Два принца

После грандиозного провала леди Клодия испарилась из замка со скоростью утреннего тумана, а принцесса окончательно прибрала к рукам статус полноправной хозяйки. Тайны между ней и принцами закончились, и у братьев наконец-то оказались развязаны руки — причем в самом заманчивом смысле. Месяц подходил к концу, и их процесс «приручения дикой принцессы» капля за каплей перерастал в нечто настолько горячее, что впору было вызывать пожарных.

На следующий день троица устроила пикник у дальнего озера, спрятанного в скалах. Водичка там была курортная — теплая благодаря подземным термальным источникам, идеальное место для водных процедур без лишних глаз.

— Ну же, пушинка, смелее, акул здесь нет, я проверял! — Киран уже успел избавиться от рубашки и теперь стоял по пояс в воде, наглядно демонстрируя безупречный торс с кубиками пресса и перекатывающимися мышцами, от которых захватывало дух. Он призывно протянул к ней руки, как большой плюшевый медведь.

Лилиан, оставшись в одном легком нижнем платье из тончайшего белого льна, нерешительно переминалась с ноги на ногу на берегу, борясь с остатками девичьей скромности. В этот момент Гаррет бесшумно зашел с тыла.

Его горячие ладони легли на ее обнаженные плечи и поползли вниз по спине, пересчитывая каждый изгиб позвоночника. По телу Лилиан тут же галопом пронеслись табуны мурашек, а дыхание перехватило. Гаррет собственнически прижал ее спиной к своей широкой груди, а его губы принялись исследовать ее шею, оставляя за собой дорожку влажных, обжигающих поцелуев, от которых колени девушки превратились в желе.

— Ты просто невероятно прекрасна, Лили, — прошептал Гаррет прямо в ее приоткрытые губы, плавно разворачивая лицо к себе.

Их поцелуй вышел глубоким, жадным и по-настоящему хозяйским, но при этом полным такой ошеломительной нежности, что у девушки закружилась голова. Озерные брызги коварно сделали свое дело: тонкий белый лен платья промок, предательски облепил фигуру и выставил на обозрение принцев все соблазнительные контуры ее груди, на которой от прохладного воздуха весьма красноречиво потемнели соски. Мужские взгляды тут же потяжелели, обещая, что сухой из воды Лилиан сегодня точно не выйти.

Киран не выдержал этого парада соблазна, сорвался с места и одним махом подхватил девушку на руки, увлекая ее в теплую воду прямо в мокром платье. Лилиан пискнула от неожиданности и на всякий случай крепко обвила его шею руками, чтобы не пойти ко дну.

В воде их тела переплелись так тесно, что между ними не просочился бы и лист бумаги. Киран решительно прижал ее к гладкому каменистому выступу, и его горячие губы принялись жадно пить ее вздохи, пока ладони под водой уверенно осваивали территорию бедер, упрямо подтягивая мокрый лен платья все выше и выше — к полному восторгу местной фауны.

Гаррет, не желая оставаться на скамейке запасных, бесшумно подплыл со спины. Его сильные руки замкнули кольцо объятий, пальцы переплелись с ее тонкими пальцами, а губы нашли уязвимое местечко на нежном плече, устроив там персональный филиал рая.

— Вы... вы просто невыносимы! Два наглых, невоспитанных волка! — прерывисто выдохнула Лилиан в перерыве между поцелуями.

Она честно попыталась включить режим строгой оллернской принцессы, но внутренний навигатор окончательно сбился: пальцы вопреки здравому смыслу сами зарылись в мокрые волосы Кирана, притягивая этого наглеца еще ближе.

— Мы просто забираем то, что принадлежит нам по закону и по праву безумной любви, пушинка, — самодовольно ухмыльнулся Киран, прямо в процессе речи перемещая свои поцелуи в головокружительную ложбинку между грудей.

Ночью, ворочаясь в королевских шелках, Лилиан устроила своим мыслям настоящий разбор полетов. Уснуть не получалось: кожа до сих пор горела от горячих ладоней братьев, губы помнили вкус их поцелуев, а в голове настойчиво крутились воспоминания о той первобытной страсти, которая просыпалась в этих мужчинах во время ласк. В такие моменты они становились похожи на голодных хищников перед шведским столом, где главным блюдом была она сама.

Внутри ее нежной девичьей души вяло шевелилась легкая драма. Еще пару месяцев назад она, скромная затворница, всерьез паковала чемоданы в монастырь, морально готовясь к тихой жизни, скучным молитвам и полному отсутствию мужчин. А теперь? Теперь она умудрилась поделить свое сердце (и судьбу в придачу) сразу с двумя гигантскими оборотнями. Это шло вразрез со всеми правилами приличия, переворачивало ее внутренний мир с ног на голову и пробуждало такую чувственность, о существовании которой она даже не догадывалась.

Новые ощущения, конечно, пугали своей силой. От одной только мысли о грядущей свадьбе, где ей придется сказать «да» сразу двоим, пульс подскакивал до неприличных высот.

Но, положа руку на сердце, этот страх больше не вызывал желания сбежать через окно. Он стал сладким, волнующим и манящим — как предвкушение запретного десерта ночью. Лилиан счастливо улыбнулась темноте, покрепче обняла подушку и поймала себя на мысли, что ждет не дождется утра. Ведь рассвет гарантированно принесет ей встречу с двумя парами безумно влюбленных, преданных и очень голодных волчьих глаз.

Глава 9

До официального дня свадьбы оставалась всего неделя, и замок Оботорней окончательно превратился в сумасшедший дом на выезде. Но больше всего Лилиан пугал вовсе не масштаб грядущей пьянки, а то, что принцы легким движением руки решили полностью аннулировать ее гардероб, заменив его на что-то более подходящее для суровых местных реалий.

Ранним утром в ее покои без стука ввалились Киран, Гаррет и совершенно новый персонаж — мастер Торвальд. Это был пожилой оборотень-рысь с такими кустистыми бровями, что за ними едва проглядывали глаза, чуткими ушками с кисточками и манерами самого дотошного кутюрье с мировым именем. Следом за этой троицей слуги с натужным кряхтением внесли два огромных сундука.

— Так, пушинка, время модных реформ, — провозгласил Киран, по-хозяйски устраиваясь на подоконнике и скрещивая руки на своей широченной груди. — Твои оллернские платья с кринолинами, обручами и шлейфами — это, конечно, роскошно для паркета. Но в наших горах в таком прикиде ты либо запутаешься в первых же кустах ежевики, либо эпично улетишь с обрыва при первом же приличном порыве ветра. Короче, мы заказали тебе нормальные шмотки.

— Киран прав, Лили, — мягко поддакнул Гаррет, решив подойти к вопросу с дипломатической стороны.

Он плавно приблизился к принцессе, взял ее за руку и подвел к зеркалу. Его пальцы на долю секунды интимно и чертовски нежно сжали ее ладонь, заставив принцессу по старой доброй привычке покрыться приятным румянцем.

— Наш быт требует свободы движений и готовности к сюрпризам. Торвальд учел все традиции Оботорней, но сделал наряды максимально удобными для жизни, а не для стояния на пьедестале.

Мастер Торвальд тем временем критически, словно заправский мясник на рынке, оглядел фигуру Лилиан и с угрожающим видом выуживал из кармана мерную ленту:

— Эти ваши оллернские корсеты — это же форменное преступление против легких и здравого смысла! — проворчал старый рысь, качая головой. — Настоящая принцесса Оботорней должна дышать полной грудью, резво скакать на лошади и уверенно держаться в седле, а не падать в обморок от нехватки кислорода. А ну-ка, выпрямите спину, Ваше Высочество, сейчас мы будем делать из вас человека!

Первый же наряд, который Лилиан примерила под бдительным надзором рысьих бровей, вызвал у нее дикий, неописуемый восторг. Вместо привычного стокилограммового бального торта ее упаковали в удобный костюм цвета спелой лесной черники. Анатомия наряда была гениальной: плотные, соблазнительно облегающие эластичные брючки, поверх которых кокетливо пристроилась короткая юбка до колен, абсолютно не мешающая делать широкие шаги. Корсаж оказался плотным, но на удивление мягким — никаких удушающих китовых усов и стальных костей, врезающихся в ребра. Короной этого швейного шедевра стал легкий кожаный жилет, снабженный кучей удобных внутренних карманов, куда при желании можно было спрятать пару кинжалов, помаду и заначку от мужей.

Когда девушка с опаской вынырнула из-за ширмы, она озорно крутанулась на месте, оценивая, как задорно колышется юбка.

— Боги, да в этой одежде можно не просто ходить, в ней можно даже бегать от кредиторов и диких зверей! — восхитилась она. Ее глаза буквально сияли от невиданного ранее чувства свободы.

Киран выдал долгий, чисто мужской и крайне одобрительный присвист, а Гаррет довольно ухмыльнулся, привычным жестом поправляя сползающие очки. Он шагнул к ней и расправил воротничок нового жилета.

— Тебе идет, милая, — мягко резюмировал Гаррет. — Теперь ты укомплектована и готова к любым прогулкам по нашим скалам.

Наконец-то отбившись от примерки и швейных булавок, Лилиан решила устроить себе ознакомительную экскурсию по замку. Ноги сами привели ее на королевскую кухню, размеры которой напоминали стадион. Ей жуть как хотелось поближе познакомиться с местным персоналом и разузнать, чем дышит ее новый дом.

Шеф-повар замка, необъятны размеров оборотень-медведь по имени мастер Бальтазар, с видом сурового скульптора как раз раскатывал скалкой тонну теста для свадебных пирогов. Вокруг этого кулинарного гиганта на сверхзвуковых скоростях суетились горничные и поварята. На общем фоне особенно выделялась Марта — бойкая молодая волчица, которая умудрялась одновременно раздавать всем ценные указания и так энергично вилять своим пушистым серым хвостом, что от него исходил легкий освежающий ветерок.

— О, наша маленькая хозяйка пришла! — громогласно пробасил Бальтазар, едва завидев принцессу в новом черничном костюме с брючками.

Гигант уважительно согнулся в поклоне, отчего его огромный поварской колпак совершил пируэт и съехал на левое ухо, придав грозному медведю вид слегка помятого шеф-повара после тяжелой смены.

— Какая неописуемая честь для нашего кулинарного цеха!

— Здравствуйте, мастер Бальтазар, привет, Марта, — мягко улыбнулась Лилиан, чувствуя себя в этой компании на удивление уютно. — Я тут подумала... может, вам помочь чем-нибудь? В моем родном Оллерне за попытку прорваться на кухню мне бы устроили лекцию о дворцовом этикете часа на три, но я на самом деле безумно люблю возиться с выпечкой.

Горничные от такой королевской простоты дружно и преданно зашевелили ушками, окончательно растаяв. Марта всплеснула руками, а ее серый хвост развил под форменной юбкой такую скорость, что в помещении, кажется, заработал невидимый вентилятор.

— Да бог с вами, леди Лилиан! — запричитала волчица. — Мы тут сами все разнесем и заново построим, это наша работа. Но раз уж вы заглянули на огонек, падайте скорее за стол! Бальтазар только-только выудил из печки те самые убойные булочки с брусникой, которые вы так аппетитно наминали на днях.

Девушка с чистой совестью устроилась на деревянной скамье. Девчонки-горничные со скоростью профессиональных фокусников убрали со стола лишнюю муку и выставили перед ней чашку с дымящимся, одуряюще пахнущим травяным чаем. Марта хвостиком пристроилась на краешке соседнего стула, готовая выдать свежую порцию замковых новостей:

— У нас тут, леди, сейчас натуральный бедлам, весь замок на ушах стоит. Столяры во дворе колотят столы для пира с таким рвением, будто строят оборонительную крепость. Ткачи без сна и отдыха выдают праздничные гобелены километрами. Но вы не думайте, мы все безумно рады вашему появлению! Про олленских принцесс у нас такие ужасы рассказывали — мол, они чопорные, замороженные и общаются исключительно через губу. А вы у нас... ну, настоящая! Живая, теплая и без этих дурацких столичных замашек.

Лилиан лениво потягивала чай, с удовольствием вникая в местный колорит: девчонки наперебой спорили о секретах консервации на зиму и правильной пропорции сахара в брусничном варенье. Внутри у принцессы разливалось какое-то совершенно новое, приятное чувство собственной нужности. Здесь ее не пытались запихнуть в темный угол и сделать удобной деталью интерьера. Обитатели этого сурового, пропахшего шерстью и скалами замка искренне хотели с ней дружить.

Вечером, после насыщенного булочками и сплетнями дня, принцы по старой доброй традиции конвоировали Лилиан до дверей спальни. Для ночного отдыха принцесса облачилась в простое, закрытое со всех стратегических сторон, но от этого не менее изящное платье из мягчайшего белого хлопка. Выглядела она как ангел, который случайно забрел в логово к хищникам.

Они затормозили у дверей в полутемном коридоре, где атмосфера располагала к чему угодно, только не к невинным разговорам о брусничном варенье. Киран решил долго не раскачиваться, сделал шаг вперед и по-хозяйски сгреб невесту в охапку, обнимая за талию и крепко прижимая к своему раскаленному торсу. Его огромная ладонь нежно проехалась по спине, заставив девушку расплыться в приятной истоме, как шоколадка на солнце. Наклонившись, он выдал ей долгий, теплый поцелуй, который умопомрачительно пах лесной свежестью. Лилиан смущенно зажмурилась, а ее пальцы робко вцепились в его широкие плечи — чисто для удержания равновесия.

Гаррет, естественно, не собирался стоять в сторонке с видом обиженного родственника. Он зашел с другого фланга, заправил непослушную светлую прядь ей за ушко, а его пальцы медленно и чертовски профессионально очертили линию ее подбородка, заставляя поднять лицо. Его поцелуй оказался глубоким, уверенным и настолько собственническим, что у Лилиан в голове замигал сигнал «кажется, меня сейчас съедят». В процессе Гаррет нежно поглаживал ее шею, окончательно отключая у принцессы остатки критического мышления.

От такой двойной, обволакивающей со всех сторон мужской заботы у принцессы сладко закружилась голова, а земля под ногами куда-то уплыла. В какой-то момент Киран, у которого от близости любимой женщины окончательно сорвало резьбу, прижал ее к себе чуть крепче, чем планировал. Из его могучей груди вырвался низкий, вибрирующий волчий рык — натуральный привет от его дикой пушистой природы.

Лилиан инстинктивно вздрогнула, и в ее глазах на секунду мелькнул вполне логичный испуг перед этой первобытной мощью оборотня. Все-таки одно дело — обниматься в коридоре, и совсем другое — когда твой жених звучит как рассерженный лев.

Гаррет тут же просек ее замешательство. Среагировав со скоростью опытного укротителя, он мягко, но вполне весомо уперся ладонью в грудь брата, отодвигая его на безопасное расстояние:

— Киран, остынь и выключи режим зверя.

Киран мигом затормозил и отпустил Лилиан, дыша при этом как марафонец на финише. В его янтарных глазах первобытная страсть за секунду сменилась виноватым выражением побитой собаки, которая случайно сгрызла любимый хозяйский тапок. Он осторожно, словно она была из тончайшего хрусталя, коснулся ладонью ее пылающей щеки:

— Прости, пушинка. Мой внутренний волк при виде тебя напрочь теряет остатки самообладания и забывает, что ты у нас девушка нежная. Доброй ночи.

Гаррет, закрепив терапевтический эффект, оставил на ее лбу легкий, чисто успокаивающий поцелуй — вместо валерьянки. После этого братья неторопливо пошагали по коридору, на ходу переключаясь на обсуждение завтрашних поставок сена и гобеленов, будто минуту назад они не пытались устроить здесь филиал брачной ночи.

Лилиан юркнула в спальню, с грохотом закрыла дверь, прижалась к ней спиной и сделала такой глубокий вдох, словно только что выныривала из Марианской впадины. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме, отбивая чечетку где-то в районе горла.

Кое-как добравшись до кровати, она залезла под тяжелое меховое одеяло, но сон, естественно, помахал ей ручкой. Девушка усердно ворочалась с боку на бок, гипнотизируя взглядом угасающие угольки в камине. Внутри ее хрупкого девичьего организма бушевал натуральный тайфун из новых, пугающих, но манящих ощущений.

Ей, конечно, было немного боязно перед грядущим будущим (все-таки два мужа-оборотня — это вам не шутки). Но этот страх оказался на редкость приятным бонусом. Лилиан блаженно улыбнулась темноте, покрепче свила гнездо из подушек и окончательно осознала: она с огромным, восторгом ждет завтрашнего утра. Ведь эта удивительная история только начиналась.

Глава 10

День свадьбы ворвался в замок Оботорней вместе с пронзительно синим небом и таким оглушительным трезвоном серебряных колоколов, что у местных птиц явно случился стресс. Во дворе замка вовсю кипела работа: слуги с грохотом расставляли столы из сурового темного дуба, способные выдержать любой катаклизм, а повара под чутким и грозным руководством медведя Бальтазара запекали целых кабанов и пекли брусничные пироги в промышленных масштабах. Судя по запахам, Оботорния планировала гулять так, чтобы об этом услышали даже в соседних королевствах.

Лилиан тем временем гипнотизировала свое отражение в большом зеркале. Старый рысь Торвальд превзошел сам себя и совершил швейную революцию: свадебный прикид принцессы соорудили из тончайшей шерсти цвета свежевыпавшего снега, щедро расшив ее серебряными нитями. И — о чудо! — никаких удушающих обручей, кринолинов и корсетов. Юбка мягкими волнами ниспадала до самой брусчатки, поверх нее красовался изящный приталенный жилет с кокетливой меховой опушкой, а под юбкой — верная своему новому экстремальному стилю — Лилиан надежно спрятала удобные белые брючки. Мало ли, вдруг от мужей придется бегать прямо во время банкета.

В дверь постучали с такой настойчивостью, будто за ней стоял судебный пристав. На пороге нарисовался старый король Бран. Сегодня он превзошел самого себя по части пафоса и выглядел чертовски величественно в парадном волчьем плаще. Король царственным жестом выставил из покоев притихших служанок, запер дверь на засов и критически оглядел принцессу с ног до головы.

— Ну что, оллернская роза, — Бран подошел ближе, и в его суровых глазах матерого вожака промелькнула редкая, почти родительская теплота. — Сегодня ты официально подписываешь контракт с нашей стаей. Мои мальчишки, к слову, извелись до полной профнепригодности. Киран с самого утра на нервной почве сломал три тренировочных меча, а Гаррет умудрился дважды перепутать пункты в свадебном манифесте, что для его занудного мозга вообще нонсенс. Короче, девчонка, ты сотворила с ними какое-то чудо.

— Я просто... полюбила их, Ваше Величество, — тихо, но с абсолютной уверенностью ответила Лилиан, расправляя серебряную вышивку на жилете.

— Знаю, — хмыкнул король Бран, засовывая руку в бездонный карман своего плаща.

Спустя секунду он извлек оттуда увесистый, довольно грубо обтесанный деревянный футляр, который выглядел так, будто его делали при помощи топора и суровых волчьих заклинаний.

— Это мой личный подарок тебе. Не официальная бижутерия от короны для протокола, а нормальный презент от отца, который ценит твой характер.

Принцесса с величайшей осторожностью приподняла крышку брутальной шкатулки и от удивления чуть не выронила ее из рук. На черном бархате, сверкая в лучах утреннего солнца, покоились... две увесистые серебряные шпоры и старинный, покрытый загадочными рунами охотничий свисток, выточенный из кости мамонта.

— Шпоры? И свисток? — захлопала ресницами принцесса, переведя ошарашенный взгляд на свекра. — Но, Ваше Величество, я вроде как не планировала открывать кавалерийскую школу...

— Это не для лошадей, девочка моя, это пульт управления моими сыновьями, — Бран широко ухмыльнулся, и его клыки задорно блеснули, придав королю вид крайне довольного жизнью интригана. — Если эти двое балбесов когда-нибудь напрочь позабудут о хороших манерах, начнут делить территорию, рычать друг на друга или слишком сильно увлекутся своей дикой волчьей натурой — просто дунь в этот свисток. Гарантирую: от этого звука у них сработает инстинкт старой отцовской дрессуры, и они мгновенно сядут на хвост с самым виноватым видом. А шпоры... ну, это элемент мягкого внушения на случай, если они откажутся мирно делить место у твоей кровати. Поверь моему опыту, женщина в Оботорнии просто обязана уметь вовремя и больно щелкнуть волка по носу. Держи, ты эту амуницию честно заслужила.

Лилиан не выдержала и искренне, звонко рассмеялась на всю комнату, бережно прижимая этот противоволчий комплект к груди:

— Спасибо, отец. Обещаю пускать это оружие в ход только в случаях крайней необходимости и во время особо буйных семейных разборок.

Сама церемония развернулась на священной скале прямо над головокружительным обрывом, откуда открывался шикарный вид, а ветер щедро доносил до гостей ароматы вековой тайги и шашлыков. Под пристальными взглядами придворных, суровых шаманов в перьях и толпы брутальных воинов Лилиан шла к алтарю твердой, уверенной походкой топ-модели на важном показе. Оллернская робость и желание спрятаться в шкаф окончательно испарились, уступив место настоящей королевской стати и легкой иронии в глазах.

У алтаря ее ждал главный приз этой лотереи. Гаррет и Киран. Оба брата вырядились в белоснежные парадные кафтаны и выглядели настолько подтянутыми, серьезными и фотогеничными, что их можно было смело печатать на обложке дамского романа. Они смотрели на свою приближающуюся невесту с таким замиранием сердца, будто боялись, что она передумает и улетит обратно в Оллерн на первом же попутном дирижабле.

Когда девушка наконец дошагала до финиша, братья синхронно, словно репетировали этот жест перед зеркалом весь месяц, протянули ей руки. И принцесса, ни секунды не сомневаясь, вложила свои ладошки в их огромные, горячие и надежные лапы.

Шаман с глубоким вдохом затянул древнюю песнь сопряжения душ, которая по тональности напоминала завывание мартовского кота в пустом колодце. По суровым местным законам, принцы принялись по очереди окольцовывать свою добычу. Гаррет с поистине профессорским видом нацепил ей на палец кольцо с прозрачным горным хрусталем, прозрачно намекающим на разум. Киран же, едва не сломав Лилиан сустав от избытка чувств, водрузил перстень с огненным янтарем — официальным спонсором их будущей страсти.

— Клянешься ли ты, женщина, любить, кормить брусничными пирогами и беречь этих двух оболтусов? — зычно поинтересовался шаман, потряхивая ритуальным бубном.

Принцесса ласково посмотрела на братьев. Перед глазами на долю секунды прокрутился унылый диафильм ее прошлой жизни: ледники родного Оллерна, вечно недовольные мины родителей, которые замечали ее только тогда, когда нужно было вытереть пыль в тронном зале, и тотальное одиночество. А потом на контрасте вспомнился этот безумный месяц в Оботорнии, где ее полюбили. Внутри принцессы поднялась мощная, теплая волна счастья.

— Клянусь, куда я теперь от них денусь, — твердо и с легкой улыбкой произнесла Лилиан.

И в эту минуту ее голос, чистый, звонкий и на этот раз без всякой магии, так эпично разнесся над скалами, что у половины присутствующих воинов-оборотней подозрительно зачесались затылки от внезапного прилива собачьей преданности к новой хозяйке.

Свадебный банкет гремел так, что Оботорнию, кажется, было слышно на Луне. Музыка ревела, пиво лилось рекой, суровые воины травили анекдоты категории «Б», а Бальтазар едва успевал выносить новые порции дичи.

Когда луна взобралась на самую макушку неба, работая официальным ночником для влюбленных, принцы наконец-то дезертировали с собственного банкета, утянув свою новоиспеченную супругу в брачные покои. Замковая тишина уютно упаковала комнату, а в камине мирно потрескивали дрова, заливая огромную постель мягким янтарным светом и намекая, что спать здесь сегодня точно никто не собирается.

Лилиан стояла у окна, делая вид, что ее безумно интересует ночная тайга. Парадный серебряный жилет и юбка уже сиротливо отдыхали на кресле, а сама принцесса осталась в тончайшей, полупрозрачной белой сорочке из хлопка. Ткань вела себя крайне нескромно: она мягко струилась по телу, крупным планом подчеркивая каждый изгиб ее фигуры и наглядно доказывая, что монастырь потерял первоклассные кадры.

Дверь тихо кликнула замком, отрезая их от остального мира. Братья надвигались на нее одновременно, как два профессиональных охотника на самую желанную добычу. В их глазах больше не было того мучительного режима ожидания, который они практиковали целый месяц. Тестовый период официально закончился, контракт был подписан, и теперь они имели полное, юридически заверенное право любить свою женщину на полную мощность.

Гаррет зашел со спины — классический маневр интеллектуала. Его большие, чертовски теплые ладони легли на ее обнаженные плечи и медленно поползли вниз по рукам, заставляя девушку сладко затрепетать и окончательно забыть оллернский этикет. Он наклонился и прижался губами к ее шее, шумно вдыхая родной запах мяты и лесной свежести.

— Наша, — тихо, с глубоким собственническим вздохом выдохнул он ей прямо в кожу. — Насовсем. Без права возврата и обмена.

Киран тем временем заблокировал ей пути к отступлению с фронта. Он взял ее лицо в свои огромные ладони, заставляя посмотреть прямо в его глаза, где сейчас полыхал такой янтарный пожар страсти, что впору было выбрасывать белый флаг.