Новая эра всемирного зла

Глава седьмая. Точка невозврата

Пресс‑конференция началась через сорок минут в конференц‑зале отеля. Глеб лично проверил помещение: камеры, микрофоны, выходы. Волков разместил снайперов на крышах соседних зданий, а Смирнов организовал тройное кольцо охраны. В зале собрались журналисты — десяток представителей российских и международных СМИ.

Анна Романовская вышла к трибуне первой. Рядом с ней стоял сын — бледный, но собранный. Глеб занял позицию у стены, рядом с полковником Морозовым.

— Уважаемые журналисты, — начала Анна, — я Анна Романовская, вдова Игоря Дмитриевича Романовского. Мой муж был убит вчера ночью. Причина — он собирался обнародовать доказательства масштабной коррупционной схемы, охватывающей высшие эшелоны власти.

В зале повисла тишина.

— На этом диске, — она подняла в руке копию диска «Правда», — содержатся финансовые отчёты, видеозаписи встреч и списки лиц, участвующих в отмывании миллиардов рублей. Главный бенефициар — вице‑губернатор Анатолий Викторович Воронцов. Координатор схемы — заместитель министра финансов Григорий Ильич Мельников.

Кто‑то из журналистов достал телефон и начал снимать. Другие потянулись за ноутбуками.

— Мы предоставим вам доступ к файлам, — продолжила Анна. — Но сначала я зачитаю ключевые фрагменты:

Она открыла папку и начала читать:

«Перевод 450 млн рублей на счёт офшора «Глобал Трейд Лимитед» через цепочку подставных фирм. Получатель — А. В. Воронцов. Цель — финансирование избирательной кампании. Источник — средства государственного фонда поддержки малого бизнеса».

«Встреча Г. И. Мельникова с представителями криминальных структур. Дата: 12.03.2023. Место: ресторан «Империал». Передача портфеля с наличными (оценка: 20 млн руб.). Цель — обеспечение «молчания» свидетелей по делу о хищениях в Минстрое».

В зале поднялся гул. Кто‑то начал звонить, кто‑то строчить сообщения. Глеб заметил, как один из журналистов — молодой парень в очках — слишком поспешно направился к выходу.

— Волков, — шепнул он в рацию, — проследи за тем, в очках. Он что‑то передаёт.

Сергей кивнул и незаметно двинулся следом.

Тем временем Анна перешла к видеодоказательствам. На большом экране за её спиной появились кадры: Воронцов получает папку от Мельникова, переговоры с банкирами, рукопожатия с сомнительными личностями. Каждый фрагмент сопровождался расшифровкой и датами.

Когда демонстрация закончилась, зал взорвался вопросами.

— Капитан Жеглов, — поднял руку репортёр «Коммерсанта», — у вас есть доказательства, что эти файлы не подделка?

Глеб вышел к трибуне.

— Все материалы прошли экспертизу криминалистов управления. Подлинность подтверждена. Более того, — он сделал паузу, — мы уже начали аресты. Полчаса назад задержаны двое исполнителей убийства Романовского. Они дают показания.

В этот момент дверь распахнулась. Вошёл Волков, ведя под руку того самого журналиста в очках. В его руке был смартфон.

— Этот гражданин, — объявил Сергей, — только что отправил полный отчёт пресс‑конференции на сервер, контролируемый Воронцовым. Его настоящее имя — Дмитрий Краснов, внештатный агент службы безопасности вице‑губернатора.

Журналисты ахнули. Краснов побледнел.

— У нас есть его переписка, — добавил Глеб. — В ней — инструкции по дезинформации, планы по устранению свидетелей и даже расценки на «решение проблем».

Через час спецназ штурмовал особняк Воронцова. Глеб наблюдал за операцией с командного пункта — старого фургона с оборудованием. На экранах мелькали кадры: бойцы врываются в дом, заламывают руки охранникам и выводят самого вице‑губернатора в наручниках.

— Он пытался бежать через подземный тоннель, — доложил командир группы. — Но мы его ждали. При нём был паспорт на чужое имя и билеты в Аргентину.

— Отлично, — кивнул Жеглов. — Теперь — к Мельникову.

Заместитель министра финансов был задержан в своём загородном доме. При обыске нашли наличные, драгоценности и флэшку с пометкой «Эвакуация». На ней был список контактов и инструкции по выводу средств за границу.

Вечером в управлении царило оживление. Смирнов листал протоколы допросов, Волков сортировал улики, а Глеб сидел у окна, глядя на огни Москвы.

— Получилось, — сказал полковник Морозов, подходя сзади. — Ты сделал то, что не удавалось никому. Развалил систему, которая десятилетиями казалась незыблемой.

— Не я, — покачал головой Жеглов. — Мы. И не развалил, а начал разоблачать. Воронцов и Мельников — лишь верхушка. Но теперь, когда информация в открытом доступе, другие звенья тоже начнут раскрываться.

Волков вошёл с чашками кофе.

— Кстати, Глеб, — улыбнулся он, — Грачёва дала признательные показания. Она была связующим звеном между Воронцовым и Лариным. Получала процент за организацию «чистых» убийств.

— Значит, цепочка замкнулась, — Глеб сделал глоток. — Романовский хотел правды — он её получил. Пусть и посмертно.

Смирнов поднял голову от бумаг.

— А что с Анной Романовской?

— Она с сыном под защитой, — ответил Глеб. — Завтра они улетают в Лондон. А перед отъездом она передала мне письмо. Вот, — он достал конверт.

На бумаге было написано:

«Капитан Жеглов, спасибо за то, что довели дело до конца. Игорь был бы горд. Вы доказали, что справедливость возможна, даже когда против тебя — система. Если когда‑нибудь будете в Лондоне, заходите в гости. Мой дом всегда открыт для вас.

С уважением, Анна Романовская»

Глеб сложил письмо и убрал в карман.

— Пора домой, — сказал он. — Шарапов, наверное, уже объявил голодовку.

Все рассмеялись.

Выходя из управления, Жеглов остановился у памятника сотрудникам МУРа. Посмотрел на бронзовые лица, а потом — на небо, где уже загорались первые звёзды.

— Дедушка, — прошептал он, — мы сделали это. Мы снова доказали, что закон сильнее.

Он сел в машину и набрал номер.

— Шарапов, — сказал в трубку, — я еду. Готовь миску — сегодня ты получаешь тройную порцию. И да, завтра —прогулка по парку. Обещание есть обещание.

__________________________________________________________________________________

Первый рассказ Егора Матвеевича. Дело о мести Фокса

Глеб сидел за круглым столом в родительском доме на окраине Москвы. Тёплый свет лампы падал на скатерть, пахло пирогами с капустой и свежим чаем. Мать, Елена Викторовна, расставляла тарелки, а отец, Егор Матвеевич, разливал вино по бокалам.

— Ну, сын, — отец поднял бокал, — за успех. И за то, что ты продолжил нашу традицию.

— Спасибо, — Глеб улыбнулся, чокнулся с родителями. — Дело Романовского закрыто. Воронцов и Мельников получили сроки. Грачёва — тоже. Всё как и должно быть.

— Горжусь тобой, — Егор Матвеевич отпил вина и задумчиво посмотрел на сына. — Знаешь, а ведь твой прадед, тот самый Глеб Жеглов из «Чёрной Кошки», тоже однажды столкнулся с местью. Не думал, что доживу до момента, когда смогу рассказать тебе эту историю…

Он отставил бокал и откинулся на спинку стула. Елена Викторовна села рядом и положила руку на плечо мужа. Глеб приготовился слушать.

Побег и год тишины

Осень 1945 года закончилась арестом всех членов банды «Чёрная Кошка». Евгений Фокс, один из самых опасных её членов, оказался в тюрьме. Через полгода его этапировали в лагерь на Урал. На пересылке в Вологде, пользуясь неразберихой послевоенного времени и недостаточной охраной, он сумел бежать.

Вагон с заключёнными стоял на запасном пути, ожидая формирования состава. Конвой был небольшим — двое охранников на вагон, и ещё трое сопровождающих в тамбуре. Фокс, с его звериной хитростью и цепким умом, давно присмотрел слабое место: в тамбуре, где курили охранники, окно открывалось слишком широко.

Ночь выдалась тёмной, дождливой. Поезд стоял уже третий час, машинист что‑то чинил в локомотиве. В вагоне было душно, пахло потом и страхом. Фокс ждал.

Когда один из охранников зашёл внутрь проверить порядок, а второй остался снаружи, закуривая, Фокс метнулся к окну и рванул раму на себя. Стекло треснуло, но не разбилось полностью — он ударил его локтем и проломил дыру. Охранник обернулся и закричал, но было поздно.

Фокс выскользнул наружу, скатился по насыпи, перекатился и бросился в темноту. Дождь смывал следы, а ветер заглушал шаги. Он знал эти места — когда‑то, ещё до войны, он работал здесь на лесопилке. Болота, заброшенные шахты и старые избы… Он уйдёт далеко, спрячется и переждёт.

Охранники открыли огонь, но пули ушли в пустоту. Фокс растворился в ночи, как призрак.

Он скрылся в заброшенной деревне под Тверью. Целый год он жил в тени, копил ненависть и разрабатывал план мести Жеглову и Шарапову. Он следил за их жизнью через газеты и слухи: знал, что Шарапов женился на Варе Синичкиной, и что они усыновили найденного ими подкидыша.

План созрел к осени 1946‑го. Фокс решил ударить по самому дорогому: похитить ребёнка Шарапова и Вари. Это не просто месть — это способ заставить оперативников совершить ошибку, вывести их из равновесия и заставить действовать необдуманно.

Похищение

Раннее утро. Варя вышла в булочную за углом — всего на пять минут, оставив сына в коляске у подъезда. Когда вернулась, то коляски не было. Лишь на асфальте лежала записка, написанная корявым почерком:

«Хотите увидеть ребёнка живым — приходите одни. Сегодня в 20:00 на заброшенный завод за Савеловской. Без оружия. Без подмоги. Иначе — труп найдётся в Яузе. Привет от Фокса».

Варя закричала. Соседи выбежали на улицу, кто‑то побежал звать милицию. Через полчаса на месте были Жеглов и Шарапов.

Жеглов осмотрел записку и понюхал бумагу.

— Папиросы «Беломор», дешёвые чернила, — пробормотал он. — Писа́л в спешке, но аккуратно. Фокс.

Шарапов сжал кулаки. Лицо его побелело.

— Он жив, Володя, — положил ему руку на плечо Жеглов. — Фокс хочет нас сломать, но он не убийца младенцев. Он хочет, чтобы мы пришли. И мы придём. Но не так, как он ждёт.

План

Они разработали операцию. Официально — объявили розыск, дали ориентировки и подняли все силы МУРа. Но основная группа захвата должна была ждать в засаде у завода, готовая действовать по сигналу.

Жеглов и Шарапов пришли на место ровно в 20:00. Завод выглядел зловеще: разбитые окна, ржавые конструкции, запах сырости и гнили.

— Фокс! — крикнул Жеглов в темноту. — Мы здесь. Отдай ребёнка, и мы поговорим.

Из тени вышел Фокс. В руках он держал свёрток — спящего малыша.

— Один шаг — и я его уроню, — прошипел он. — Вы думали, я не узнаю ваших трюков? За углом — ваши люди, да?

— Нет, — твёрдо сказал Шарапов. — Мы одни. Клянусь.

Фокс усмехнулся.

— Проверим. Пусть Жеглов отойдёт на десять шагов. А ты, Шарапов, подойди ближе. Брось пистолет. Медленно.

Шарапов подчинился. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Жеглов отступил, но не на десять шагов, а на девять — ровно столько, чтобы остаться в зоне видимости.

Ловушка

В тот момент, когда Шарапов оказался в трёх метрах от Фокса, из темноты выскользнула фигура. Это был сообщник Фокса — высокий, жилистый мужчина с ножом в руке. Он бросился к Шарапову, целясь в горло.

Но Жеглов ждал этого. Он рванулся вперёд, сбил нападавшего с ног и заломил руку. Нож звякнул о бетон.

Фокс, растерявшись на долю секунды, попытался бежать. Но Шарапов, мгновенно оценив ситуацию, бросился за ним. Он схватил Фокса за воротник, рванул на себя — и они оба упали на землю.

Завязалась борьба. Фокс был силён и изворотлив. Он ударил Шарапова в лицо и попытался достать нож. Но тот был быстрее — схватил его за запястье и вывернул руку. Фокс вскрикнул от боли.

В этот момент из‑за угла выбежала группа захвата. Оперативники скрутили Фокса и его сообщника и защелкнули наручники.

— Опять попался, — выдохнул Жеглов, подходя ближе. — На этот раз — окончательно.

Фокс рассмеялся, но смех получился хриплым, надломленным.

— Думаешь, это конец? — прошипел он. — Есть люди выше и сильнее…

— Разберёмся, — оборвал его Шарапов. — В машину их. И врача сюда — проверить ребёнка.

Малыш, к счастью, не пострадал. Он проснулся и заплакал, но, увидев Варю, тут же протянул к ней ручки.

Развязка

Допрос Фокса длился три дня. Он молчал, улыбался, бросал намёки, но улик было достаточно: отпечатки на записке, показания свидетелей и признания сообщника. Суд был скорым. По законам военного времени — расстрел.

После этого Жеглов и Шарапов ещё долго работали вместе. Варя выхаживала Шарапова — в драке он получил лёгкое ранение плеча, которое зажило, оставив лишь тонкий шрам.

Через год семья Шараповых переехала в новую квартиру — награду от МУРа за заслуги. Мальчик рос бойким, любил слушать истории про милицию и мечтал, когда вырастет, тоже стать оперативником.

Однажды, весной 1948‑го, Жеглов зашёл к ним в гости. Варя накрыла стол, а ребёнок тут же взобрался к нему на колени:

— Дядя Глеб, а правда, что Фокс хотел нас напугать?

— Правда, — усмехнулся Жеглов. — Но мы его перехитрили.

— А если он опять придёт?

— Не придёт, — твёрдо сказал Шарапов. — Его больше нет. И таких, как он, мы будем ловить всегда. Чтобы ты мог спокойно гулять по улицам, понял?

Мальчик серьёзно кивнул.

Позже, когда ребёнок убежал играть, Жеглов достал из кармана конверт.

— Вот, — протянул его Шарапову. — Читал вчера в архиве. Оказывается, Фокс перед побегом получил записку. Анонимную. Там было всего три слова: «Жеглов должен умереть».

Шарапов нахмурился:

— Думаешь, у него был покровитель?

— Уверен. Кто‑то из тех, кого мы ещё не знаем. Но мы найдём. Рано или поздно — найдём.

Варя налила им чаю.

— Вы слишком много рискуете, — тихо сказала она. — Нельзя всё время ходить по краю.

Жеглов посмотрел в окно, где по улице шли люди, смеялись дети, торговали мороженым.

— А если не мы, то кто? — спросил он. — Пока есть такие, как Фокс, кто‑то должен их останавливать. Иначе мир станет слишком опасным местом для вот таких мальчишек.

Он кивнул в сторону комнаты, где играл их сын.

_________________________________________________________________________________

Егор Матвеевич закончил рассказ и отпил вина. Глеб сидел молча, осмысливая услышанное.

— Значит, Фокс… — начал он.

— …был лишь звеном, — кивнул отец. — Как и Воронцов в твоём деле. Всегда есть те, кто стои́т выше. Но пока есть такие, как Жегловы, Шараповы и Волковы — система не победит.

Елена Викторовна улыбнулась, положила руку на плечо сына:

— Ты тоже часть этой истории. И теперь твоя очередь продолжать.

Глеб посмотрел на них, а потом — на фотографию прадеда на стене. В груди разливалась гордость и ответственность.

— Продолжу, — сказал он твёрдо. — Обещаю.

За окном шумел город, где‑то вдали завывала сирена патрульной машины. Новая история только начиналась.

Эпилог. Наследие

Прошло полгода.

Весеннее солнце заливало улицы Москвы тёплым светом. В парке у Патриарших прудов Глеб сидел на скамейке, рядом с ним прыгал, вилял хвостом и радостно мяукал Шарапов, который очень любил гулять на свежем воздухе.

Глеб улыбнулся и бросил мячик. Кот бросился за ним, ловко подхватил на лету и вернулся, гордо неся добычу в зубах.

— Хороший мальчик, — погладил его Жеглов. — Настоящий оперативник.

Он достал термос, налил кофе в кружку. В кармане завибрировал телефон — пришло сообщение от Волкова:

«Капитан, всё готово. Воронцов и Мельников получили сроки: 18 и 20 лет соответственно. Грачёва — 12. Карповы полностью оправданы. Дело Романовского официально закрыто. Поздравляем!»

Глеб выдохнул и откинулся на спинку скамейки. Наконец‑то всё закончилось. Система, казавшаяся незыблемой, дала трещину. После обнародования доказательств последовала волна арестов: десятки чиновников, бизнесменов и силовиков оказались за решёткой. СМИ назвали это «делом Жеглова» — и он не мог не улыбнуться, вспомнив, как дедушка когда‑то сказал: «Фамилия обязывает».

К скамейке подошла молодая женщина с коляской.

— Можно присесть? — вежливо спросила она.

— Конечно, — Глеб подвинулся.

Женщина села и поправила плед на ребёнке.

— Вы тот самый капитан Жеглов? — вдруг спросила она, улыбнувшись. — Я читала про ваше дело в газете. Спасибо вам. Мой муж работал в «Арктик‑Ойл». Его шантажировали и угрожали семье. Теперь всё позади.

Глеб смутился.

— Я просто делал свою работу, — пробормотал он.

— Но вы рискнули всем, — настаивала женщина. — И победили.

Она встала, кивнула и пошла дальше.

Волков появился неожиданно — в джинсах и толстовке и без формы.

— Глеб, — он плюхнулся рядом, — я тут подумал… А что дальше? Воронцов и Мельников за решёткой, но ведь остались другие. Те, кто стоял выше. Или ниже. Те, кто пока не засветился.

Глеб посмотрел на него, потом — на Шарапова, который теперь гонялся за голубем.

— Дальше? — переспросил он. — А дальше мы продолжаем. Потому что если остановимся — то они вернутся. И будут ещё осторожнее.

— То есть… — Волков ухмыльнулся, — мы идём в следующее дело?

— Конечно. — Глеб встал и свистнул коту. — Ведь кто‑то же должен следить, чтобы «вор сидел в тюрьме».

Они пошли по аллее. Солнце поднималось выше, и тени становились короче. Вдалеке звенели трамваи, смеялись дети, а по дорожке пробежали бегуны. Жизнь шла своим чередом.

Вечером, дома, Жеглов открыл альбом с семейными фотографиями. Вот дедушка, вот отец, вот он сам — маленький, потом - в академии МВД. А теперь — он сам стал частью этой истории. Не просто носителем фамилии, а тем, кто продолжил традицию.

Телефон снова зазвонил. Номер незнакомый.

— Капитан Жеглов, — раздался в трубке напряжённый голос, — у меня к вам дело. Очень важное. Речь идёт о схеме отмыва через благотворительные фонды. Похоже, они снова начали работать…

Глеб выпрямился.

— Говорите, — коротко бросил он. — Я слушаю.

Выслушав информацию, он положил трубку и посмотрел в окно. Город мерцал огнями, будто напоминая: пока есть те, кто нарушает закон, будут и те, кто его защищает.

— Ну что, Шарапов, — сказал он. — Работа продолжается. Но сейчас нужно отдохнуть и принять Жигулевского. Как ты думаешь?

Кот радостно замяукал и бросился к своей миске.

Глеб улыбнулся. Он знал: что бы ни случилось дальше, он на своём месте. И что Жеглов — это не просто фамилия. Это — ответственность.

Дело второе. Ограбление банка

Глава первая. Ограбление

Тёплый майский день 2024 года обещал быть солнечным и радостным — первые зелёные листья на деревьях, лёгкий ветерок, и смеющиеся дети во дворах. Но для Глеба Жеглова и его группы этот день начался с тревожного звонка в 11:37.

— Капитан Жеглов? — раздался в трубке напряжённый голос дежурного. — Ограбление коммерческого банка на Кузнецком Мосту. Три жертвы, похищена крупная сумма. Группа выезжает?

— Выезжаем, — коротко ответил Глеб, уже вставая из‑за стола. — Адрес подтверди.

Через пять минут машина с оперативниками мчалась по улицам Москвы. Волков сидел за рулём, Смирнов рядом, а Жеглов и двое оперативников — сзади.

— Что известно? — спросил Глеб у Смирнова.

— Ограбление произошло сорок минут назад. По предварительным данным, трое или четверо нападавших. Убиты охранник, одна из служащих и двое клиентов. Сумма похищенного уточняется, но, по словам директора банка, речь идёт о нескольких миллионах рублей.

— Свидетели?

— Есть. Несколько сотрудников и случайных прохожих.

— Отлично. Значит, есть что собирать.

Банк находился в старом здании начала XX века — высокие потолки, массивные двери и мраморные ступени. У входа толпились люди, а полиция оцепила территорию.

Жеглов вышел из машины и окинул взглядом место происшествия. Возле входа — следы крови и осколки стекла. Внутри — хаос: опрокинутые стулья, разбросанные бумаги и разбитые мониторы.

— Капитан Жеглов, МУР, — показал удостоверение Глеб охраннику у входа. — Кто старший на месте?

К нему подошёл майор из районного отдела:

— Майор Петров. Рад, что вы приехали. Ситуация сложная.

— Докладывайте.

— Нападавшие вошли в 10:52. Четверо, в масках, с автоматами. Один сразу открыл огонь по охраннику у входа — тот погиб на месте. Двое других взяли под контроль зал. Требовали открыть хранилище. Директор и главный бухгалтер подчинились.

— Сколько времени они были внутри?

— По записям камер — 17 минут. За это время успели забрать деньги из хранилища, застрелить служащую (она пыталась нажать тревожную кнопку) и двух клиентов, которые бросились на одного из нападавших. Потом — быстрый отход.

— Транспорт?

— Чёрный микроавтобус. Номер не успели запомнить — он был замазан грязью. Уехали в сторону Садового кольца.

— Камеры?

— Вот в чём проблема, — вздохнул Петров. — В момент ограбления система видеонаблюдения дала сбой. Запись есть, но с пропусками. Мы видим, как они входят, потом — провал на 10 минут, потом — как выходят.

Глеб нахмурился. Слишком профессионально.

Группа Жеглова приступила к работе.

Волков занялся камерами:

— Система старая, но надёжная. Сбой мог быть спровоцирован извне. Сейчас проверю логи.

Смирнов пошёл опрашивать свидетелей.

Глеб лично осмотрел зал. Следы от пуль в стене, гильзы — 7,62×39 мм, стандартные для АК‑74. На полу — капли крови: нападавшие тоже получили ранения? Или это кровь жертв?

Он подошёл к месту, где лежал охранник. Пуля попала в грудь — выстрел на поражение. Рядом — труп служащей. Пуля в голову, выстрел точный, профессиональный.

Два клиента — мужчина лет 50 и девушка 25–30 — лежали у стойки. Мужчина пытался атаковать одного из бандитов, а девушка, похоже, просто оказалась рядом.

— Глеб, — позвал Смирнов, — я нашёл важного свидетеля. Кассирша, она была ближе всех к нападавшим.

Женщина лет сорока, бледная, с трясущимися руками, сидела на стуле в подсобке. Рядом с ней сидел врач скорой помощи.

— Можете говорить? — мягко спросил Жеглов.

— Д-да, — кивнула она. — Я всё видела.

— Опишите нападавших.

— Четверо. В чёрных масках, тёмные куртки, джинсы. Один — высокий, с шрамом на руке. Я заметила, когда он поднял автомат. Другой — хромал. Третий — самый крупный, он командовал. Четвёртый — молодой, кажется, самый нервный. Он и застрелил девушку у стойки — она закричала, он испугался и выстрелил.

— Оружие?

— Автоматы. У крупного — пистолет в кобуре, но он его не доставал.

— Разговаривали?

— Крупный отдал приказ: «Деньги в мешки, быстро. Без глупостей». Голос низкий, властный. Больше ничего не говорили.

— Хромой? Вы уверены?

— Да. Он наступил на осколок стекла, поморщился и слегка прихрамывал.

Глеб записал всё дословно. Детали важны. Шрам, хромота, возраст — это поможет сузить круг поиска.

Через два часа группа собралась в кабинете Жеглова на Петровке.

— Итак, — начал Глеб, раскладывая фотографии с места преступления. — Что мы имеем?

Четверо нападавших. Профессионалы: действовали быстро, чётко, без паники.

Оружие. Автоматы, возможно, украденные или купленные на чёрном рынке.

Потери. По нашим данным, один из нападавших ранен — кровь на полу принадлежит не жертвам.

Транспорт. Микроавтобус, скорее всего, угнанный. Проверим все угоны за последние три дня.

Хромой. Это ключ. Найти человека с травмой ноги, который недавно появился в криминальных кругах.

Шрам. Ещё одна зацепка.

Командир. Крупный мужчина с низким голосом. Возможно, бывший военный или спортсмен.

В этот момент дверь приоткрылась, и в помещение вошёл Альберт Хинштейн. Он, как всегда, выглядел немного растрёпанным — галстук сбился набок, очки сидели чуть криво, но взгляд был острым и внимательным. В руках он держал прозрачный пакет с уликой.

— Глеб Егорович, — произнёс он, подходя ближе, — вот моё заключение. На подоконнике в операционном зале нашёл отпечаток пальца. Судя по всему, один из грабителей опирался на него, когда выламывал решётку. Отпечаток чёткий, отправил на проверку. Плюс — на полу следы обуви: размер 43, протектор характерный, армейский. Похоже на старые солдатские ботинки.