Да я даже не знаю, чем грозит мне разоблачение! От этой мысли по спине пробежал холодок.

Вдруг к таким, как я, относятся, как к ведьмам? Воображение услужливо нарисовало картину горящего костра, и я невольно содрогнулась. Интересно, драконья магия сможет защитить меня от огня? Или нет? Теоретически должна, но как на практике?

Ну ладно, попыталась я успокоить себя, сделаю скидку на то, что несколько дней провела без сознания – эти дни до сих пор казались туманным пятном в памяти.

Прибавим сюда шок от перемещения тела. Вре́менное отупение вследствие попадания в слишком молодое тело – порой казалось, что мысли путаются в этом юном мозге, как нитки в клубке. Чем ещё я могу себя оправдать?

– И не вижу в этом ничего особенного, – раздался голос Генриха, прерывая поток моих тревожных мыслей.

Я была настолько погружена в свои переживания, что даже не сразу поняла, что он сказал. Но когда смысл его слов, наконец, пробился сквозь пелену беспокойства...

– Что значит, ничего особенного? – уставилась я на призрака, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. – То есть меня не объявят одержимой? Не потащат на костёр? – в голосе против воли прорвались нотки истерики.

– Нет, конечно! Откуда ты нахваталась таких идей? – Генрих так возмутился, что взмыл под потолок, его полупрозрачная фигура замерцала от негодования. – Что за дикость?

Я продолжала пристально смотреть на призрака, не в силах отвести взгляд. Так-то я была с ним согласна: дикость, да и только. Но! Я так ничего и не знаю про этот мир! Каждая новая деталь только добавляла вопросов вместо ответов.

– Мой тебе совет. Непрошеный, знаю. Но я всё равно скажу, – призрак скрестил на груди руки и посмотрел на меня свысока с какой-то особенной снисходительностью, – родовая магия драконов никогда не ошибается. Это первое. – Его голос звучал уверенно и успокаивающе. – Второе. Если ты думаешь, что Виверн не чувствует твою иномирность, то ты ошибаешься.

От его слов внутри всё похолодело. Виверн знает? Он всё это время знал?

Призрак спустился и завис напротив моего кресла, его силуэт слегка колебался в воздухе.

– А третье? – поторопила его я, нервно сжимая подлокотники кресла.

– Что третье? – как ни в чём не бывало невинным тоном переспросил Генрих, но в его глазах плясали озорные искорки.

– Что-то должно быть третье, я чувствую, что ты не договорил, – твёрдо сказала я и погладила перебравшегося мне на колени Пушистика. Его тёплое пушистое тельце действовало успокаивающе, мягкая шёрстка под пальцами помогала сосредоточиться.

– А… В-третьих… – словно нехотя произнёс призрак и быстро закружился по комнате, создавая сквозняк. Пламя свечей заметалось, отбрасывая причудливые тени на стены.

Я ждала, чувствуя, как напряжение нарастает. Пушистик урчал, словно маленький моторчик, его вибрация передавалась мне, немного унимая дрожь в руках. Призрак явно пытался прийти к какому-то решению, его полупрозрачная фигура то становилась более чёткой, то почти растворялась в воздухе.

– В-третьих, – всё же начал говорить Генрих, и что-то в его тоне заставило меня затаить дыхание, – драконья магия такая забавная сущность, что долго без дела лежать не может.

Его слова повисли в воздухе. И чувствовался в них какой-то особый смысл, который я не могла уловить, но нутром понимала – это важно.

– И… – нетерпеливо подтолкнула я Генриха развить свою мысль.

– И… – повторил за мной призрак, – когда берётся за дело, старается решить сразу же несколько задач. Иногда совершенно разных. Но очень нужных.

– Для кого? – недоверчиво уточнила я.

– Для кого-нибудь, – туманно ответил Генрих, помахав перед своим лицом руками, как пропеллерами, – для всех… Для кого-нибудь ещё!

Выпалив последнюю фразу, он ракетой взмыл вверх и, как нож в расплавленное масло, ушёл в потолок.

– Что? – ошарашенно переспросила, глядя туда, где исчез призрак. Но он так больше и не появился.

Несколько минут я сидела, рассеянно почёсывая за ухом мурлыкающего кота, пока в голове медленно не прояснилось.

– Для всех, говоришь, – задумчиво произнесла я.

Что ж, раз уж я не могу разобраться в новом мире. Не могу понять, что мне делать с магией и с хозяином усадьбы. Займусь тем, в чём действительно разбираюсь.

– Ну-ка, – пробормотала я, снимая с колен Пушистика и перекладывая его на кровать. Подошла к шкафу и достала долговые расписки Эрмитруды. – Пора включать мозги, дорогая! Посмотрим.

Я разложила расписки веером на единственном низком столике, как когда-то раскладывала финансовые отчёты в своём кабинете.

– Так-так-так... – принялась раскладывать бумаги в хронологическом порядке.

Это оказалось несложно, прослеживалась совершенно чёткая нумерация.

– Что тут интересного? – пробормотала я себе под нос.

Двадцать лет работы финансовым аналитиком не прошли даром – глаз сразу начал выхватывать несоответствия. В какой мир ни сунься, а более чётких документов, чем финансовые, не найти. Если уметь их правильно читать, конечно же.

Глава семнадцатая

Чем больше я вникала в финансовые дела Эрмитруды, тем больше мной овладевал азарт. Будто я снова в своём кабинете, распутываю очередную финансовую махинацию.

Первое, что бросалось в глаза – разные подписи. Точнее, имя-то везде указывалось одно, а вот почерк был разный.

– Какая бездарная подделка документов, – с досадой пробормотала себе под нос и сдула со лба выбившуюся прядь волос. – Но в целом, классическая афера.

Встала и задумчиво прошлась по комнате. Кто-то был настолько уверен в наивности девушки, что спокойно повесил на неё чужие долги. И проценты. А долговые расписки составлены так, что проценты накручивались быстрее, чем их можно было погасить.

Я вспомнила свой первый день, когда очутилась в этом мире. Ужасно неприятный мужчина, который орал на меня и размахивал как раз этими бумагами. Как же его звали? Не помню.

Остановилась перед зеркалом и вновь принялась себя рассматривать.

Наверное, надо уже смириться с тем, что я так молодо выгляжу. А ещё с тем, что это меня, получается, пытаются загнать в кабальные условия выплаты долга.

Или что там говорила Даяна? Выйти замуж.

Я ведь даже не выяснила, кто она мне.

Снова посмотрела на аккуратно разложенные расписки. Мне надо подумать. Очень серьёзно подумать над тем, как выпутаться из этой махинации.

Подошла к столу, сложила бумаги аккуратной стопкой. Постучала в задумчивости по ним пальцами и, подхватив их, решительно вышла из комнаты. Мне нужен чистый лист бумаги и какой-нибудь карандаш. Всё это я надеялась раздобыть в бытовой комнате.

Пушистик увязался за мной следом. Быстро обогнал и пошёл впереди, активно путаясь под ногами.

– И вот кто мне скажет, что ты не настоящий кот, – сказала беззлобно, когда в очередной раз чуть было не споткнулась о него в полутьме коридора.

В комнате, которую я тут же окрестила кабинетом домоправительницы, нашлось всё, что нужно: сколько угодно чистой бумаги и простые карандаши разной степени заточенности.

Я с комфортом устроилась за столом, положила перед собой чистый лист, вздохнула и задумалась. Пожевала губами. Погрызла карандаш. Вздохнула ещё раз, уже тяжелее, и быстро записала первый пункт.

«Нужно узнать о мире: как совершаются и чем обеспечиваются сделки, какие есть законы о долговых обязательствах».

Пушистик мяукнул и запрыгнул на стол, бесцеремонно усевшись прямо на разложенные документы.

– Брысь, ты мешаешь, – шутливо отмахнулась от кота, но тот только величественно повёл хвостом и остался сидеть, как настоящий страж бумаг.

А я продолжила писать:

«Выяснить, кем мне приходится Даяна и почему она так заинтересована в моём замужестве. Узнать больше о драконах и их магии. Найти первоначального кредитора».

Я задумалась и снова прикусила кончик карандаша.

За окном крупными хлопьями падал снег. Старинный особняк жил своей особенной жизнью. Чуть поскрипывали половицы. Где-то на верхних этажах тихонько вздыхали древние балки. Казалось, дом нашёптывал мне свои секреты, вот только я не понимала, о чем он мне рассказывает.

Я встала из-за стола и подошла к высокому окну. Заснеженные деревья. Припорошённые белым кружевом живые изгороди. Самая настоящая зимняя сказка.

В этой уютной тишине мысли о долгах казались не такими уж тревожными. Возможно, дело было в магии. Она мягко обволакивала меня. Успокаивала. Как будто я вернулась домой после долгого отсутствия, и мне здесь рады.

Я всё стояла у окна, наблюдая, как медленно падает снег, и впервые за долгое время почувствовала удивительное умиротворение. Даже не верилось, что ещё недавно я была взрослой женщиной в другом мире, загнанной в угол собственной карьерой и чужими ожиданиями.

– Нужно поговорить с Виверном, – со вздохом решила я, – всё равно мне больше не у кого спросить совета.

Перечитала свой список и внесла в него ещё один пункт: «Что мне делать с драконом?»

Внимательно оглядела комнату и спрятала свои бумаги на полке между старыми книгами. Вытерла о платье внезапно вспотевшие ладони.

– С мужчиной лучше всего договариваться после того, как вкусно его накормишь, – назидательно сказала Пушистику, но он даже ухом не повёл.

– Ну и ладно, – почему-то надулась я и вышла из комнаты.

Пока шла на кухню, морально готовилась к тому, что потрачу несколько часов на уборку. Но вид идеально убранного помещения ввёл меня в ступор.

– И вот зачем было огород городить, если мог сам всё убрать, – проворчала я чуть слышно, но всё же отходить от задуманного плана не стала.

Вкусный обед! И тут я столкнулась с тем, что все рецепты, которые приходили мне на ум, требовали наличия овощей, а их в этом доме не было совершенно. Мысленно сделала себе пометку расспросить о закупке продуктов, а пока…

– Будет стейк, – заявила решительно самой себе, – сделаю, как умею.

Пока мясо готовилось, я металась между кухней и гостиной, накрывая на стол. И только расставив приборы, с ужасом осознала, что машинально создала романтическую сервировку – свечи, столовое серебро, два прибора друг напротив друга...

– Что я творю?! – прошептала в панике, торопливо убирая свечи.

Щёки предательски горели, пока я придавала столу более формальный вид. По дому поплыл умопомрачительный запах хорошо прожаренного стейка. У меня в животе заурчало, и есть захотелось с ужасной силой.

Но Виверн к столу так и не вышел. Генрих тоже так и не появился.

Я сидела в кресле, подперев подбородок рукой, и смотрела в окно. Свою порцию я съела, решительно наплевав на отсутствие хозяина. А стейк, приготовленный для Виверна, скормила Пушистику, не пропадать же добру.

Настроение было паршивое.

– Ладно, – встала решительно из-за стола и собрала посуду, – не время раскисать! Подумаешь…

Что именно «подумаешь», я не придумала, поэтому замолчала.

Вымыла посуду, разложила её по своим местам, протёрла стол, попутно в голове составляя список необходимых продуктов.

Медитативная работа по уборке всегда помогала разгрузить голову и успокоиться, но, видимо, не в этот раз. Потому что сегодня эффект был прямо противоположный.

Пока руки механически мыли, убирали, вытирали – голова думала, сопоставляла и анализировала. И до моей психики наконец-то дошло, что я не на отдыхе, не в гостях в соседнем городишке, не заблудилась на Галапагосских островах, куда всегда хотела съездить…