Лиловый плен

Ей было достаточно знать, куда она не вернется.

Она продолжала пробираться вперед, пока дыхание не стало рваным. Браслет тянул руку вниз, словно напоминал о невидимой цепи. Каждый шаг отдавался болью в груди.

Но замок остался позади.

Она была снаружи.

Свободна.

Мира остановилась у старого дерева и прижалась к его стволу. Несколько секунд она просто пыталась восстановить дыхание.

Тишина леса казалась непривычной.

Ни шагов стражи.

Ни скрипа дверей.

Ни голоса Маркуса.

Мира закрыла глаза.

— Я выбралась, — прошептала она.

В ответ из темноты донесся низкий шорох.

Мира открыла глаза.

Между деревьями что-то двигалось.

Сначала она увидела две пары бледных глаз.

Потом еще одну.

Теневые звери отделились от тьмы почти бесшумно. Их тела напоминали крупных хищников, но очертания постоянно менялись, словно они были сотканы из дыма. Длинные лапы заканчивались острыми когтями, а пасти раскрывались слишком широко.

Мира отступила.

Звери окружали ее.

Она вытащила кинжал.

Рука дрожала от усталости, но хватка оставалась крепкой.

Первый зверь прыгнул.

Мира успела отскочить. Когти прошли в нескольких сантиметрах от ее лица. Она взмахнула кинжалом и задела темную шкуру.

Зверь отшатнулся, издав глухой рык.

Второй бросился сбоку.

Мира развернулась, но опоздала.

Когти распороли ткань на ее боку.

Боль вспыхнула мгновенно.

Мира вскрикнула и упала на одно колено. На одежде быстро расползалось темное пятно.

Звери сомкнули круг.

Она попыталась подняться, но ноги подломились. Браслет зажегся болезненным светом, будто чувствовал опасность и отвечал на нее собственной болью.

Мира сжала кинжал обеими руками.

— Не подходите.

Теневые звери не остановились.

Один из них прыгнул прямо на нее.

В этот момент воздух разорвал знакомый голос:

— Мира!

Зверь замер в полете.

Маркус вышел из-за деревьев.

На его лице не было привычного равнодушия. Он двигался быстро, почти стремительно, и вокруг его руки сгущалась черная магия.

— Отойди от нее.

Звери повернули головы.

Маркус поднял ладонь.

Одно движение.

Тьма сорвалась с его пальцев волной.

Она прошла между деревьями, не задев Миру, и ударила в зверей. Теневые тела разорвало на бесформенные клочья дыма. Хищники исчезли мгновенно, будто их никогда не существовало.

Лес снова погрузился в тишину.

Мира осталась на колене, прижимая ладонь к боку.

Маркус оказался рядом через несколько секунд.

— Где ты ранена?

— Не подходи.

Он не обратил внимания на ее слова.

— Мира.

— Я сказала, не подходи.

Маркус опустился перед ней на одно колено и убрал ее руку от раны. Мира попыталась оттолкнуть его, но сил почти не осталось.

— Убери руки.

— Ты истекаешь кровью.

— Я справлюсь.

— Ты едва сидишь.

— Все равно справлюсь.

Он осмотрел порез. Глаза Маркуса стали темнее.

— Поднимайся.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Ты не можешь оставаться здесь.

— Могу.

— Нет.

— Я свободна.

Маркус резко поднял ее на руки.

Мира вскрикнула и ударила его кулаком в грудь.

— Поставь меня!

Он крепче прижал ее к себе, одной рукой поддерживая под коленями, другой — за спиной.

— Ты безрассудна.

— Я свободна.

— Ты была свободна, пока твой отец не решил принести Лиру в жертву.

Мира замерла.

Маркус продолжал идти через лес, но теперь его шаги были тяжелыми и неровными. Он держал ее слишком крепко, словно боялся, что она снова выскользнет из рук.

— Что ты сказал? — прошептала Мира.

— Ты слышала.

— Мой отец не…

— Не смей защищать его.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Ты ничего не знаешь.

— Тогда почему обвиняешь меня?

— Я не обвиняю тебя.

— Ты держишь меня как пленницу!

— Потому что ты чуть не погибла.

— Это мой выбор.

— Нет. Это безумие.

Мира попыталась отстраниться, но резкая боль в боку заставила ее сжать зубы.

Маркус почувствовал движение.

— Не шевелись.

— Не командуй мной.

— Хотя бы сейчас послушайся.

— Почему? Чтобы ты снова запер меня?

— Чтобы ты осталась жива.

— Я не просила тебя себя спасать.

— Мне все равно, просила ты или нет.

Он сказал это слишком резко.

Мира подняла взгляд.

И впервые увидела на его лице не ярость.

Страх.

Настоящий, неприкрытый страх.

Он был едва заметен: в напряжении вокруг глаз, в слишком крепкой хватке, в том, как Маркус время от времени смотрел на ее лицо, проверяя, не потеряла ли она сознание.

Но он был.

Мира замолчала.

Маркус шел дальше, не оглядываясь. Его дыхание оставалось ровным, однако руки выдавали его лучше любых слов.

Он боялся.

Не за замок.

Не за побег.

За нее.

— Ты испугался, — сказала Мира.

Маркус не ответил.

— Маркус.

— Замолчи.

— Ты испугался, что я умру.

— Я сказал, замолчи.

— Поэтому ты так быстро пришел?

— Я почувствовал, что браслет сработал.

— Ты следил за мной?

— Я искал тебя.

— Почему?

Он остановился.

Мира почувствовала, как напряглось его тело.

— Потому что ты безрассудная и взбалмошная.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

— Ты всегда так говоришь.

Маркус посмотрел на нее.

В его глазах все еще оставался страх, но теперь он снова пытался спрятать его за жесткостью.

— Если бы я пришел позже…

Он не закончил.

Мира впервые не стала требовать продолжения.

В лесу было тихо. На ее одежде темнела кровь, а рука Маркуса удерживала ее так, будто он боялся отпустить даже на мгновение.

— Ты хотел, чтобы я осталась в замке, — тихо сказала она.

— Да.

— Чтобы я не сбежала.

— Да.

— Не потому, что хотел наказать меня.

— Не только поэтому.

— А потому что знал, что здесь опасно.

— Я знал, что ты не выживешь одна.

— Ты мог сказать.

— Ты бы не поверила.

— Ты даже не пытался объяснить.

— Ты не слушала.

— Ты не говорил.

Маркус сжал губы.

Мира снова посмотрела на его лицо.

Страх почти исчез, но не до конца. Он остался в нем тенью — глубокой и тяжелой.

— Ты думаешь, я похожа на Лиру? — спросила она.

Маркус резко отвернулся.

— Не спрашивай.

— Поэтому ты так разозлился, когда увидел меня у ее портрета?

— Мира.

— Поэтому не позволил мне уйти?

— Замолчи.

— Ты боишься потерять и меня?

Он посмотрел на нее.

— Я боюсь, что ты умрешь из-за того, что не умеешь отступать.

— Это не одно и то же.

— Для меня — одно.

Мира ничего не ответила.

Маркус снова пошел вперед, неся ее сквозь лес.

Она чувствовала биение его сердца под ладонью, которую невольно прижала к его груди. Оно было быстрым — слишком быстрым для человека, который пытался казаться спокойным.

Мира могла бы продолжить спор.

Могла бы снова потребовать поставить ее на землю.

Но теперь видела: он действительно боялся.

И это пугало ее сильнее, чем его ярость.

Потому что ярость Маркуса была привычной.

А страх означал, что ее жизнь действительно имела для него значение.

Маркус крепче прижал ее к себе.

— Больше никогда не делай этого.

— Не обещаю.

— Мира.

— Я не обещаю.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты невыносима.

— Зато свободна.

— Ты едва не погибла.

— Но не погибла.

— Благодаря мне.

— Я не просила.

— Я знаю.

— Тогда не жди благодарности.

— Я и не жду.

Они снова замолчали.

Маркус нес ее дальше, туда, где между деревьями уже виднелись каменные стены замка.

Мира закрыла глаза от усталости.

Последнее, что она увидела, прежде чем веки опустились, — лицо Маркуса.

Он смотрел на нее не с раздражением и не с ненавистью.