Новая эра всемирного зла

— Служебные команды знаешь лучше многих оперативников, — усмехнулся Жеглов, почесал кота за ухом и пошёл на кухню.

Холодильник был почти пуст — пара яиц, остатки сыра и несколько бутылок Жигулевского. Глеб вздохнул, открыл пиво и достал сковороду.

— Сегодня яичница, — объявил он коту, который уже устроился на табуретке и внимательно следил за процессом. — И не смотри на меня так. Твою порцию я не забыл.

Он открыл банку кошачьего корма и насыпал в миску. Шарапов, забыв про мячик, тут же принялся ужинать, время от времени поднимая глаза на хозяина, будто проверяя, не передумал ли тот делиться едой.

Звонок в дверь раздался, когда яичница уже шипела на сковороде. Глеб вытер руки о полотенце, налил коту пива и пошёл открывать.

На пороге стояла Анна — высокая, стройная, с каштановыми волосами до плеч и лёгкой улыбкой – его последняя подруга и почти «невеста» за последние полгода. В руках она держала пакет с продуктами.

— Я подумала, ты опять питаешься одними бутербродами, — сказала она, проходя внутрь. — Так что принесла кое‑что нормальное.

— Ты читаешь мои мысли, — улыбнулся Жеглов, целуя её в щёку. — Но я уже начал готовить.

— Значит, закончим вместе, — Анна поставила пакет на стол и принялась раскладывать продукты: помидоры, огурцы, свежий хлеб, сыр, колбасу, мясо и конечно же свои знаменитые пирожки, — И расскажешь, как прошёл день. Судя по виду, он был нелёгким.

Глеб вздохнул и сел на стул.

— Ограбление банка, три жертвы, — начал он. — Потом склад, бандиты, документы… Сегодня убили Маркова. Отравили. И взорвали офис «СтройИнвеста» — как раз там, куда мы собирались идти.

Анна нахмурилась и достала их холодильника вторую бутылку.

— Но это опасно, Глеб.

— Да, — он сделал глоток. — Но кто‑то должен это делать. Иначе они так и будут убивать, грабить и запугивать.

Шарапов, поев, запрыгнул к нему на колени, мурлыкнул и устроился поудобнее. Анна улыбнулась.

— Хоть кто‑то тебя останавливает от геройства, — сказала она. — Поешь нормально, а потом — спать. Завтра будет новый день и новые улики. Но сегодня — отдых.

Глеб кивнул. В этот момент, с кружкой пива в руке, котом на коленях и Анной рядом, он вдруг почувствовал, что даже в самой тёмной истории есть место свету.

Сирена пожарной машины разбудила Жеглова в 6:43. Он открыл глаза — Анна ещё спала, уткнувшись носом в подушку. Шарапов лежал у него в ногах, свернувшись клубком.

Телефон на тумбочке вибрировал — сообщение от Волкова:

«Глеб Егорович, взрыв на Арбате подтверждён. «СтройИнвест», подвал. Пожарные разбирают завалы. Криминалисты уже выехали. Ждём вас».

Глеб осторожно встал, чтобы не разбудить Анну, накинул халат и прошёл на кухню. Включил чайник, достал из холодильника остатки вчерашней еды — кот тут же появился в дверях, вопросительно мяукнул.

— Да‑да, сейчас, — пробормотал Жеглов, накладывая корм. — Терпение, товарищ оперативник.

Пока Шарапов завтракал, Глеб быстро принял душ и оделся. Написал Анне записку:

«Уехал на вызов. Не волнуйся. Позвоню позже. Целую».

Положил её на стол рядом с чашкой кофе — пусть найдёт, когда проснётся. Погладил кота по голове.

— Присмотри за ней, — шепнул он. — И жди меня.

Шарапов поднял глаза, будто понял каждое слово, и снова уткнулся в миску.

Офис «СтройИнвеста» на Арбате выглядел как после бомбёжки. Фасад частично обрушился, окна выбиты, на асфальте — осколки стекла, обломки мебели. Пожарные заканчивали тушить остатки огня, дым ещё висел в воздухе.

Волков и Смирнов ждали у ограждения. Опер курил, а следователь хмуро смотрел на здание.

— Что тут? — подошёл к ним Жеглов.

— Взрыв в подвале, — доложил Волков. — Судя по всему, самодельная бомба с таймером. Мощность небольшая, но достаточно, чтобы обрушить перекрытия. Жертв нет — офис открыли только час назад, персонал ещё не успел подняться наверх.

— Документы?

— Криминалисты ищут. Но, похоже, всё сгорело.

Глеб огляделся. На тротуаре — следы шин. Он присел, присмотрелся.

— Машина стояла здесь, — указал он. — Минивэн, судя по ширине колеи. Уехали в сторону Садового.

— Уже запросили записи с камер, — кивнул Смирнов. — Но ты прав — кто‑то приехал, заложил бомбу, установил таймер и уехал. Чистое исполнение.

Из подвала вышел криминалист.

— Капитан, — позвал он Жеглова. — Мы нашли кое‑что. Не документы, но важно.

В подвале пахло гарью и металлом. На полу — остатки сейфа, обгоревшие бумаги. Криминалист указал на угол, где под обломками виднелся кусок пластика.

— Вот, — поднял он предмет. — Флешка. Лежала в металлическом кейсе — он частично защитил её от огня. Возможно, данные сохранились.

Глеб взял флешку, повертел в руках.

— Отлично, — сказал он. — Серега, срочно в лабораторию. Пусть проверят, что на ней. Андрей, свяжись с ГИБДД — пусть проверят все минивэны, замеченные в районе Арбата за последние два часа. А я поеду к семье Маркова. Если «Бухгалтер» зачищает следы, он может добраться и до них.

Жена Маркова, Елена, открыла дверь с красными от слёз глазами. За её спиной пряталась девочка лет десяти.

— Вы по поводу Бориса? — тихо спросила женщина.

— Да, — кивнул Жеглов. — Мне нужно задать несколько вопросов. И убедиться, что вам ничего не угрожает.

Они прошли в гостиную. Елена села на диван, девочка прижалась к ней.

— Борис что‑нибудь говорил вам о проблемах на работе? — спросил Глеб. — Может, упоминал кого‑то по имени «Бухгалтер»?

Женщина вздрогнула.

— Он боялся, — прошептала она. — Последние недели был сам не свой. Говорил, что связался с плохими людьми, но не может выйти. Что если он попытается — они убьют нас.

— Он оставил какие‑то документы? Записи?

— Только одну папку. Сказал: «Если со мной что‑то случится, отдай это милиции». Я не знаю, что там.

Она встала, подошла к книжному шкафу, достала тонкую папку и протянула Глебу. Внутри — несколько фотографий, расписки, и лист с надписью:

«Феникс — схема отмывки через офшоры. Главный бенефициар — А.К.».

Инициалы. Но это уже зацепка.

— Спасибо, — Жеглов положил папку в карман. — Я обеспечу вашу охрану. Пока вы в опасности.

Елена кивнула, сжала руку дочери.

— Вы его найдёте? — спросила она. — Того, кто это сделал?

— Найду, — твёрдо ответил Глеб. — Обещаю.

К вечеру флешка была расшифрована. На ней — копии финансовых отчётов, списки счетов, схемы переводов. И главное — имя.

«А.К. — Андрей Константинович Воронов, владелец холдинга ФинИнвест».

— Воронов, — прошептал Жеглов, глядя на экран монитора. — Значит, «Бухгалтер» — это он. И он стоит за всем: ограблениями, смертью Маркова и взрывом.

Волков вошёл с папкой.

— Я проверил, — сказал он. — Воронов владеет десятком фирм, включая «СтройИнвест». У него связи в правительстве, в банках, даже в милиции.

— Но теперь у нас есть доказательства, — Глеб встал. — Завтра мы его возьмём. Но действовать нужно быстро.

Глава пятая. Взрыв на Арбате (продолжение)

Глеб положил флешку на стол, медленно провёл рукой по волосам. Воронов. Андрей Константинович Воронов — человек с безупречной репутацией, меценат и почётный гражданин Москвы. И в то же время — «Бухгалтер», организатор преступной схемы «Феникс».

— Андрей, — Жеглов поднял глаза на следователя, — собери всё, что есть на Воронова. Судебные иски, налоговые проверки, связи, недвижимость. Особенно — загородные дома. Если он решит бежать, скорее всего, отправится куда‑то за город.

— Уже начал, — кивнул Смирнов. — У него особняк под Звенигородом. Официально — дача, но охрана там как у министра.

— Сергей, — повернулся Глеб к старлею, — свяжись с ФСБ. У них должны быть материалы на «ФинИнвест» — они давно его пасут, но не могут поймать за руку. Попроси поделиться информацией. И ещё — проверь, где Воронов сейчас. Если он в городе, мы его возьмём сегодня.

Волков кивнул и вышел, доставая телефон. Смирнов принялся листать папки с делами. Глеб встал, подошёл к окну. За стеклом шёл дождь, капли стекали по стеклу, будто слёзы.

— Он не уйдёт, — тихо сказал он сам себе. — На этот раз — не уйдёт.

Анна всё ещё была у него. Когда Глеб вошёл, она стояла у плиты и помешивала что‑то в кастрюле. Шарапов сидел рядом, внимательно следя за процессом.

— Пахнет вкусно, — улыбнулся Жеглов, снимая куртку.

— Тушёная говядина с картошкой, — обернулась Анна. — Ты выглядишь вымотанным.

— Есть такое, — он сел на стул, потянулся к коту, который тут же запрыгнул к нему на колени. — Но мы его нашли. Воронова.

— Того самого?

— Да. Он стоит за всем: ограблениями, смертью Маркова и взрывом. И у нас есть доказательства.

Он достал флешку, положил на стол. Анна осторожно коснулась её пальцами.

— Это опасно?

— Очень, — Глеб погладил кота за ушами. — Но иначе нельзя. Если мы его не остановим, он продолжит убивать.

Анна помолчала, потом подошла, положила руку ему на плечо.

— Тогда будь осторожен, — тихо сказала она. — И… возьми меня с собой.

— Что? — он поднял глаза.

— Я не буду мешать. Просто буду рядом. Иногда присутствие близкого человека спасает от необдуманных поступков.

Глеб улыбнулся.

— Ты всегда знаешь, что сказать. Хорошо. Но только если будешь слушаться. Никаких геройств.

Она кивнула, улыбнулась в ответ.

— А теперь ешь, — она поставила перед ним тарелку с дымящимся ужином. — И рассказывай всё по порядку.

Пока он ел, Анна слушала, не перебивая. Шарапов, насытившись, устроился у батареи и принялся умываться, время от времени поглядывая на них.

В 23:47 Волков прислал сообщение:

«Воронов в городе. Сейчас в своём офисе на Тверской. Охрана — четыре человека. Возможно, готовится к отъезду».

Глеб тут же набрал его номер.

— Готовь группу, — сказал он. — Я буду через двадцать минут. Шарапов, — обратился он к коту, — присмотри за Анютой.

Кот поднял голову, будто понял каждое слово, и важно кивнул.

Офис Воронова находился в высотном здании в центре Москвы. Окна горели — значит, хозяин ещё там.

Группа захвата заняла позиции. Волков с оперативниками блокировал выходы, Смирнов и Жеглов поднялись на этаж. Глеб постучал в дверь.

— Кто? — раздался голос изнутри.

— Капитан Жеглов, МУР. Откройте.

За дверью послышалось движение. Потом — щелчок замка.

Воронов стоял на пороге — высокий, седовласый, в дорогом костюме. За его спиной — двое охранников с оружием.

— Чем обязан? — холодно спросил он.

— Вы арестованы, — Глеб показал удостоверение. — По обвинению в организации ограблений банков, убийстве Маркова и взрыве офиса «СтройИнвеста».

— У вас нет доказательств, — усмехнулся Воронов.

— Есть, — Глеб достал флешку. — И ваши охранники это подтвердят. Они уже дают показания.

Один из охранников нервно сглотнул. Воронов побледнел.

— Вы совершаете ошибку, — прошипел он.

— Нет, — Жеглов сделал шаг вперёд. — Это вы её совершили, когда решили, что можете купить весь мир. Наденьте наручники, — приказал он оперативникам.

Воронова скрутили. Глеб подошёл к столу, открыл ящик — там лежала папка с надписью «Феникс». Внутри — оригиналы документов, схемы, списки счетов.

— Вот и всё, — тихо сказал он. — Игра окончена.

Домой он вернулся далеко за полночь, уставший, но довольный. Анна открыла дверь сразу, будто стояла за ней всё это время. Увидев Глеба, она бросилась к нему.

— Живой, — выдохнула она, уткнувшись ему в плечо.

— Конечно живой, — он обнял её. — Я же обещал.

Шарапов, услышав голоса, выбежал из комнаты, замяукал и бросился к ногам хозяина.

— Ну что, — Глеб снял куртку, — теперь можно и отдохнуть. Завтра — суд, допросы и бумажная волокита. Но главное сделано.

Он сел на диван и взял кружку пива, которую Анна тут же поставила перед ним. Кот запрыгнул к нему на колени, мурлыкнул и свернулся клубочком.

— Знаешь, — тихо сказал Глеб, глядя в окно, где уже занимался рассвет, — иногда кажется, что тьма никогда не кончится. Но потом находишь свет. В работе, в друзьях… в тебе.

Анна улыбнулась, села рядом, положила голову ему на плечо.

— Значит, будем светить вместе, — прошептала она.

Шарапов сонно приоткрыл один глаз, будто одобряя это решение, и снова задремал.

Глава шестая. Суд над Вороновым

Следующие две недели Жеглов провёл в бесконечных допросах, сборе доказательств и согласовании материалов дела с прокуратурой. Офис на Петровке напоминал улей: оперативники сновали туда‑сюда, столы были завалены бумагами, папками, распечатками банковских переводов.

Однажды вечером, когда Глеб в очередной раз просматривал схемы «Феникса», в кабинет вошла Анна. В руках — бумажный пакет с выпечкой и термос.

— Ты опять забыл про обед, — строго сказала она. — И про ужин, похоже, тоже.

Глеб поднял глаза и улыбнулся:

— Ты как ангел-хранитель. Без тебя я бы, наверное, питался одними сигаретами.

— Очень смешно, — она поставила термос на стол и достала бутерброды. — Ешь. И рассказывай, как продвигается дело.

Он вздохнул и откинулся на спинку стула:

— Всё есть: доказательства, свидетели и финансовые схемы. Но Воронов нанял лучших адвокатов. Они будут давить на то, что он «бизнесмен, которого подставили».

— А доказательства?

— Флешка, документы из сейфа, показания охранников и семья Маркова… Но они найдут, к чему придраться.

Анна налила кофе, протянула чашку.

— Ты справишься, — уверенно сказала она. — Потому что правда на твоей стороне.

В этот момент в дверь постучали. Вошёл Волков с папкой:

— Глеб, — доложил он, — пришли результаты экспертизы по ампуле из кабинета Маркова. Яд действительно цианид. Но вот что интересно: на ней — отпечатки пальцев Воронова.

Жеглов выпрямился:

— Отлично. Это уже не косвенная улика. Это прямое доказательство. Подготовь протокол, завтра допросим его ещё раз.

Андрей Константинович Воронов сидел в кабинете следователя с видом человека, которого задержали по ошибке. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, костюм безупречен, взгляд холодный и расчётливый.

— Я требую прекратить это фарс, — произнёс он, едва Жеглов вошёл. — Вы держите меня здесь уже третий час.

— Ещё пять минут, — спокойно ответил Глеб. — И мы закончим. Вот результаты экспертизы. — Он положил перед Вороновым лист бумаги. — На ампуле с ядом — ваши отпечатки. Вы были в кабинете Маркова незадолго до его смерти.

Воронов чуть заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки:

— Бред. Я не был там. Кто-то подбросил ампулу с моими отпечатками.

— Возможно, — кивнул Жеглов. — Но вот что странно: ампула лежала рядом с компьютером, на котором было отправлено письмо с вашими инструкциями. И в сейфе Маркова мы нашли папку с пометкой «Феникс» и вашей фамилией. Совпадение?

Воронов сжал кулаки.

— У вас нет доказательств, что я причастен к ограблениям банков.

— Есть, — Глеб достал флешку. — Здесь — копии всех финансовых операций. Схема отмывки денег через офшоры. И цепочка ведёт прямо к вам. Ваши люди выполняли грязную работу, вы — получали прибыль.

Воронов молчал. Лицо его побледнело, но он всё ещё пытался держаться.

— Вы ничего не докажете, — прошипел он. — У меня связи. У меня деньги. Вы проиграете.

— Может быть, — Жеглов встал. — Но мы попробуем. И если вы хотите смягчить приговор — самое время начать говорить правду.

Воронов закрыл глаза. Несколько секунд он сидел неподвижно, потом выдохнул:

— Хорошо. Я буду сотрудничать. Но с одним условием: защита моей семьи.

— Гарантирую, — кивнул Глеб. — Начинайте.

Зал заседаний был переполнен. Журналисты, родственники жертв, сотрудники банка, оперативники — все ждали приговора. Воронов сидел за решёткой, бледный, но всё ещё державшийся с достоинством.

Прокурор зачитывал обвинение:

— …организация серии ограблений банков, убийство Бориса Маркова, взрыв офиса «СтройИнвест», отмывка денежных средств в особо крупном размере…

Судья, пожилой мужчина с седыми бровями, внимательно слушал, листал документы. Когда прокурор закончил, он повернулся к подсудимому:

— Андрей Константинович, вам предоставляется последнее слово.

Воронов встал. Впервые за всё время в его глазах появилось что‑то человеческое.

— Я признаю свою вину, — тихо сказал он. — Да, я создал схему «Феникс». Да, я хотел заработать. Но я не хотел смертей. Марков должен был просто молчать. Охранник… он бросился на моего человека. Я не приказывал убивать. Но я отвечаю за всё. И я готов понести наказание.

В зале зашумели. Судья поднял руку:

— Тишина в зале! — После паузы он продолжил: — Учитывая признание вины и сотрудничество со следствием, суд приговаривает Воронова Андрея Константиновича к 18 годам лишения свободы с конфискацией имущества. Приговор может быть обжалован в течение 10 дней.

Аплодисменты раздались негромко, но дружно. Родственники жертв плакали, журналисты защелкали фотоаппаратами. Глеб Жеглов стоял у стены и смотрел, как конвоиры уводят Воронова. Тот на мгновение обернулся, поймал взгляд Глеба и едва заметно кивнул — будто благодарил за честность.

Анна ждала у выхода из здания суда. Увидев Глеба, она улыбнулась и шагнула навстречу.

— Всё кончено? — спросила она.

— Да, — он обнял её. — На этот раз — точно.

Они пошли по улице, мимо спешащих прохожих, витрин магазинов, уличных музыкантов. В кармане у Глеба зазвонил телефон. Смирнов:

— Глеб Егорович, поздравляю! Дело закрыто, начальство хвалит. И ещё — приказ: вас представляют к награде.

— Спасибо, — улыбнулся Жеглов. — Передай всем спасибо. И скажи, что завтра я выхожу на работу. У нас ещё много дел.

Он положил трубку, посмотрел на Анну.

— Что? — улыбнулась она.

— Ничего. Просто… хорошо, что ты рядом.

Они свернули в парк. Шарапов, которого Глеб взял с собой в корзинке для пикника (Анна настояла: «Он же член семьи!»), сонно мурлыкал, уткнувшись носом в бок хозяина.

— Куда теперь? — спросила Анна.

— Домой, — ответил Глеб. — Поужинаем, посмотрим какой‑нибудь глупый фильм, а завтра — снова в бой. Мир не стал безопаснее только потому, что одного преступника посадили. Но теперь у нас есть шанс сделать его чуть лучше.

Анна сжала его руку. Шарапов приоткрыл один глаз, будто соглашаясь, и снова задремал.

__________________________________________________________________________________

Второй рассказ Егора Матвеевича

Глеб вышел из электрички, вдохнул полной грудью свежий воздух и улыбнулся. Дача родителей стояла на окраине посёлка, окружённая яблоневым садом. Вдали виднелись поля, а рядом журчала небольшая речка.

— Наконец‑то отдых, — пробормотал он себе под нос, подхватывая сумку с вещами.

Дорога к дому шла через сад. Яблони уже начали цвести, и воздух был наполнен тонким ароматом. Глеб замедлил шаг, любуясь пейзажем. Война давно закончилась, но такие моменты спокойствия всё ещё казались чем‑то нереальным.

У калитки его уже ждал Егор Матвеевич — седовласый, крепкий, в старенькой клетчатой рубашке.

— А, Глеб! — радостно воскликнул он. — Ну, проходи, проходи. Мать уже обед готовит, пирог с капустой, как ты любишь.

— Спасибо, отец, — улыбнулся Жеглов. — Я уж и забыл, когда последний раз просто так отдыхал.

Они вошли в дом. В кухне пахло свежей выпечкой, на столе дымился самовар. Елена Викторовна вытерла руки о фартук и обняла сына:

— Ну, наконец‑то! Рассказывай, как дела на работе? Опять какие‑то ужасы?

Глеб сел за стол, вздохнул:

— Да, мама, неспокойно. Недавно раскрыли ограбление банка на Кузнецком Мосту. Три жертвы, похищена крупная сумма. Бандиты действовали профессионально, но мы их взяли. Теперь идёт суд над Вороновым — он за всем этим стоял.

Егор Матвеевич покачал головой:

— И не устаёшь ты, Глеб. Каждый раз — как на войне.

— Иначе нельзя, — серьёзно ответил Жеглов. — Пока есть такие, как Воронов, нельзя опускать руки.

Обед прошёл в тёплой семейной атмосфере. Глеб рассказывал о последних делах, родители делились деревенскими новостями. После обеда они вышли на веранду, где Егор Матвеевич, покуривая трубку, предложил:

— А хочешь, я тебе еще одну историю расскажу про твоего легендарного прадеда? Это дело в МУРе хорошо помнят. Про убийство в Марьиной Роще, в сорок седьмом.

— Конечно, — заинтересовался Глеб. — Рассказывай.

Убийство в Марьиной Роще

Весна 1947 года. Москва ещё не до конца оправилась от войны, но люди уже верили в лучшее. В Марьиной Роще, тихом районе с деревянными домами и узкими переулками, случилась трагедия, потрясшая весь город.

В деревянной избушке во дворе дома № 11 по 1‑му Церковному переулку жила семья Машковых: четверо взрослых и трое малолетних детей. Тихая, работящая семья, копившая деньги на новый дом. Но в ночь на 15 марта их жизнь оборвалась в одно мгновение.

Жеглов и Шарапов с опергруппой прибыли на место одними из первых. Картина, открывшаяся им, была ужасной.

Старуху ударили тесаком, а затем штыком. Когда она кричала, один из нападавших ударил столовым ножом Степана Машкова, но нож согнулся — Степан был крепким мужчиной. Он сопротивлялся, укусил нападавшего за руку, бросился к двери, но его догнал сообщник и убил штыком. Ещё один преступник стащил с сундука трёхлетнего Николая и убил его. Из кармана одежды старухи преступник вытащил ключи, открыл сундук и забрал 25 тысяч рублей — все сбережения семьи.

— Это не просто разбой, — мрачно сказал Жеглов, осматривая место преступления. — Это зверство. И мы найдём тех, кто это сделал.

Началась кропотливая работа. Руководил операцией подполковник Панков, начальник МУРа.

Первым делом опросили соседей. Одна старушка видела тени во дворе около двух ночи. Дворник нашёл окровавленную тряпку с тесаком и штыком — оружие преступников. На тряпке была метка: буква «К», вышитая синей ниткой.

— Ищем того, у кого есть такая метка, — приказал Жеглов.

Вскоре выяснилось, что в районе действовал бандит Фёдор Князьков, недавно освободившийся из тюрьмы. У него была привычка метить вещи. Но когда оперативники пришли к нему, он уже исчез.

— Ушёл, — выругался Шарапов. — Но мы его найдём.

Началась охота. Оперативники проверяли притоны, ночлежки и рынки. Через неделю Пасюк получил наводку: Князьков может быть на складе у реки.

Группа Жеглова выехала на место. Склад стоял на окраине, окружённый пустырями.

— Окружаем, — тихо приказал Глеб. — Пасюк, ты с Тараскиным — с тыла. Володя — со мной спереди.

Они подкрались к зданию. Внутри слышались голоса. Жеглов дал знак — и оперативники ворвались внутрь.

Князьков бросился к окну, но Шарапов перехватил его. Завязалась борьба. Глеб подбежал и помог скрутить бандита.

— Ты нам всё расскажешь, — холодно сказал Жеглов.

На допросе Князьков признался, что действовал не один. Его сообщниками были братья Сергей и Виктор Филимоновы, а также Григорий Голованов. Они планировали ограбление давно, и знали, что у Машковых есть деньги.

Оперативники начали выслеживать остальных. Первого Филимонова взяли на квартире — он пытался бежать через окно, но Пасюк подстрелил его в ногу. Второй скрывался на даче под Москвой. Там устроили засаду.

— Выходи с поднятыми руками! — крикнул Жеглов, когда брат попытались прорваться. — Иначе стреляем!

Филимонов сдался. Голованова нашли в подвале заброшенного дома — он прятался там несколько дней.

Обвинительное заключение утвердили в апреле 1947 года. В мае Московский городской суд вынес приговор четырём преступникам:

Фёдору Князькову — смертная казнь;

Сергею Филимонову — смертная казнь;

Виктору Филимонову — смертная казнь;

Григорию Голованову — 10 лет лишения свободы (он не участвовал в убийствах, только помогал скрываться).

Суд был открытым. Люди пришли, чтобы увидеть, как свершится правосудие. Жеглов стоял у стены и смотрел на осуждённых. В их глазах не было раскаяния — только страх и злость.

— Так и должно быть, — тихо сказал Шарапов. — Иначе они бы и дальше убивали.

_________________________________________________________________________________