Лиловый плен

Она сидела верхом на лошади.

Позади нее был Маркус.

Его рука лежала у нее на талии, удерживая от падения. Вторая сжимала поводья.

Несколько мгновений Мира не могла понять, где находится.

Потом память вернулась.

Комната.

Цепи.

Кинжал.

Заклинание.

Она резко дернулась.

Лошадь испуганно всхрапнула, сбившись с шага.

— Я сказал, не двигайся.

— Убери от меня руки!

Мира попыталась оттолкнуть его ладонь, но Маркус перехватил ее запястье. На этот раз без цепей, однако сила его пальцев не оставляла сомнений: если понадобится, он удержит ее одной рукой.

— Мы едем слишком быстро, — сказал он. — Если упадешь, сломаешь шею.

— Лучше сломать шею, чем остаться с тобой.

— Не драматизируй.

— Ты похитил меня!

— Я в курсе.

— Мой отец тебя убьет.

— Он уже пытался.

— Тогда король…

— Король ничего не сделает, пока не разберется, почему я забрал тебя.

— Он отправит за мной весь гарнизон.

— Пусть отправляет.

Мира стиснула зубы.

Лошадь неслась по узкой лесной дороге. Впереди не было ни огней, ни следов человеческого жилья. Только тьма и туман.

Она оглянулась.

Замок Морт исчез за деревьями.

Сердце болезненно сжалось.

Отец наверняка уже знал о похищении. Он соберет магов, поднимет охрану, перекроет дороги. Каэль тоже будет искать ее.

Каэль.

Мира представила его лицо, когда он узнает, что она исчезла прямо из родового замка.

Возможно, он действительно встревожится.

Возможно, отправится за ней сам.

Эта мысль принесла неожиданное облегчение, но почти сразу сменилась раздражением.

Почему она должна надеяться на спасение от человека, который всего несколько часов назад уверял ее, что ее счастье — вопрос времени?

— Куда ты меня везешь? — спросила Мира.

— В безопасное место.

— Для кого? Для меня или для тебя?

— Пока не решил.

— Похоже, ты не продумал похищение до конца.

— Я продумал его достаточно хорошо.

— Ты ворвался в мои покои через главный коридор, позволил мне напасть на тебя и унес меня через лес. Если это твой лучший план, неудивительно, что королевские маги до сих пор не нашли тебя.

Маркус посмотрел на нее сверху вниз.

— Тебе становится лучше, как я погляжу.

— Мне и не было плохо.

— Ты провела в беспамятстве чуть меньше часа.

— Значит, твое заклинание слабое.

— Я не хотел причинять тебе вред.

— Как благородно. Ты похитил меня с осторожностью.

Маркус промолчал.

Мира снова попыталась вырваться.

На этот раз он обхватил ее крепче, прижав к себе. Она почувствовала, как его дыхание коснулось ее волос.

— Успокойся.

— Не приказывай мне.

— Тогда прошу тебя об этом.

— Еще хуже.

— Ты всегда такая?

— Только рядом с похитителями.

Его губы едва заметно дрогнули.

Мира заметила это и раздраженно отвернулась.

— Ты смеешься?

— Нет.

— Ты улыбнулся.

— Тебе показалось.

— Я видела.

— Значит, у тебя хорошее зрение.

Этот короткий обмен словами был настолько нелепым, что Мира на мгновение забыла о страхе.

Затем взгляд упал на ее запястья.

На коже темнели следы от черных цепей.

Маркус тоже их заметил.

Его лицо снова стало непроницаемым.

— Цепи не должны были так сильно сжать тебя.

— Но сжали.

— Я не рассчитал силу.

— Маг, который не умеет рассчитывать собственные заклинания. Впечатляет.

Маркус направил лошадь между деревьями.

— В следующий раз буду осторожнее.

— Не будет следующего раза.

— Будет.

— Ты так уверен?

— Да.

Мира посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что ты нужна мне.

— Для мести?

— Для справедливости.

Эти слова прозвучали иначе.

Мира отвернулась к лесу.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой отец связан с ритуалом, который забрал жизнь моей невесты.

— Ты уже говорил это.

— Ты должна знать больше.

— Я ничего не знаю.

— Поэтому ты поедешь со мной.

— Я могда бы узнать правду и без похищения.

— Не могла.

Лошадь продолжала двигаться по лесной дороге, поднимая копытами мокрые листья. Вскоре деревья стали гуще, а воздух — холоднее.

Мира заметила, что вокруг Маркуса тьма постоянно двигалась. Она не исчезала даже при свете звезд. Черные клубы обвивали его запястья, а иногда вытягивались в сторону леса, словно ощупывали пространство.

— Ты всегда носишь магию с собой? — спросила она.

— Магия не одежда. Ее нельзя снять.

— Удобно.

— Не всегда.

— В замке ты сказал, что твоя невеста погибла из-за моего отца. Кто она?

Маркус не ответил.

Мира почувствовала, как напряглась его рука.

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Ты похитил меня. Теперь я имею право хотя бы понимать, почему.

— Ее звали Лира.

Имя повисло между ними.

В голосе Маркуса оно звучало так, словно было священным.

— Что с ней сделал мой отец?

— Провел ритуал.

— Какой?

— Запретный.

— Для чего?

— Она знала то, чего не должна была знать.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

— Ты был там?

Маркус остановил лошадь.

Движение оказалось таким резким, что Мира едва не ударилась о его грудь.

Несколько секунд слышалось только тяжелое дыхание животного.

— Да, — сказал он.

— Ты видел ее смерть?

— Да.

— И считаешь, что отец виноват?

— Я знаю это.

— Тогда почему ты не убил его?

Маркус посмотрел вперед, туда, где между деревьями пробивался тусклый свет луны.

— Потому что смерть для него была бы слишком простым наказанием.

— А что ты приготовил мне?

Он повернулся к ней.

Серебряный блеск его глаз стал ярче.

— Пока не знаю.

— Это честный ответ.

— Я не собираюсь лгать тебе.

— Но собираешься держать меня в плену.

— Да.

— И причинить боль, если я не стану сотрудничать?

— Не хотелось бы, это не мои методы.

— Но можешь.

— Могу.

Мира почувствовала, как страх снова сжимает грудь.

Маркус не говорил пустых угроз. Он не пытался казаться мягче, чем был. В этом была его главная опасность.

Он не притворялся.

Именно поэтому ему нельзя было верить.

Лошадь снова двинулась вперед.

Через некоторое время они подъехали к каменной арке, почти скрытой зарослями плюща. По обеим сторонам от нее стояли древние столбы, испещренные рунами.

Маркус поднял руку.

Тени стекли с его пальцев и коснулись камня.

Руны вспыхнули черным огнем.

Перед аркой возникла полупрозрачная завеса, похожая на поверхность темной воды.

— Что это? — спросила Мира.

— Граница.

— Между чем и чем?

— Между безопасным местом и остальным миром.

— Ты живешь в лесу?

— Иногда.

— В пещере?

— Разочарована?

— Скорее удивлена, что у тебя вообще есть жилье.

Маркус провел лошадь сквозь завесу.

На мгновение Миру окутала холодная тьма. В ушах зашумело, перед глазами вспыхнули незнакомые образы: заснеженная равнина, горящий храм, женская рука, протянутая к ней из огня.

Затем все исчезло.

Они оказались на другой стороне.

Перед ними стоял замок.

Он был меньше поместья Морт, но выглядел не менее мрачно. Каменные стены оплетали черные лозы, в узких окнах горел тусклый свет. Башни поднимались среди скал, а вокруг не было ни одного дерева — только голые камни и глубокие расщелины.

Мира замерла.

— Где мы?

— В моем доме.

— Это не похоже на место, где живут нормальные люди.

— Я не говорил, что живу как нормальные люди.

Мира усмехнулась. Она уже хотела было спрыгнуть с лошади, как ее реальность вновь провалилась в беспросветную тягучую и обволакивающую тьму.

Глава 4. Замок в бездне

Мира пришла в себя от холода.

Он пробирался под кожу, сковывал пальцы и заставлял тело дрожать. Несколько мгновений она лежала неподвижно, не понимая, где находится. Над головой темнел высокий потолок, украшенный выцветшими фресками. На них были изображены крылатые существа, склонившиеся над черной короной. Краска потрескалась, а лица фигур стерлись временем.

Мира резко села.

Голова закружилась. Перед глазами поплыли темные пятна, и она схватилась за край кровати, чтобы не упасть.

Воспоминания возвращались обрывками.

Ее покои.

Маркус.

Черные цепи на запястьях.

Вспышка темного света.

Дорога через лес.

Замок.

Она медленно огляделась.

Комната была просторной и богато обставленной, но в ее роскоши чувствовалось что-то мертвое. У стен стояли шкафы из темного дерева, украшенные серебряными узорами. Возле камина возвышалось кресло с высокой спинкой, обитое синим бархатом. На полу лежал толстый ковер, изображавший ночное небо, — черные звезды на темно-синем фоне.

На столе горели три свечи. Их пламя было голубым и почти не давало тепла.

Мира встала.

Ноги дрожали, но она заставила себя сделать несколько шагов. На ней по-прежнему было платье, в котором она была в замке Морт. Ткань помялась, волосы растрепались, а на запястьях темнели следы от цепей.

Она подошла к окну.

За стеклом расстилался туман.

Он окружал замок со всех сторон и лежал в глубокой долине между скалами. Мира не видела земли — только белесую бездну, над которой нависали острые каменные уступы. Высоко в небе медленно вращались темные облака. Ни дороги, ни деревьев, ни огней поблизости не было.

На окне стояла железная решетка.

Мира коснулась ее.

Металл оказался теплым.

По прутьям пробежали тонкие серебряные руны. Они вспыхнули и тут же погасли.

Мира отдернула руку.

— Разумно, — сказал кто-то за ее спиной.

Она резко обернулась.

Маркус стоял у двери.

Он вошел так тихо, что Мира не услышала ни единого шага. Его темные волосы были собраны на затылке, лицо казалось холодным и непроницаемым. На нем был черный плащ, застегнутый у горла серебряной застежкой в форме ворона.

В руках он держал поднос.

Мира отступила от окна.

— Где конкретно я нахожусь?

— Там, где тебя никто не найдет.

Он поставил поднос на стол. На нем стояли кувшин с водой, чашка горячего настоя и тарелка с хлебом, сыром и фруктами.

Мира даже не взглянула на еду.

— Мой отец уничтожит тебя.

Маркус поднял глаза.

— Он уже однажды уничтожил то, что было мне дорого.

В его голосе не было ни гнева, ни жалобы. Только усталость, от которой сказанные слова прозвучали тяжелее любой угрозы.

— Если ты надеешься настроить меня против него, то зря стараешься.

— Я ни на что не надеюсь.

— Ты похитил меня из собственного дома.

— Да.

— Напал на охрану.

— Они живы.

— Запер меня здесь.

Мира бросила взгляд на дверь.

Маркус не ответил.

Она шагнула к нему.

— Отпусти меня.

— Не могу.

— Или не хочешь?

— Это почти одно и то же.

— Нет. Когда речь идет о пленнице — нет.

Маркус невесело усмехнулся.

— Пленников держат в подземельях.

— А ты держишь меня в роскошной комнате?

— Именно.

— Тогда ты очень учтивый похититель.

Маркус посмотрел на нее спокойно.

— Я не требую благодарности.

— Ты ее и не дождешься.

Мира снова взглянула на запястье.

Только теперь она заметила браслет.

Он был тонким, почти невесомым, сделанным из черного металла. На поверхности переплетались серебряные нити, образуя незнакомые символы. В центре мерцал маленький темный камень, внутри которого пульсировал багровый свет.

Мира схватилась за него и попыталась расстегнуть.

Браслет не поддался.

Она потянула сильнее.

Камень вспыхнул.

Боль ударила от запястья до самого плеча. Мира вскрикнула и отшатнулась.

Маркус оказался рядом мгновенно.

— Не трогай его.

— Сними!

— Я не могу.

— Ты его надел.

— Я не надевал этот браслет, если говорить в магическом смысле.

— Тогда кто?

Маркус перевел взгляд на стены.

— Замок сам это сделал.

Мира уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, что замок надел на меня браслет?

— Замок Вальдерн не просто камень и стены.

— Что это значит?

— Он охраняет себя.

— От меня?

— От всех, кто может представлять опасность.

— Я не представляю опасности.

— Ты дочь Эдриана Морта.

— Это не преступление.

— Это само по себе представляет опасность.

Мира стиснула зубы.

— Где я, повтори-ка еще разок.

— В Вальдерне.

Она нахмурилась.

Название было ей знакомо. В старых книгах этот замок упоминался как крепость, построенная на краю северной бездны. Когда-то здесь жили чародеи, служившие первым королям. Потом все они исчезли, а сам замок объявили проклятым и заброшенным.

— Вальдерн разрушен, — сказала Мира.

— Большая его часть.

— Он стоит на краю Безымянной пропасти.

— Верно.

— Сюда невозможно добраться.

— Как видишь, возможно.

— А выбраться?

Маркус ничего не сказал.

Мира почувствовала, как внутри поднимается страх.

Она подошла к двери и дернула за ручку. Дверь не сдвинулась.

— Открой.

— Мира…

— Открой дверь!

Маркус даже не пошевелился.

Мира оглянулась и увидела, что на его лице не осталось ни тени прежней мягкости. Он снова стал тем опасным человеком, который вошел в ее спальню, окруженный живыми тенями.

— Я сказала: открой дверь.

Маркус повернул голову к коридору.

— Запереть.

В дверном проеме появились двое слуг. Старик в сером кафтане и молодая женщина с бледным лицом. Они остановились, не поднимая на Миру глаз.

— Маркус, — медленно произнесла она, — ты не посмеешь.

— Запереть дверь, — повторил он.

— Отпусти меня немедленно!

— Не сейчас.

— А когда? Когда решишь, что достаточно отомстил моему отцу?

— Это не месть.

— Тогда что?

Маркус на мгновение задержал на ней взгляд.

— Необходимость.

— Для кого?

Он не ответил.

Слуги подошли к двери. Старик провел ладонью по замку, и на металле вспыхнули черные руны.

Мира бросилась вперед, но браслет на запястье мгновенно ожил.

Боль пронзила руку. Она пошатнулась и упала на колени.

— Мира!

Маркус успел подхватить ее за локоть.

Она резко оттолкнула его.

— Не прикасайся ко мне!

— Тогда не пытайся выйти.

— Ты запер меня здесь!

— Потому что за стенами опасно.

— Опаснее, чем рядом с тобой?

— Да.

— Я тебе не верю.

— Это твое право.

— У меня больше ничего не осталось.

Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.

Слуги замерли у двери. Маркус тоже не двигался.

Мира поднялась, прижимая руку к груди. Боль постепенно отступала, но пальцы все еще дрожали.

Впервые в жизни она почувствовала себя полностью беспомощной.

Дома у нее были охрана, слуги, отец, имя рода. Даже если она не могла справиться с противником сама, всегда существовал кто-то, кто вмешается. Кто-то, кто откроет дверь, вызовет лекаря, поднимет тревогу.

Здесь не было никого.

Только Маркус.

И люди, которые боялись даже посмотреть на нее.

Дверь закрылась.

На ней вспыхнула печать, и шаги слуг стали удаляться по коридору.

Мира стояла посреди комнаты, сжимая кулаки.

— Ты добился своего, — сказала она.

Маркус не ответил.

— Я заперта. Доволен?

— Нет.

— Тогда чего ты ждешь?

— Пока ты успокоишься.

— Я не успокоюсь.

— Знаю.

— Я буду кричать.

— Здесь тебя никто не услышит.

— Буду звать на помощь.

— Помощь не придет.

— Буду пытаться сбежать.

— Не получится.

— Буду искать способ убить тебя.

— Это у тебя может получится гораздо лучше всего остального.

На губах Маркуса появилась едва заметная усмешка, но тут же исчезла.

Мира с ненавистью посмотрела на него.

— Не шути со мной.

— Я не шучу.

— Ты похитил меня, держишь в плену и говоришь так, будто это обычный разговор.

— Я пытаюсь не сделать ситуацию хуже.

— Хуже уже некуда.

— Ошибаешься.

Эти слова заставили ее замолчать.

Маркус подошел к столу и взял чашку.

— Выпей.

— Нет.

— Ты должна восстановить силы.

— Я ничего не буду брать из твоих рук.

— Это настой из горных трав. Он снимет последствия заклинания.

— Я прекрасно обойдусь и без него.

— Ты едва стоишь.

— Но стою же.

— Пока.

Он поставил чашку на край стола.

— Я не собираюсь заставлять тебя.

— Как благородно.

— Не пытайся найти во мне благородство.

— Поверь, я не пытаюсь.

Мира отступила к окну.

— Сколько людей ты держал здесь?

— Ни одного.

— Тогда я первая?

— Первая, кого я привез сюда против воли.

— Какая честь.

— Не воспринимай это как честь.

— Я и не воспринимаю. Это был сарказм.

Маркус снова направился к двери.

— Подожди.

Он остановился.

Мира сама удивилась, что окликнула его.

— Если мой отец действительно совершил преступление, почему ты не разоблачишь его перед королем?

— Потому что король знает.

— Знает и молчит?

— Он не знает всей правды.

— Но ты можешь рассказать.

— Не поверит.

— Почему?

— Потому что Эдриан Морт спас ему жизнь.

— Значит, ты решил похитить его дочь?

— Я решил получить доступ к тому, что ему дороже всего.

Прямота Маркуса злила сильнее, чем ложь.

— Ты даже не пытаешься оправдаться.

— Мне незачем оправдываться.

— Тогда ты признаешь, что используешь меня.

— Признаю.

— И тебе это безразлично?

— Нет.

Маркус посмотрел на нее.

В его глазах на миг мелькнуло что-то похожее на боль, но он тут же спрятал это выражение.

— Безразличие было бы проще.

И он вышел, оставив ее наедине с собственными мыслями.

Глава 5. Первое столкновение

— Ты не имеешь права судить меня за преступления отца, — сказала Мира.

Маркус стоял у камина, скрестив руки на груди. Пламя отбрасывало на его лицо резкие тени, делая его еще более непроницаемым.

— Ты носишь его имя.

— А ты носишь свою боль, словно корону.

Эти слова задели его сильнее, чем она ожидала.

Маркус оказался рядом в один миг. Его пальцы сомкнулись на ее подбородке, заставляя поднять взгляд.

— Не говори о том, чего не понимаешь.

Хватка была болезненной, но Мира не отвела глаз.

— Тогда расскажи мне.

Он отпустил ее так резко, будто обжегся.

Мира отступила на шаг и прикоснулась к подбородку. На коже уже проступал красный след.

Маркус заметил его.

На мгновение в его лице мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно исчезло прежде, чем Мира успела в нем убедиться.

— Ты слишком много себе позволяешь.

— А ты слишком многое себе позволяешь, решая за меня.

— Я могу позволить себе гораздо больше.

— Разумеется. Здесь ты хозяин. Двери запираются по твоему приказу, слуги склоняют головы, а пленница должна благодарить тебя за то, что ты не заковываешь ее в цепи.

— Я не требую благодарности.

— Нет. Ты требуешь покорности.

— Я требую, чтобы ты перестала вести себя как безумная.

Мира усмехнулась.

— Ты похитил меня, лишил свободы, забрал оружие и держишь под замком. После этого называешь безумной меня?

— Я называю безумным твое поведение.

— Ты не имеешь права давать мне оценки.

— А ты не имеешь права ставить на равных меня и себя.

— Я не просила всего этого.

— Это не меняет дела.

— Конечно. Здесь вообще ничего не зависит от моих желаний.

Маркус отвернулся.

Его спокойствие раздражало Миру сильнее открытой жестокости. Он говорил с ней так, будто обсуждал не живого человека, а трудную задачу, которую нужно решить. Даже когда причинял боль, его лицо оставалось холодным.

Мира подошла к столу и схватила стоявшую на нем чашу.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Проверяю, есть ли у меня право хотя бы что-нибудь разбить.

Она швырнула чашу в стену.

Фарфор разлетелся по камням.

Маркус даже не вздрогнул.

— Закончи.

— Я только начала.

Мира схватила со стола подсвечник и бросила его следом. Серебро ударилось о стену, оставив глубокую вмятину.

— Довольно.

— Нет.

Она потянулась к следующему предмету.

Маркус перехватил ее за запястье.

Браслет вспыхнул, отзываясь на резкое движение. Боль прошла по руке до плеча.

— Отпусти.

— Перестань.

— Отпусти меня!

— Ты сама не понимаешь, чего добиваешься.

— Я добиваюсь того, чтобы ты хоть раз перестал разговаривать со мной как с вещью!

Он сжал пальцы сильнее.

Мира резко ударила его коленом. Маркус отступил, но не выпустил ее руку. В его глазах вспыхнул гнев.

— Не испытывай мое терпение.

— У тебя его нет.

— У меня его больше, чем ты заслуживаешь.

Он развернул ее и прижал спиной к столу. Не настолько сильно, чтобы причинить серьезную травму, но достаточно, чтобы лишить возможности вырваться.

Мира почувствовала его дыхание у виска.

— Ты думаешь, что можешь бросаться на меня каждый раз, когда тебе не нравится ответ?

— Я думаю, что могу защищаться.

— Это не защита. Это истерика.

— А ты кто? Тюремщик?

— Если понадобится.

— Тебе нравится эта роль?

Маркус приблизился еще на шаг.

— Тебе лучше не задавать вопросы, ответов на которые ты не хочешь слышать.

— Ты боишься, что я услышу правду?

— Я боюсь, что ты не переживешь ее.

— Не решай за меня.

— Кто-то же должен.

— Только не ты.

Мира резко дернула рукой. Маркус не ожидал движения и на мгновение ослабил хватку. Она высвободилась и оттолкнула его.

Он отступил на полшага.

Тишина, наступившая после этого, была тяжелее крика.

Мира тяжело дышала. Сердце билось быстро, пальцы дрожали от боли и ярости.

Маркус смотрел на нее.

— Ты довольна?

— Нет.

— Чего же ты хочешь?

— Чтобы ты почувствовал хотя бы часть того, что чувствую я.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Ты сам не позволяешь узнать.

— И не позволю.

— Потому что за твоей жестокостью больше ничего нет?

Его взгляд стал темным.

— Осторожнее.

— Почему? Боишься, что я попаду в цель?

— Ты не понимаешь, с кем говоришь.

— Я прекрасно понимаю. С человеком, который похитил меня, потому что не способен добраться до моего отца.

Маркус схватил ее за плечи.

— Не смей.

— Почему? Ты ведь сам это признал. Тебе нужна не я. Тебе нужно добраться до него через меня.

— Замолчи.

— Ты хочешь наказать его, но не можешь. Поэтому запер его дочь и называешь это необходимостью.

— Замолчи!

На этот раз он повысил голос.

Мира замолчала не из страха — от неожиданности.

Маркус почти никогда не терял контроль. Его холодность казалась выстроенной из камня, и теперь в этой стене появилась трещина.

Он отпустил ее плечи.

Мира осталась стоять напротив, не опуская взгляда.

— Ты не имеешь права судить меня за преступления отца, — повторила она тише.

— Ты носишь его имя, — ответил Маркус.

— А ты носишь свою боль, словно корону.

Он снова посмотрел на нее так, будто она ударила его.

Но теперь Мира увидела: боль действительно была там. Глубоко, за раздражением, за презрением, за тщательно выстроенной жестокостью.

Она не смягчилась.

— Расскажи мне, — сказала Мира. — Или перестань использовать прошлое как оружие.

— Ты требуешь правды, но не понимаешь ее цены.

— Я уже заплатила достаточно.

— Ты не знаешь, что такое цена.

— Тогда объясни.

Маркус отвернулся и отошел к окну.

За решетками клубился туман. Мира не смотрела туда. Она следила только за ним.

Он долго молчал.

— Твой отец не просто сделал мне больно, — сказал Маркус наконец. — Он уничтожил мою семью.

— Это ты уже говорил.

— Нет. Я говорил, что он уничтожил то, что было мне дорого.

— Что именно?

— Все.

Он произнес это спокойно, но пальцы его сжались в кулаки.

— Он пришел к нам ночью. Со своими людьми. С королевской печатью и приказом, который никто не осмелился проверить. Он объявил нас предателями.

— Почему?

— Потому что ему нужно было скрыть собственное преступление.

— Какое?

— Мы нашли доказательства того, что он торговал запрещенной магией.

Мира нахмурилась.

— Мой отец никогда…

— Ты опять защищаешь его.

— Потому что он мой отец.

— Именно. Ты слышишь только то, что хочешь слышать.