Два принца

Принцесса сделала глубокий, успокаивающий вдох. Ее робкие плечи расправились, спина стала прямой, как стрела, а прелестный подбородок гордо и вызывающе взметнулся вверх. Она смело, без тени подобострастия посмотрела прямо в опаляющие желтые глаза старого короля.

— Я готова уважать законы вашей суровой земли, Ваше Величество, — четко и звонко ответила она. — Но оллернские принцессы сгибают спину только перед священным алтарем. Все мои обязанности перед стаей будут выполнены с честью, но мой дух навсегда останется свободным. На меньшее ваши сыновья, думаю, и сами никогда не согласились бы.

Бран опасно прищурился. В его могучей груди зародился низкий, вибрирующий рык, от которого по залу пронесся тревожный шепот. Король сделал тяжелый шаг вперед, словно собираясь одним своим авторитетом раздавить эту дерзкую девчонку.

Но закончить это психологическое наступление ему не дали.

В ту же секунду перед Лилиан, надежно заслоняя ее хрупкую фигуру от королевского гнева, как стена выросли две широкие, могучие спины. Киран стремительно шагнул влево, его сильная рука инстинктивно и угрожающе легла на рукоять охотничьего ножа, а янтарные глаза хищно сузились. Гаррет встал чуть правее, хладнокровно расправив плечи и невозмутимым жестом поправляя серебряные очки. Братья полностью перекрыли разгневанному отцу обзор на принцессу, давая понять: она под их защитой.

— Довольно, отец, — ледяным, безупречно вежливым, но оттого еще более пугающим тоном произнес Гаррет. — Ты сейчас грубо нарушаешь наш уговор. Мы с братом дали принцессе ровно месяц на адаптацию к нашему быту. Твои грозные проповеди о «щенках, очаге и покорности» здесь и сейчас неуместны.

— Остынь, старик, — дерзко огрызнулся Киран, делая шаг вперед, и в его глубоком голосе отчетливо прорезалось настоящее, вибрирующее волчье рычание. — Устраивать атаку на беззащитную девчонку в собственном тронном зале? Серьезно? Ищи себе другого соперника по зубам, отец. Эта женщина — наша.

В огромном зале замка повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Могучие стражники у каменных стен замерли на месте, боясь сделать лишний вдох и привлечь к себе внимание. Девушка стояла позади братьев, чувствуя, как от их широких спин исходит волна такого надежного, горячего тепла, что ее душа затрепетала. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, но — о боги! — уже не от прежнего страха, а от какого-то нового, волнующего и незнакомого ей чувства. За нее заступились. Ее искренне и бесстрашно защищали от самого короля!

Вдруг старый Бран остановился. Угрожающее рычание в его могучей груди резко стихло, зловещий шрам на суровом лице дернулся, и в следующую минуту древний замок буквально содрогнулся от... громоподобного, раскатистого хохота короля.

— Ха-ха-ха! Вы только полюбуйтесь на них! — Бран хлопнул себя огромными ладонями по бедрам, довольно оскалив свои белоснежные клыки. — Два моих лучших, самых свирепых волка Оботорнии одновременно зарычали на родного отца и вожака из-за одной человеческой девченки!

Он неторопливо спустился с каменного помоста и подошел к принцам, которые, впрочем, свои мощные спины так и не расслабили, продолжая держать круговую оборону. Король с любопытством заглянул через плечо Кирана, с невольным мужским уважением посмотрев на гордую, хоть и бледную Лилиан.

— Хороша, чертовка, — одобрительно кивнул Бран, оценивающе оглядев принцессу. — Спина прямая, взгляд перед вожаком стаи не опустила. А главное — волки тебя приняли. Запомни раз и навсегда: если волчица с первой минуты вызывает у мужчины защитный инстинкт, значит, это правильная волчица. Наше чутье не обманешь. Добро пожаловать в мой замок! А теперь, сыновья, живо покажите нашей гостье ее комнаты, пока я не поколотил вас двоих прямо здесь исключительно ради профилактики!

Принцы Оботорней взялись за деликатное «приручение» своей милой пленницы с поистине удвоенной мужской силой и стратегическим азартом. Величественный замок был просто огромным, полным таинственных запутанных переходов, гулких каменных галерей и открытых террас, с которых открывался безумный, захватывающий дух вид на вечно заснеженные, гордые вершины гор.

Гаррет с удовольствием взял на себя интеллектуальную часть этой ознакомительной экскурсии.

— Вот здесь, Лили, находится наша святая святых — королевская библиотека, — мягко и невероятно вкрадчиво произнес он, плавно открывая перед ней тяжелые, окованные медью дубовые двери. — Признаться, редких книг здесь меньше, чем в вашем Оллерне, но зато у нас хранятся уникальные хроники Первой Эпохи.

Лилиан, позабыв обо всем на свете, завороженно шагнула вглубь прохладного зала, вдыхая волнующий аромат старинного пергамента и дорогой кожи. Пытаясь рассмотреть старинный фолиант на самом верхнем ряду стеллажа, она грациозно потянулась вверх, чуть приподнявшись на цыпочках. Из-за этого порывистого движения ее любимый изумрудный веер из страусиных перьев выскользнул из тонких пальцев и с тихим шорохом упал на ковер.

Внимательный Гаррет тут же, словно того и ждал, оказался прямо позади нее. Он плавно, с чисто волчьей бесшумной грацией наклонился, поднял веер и, возвращая дорогую вещицу владелице, как бы совершенно случайно накрыл своей горячей, широкой ладонью тонкие пальчики. Он явно не спешил убирать руку, заставляя принцессу чувствовать спиной тепло его крепкой груди, и глядел на нее сверху вниз.

Девушка почувствовала, как к ее щекам приливает густой, обжигающий жар, и смущенно опустила глаза, не в силах выдержать этот взгляд.

— Если вам когда-нибудь понадобится какая-то книга, моя дорогая принцесса, просто тихонько скажите об этом мне, — почти невесомо, заговорщически шепнул Гаррет, наклоняясь так близко, что его горячее дыхание обожгло ее чувствительное ушко. — Я лично достану для вас любую звезду с этого неба. Вам больше не нужно никуда тянуться.

— С-спасибо вам, принц Гаррет... — едва слышно пробормотала она, приятно и сладостно улетая от этой внезапной, будоражащей близости и чувствуя, как ее сердце готово выпрыгнуть из корсета.

Вечером наступила очередь Кирана перехватить инициативу в этой утонченной придворной осаде. Не признавая долгих разговоров, он решительно повел ее на самую высокую смотровую башню замка, чтобы вместе смотреть на догорающий закат. Горный воздух на такой высоте был пронзительно прохладным, и Лилиан, невольно поежившись.

— Замерзла, моя пушинка? — Киран обольстительно ухмыльнулся.

Совершенно не спрашивая официального разрешения, он по-хозяйски шагнул к ней со спины и обнял ее за хрупкие плечи своими огромными, теплыми руками, властно прижимая девушку к своей широкой, мускулистой груди.

Принцесса вздрогнула от неожиданности, растерянно поджав плечи от нахлынувшего смущения. Однако это живое, обволакивающее тепло его сильного тела было настолько убаюкивающим и надежным, что она не стала вырываться из мужских объятий, позволяя себе эту маленькую слабость.

— Посмотри вон туда, — Киран вытянул вперед мускулистую руку, указывая нужное направление, и его гладко выбритая щека на какую-то сладкую секунду коснулась ее шелковых светлых волос. — Видишь ту бескрайнюю долину внизу? Там раскинулись наши вековые охотничьи угодья. Совсем скоро там начнется Великий Гон стаи. Это поистине завораживающее, красивое зрелище.

— Это... это именно там, где вы все... бегаете на четырех лапах? — спросила Лилиан, отчаянно стараясь выровнять свое дыхание, которое то и дело сбивалось под его сильными руками.

— Именно так, — хмыкнул Киран, и в его янтарных глазах отразились багровые отблески заходящего солнца. — Кстати, о четырех лапах, пушинка. Ты ведь до сих пор нас панически боишься, верно? Искренне думаешь, что мы с Гарри самые настоящие дикие чудовища из сказок?

— Ну... вы очень... крупные мужчины, — честно, без прикрас призналась девушка, вызвав у молодого вожака довольный, низкий и вибрирующий мужской смех.

Настоящий казус случился на следующий день, когда Лилиан отдыхала в своих новых, поистине роскошных покоях. Ей выделили великолепную комнату с огромной кроватью под шелковым балдахином, изящной мебелью и камином, в котором весело потрескивали поленья. Девушка уютно устроилась в глубоком кресле, лениво расчесывая свои длинные светлые локоны, когда балконная дверь, выходящая в тенистый внутренний сад, заговорщически скрипнула.

Лилиан повернулась на звук и замерла, выронив дорогой гребень, который со звоном покатился по паркету.

В ее спальню вальяжно, по-хозяйски, с невозмутимым видом шествовал... огромный волк. Нет, это был не просто волк, а чудовищно огромный, великолепный зверь с густой, переливающейся серебристо-белой шерстью, мощными лапами и невероятно умными янтарными глазами. И этот грозный лесной хищник бережно нес в своей пасти... спелое, наливное красное яблоко.

Горячий Киран, судя по всему, решил, что целый месяц томительного ожидания — это слишком долго для его бушующей мужской натуры, и пришло самое время показать принцессе свою вторую, истинную форму в домашней, так сказать, интимной обстановке. В своей наивной волчьей душе он искренне полагал, что такой жест будет выглядеть невероятно романтично, трогательно и доверительно.

Девушка окаменела на месте. Весь ее тщательно отрепетированный оллернский этикет и напускное хладнокровие испарились в ту же секунду. Чисто девичий страх перед огромным хищником, оказавшимся в паре шагов от нее, полностью парализовал ее волю.

Между тем белый волк преспокойно подошел к ее креслу, аккуратно, стараясь не вымазать ее платье, положил сочное яблоко ей прямо на колени и издал короткий, на редкость дружелюбный и довольный «вуф», преданно и умилительно зашевелив своими пушистыми ушами.

В этот момент в комнату без стука стремительно вошел Гаррет. В руках он нес серебряный поднос, на котором завлекающе дышал паром вечерний чай. Увидев своего непутевого брата в волчьей форме прямо перед испуганной, застывшей в кресле принцессой, Гаррет закатил глаза к потолку с такой силой, что его серебряные очки чуть было не съехали на самый кончик благородного носа.

— Киран, ты законченный, непроходимый идиот, — сокрушенно констатировал Гаррет, с демонстративным грохотом опустив поднос на столик. — А ну-ка обернись обратно, живо! Ты пугаешь нашу невесту. У бедной девушки из-за твоих маневров сейчас начнется тяжелейшая психологическая травма, и наш испытательный месяц затянется до второго пришествия!

Белый волк недовольно фыркнул, глухо и обиженно зарычал на зануду-брата и... послушно, с каким-то совершенно умилительным видом уставился на Лилиан, словно безмолвно просил прощения за свою дикую выходку. Его огромный пушистый хвост пару раз несмело вильнул из стороны в сторону, послушно заметая бесценный шерстяной ковер.

Лили завороженно посмотрела на это умопомрачительно пушистое создание природы. Она внезапно вспомнила всю ту панику, которую устраивала Беатрис по поводу своей придуманной аллергии, перевела взгляд на спелое красное яблоко, сиротливо лежавшее у нее на коленях, и... не выдержала. Комнату огласил ее тихий, хрустальный и невероятно заливистый смех. Весь ее страх в одно мгновение улетучился, уступив место самому искреннему, безудержному веселью.

— О, принц Киран... — сквозь смех и слезы выдохнула она, робко протягивая свою изящную ручку вперед.

Самыми кончиками пальцев она несмело коснулась мягкой, шелковистой шерсти на его мощной голове. Белый волк от такого неземного удовольствия блаженно прикрыл свои янтарные глаза, превращаясь в послушного домашнего питомца.

— Вы, конечно, очень красивый и величественный зверь... Но умоляю вас, пожалуйста, больше никогда не проделывайте подобные фокусы перед ужином. У меня от вашей романтики чуть сердце навсегда не остановилось!

Волк издал тихий, виноватый скулящий звук, трогательно ткнулся мокрым черным носом прямо в ее ладонь, заставив девушку снова смущенно вздрогнуть. После этого он грациозно развернулся и одним мощным махом выпрыгнул обратно на балкон, скрываясь в тени вечернего сада, чтобы вернуть человеческий облик.

Гаррет плавно подошел ближе, галантно протягивая Лилиан чашку с таежным чаем. На его губах играла мягкая, сочувственная мужская улыбка.

— Простите его, принцесса, — негромко произнес он. — У моего дорогого брата Кирана мыслительный процесс иногда полностью уступает место первобытным инстинктам стаи.

— Все в порядке, Гаррет, не стоит беспокоиться, — тепло улыбнулась Лилиан.

Она приняла чашку из его рук, и в этот момент их пальцы снова — как бы невзначай — соприкоснулись.

— Кажется, я и сама не заметила, как начинаю понемногу привыкать к вашей... весьма необычной экосистеме.

Глава 6

Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь кроны деревьев, рассыпаясь кокетливыми золотыми искрами по мягкому ковру из густого мха. Принцы Оботорней, проявив невиданное коварство, пригласили Лилиан на исключительно неофициальную прогулку, благополучно «потеряв» суровую королевскую свиту где-то далеко позади.

— Смотри под ноги, моя пушинка, — Киран с грацией дрессированного медведя придержал колючую ветку дикого шиповника, которая явно покушалась на целостность оллернского гардероба.

Пропуская девушку вперед, его огромная ладонь как бы случайно, исключительно ради поддержания физического баланса, скользнула по ее тонкой талии. Лилиан тихонько, по-девичьи охнула и в сотый раз за эту неделю густо покраснела, судорожно поправляя подол своего многострадального дорожного платья.

Когда они наконец вышли на залитую светом поляну, принцесса замерла от восторга. Земля вокруг была усыпана цветами невиданных форм и расцветок. Экзотические неоново-синие чашечки сменялись пышными бутонами цвета заходящего солнца, от которых исходил тонкий, кружащий голову сладковатый аромат. А чуть дальше, в низине, настоящим пожаром пламенел ковер из гигантской лесной земляники, размерами больше напоминавшей приличные оллернские яблоки.

— Вот оно, наше тайное место, — мягко улыбнулся Гаррет.

С видом заправского заговорщика он снял свои серебряные очки и спрятал их в бархатный футляр, чтобы они не мешали обзору. Совершенно не заботясь о чистоте своего кафтана, принц опустился на колени прямо на влажную траву и бережно сорвал самую крупную, невероятно сочную ягоду.

— Попробуй, Лили.

Гаррет с обольстительной улыбкой протянул ей угощение. Лилиан, затаив дыхание и окончательно позабыв про главу кодекса о поведении благородных девиц в лесу, осторожно приняла сочную ягоду губами прямо из его пальцев. Подушечки его горячих пальцев на какую-то непозволительно долгую секунду задержались на ее пухлых губах. Девушка смущенно опустила шелковые ресницы, согреваясь от накатившего к щекам тепла.

Киран, которому вся эта утонченная ботаника явно казалась пустой тратой драгоценного времени, с размаху уселся рядом на мох. Он принялся бесцеремонно сгребать гигантские ягоды горстями, пачкая соком свои татуированные руки, и весело подбрасывать их в воздух:

— Меньше нудной науки, Гарри, и больше первобытного вкуса! Лови еще, пушинка, пока мой ученый брат не высчитал калорийность этой поляны!

Они весело смеялись, не по-королевски пачкая пальцы и аристократические носы алым земляничным соком, а затем дружно спустились к прозрачному, хрустальному горному ручью, чтобы смыть следы своего кулинарного преступления.

Киран, решив временно поработать живым кубком, зачерпнул ледяную воду своими огромными ладонями и галантно предложил Лилиан напиться. Когда принцесса, придерживая подол платья, робко наклонилась к его сильным рукам, их взгляды встретились. В янтарных глазах молодого вожака полыхнуло такое откровенное, хищное, но при этом умопомрачительно ласковое пламя, что у бедной девушки разом перехватило дыхание, а вода едва не пролилась на ее шелковый корсаж.

— Тсс... — Гаррет внезапно прижал палец к своим чувственным губам, прерывая этот опасный оптический контакт.

С чисто волчьей бесшумностью он увлек Лилиан за большой, живописный замшелый валун, который так удачно подвернулся им для создания интимной обстановки. Гаррет нежно, но крепко обнял ее со спины, надежно прижимая к своей широкой груди. Киран же, не теряя времени, по-хозяйски устроился прямо у ног на мягком мху, осторожно направляя ее завороженный взгляд в сторону старого поваленного дуба.

Там, в раскидистых корнях дерева, разворачивалось зрелище, способное растопить сердце даже самого сурового сборщика налогов Оботорнии. Семейство диких лисят резвилось в лучах солнца. Маленькие рыжие комочки уморительно кувыркались в густой траве и кусали друг друга за хвосты, пока их уставшая мать лениво грела рыжие бока на полянке, делая вид, что эти хулиганы не имеют к ней никакого отношения.

Лилиан, затаив дыхание, смотрела на эту лесную идиллию. Она чувствовала, как мощно бьются сердца принцев по обе стороны, превращая этот дикий лес в самое безопасное место на земле.

В этой сонной, звенящей лесной тишине Гаррет кончиками пальцев повернул ее раскрасневшееся лицо к себе. Его взгляд был бесконечно нежным, томительным и выжидающим. Он медленно, давая ей время передумать, наклонился и коснулся ее губ первым — невесомым поцелуем, от которого у принцессы сладко и кружительно поплыла земля под ногами.

Не успела она сделать судорожный вдох и прийти в себя, как Киран, решивший, что брат и так получил слишком большую долю королевских почестей, собственнически прильнул к ее губам с другой стороны. Его поцелуй был куда более настойчивым, горячим, требовательным и упоительно пахнущим той самой дикой земляникой. Лилиан сладостно затрепетала, приятно сгорая от смущения в их сильных, надежных руках. Кажется, ее тихий и скромный характер окончательно нашел идеальный баланс между волчьей наукой и волчьей страстью.

К вечеру они вернулись в замок, оставив позади земляничную поляну и свои первые, совершенно непозволительные поцелуи. Когда Лили вышла к ужину, сменив походный наряд на парадное изумрудное платье из плотного шелка, удушающая атмосфера главного зала намекнула ей: мирный отпуск окончен.

Рядом со старым королем Браном, вальяжно развалившись на соседнем кресле, восседала незнакомка. Это была леди Клодия — единственная человеческая женщина при дворе и по совместительству признанная фаворитка короля. На ней красовался вызывающе роскошный наряд, кричащий о грандиозных тратах из королевской казны, а шею украшало массивное ожерелье из редких оллернских изумрудов. Под маской идеальной, фарфоровой красоты и приторной, как переслащенный сироп, улыбки Клодия скрывала холодную, расчетливую и поистине бездонную жадность. Она правила старым волком с помощью капризов, искусно завуалированных под девичью хрупкость.

Заметив Лилиан, Клодия тут же порхающей бабочкой упорхнула от монарха и подплыла к принцессе, оглушительно шурша своими многочисленными юбками.

— О, милое, драгоценное дитя! — фальшиво защебетала фаворитка, делая хищную попытку бесцеремонно схватить девушку за руки. — Какая неописуемая радость! Наконец-то в этом мрачном замке появится еще одна утонченная, цивилизованная душа среди всех этих... неотесанных пушистых дикарей! Мы с тобой просто обязаны стать ближайшими подругами. Я с удовольствием помогу тебе освоиться, ведь эти волки, признаться между нами, решительно ничего не смыслят в женской нежности!

Лилиан мягко, но уверенно отстранила свои руки, одним плавным движением раскрывая перед лицом любимый изумрудный веер. О небеса, Клодия явно недооценила соперницу! Принцесса выросла в оллернском дворце, где сложнейшие политические интриги плелись фрейлинами вместо утреннего чая, и, с точностью заправского ювелира, считала звенящую фальшь в сузившихся зрачках леди Клодии. Фаворитка, привыкшая единолично крутить стаей, видела в молодой, девушке прямую угрозу своему влиянию, положению и, что самое главное, кошельку.

— Вы чрезвычайно любезны, леди Клодия, — спокойно и с леденящим вежливым изяществом ответила Лили, глядя ей прямо в подведенные глаза через кружевной край веера. — Однако спешу вас заверить: принцы Гаррет и Киран весьма чутки и предупредительны к моим скромным нуждам. Боюсь, уединение в королевской библиотеке мне сейчас гораздо ближе, чем любые светские сплетни.

Гаррет, стоявший неподалеку с массивным кубком, едва заметно и довольно усмехнулся, по достоинству оценив эту высшую оллернскую школу дипломатического отпора. Киран же в углу зала откровенно оскалил клыки в ухмылке, радуясь, что его «пушинка» умеет не только смущаться, но и выпускать коготки.

Леди Клодия на долю секунды поджала свои тонкие губы, выдав бушующую внутри ярость, но тут же виртуозно вернула на лицо приторную маску и, изящно вильнув бедрами, отступила назад к королю. Первая битва за замок была выиграна Лилиан без единого применения магии.

На следующий день вся высокородная и слегка нечесаная знать Оботорней дружно отправилась на охоту, которая в этих диких краях заменяла и светские рауты, и судебные разбирательства. В этот раз принцесса благоразумно предпочла наблюдать за ходом этого первобытного безумия с безопасной высоты деревянного помоста, обитого шкурами. В руках она сжимал веер, который служил ей надежным щитом от летящих брызг грязи и излишне эмоциональных комментариев леди Клодии.

Венценосные братья в этот день были, признаться, чертовски великолепны. Избавившись от цивилизованных кафтанов, они действовали на лесной поляне как единый, слаженный и смертоносный механизм.

Огромный дикий кабан — настоящий монстр весом под триста фунтов, чье рыло не поместилось бы ни в один придворный устав, — с грохотом выскочил из чащи, круша кусты своими кривыми клыками. Оборотни из королевской стаи на секунду замялись, прикидывая стоимость лечения, но горячий Киран на своем вороном жеребце лихо перерезал разъяренному зверю путь. С чисто мужским азартом и силой он метнул охотничье копье прямо под лопатку чудовищу. Кабан оглушительно взревел, на ходу разворачиваясь для атаки, но в ту же самую секунду Гаррет, летящий наперерез, проявил невиданное хладнокровие. С безупречной, поистине математической точностью он всадил стрелу из своего лука зверю в шею.

Исполинское животное рухнуло замертво к копытам их коней. Лес огласился одобрительным волчьим воем сотен охотников, от которого у Лилиан заложило уши, а старый король Бран гордо ударил себя кулаком в могучую грудь, беззвучно заявляя: «Моя школа!»

Братья повернулись к помосту и вскинули руки, салютуя своей принцессе. Киран дерзко подмигнул ей, а Гаррет изящным жестом откинул со лба упавшую прядь темных волос. Девушка почувствовала, как ее сердце снова предательски пропустило удар, а сидевшая неподалеку леди Клодия со злостью прикусила губу, поняв, что ее оллернские изумруды сегодня явно проиграли этой демонстрации чистейшего тестостерона.

Вечером королевский замок содрогался до самого фундамента — Оботорния праздновала успешную охоту с варварским размахом. В каминах ревели костры, массивные столы стонали под тяжестью жареного мяса, а эль лился такими объемами, что оллернские виночерпии наверняка лишились бы чувств от одних только смет. Едва музыканты грянули быстрый, сумасшедший оботорнский танец, как Киран, не тратя времени на официальные приглашения, первым увлек Лили в самый центр круга.

Танцевать с этим неистовым мужчиной было тем еще испытанием для хрупкой девической комплекции! Киран кружил ее так лихо и самозабвенно, что изумрудные шелковые юбки взлетали, как крылья экзотической птицы, а его горячая, широкая ладонь на ее пояснице заставляла сердце биться в сумасшедшем, паническом ритме. Принц весело смеялся, озорно подмигивая ей, и девушка, напрочь позабыв про дворцовую скромность и наставления гувернанток, искренне и заливисто хохотала вместе с ним, чувствуя себя невероятно живой.

Затем дикая мелодия плавно сменилась более медленной, тягучей, и Киран уступил законное место брату. Гаррет вел ее иначе — плавно, уверенно, полностью и мягко контролируя каждое движение. Его пальцы переплелись с ее, а пристальный взгляд в полумраке зала был таким глубоким, томительным и обжигающим, что принцессе казалось, будто этот начитанный принц заглядывает ей прямо в душу, перелистывая страницы ее мыслей.

Когда пир наконец подошел к концу, венценосные братья единогласно вызвались проводить невесту до ее покоев — исключительно в целях безопасности, разумеется. В полутемном, уединенном коридоре у самой двери спальни они остановились, и воздух между ними мгновенно сгустился.

— Спокойной ночи, моя пушинка, — с обволакивающей хрипотцой произнес Киран.

Он решительно шагнул ближе, лишая ее путей к отступлению, мягко прижал спиной к двери и наклонился для прощального поцелуя. Но в этот раз, изрядно разгоряченный хмельным элем, быстрыми танцами и близостью ее кожи, молодой вожак немного увлекся, напрочь позабыв про джентльменские соглашения. Поцелуй стал требовательным, глубоким, обжигающим, его руки сжали хрупкие плечи чуть крепче, чем требовали приличия, а из мощной груди вырвался низкий, вибрирующий волчий рык — первобытный призыв самца, заявившего права на свою женщину.