Два принца

Лилиан инстинктивно сжалась под этим напором, ее дыхание перехватило, а в огромных глазах на миг мелькнул испуг перед этой безудержной, дикой силой, которую она пока еще не умела контролировать.

Гаррет тут же мягко, но непреклонно положил свою широкую ладонь на плечо разгоряченного брата, действуя как ушат ледяной воды на любовном пожаре:

— Киран. Ты ее пугаешь. Мы договаривались на культурное завоевание, а не на захват вражеской цитадели.

Киран отстранился, тяжело и шумно дыша. В его опаляющих янтарных глазах первобытная страсть за долю секунды сменилась уморительно виноватым, чисто щеночьим выражением. Он робко, едва ощутимо коснулся пальцами ее раскрасневшейся щеки:

— Прости меня, моя пушинка. Немного увлекся, эль и танцы ударили в голову. Спокойной ночи, спи крепко.

Гаррет, воспользовавшись моментом, запечатлел на ее лбу короткий, успокаивающий и бесконечно нежный поцелуй, больше похожий на благословение, после чего братья чинно удалились по темному коридору, уже на ходу тихо и яростно споря о чем-то исключительно мужском и волчьем.

Лилиан судорожно заперла за ними тяжелую дубовую дверь на массивный засов, прижалась к ней спиной и... просто сползла по дереву прямо на пушистый ковер, не в силах удерживать королевскую осанку. Ее бедное сердце колотилось с такой силой, словно она в одиночку и без оружия снова бежала по лесу от того трехсотфунтового кабана. Парадное изумрудное платье внезапно показалось ей слишком тесным, а корсет — орудием пыток, безжалостно крадущим драгоценный кислород.

Кое-как избавившись от наряда, Лилиан с головой забралась под тяжелое меховое одеяло, но сон наотрез отказался посещать ее покои. Девушка взволнованно ворочалась с боку на бок, глядя на причудливые отсветы угасающего камина на высоком потолке. Внутри нее бушевал самый настоящий шторм из противоречивых чувств.

Лилиан с пугающей ясностью понимала: она стремительно, бесповоротно влюбляется. Причем, о небеса, сразу в обоих! И эти новые, будоражащие ощущения, которые так виртуозно будили в ней венценосные принцы — эта дикая, первобытная страсть огненного Кирана, этот обволакивающий, надежный интеллект и бархатная забота Гаррета — пугали ее до сладостной дрожи. Она, робкая, незаметная оллернская принцесса, которая восемнадцать лет прожила с ощущением, что она лишь блеклое украшение интерьера, теперь внезапно стала центром вселенной и главным призом для двух могучих, великолепных волков!

Ей было чертовски страшно. Но этот страх перед неизведанным был удивительно, пьяняще и сладко приятен. Лили прижала пуховую подушку к груди, заново вспоминая вкус дикой земляники и горячих поцелуев на своих губах, и поймала себя на крамольной для благородной леди мысли. Она с замиранием сердца и нетерпением ждет, что же интересного принесет им завтрашнее утро. Похоже, Оллерн потерял свою принцессу навсегда, даже если официальный контракт еще не был скреплен королевской печатью.

Глава 7

Каждое новое утро в замке Оботорней приносило Лилиан то, чего она была лишена всю сознательную жизнь, — пьянящее, восхитительное ощущение собственной важности. В этих стенах она стремительно расцветала, словно бутон горного цветка, выбравшийся к солнцу после долгой зимы. В ее глазах, раньше полных робкой грусти, все чаще и откровеннее вспыхивали лукавые озорные искорки, а все движения наливались мягкой, но уверенной грацией. Она больше не пыталась спрятаться за краем изумрудного веера. Она увлеченно училась дышать полной грудью и радоваться этой новой жизни, в которой правила бал волчья страсть.

Перед обедом они по сложившейся традиции устроились втроем на залитой солнцем веранде библиотеки. Гаррет увлеченно читал вслух старинную таинственную балладу, стараясь поразить гостью своим бархатным баритоном, а Киран точил массивный охотничий нож, развалившись в соседнем кресле и ничуть не заботясь о придворном этикете.

Лилиан, облаченная в воздушное платье цвета нежного утреннего неба, внимательно и с затаенной улыбкой смотрела на братьев. Вдруг ее цепкий взгляд зацепился за воротник Гаррета — шелковая лента его кафтана досадным образом перекрутилась, а на строгое плечо упала непослушная темная прядь волос, портившая весь его безупречный вид.

В прежние времена, в строгом Оллерне, девушка никогда в жизни не осмелилась бы столь бесцеремонно нарушить чужие границы. Но сейчас, поддавшись новому, теплому и дерзкому порыву женской уверенности, она поднялась со своего места и с грацией кошки подошла к нему со спины.

Гаррет осекся на полуслове, смешно застыв с открытым ртом. Этот великий книгочей и стратег стаи буквально закаменел на месте, когда прохладные ладони принцессы мягко, невесомо коснулись его широких плеч. Лили с ювелирной аккуратностью расправила упрямый воротник, а затем ее тонкие пальцы плавно скользнули чуть выше, нежно и неторопливо заправив непослушную прядь за его ухо.

От этого мимолетного, невероятно интимного прикосновения у принца-интеллектуала даже кончики ушей трогательно порозовели, выдав его с головой. Он затаил дыхание, боясь сделать даже крошечный вдох, дабы не спугнуть эту долгожданную, упоительную ласку.

Киран, заметив этот дерзкий маневр, застыл на месте с охотничьим ножом в руке, напоминая каменное изваяние первобытного бога, а его янтарные глаза удивленно и забавно расширились. Лилиан, поймав этот ошарашенный взгляд великого воина стаи, тихонько и очень озорно, чисто по-девичьи хихикнула под прикрытием своих длинных ресниц.

Почувствовав себя полноправной хозяйкой положения, она сделала плавный шаг к Кирану, наклонилась к нему и легким движением ладони пригладила его вечно растрепанные волосы, которые после вчерашней лихой охоты и бурного пира упрямо торчали во все стороны, начисто игнорируя законы гравитации.

Грозный принц Киран глухо, утробно сглотнул, растеряв всю свою варварскую спесь. Его огромная ладонь инстинктивно и собственнически дернулась, чтобы перехватить ее тонкую руку и прижать к своим губам, но он вовремя совершил над собой усилие и сдержался. Молодой вожак лишь блаженно прикрыл от неописуемого удовольствия глаза, преданно подставляясь под нежные пальчики, точно огромный, сытый и временно прирученный домашний кот.

— Ваша прическа, принц Киран, признаться честно, сегодня пугает даже замковые гобелены, — лукаво подмигнула ему Лилиан, отступая назад к дверям с легким румянцем на щеках. — Ну вот, теперь вы оба выглядите в точности так, как и подобает истинным королевским особам перед важным обедом. Пойду, пожалуй, попрошу слуг принести нам свежий чай.

Когда ее воздушные юбки с тихим, кокетливым шуршанием скрылись за поворотом коридора, венценосные братья еще долго сидели в тишине. Наука и инстинкты Оботорнии были окончательно и бесповоротно разгромлены одной хрупкой оллернской принцессой, которая даже не прибегла к магии своего голоса.

Поздним вечером, когда утомленная девушка ушла в свои покои, Гаррет и Киран заперлись в оружейной. Киран с яростной страстью крушил деревянную мишень, метая в нее острые топорики, а Гаррет с хмурым видом истинного стратега изучал карту пограничных поставок овса.

— Она определенно сводит меня с ума, Гарри, — глухо, с поистине трагическим вздохом произнес Киран, запуская очередной топор точно в многострадальное «яблочко». — Ты видел, как она сегодня бесцеремонно трогала мои волосы? У меня внутри, клянусь богами, чуть волк наружу не выскочил от чистейшего восторга! Она ведь такая маленькая, пахнет прохладной мятой, но в ней с каждым днем появляется столько... чертовски манящей силы. Она больше не боится нас, брат.

— Да, это очевидно, — отозвался Гаррет.

С усталостью он снял очки и принялся потирать переносицу.

— Наша маленькая принцесса меняется. И знаешь, Киран, чем она пленила меня? Вовсе не своей неоспоримой красотой. А тем, как она умеет слушать. Когда я говорю с ней, я впервые в жизни чувствую, что женщине действительно интересен мой разум и старинные хроники, а не только мой высокий статус наследного принца стаи. В этом чопорном Оллерне ее всю жизнь держали за пустое место и блеклую тень Беатрис. Это просто чудовищно.

— Мы ее ни за что и никому не отдадим, — Киран резко развернулся на каблуках, и его янтарные глаза опасно, хищно блеснули в полумраке оружейной. — Даже если весь Оллерн приползет к нашим воротам на коленях и притащит всю свою казну! Но тот вчерашний поцелуй у двери... Я едва не сорвался, Гарри. Я испугал ее.

— Я видел это, — кивнул Гаррет. — И именно поэтому мы с тобой не станем торопить события. Ей необходим этот месяц, чтобы ее сердце поняло: мы — ее безопасность, а не угроза. Будем приручать нашу пушинку по капле. Один мимолетный взгляд, одно нечаянное прикосновение, круглосуточная забота. Она должна сама, добровольно захотеть остаться с нами. Полностью и навсегда.

Леди Клодия, высокородная фаворитка короля, за долгие годы беспринципной службы у трона привыкла быть единственной женщиной, к чьему капризному мнению прислушивались в этом замке. Появление молодой принцессы ее тревожило, но действовать грубо и устраивать скандалы она не собиралась — в конце концов, она была опытной придворной дамой с солидным стажем интриг.

На следующий день Клодия нагнала Лилиан в полутемной портретной галерее, где предки-оборотни взирали со стен на живых с чисто гастрономическим интересом. В руках фаворитка держала изящную серебряную корзинку с засахаренным миндалем, который должен был послужить сладкой приманкой.

— Ах, милая, драгоценная Лилиан, — мягко и певуче, точно лесная сирена, заговорила Клодия, плавно пристраиваясь рядом и шурша шелком. — Рассматриваете эти ужасающие портреты? Наш грозный король Бран в молодости был суров. Вы знаете, дорогая, я так искренне, так глубоко переживаю за вашу судьбу! Оборотни — прекрасные воины, но их дикая натура... О, они безжалостно берут все, что хотят, пока горит их первая, неистовая страсть. А потом они остывают и с легким сердцем возвращаются к своим лесам, набегам и охоте. Боюсь, для вашей хрупкой, робкой и столь изнеженной оллернской души эта варварская земля быстро станет слишком холодной. Здесь так легко затеряться и стать просто... блеклой тенью на фоне их величавого эгоизма. Если вам вдруг понадобится опытный женский совет, как выжить среди этих волков и окончательно не растерять себя — мои двери всегда открыты для вас.

Клодия произносила эту тираду с самым участливым, ласковым и почти материнским видом, но в глубине ее сузившихся зрачков сквозила тонкая, расчетливая шпилька. Фаворитка била по самому больному месту принцессы — по страху оказаться ненужной, незаметной и выброшенной на обочину чужой жизни. Клодия и не подозревала, что оллернская школа девушки была куда сильнее ее засахаренного миндаля.

Принцесса грациозно остановилась у огромного портрета одного из древних вожаков стаи, который взирал со холста с таким видом, будто прикидывал калорийность присутствующих дам. Девушка не вздрогнула, не залилась слезами и не опустила голову, как сделала бы всего месяц назад. Внутри нее крепла новая, взращенная заботой и поцелуями принцев уверенность. Она повернулась к Клодии и мягко, почти с искренним сочувствием улыбнулась:

— Благодарю вас за столь трогательную заботу о моем душевном здоровье, леди Клодия, — произнесла Лили.

Ее голос был ровным, но в нем звенела такая внутренняя сила, что фаворитка невольно переступила с ноги на ногу.

— Понимаете, оллернский дворец, где я имела удовольствие вырасти, научил меня одной истине: серые тени появляются лишь там, где отсутствует тепло. Но принцы Гаррет и Киран... о небеса, они смотрят на меня так, что я впервые в жизни чувствую себя под самым ярким, ослепительным солнцем. Их первобытное величие не пугает меня, леди Клодия, оно меня надежно защищает от любых сквозняков и... незваных советчиц. Так что, думаю, мне не придется здесь выживать, стиснув зубы. Я собираюсь в этом замке просто... жить. И радоваться каждому дню.

Фаворитка от такой изящной пощечины на секунду осеклась, смешно захлопнув рот, а ее идеальная, фарфоровая улыбка дрогнула и пошла трещинами. Она-то рассчитывала увидеть панику, замешательство или робкие слезы глупенькой маленькой девочки, но вместо этого с размаху наткнулась на непрошибаемую и умную оллернскую броню, украшенную кружевами.

В этот самый пикантный момент из-за тяжелой портьеры галереи вышли Гаррет и Киран. Как выяснилось, они материализовались здесь минутой ранее и успели в полной мере насладиться финалом этого утонченного дамского поединка.

Горячий Киран уже вовсю хмурил свои густые брови, сжимая кулаки и будучи в полной боевой готовности со свойственной ему волчьей прямотой высказать все, что он думает о ядовитых «советах» и засахаренном миндале. Однако Гаррет вовремя придержал брата за локоть. Они оба с замиранием сердца увидели, что их «пушинка» великолепно, с блеском справилась сама — без всякого мужского вмешательства, криков и уж тем более без магии своего волшебного голоса. Крепость не просто держала оборону, она перешла в контратаку.

— Лили, — Гаррет плавно подошел ближе, демонстрируя миру свою самую теплую мужскую улыбку и игнорируя натянутую, точно струна, леди Клодии.

Он взял изящную ручку принцессы и запечатлел на ее тонких пальчиках бесконечно нежный, томительный поцелуй.

— Наш повар по моему распоряжению как раз приготовил тот самый черничный чай, который ты просила сегодня утром. Пойдем в библиотеку?

— Идем, моя пушинка, — Киран бесцеремонно, с истинно волчьим собственническим инстинктом приобнял Лилиан за плечи, увлекая ее к выходу из галереи и попутно бросив на застывшую фаворитку короткий, леденящий и весьма предупреждающий взгляд. — Хватит тебе скучать в этой унылой компании среди пыльных предков и старых картин.

Принцесса, уже уходя, умудрилась обернуться и с безупречным, поистине убийственным оллернским изяществом вежливо кивнула окаменевшей интриганке на прощание:

— Хорошего и продуктивного вам дня, леди Клодия. И сердечное спасибо за засахаренный миндаль, но я с недавних пор решительно предпочитаю свежие лесные ягоды.

Едва они вышли в просторный, залитый солнцем коридор замка, как Киран весело, оглушительно фыркнул на весь этаж и осторожно, любя взъерошил светлые волосы Лилиан своей огромной ладонью:

— Ну ты, пушинка, и дала ей от ворот поворот! Просто блеск! Без единого грубого слова или, а наша великая леди Клодия сейчас выглядит так, будто ей в серебряную корзинку вместо дорогого миндаля подсунули мешок сушеной и горькой полыни!

— Это называется утонченное воспитание, Киран, — рассмеялась девушка, чувствуя, как свободная ладонь Гаррета надежно сжимает ее пальцы. — В наших краях фрейлины прекрасно знают: иногда мягкое, вежливое женское слово бьет куда точнее любого охотничьего топора.

Гаррет остановился и посмотрел на нее с уважением и горячей гордостью:

— Ты поистине удивительная женщина. И с каждым новым днем ты удивляешь нас все больше и больше.

Младшая принцесса смущенно, но счастливо улыбнулась под прикрытием своих длинных ресниц, прижимаясь ближе к надежному, теплому плечу Кирана. Ее первая маленькая победа над опасной придворной интриганкой — и, что самое главное, совершенная без использования ее тайного волшебного дара — доказала ей самой важную истину. Она сильна и прекрасна сама по себе, даже без магии голоса. Ей больше не нужно бояться одиночества, пока рядом есть двое могучих волков, которые верят в нее и готовы защищать ее покой до последнего вздоха.

Глава 8

Леди Клодия со скоростью опытного бухгалтера подвела итог: оллернская принцесса оказалась вовсе не трепетной ланью в шелках, а вполне себе розой с шипами. Все изящные шпильки отскакивали от этой девицы, как горох от стенки — спасибо великой силе любви, которая соорудила вокруг девчонки непробиваемый фасад.

Поняв, что мелкие пакости не работают, фаворитка решила достать из рукава козырную карту. Крупную, опасную и пахнущую большими неприятностями.

В замок Оботорней как раз заявились послы из Южного Султана. На повестке дня стоял контракт века: перевозка специй и шелка через горные перевалы местных оборотней. Клодия, у которой в южных краях были свои «проверенные человечки», шепнула на ушко главе делегации — напыщенному визирю Саиду — одну маленькую, но ценную деталь. А именно: король Бран заводится с пол-оборота.

План сиял гениальной простотой. Развести старого волка на скандал. Похоронить выгодный контракт. Выставить принцев полными идиотами, не способными уследить за порядком и намекнуть всем вокруг, что от новой человеческой принцессы одни беды.

На официальном приеме в зале заседаний воздух можно было резать ножом. Саид, завернутый в тонны дорогущей парчи и благоухающий сандалом так, словно его только что окунули в чан с духами, вальяжно развалился в кресле.

— Королевство Оботорней явно переоценивает свои скромные услуги, — процедил визирь с миной человека, которому подсунули несвежую устрицу. — Мой султан не намерен раскошеливаться ради того, чтобы его караваны просто любовались на ваши унылые серые скалы. Либо вы сбрасываете пошлину втрое, Ваше Величество, либо наши ятаганы прорубят другой маршрут. А ваши южные границы останутся без гроша и без припасов.

Король Бран вскочил так резко, что шкура полярного медведя уныло сползла с его плеч на пол. Из королевской груди вырвался рык. Глаза вожака вспыхнули нехорошим янтарным пламенем, обещавшим визирю крупные неприятности.

— Ты вздумал угрожать мне в моем же доме, павлин южный?! — громыхнул Бран, вонзая когти в подлокотник несчастного трона. — Да мои ребята перекусают ваших погонщиков быстрее, чем вы вспомните, в какой карман засунули свои ятаганы!

Принцы Гаррет и Киран дружно подобрались. Братья были готовы прикрыть отцовские тылы, но в их умных головах уже вовсю тикал калькулятор: если папаша сейчас объявит войну, Оботорния увязнет в таком долгом и кровавом болоте, что на новые игрушки денег точно не останется. На балконе, скрытая уютной тенью, Клодия уже мысленно откупоривала победное шампанское и репетировала триумфальную улыбку.

Лилиан тем временем сидела среди придворных дам, изображая невинность в полупрозрачном платье цвета ночной фиалки. Тонкая ткань так бесстыдно облипала ее бедра и плечи, что становилось понятно: этот подарок принцев преследовал исключительно корыстные цели. Братья, собственно, весь вечер и бросали на нее такие голодные взгляды, будто прикидывали, с какого бока ее начать кусать.

Поняв, что старый альфа-самец вот-вот совершит самую дорогую ошибку в своей карьере, Лилиан решила: пора брать дело в свои нежные руки. Ее дар работал строго один раз в сутки, и лучшего повода потратить его явно не предвиделось.

Она с кошачьей грацией потянулась за хрустальным кубком с шербетом, разыграв классическую комедию «ой, я случайно задела его шелковым платочком». Кубок со звоном покатился по столу, устроив небольшой погром. Все, включая разъяренного короля, инстинктивно повернулись на этот шум — женщины и посуда всегда отлично отвлекали мужчин от драк.

Пользуясь этой секундной паузой, Лилиан элегантно прикрыла лицо веером, зажмурилась и прошептала, уставившись гипнотическим взглядом прямо на визиря Саида:

— Вы согласитесь на все условия короля Брана. Вы осознаете, что этот договор — лучшая сделка в истории вашего Султаната, и подпишете его прямо сейчас, — мысленно скомандовала Лилиан.

Для остальной публики этот шепот был тише мышиного писка, но несчастному Саиду он прилетел прямо в череп с мощностью церковного колокола. Визирь резко дернулся, словно его шарахнуло током. Весь его южный пафос мигом испарился, а на лбу выступил крупный пот.

Моргнув пару раз с видом человека, которого только что выдернули из глубокого летаргического сна, Саид судорожно вскочил и отвесил королю такой низкий поклон, что едва не пересчитал носом паркет.

— Ваше Величество... Кхм, бес попутал, простите мою наглость! — зачастил визирь, растеряв всю свою вальяжность. — Мой султан спит и видит, как бы выразить глубочайшее почтение Оботорнии. Мы согласны на все! Ваша пошлина — просто образец справедливости и милосердия. Дайте сюда перо, я подпишу эти бумаги прямо сейчас, пока не передумал!

Король Бран подавился собственным рыком и застыл с открытым ртом, напоминая большую пушистую статую. Он ошарашенно переводил взгляд с визиря на договор, пока Саид с благовейным трепетом выуживал из кармана перо. Весь процесс капитуляции занял ровно шестьдесят секунд. На балконе Клодия издала тихий звук, похожий на свист спускающего колеса, и схватилась за перила, чтобы не упасть от ярости — ее гениальный план накрылся медным тазом.

Впрочем, старый Бран, несмотря на весь свой грозный вид, дураком никогда не был. Чутье матерого альфы подсказало ему: в этой комнате только что произошло чудо, причем явно не божественного происхождения. Он отчетливо уловил, как странно завибрировал воздух вокруг стола, и заметил, как в глазах младшей принцессы Оллерна на долю секунды вспыхнули очень подозрительные, совсем не девичьи серебряные искорки.

Поздней ночью Бран устроил сыновьям закрытое совещание в своем кабинете.

— Так, в зале заседаний творилась какая-то чертовщина, — хмуро буркнул король, яростно раскуривая трубку и окутываясь дымом, как рассерженный джинн. — Этот Саид упрям, как стадо недодоенных мулов. Он бы не сломался от одного моего рыка, я свой голос знаю. В тот момент в воздухе пахло... чужой силой. Женской, тонкой, но убойной, как хороший коньяк. И шло это от дочки Томаса. Короче, задача: разузнайте у нее все. Включайте обаяние, плетите интриги, применяйте ласку — мне плевать. Я обязан знать, что за чудо-оружие поселилось в моем замке.

Принцы вышли от отца, но устраивать шпионские игры не стали. Во-первых, они любили Лилиан, а во-вторых, прекрасно понимали, что женская интуиция раскусит их хитрые планы за две секунды. Поэтому они решили пойти ва-банк и заявились прямиком в ее спальню.

Принцесса сидела у камина, устроив себе сеанс вечерней красоты: она расчесывала светлые волосы, облаченная в шелковую ночную сорочку на таких тонких лямках, которые держались, кажется, на одном честном слове. В уютном полумраке шелк вел себя крайне нескромно, облегая ее грудь и тонкую талию так, что у мужчин обычно отключался здравый смысл.

Когда братья переступили порог, Киран шумно сглотнул, внезапно забыв, как дышать, а Гаррет на секунду потерял дар речи и судорожно поправил очки, которые от такой картины едва не запотели.

— Лили, — Гаррет первым взял себя в руки (хотя руки слегка дрожали), присел на край ее кресла и осторожно взял ее за руку.

Его пальцы принялись медленно и чертовски нежно поглаживать ее запястье, плавно поднимаясь к предплечью. Лилиан смущенно вздрогнула от этого внезапного прилива тепла, но отнимать руку не стала — тактильный контакт ей, в общем-то, нравился.

— Отец понял, что на совете ты устроила сеанс гипноза, — мягко сказал Гаррет, не переставая наглаживать ее кожу. — Он отправил нас работать шпионами и выведывать твои секреты. Но мы не хотим держать тебя за дурочку и играть в прятки. Выкладывай, милая, что это за фокус был?

Девушка перевела взгляд с убийственно серьезного Гаррета на Кирана, который уже успел устроиться у ее ног. Свои огромные ладони он без лишних церемоний пристроил на ее бедра, обтянутые тем самым предательски тонким шелком. От такой зашкаливающей концентрации мужского тепла и близости у Лилиан внутри сладко екнуло. Она окончательно поняла: скрываться дальше бессмысленно, эти двое перешли в статус ее личной и самой любимой семьи.

— Ладно, сдаюсь, это мой приз по праву рождения, — честно призналась она, поочередно заглядывая в их глаза. — Раз в сутки мой голос превращается в оружие: я могу заставить любого поверить мне или мгновенно успокоиться. Я просто спасла Оботорнию от разорительной войны с южанами. Клодия пыталась подставить нас всех и подговорила визиря, как лучше взбесить нашего папу.

Киран издал тихий рык, но в нем слышалась не злость, а чистейший мужской восторг. Его ладони сжали ее бедра чуть крепче, собственническим жестом притягивая девушку ближе к себе.

— Боги, пушинка... — выдохнул он, глядя на нее так, словно она была горой чистого золота. — Так ты у нас не просто комнатная роза, ты целое тайное оружие в одном флаконе! И ты провернула этот трюк ради нас?

— Ради нашей стаи, — прошептала Лилиан, чувствуя, как ее щеки заливает густой, совершенно недипломатичный румянец.

Когда принцы без утайки пересказали этот детектив отцу, старый Бран пришел в такой неописуемый восторг, что едва не снес мебель. Он с грохотом хлопнул ладонью по дубовому столу и захохотал на весь замок:

— Ха-ха-ха! Девчонка развела на деньги и подписи южного визиря, попутно спасши мою королевскую шкуру от глупейшей войны?! Так, держать этот фокус в строжайшем секрете! Оллерн презентовал нам настоящее сокровище, даже не сообразив, какую бомбу отдает! Клодию — немедленно упаковать и сослать в самое глухое и пыльное поместье за государственную измену, чтобы я ее наглую физиономию больше не видел. А Лилиан... Лилиан — прирожденная королева для моих мальчиков!