Лиловый плен

Сегодня род Морт праздновал помолвку своей наследницы.

Мира Морт.

Маркус знал ее имя задолго до того, как увидел ее лицо.

Имя, которое последние недели звучало в устах придворных, как новая молитва.

Имя, связанное с древней кровью.

Имя дочери человека, который отнял у Маркуса все.

Он стоял на краю башни, глядя на освещенные окна, и сжимал пальцы до боли. Тьма отзывалась на его гнев, шевелилась вокруг запястий, готовая сорваться с цепи.

Еще несколько лет назад Маркус не позволил бы себе наблюдать.

Он ворвался бы в замок.

Убил бы каждого, кто встал на пути.

Добрался бы до Эдриана Морта и заставил его вспомнить ночь, когда Лира кричала у алтаря.

Но месть, если дать ей время, становилась похожа на яд.

Она медленно проникала в кровь, пропитывала мысли, меняла голос, заставляла человека жить не ради будущего, а ради одного-единственного прошлого.

Маркус позволил яду остаться в себе.

Он научился ждать.

Сегодня он пришел не за Эдрианом.

Сегодня он пришел за его дочерью.

Мира появилась в зале чуть позже назначенного времени.

Маркус увидел ее через раскрытые окна, когда она спустилась по лестнице. Вокруг нее разом стихли разговоры. Гости оборачивались, провожали ее взглядами, улыбались, перешептывались.

Она была прекрасна.

Не той мягкой, беззащитной красотой, которую воспевали поэты при дворе. В Мире было что-то холодное и опасное. Ее лицо казалось высеченным из белого камня, а лиловые волосы мерцали в свете факелов, словно в них запутался сумеречный огонь.

На ней было платье цвета ночного неба. Серебряная вышивка подчеркивала каждое движение, а на груди сиял черный кристалл.

Кулон Лиры.

Нет.

Маркус заставил себя выдохнуть.

Он слишком хорошо помнил этот кулон.

Лира носила похожий — небольшой лунный камень на тонкой цепочке. Часто касалась его пальцами, когда волновалась. Маркус не раз целовал холодный камень, прежде чем коснуться ее шеи.

Но это была не Лира.

Лира смотрела на мир с теплом.

Мира Морт улыбалась так, как улыбаются люди, привыкшие скрывать правду.

Маркус покинул крышу.

Тени приняли его, перенося с башни в сад. Он появился между кипарисами, где густые ветви скрывали его от стражи. Сад был устроен в форме лабиринта. Дорожки из черного камня пересекались среди кустов ночных роз, а фонтаны вместо воды наполнялись серебристым светом.

Маркус прошел вдоль стены и остановился у бокового входа.

Здесь стояли двое охранников.

Они не успели его заметить.

Тьма поднялась от земли, сомкнулась на их шеях и беззвучно отбросила обоих к стене. Маркус не стал проверять, живы ли они. Времени было мало.

Он вошел в замок.

Внутри пахло вином, воском и дорогими благовониями. Из главного зала доносилась музыка. Маркус двигался по коридорам бесшумно, сливаясь с тенями между колоннами.

На нем был темный плащ без герба, простая одежда и перчатки, расшитые серебряными нитями. При свете его можно было принять за наемного мага или посланника одного из северных родов.

Но большинство людей обходили его, даже не понимая почему.

Инстинкт предупреждал их об опасности.

Маркус вошел в зал, когда Мира танцевала с Каэлем Арденом.

Наследник короля держал ее за талию с тем спокойным самодовольством, которое появлялось у людей, уверенных в своем праве владеть всем вокруг. Каэль был красив — слишком красив для человека, которого Маркус собирался возненавидеть. Золотые волосы, ясные глаза, безупречная улыбка.

Он казался достойным будущим королем.

Но Лира тоже однажды верила, что королевский двор способен защитить тех, кто служит ему.

Маркус сжал челюсть.

Музыка замедлилась. Мира подняла голову, и их взгляды встретились.

На короткое мгновение все вокруг словно исчезло.

Она смотрела прямо на него.

Не испуганно. Скорее настороженно, словно чувствовала исходящую от него тьму и не могла решить, является ли она угрозой.

Маркус позволил себе рассмотреть ее внимательнее.

У нее были глаза цвета темного аметиста. В них не было легкомыслия, свойственного избалованным наследницам. Она следила за происходящим слишком внимательно. Слушала, даже когда улыбалась. Замечала больше, чем хотела показать.

Это раздражало.

Мира должна была быть слабым местом Эдриана.

Простым рычагом.

Дочерью, которая рухнет, когда поймет, что отец обрек ее на расплату.

Но сейчас Маркус увидел перед собой не беспомощную девочку.

Он увидел женщину, способную сопротивляться.

Это усложняло план.

Когда танец закончился, Мира еще раз посмотрела в его сторону.

Маркус отвернулся первым.

Он не хотел, чтобы она запомнила его лицо. Не сегодня. Ей достаточно было почувствовать присутствие врага.

Страх должен был проникнуть в ее мысли раньше, чем он появится перед ней.

Маркус вышел в боковой коридор и остановился у окна.

В отражении стекла он увидел знакомое лицо: резкие черты, высокие скулы, черные волосы, собранные на затылке. Под глазами залегли тени, которые не исчезали даже после долгого сна. Радужки казались почти серебряными из-за силы, которая жила в нем.

Когда-то Лира говорила, что его взгляд похож на зимнее небо.

Она смеялась, когда он не соглашался.

— В зимнем небе есть свет, — говорила она. — А ты притворяешься, будто внутри тебя только ночь.

Маркус закрыл глаза.

Лира.

Он помнил ее живой.

Помнил утро, когда они встретились на мосту у Серебряной реки. Она стояла босиком на влажном камне, держа в руках корзину с травами, и ругалась на птиц, расклевавших ее запасы.

Помнил ее смех — звонкий, настоящий, совершенно неподходящий для мрачных залов, где они оба выросли.

Помнил ее теплые ладони.

Помнил, как она засыпала у него на плече, пока он читал древние свитки.

Помнил, как она обещала встретить рассвет вместе.

— На восточном холме, — сказала Лира в ту ночь. — Там солнце поднимается над облаками. Ты увидишь, как тьма отступает.

— Тьма не отступает.

— Тогда заставим ее.

Он поцеловал ее в лоб и пообещал, что будет рядом.

Они не встретили рассвет.

Потом был ритуал.

Пламя.

Крик.

И имя Эдриана Морта, произнесенное перед смертью Лиры.

Маркус открыл глаза.

На мгновение он снова оказался в храме.

Вокруг стояли черные колонны, покрытые древними письменами. В центре алтаря была Лира. Ее руки связали серебряными цепями, а на полу горели руны, наполненные багровым светом.

Она смотрела на Маркуса.

Не на магов.

Не на Эдриана.

На него.

— Не подходи! — кричала она. — Маркус, не дай им…

Вспышка пламени оборвала ее слова.

Он помнил запах горелой крови.

Помнил, как бросился вперед и ударился о невидимую стену.

Помнил, как Эдриан Морт стоял по другую сторону алтаря, холодный и спокойный.

— Она отказалась говорить, — произнес лорд Морт. — Ее смерть — необходимая цена.

Маркус не слышал остального.

Он видел только Лиру.

Видел, как огонь поднялся вокруг нее.

Слышал ее последний крик.

А затем она прошептала:

— Найди Корону…

Ее голос исчез.

Вместе с ним исчезла часть самого Маркуса.

С тех пор он искал виновных.

Сначала тех, кто присутствовал в храме.

Затем тех, кто отдал приказ.

Потом тех, кто знал и промолчал.

Большинство уже лежало в земле.

Но Эдриан Морт был защищен своим именем, магией и близостью к короне. Даже король не позволил бы Маркусу открыто обвинить его без доказательств.

Поэтому Маркус выбрал другой путь.

Он заберет Миру.

Заставит Эдриана почувствовать страх.

Заставит его понять, что чужая боль может вернуться из темноты.

В зале началась новая музыка.

Маркус снова посмотрел туда, где стояла Мира.

Вокруг нее собрались придворные. Она улыбалась, принимала поздравления, отвечала на вопросы. Однако пальцы ее левой руки постоянно касались помолвочного кольца.

Мира не хотела этого брака.

Маркус понял это сразу.

Она была достаточно умна, чтобы скрыть от гостей свое недовольство, но не настолько опытна, чтобы спрятать его от человека, привыкшего читать страхи.

В какой-то момент к ней подошла королева. Между ними состоялся короткий разговор. Затем Каэль проследовал за Мирой на балкон.

Маркус наблюдал, как они вышли под открытое небо.

Он не слышал их слов, но видел выражение лица Миры. Она была напряжена. Каэль что-то говорил, пытаясь выглядеть заботливым, но его рука лежала на ее локте слишком уверенно.

Мира отстранилась.

Каэль нахмурился.

Маркус почувствовал странное раздражение.

Он не имел права ревновать ее к наследнику короля.

Мира была частью плана.

Не более.

Она была дочерью Эдриана. Его кровью. Его наследницей.

Но когда Каэль снова прикоснулся к ней, тьма вокруг пальцев Маркуса дрогнула.

Он заставил ее успокоиться.

В этот момент Мира посмотрела в сторону леса.

Маркус стоял у дальнего края сада, за пределами света. Даже через расстояние он заметил, как ее взгляд остановился на нем.

Она увидела черное пламя, вспыхнувшее у его руки.

Маркус позволил себе всего одно предупреждение.

Затем исчез.

Он вернулся в сад через потайной проход, который обнаружил несколькими днями ранее. Древний замок Морт был построен на магических пластах, и его стены хранили не только тайные коридоры, но и старые заклинания. Большинство из них ослабло, однако некоторые продолжали работать.

Через несколько минут он стоял у фонтана, скрытый густыми кустами.

Полночь приближалась.

Часы на главной башне пробили одиннадцать.

Маркус достал из внутреннего кармана маленький черный кристалл. На его поверхности мерцали серебряные знаки.

Кристалл принадлежал Лире.

Ей удалось спрятать его перед ритуалом. Маркус нашел его спустя три дня среди обгоревших камней храма.

Он не знал, что именно хранилось внутри.

Лира была искусной магичкой и умела запечатывать воспоминания, слова и даже части собственной силы. Кристалл откликался только на кровь рода Морт.

Именно поэтому Маркус пришел за Мирой.

Не только ради мести.

Ему нужна была ее кровь.

— Ты здесь? — прошептал он.

Ветер прошелестел в ветвях.

Кристалл потемнел.

Маркус сжал его в ладони.

Значит, печать еще не была снята.

Он посмотрел на окна замка.

В одном из них появился свет.

Мира.

Ее силуэт мелькнул за стеклом, и на мгновение Маркус подумал, что она смотрит прямо на него.

Он хотел отвернуться, но не смог.

Наследница Мортов стояла одна, без свиты и защитников. Она сняла украшения, распустила волосы, и теперь в ней было меньше придворной холодности. Она выглядела моложе. Почти хрупкой.

Маркус напомнил себе, что хрупкость может быть оружием.

Лира тоже казалась хрупкой.

До тех пор, пока не встала против всего королевского совета.

Мира отошла от окна.

Маркус подождал.

Когда в замке погасли последние огни, он вышел из сада.

Часы пробили полночь.

Первый удар прокатился над стенами.

Второй отдался гулом в подземельях.

На третий удар Маркус поднял руку.

Тьма разлилась по саду.

Она не была обычной тенью. В ней двигались силуэты, слышались приглушенные голоса, а трава под ногами покрывалась инеем. Черная магия скользнула по стенам, проникла в щели, погасила факелы и заставила защитные руны вспыхнуть болезненным красным светом.

Стражники закричали.

Из замка донесся звон тревожного колокола.

Маркус улыбнулся без радости.

Пора.

Он вошел в северное крыло, где находились комнаты Миры.

Путь ему преградили четверо охранников. Они вытащили клинки, но не успели сделать и шага. Тьма поднялась из-под пола, обвилась вокруг их ног и швырнула во все стороны.

Один стражник попытался призвать огонь.

Маркус сжал пальцы, и пламя погасло.

— Не вмешивайтесь, — сказал он.

Его голос был тихим, но стены донесли его до каждого уголка замка.

Он подошел к двери Миры.

На ней был выгравирован герб рода Морт — черный полумесяц, пересеченный серебряным клинком.

Маркус коснулся руны.

Магия рода оттолкнула его.

Волна силы ударила в грудь, заставив его отступить на шаг. На ладони вспыхнули ожоги, но он даже не поморщился.

— Значит, ты защищаешь ее, — прошептал Маркус.

Он знал: родовая магия признавала только кровь Мортов. Никого другого она не впустит без согласия наследницы.

Маркус достал из кармана черную розу.

Лепестки были покрыты инеем. У стебля он закрепил полоску ткани с коротким посланием.

Ты заплатишь.

Роза была оставлена у окна не как угроза, а как предупреждение.

Он хотел, чтобы Мира понимала: за стенами замка есть кто-то, кто знает правду.

Кто-то, кто придет за ней.

Маркус собирался отступить, но вдруг услышал звук.

Не шаги.

Не крик.

Шепот.

Он исходил из-за двери.

— Кто ты? — спросила Мира.

Маркус замер.

Она не спала.

— Тот, кого тебе следует бояться.

— Если бы ты хотел напугать меня, то не стал бы отвечать.

В ее голосе звучало напряжение, но не паника.

Маркус почти улыбнулся.

— Ты дочь Эдриана Морта?

За дверью повисла пауза.

— Почему ты спрашиваешь то, что и так знаешь?

— Хочу услышать ответ.

— Да.

Одно слово.

Спокойное, прямое.

Маркус сжал челюсть.

Перед глазами снова вспыхнул алтарь.

Лира в огне.

— Тогда передай отцу, что прошлое вернулось.

— Кто ты?

— Тот, кто пережил его предательство.

Мира подошла ближе. Маркус слышал легкий шелест ткани.

— Если у тебя есть претензии к моему отцу, говори с ним.

— Я говорил.

— И он не ответил?

— Он ответил пламенем.

На этот раз тишина была длиннее.

Маркус представил ее лицо по другую сторону двери. Фиолетовые глаза, настороженно следящие за каждой щелью. Возможно, она держала оружие. Возможно, уже позвала охрану.

— Что произошло? — спросила Мира.

— Спроси у Эдриана.

— Я спрашиваю тебя.

В ее голосе звучало не только любопытство. В нем была осторожность, но также и вызов.

Маркус провел пальцами по обожженной ладони.

— Твой отец убил мою невесту.

За дверью что-то упало.

Вероятно, подсвечник или небольшой столик.

— Этого не может быть.

— Разве?

— Мой отец не стал бы…

— Не стал бы что? Убивать? Приносить невинных в жертву? Лгать?

Мира молчала.

Маркус почувствовал, как его ярость, до этого подчиненная, начинает просачиваться в голос.

— Ты носишь его кровь. Живешь в его замке. Принимаешь подарки людей, которым он кланяется. И сегодня согласилась стать частью королевской семьи, словно ничего не произошло.

— Я не знала о твоей невесте.

— Незнание не делает тебя невиновной.

— А мое рождение делает меня виновной?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Маркус не ответил сразу.

Он пришел, чтобы ненавидеть ее. Это было просто. Удобно. Она была дочерью Эдриана, его наследницей, его гордостью.

Но теперь ее голос звучал слишком живым.

Слишком честным.

— Ты похожа на него, — сказал Маркус.

— Все так говорят.

— Это не комплимент.

— Я и не приняла его за такой.

Внутри Маркуса что-то болезненно дрогнуло.

Мира была не покорной куклой. Она спорила даже с незнакомцем, стоявшим за ее дверью посреди ночи.

— Ты не боишься меня? — спросил он.

— Боюсь.

— Но продолжаешь разговаривать.

— Страх не заставит меня молчать.

Маркус положил ладонь на дверь.

Тьма под кожей отозвалась на близость ее крови. Защитная руна засияла, и от дерева пошел тонкий дым.

Мира сразу отступила.

— Что ты делаешь?

— Открываю дверь.

— Я не приглашала тебя.

— Мне не нужно приглашение.

Он произнес заклинание.

Дверь содрогнулась.

Руна рода Морт вспыхнула, защищая хозяйку, но Маркус направил в нее силу, накопленную за годы. Черные линии поползли по гербу, стирая одну печать за другой.

Из комнат донесся звон разбитого стекла.

Мира, должно быть, отступала к окну.

Маркус представил ее в свете свечей — красивую, испуганную и гордую.

Совсем скоро она станет пленницей.

Он заранее знал, что будет сопротивление.

Знал, что ему придется связать ей руки, отнять оружие, погрузить в сон. Все это было частью плана.

Но почему-то мысль о том, что Мира посмотрит на него с ненавистью, показалась ему неприятной.

Это было нелепо.

Ненависть ему была знакома.

Он жил в ней.

Дверь распахнулась.

Глава 3. Похищение

Мира была в своих покоях, когда дверь распахнулась.

Она как раз стояла у окна и держала в руках черную розу, найденную на подоконнике. Иней на лепестках уже растаял, но цветок не потерял своей странной свежести. На темной ткани, привязанной к его стеблю, серебрились два слова:

Ты заплатишь.

За дверью не было слышно ни шагов, ни голоса. Только тишина — слишком плотная для замка, в котором несколько минут назад гремел тревожный колокол.

Мира медленно положила розу на стол.

Пальцы сами скользнули к кинжалу, спрятанному под подушкой кресла. Оружие ей подарила мать, когда Мире исполнилось шестнадцать. Небольшой клинок с изогнутым лезвием и рукоятью из черного дерева казался скорее украшением, чем настоящим оружием.

Но мать тогда сказала:

— Красота редко спасает жизнь. А хороший клинок — иногда.

Мира вытащила кинжал из ножен и развернулась.

Черная тень скользнула по дверному проему.

Затем в комнату вошел мужчина.

Он был высок, мрачен и опасно красив. Его лицо казалось высеченным из холодного камня, а темные волосы падали на плечи, спутанные ветром. Плащ за его спиной шевельнулся, хотя в комнате не было сквозняка.

Глаза незнакомца сияли темным серебром.

Мира узнала его.

Того самого человека, которого видела в зале.

Того, кто стоял в лесу.

Того, кто оставил ей черную розу.

Вокруг его пальцев клубилась тьма.

Не обычная тень от свечей, а живая субстанция, похожая на дым и жидкий бархат одновременно. Она обвивала его руки, стекала к полу и собиралась у сапог.

Мира отступила на шаг.

— Ты.

— Я.

Голос мужчины был низким и спокойным.

Слишком спокойным для человека, который только что ворвался в покои наследницы одного из сильнейших родов королевства.

— Как ты проник в замок?

— Дверь была открыта.

— Она была заперта.

— Доя меня - нет.

Мира быстро взглянула на коридор за его спиной. Пусто. Ни стражи, ни слуг, ни встревоженных голосов. Вдалеке все еще слышался гул тревоги, но он доносился словно из другого мира.

— Ты убил всю охрану?

— Они живы.

— Пока, верно?

— Если бы я хотел их убить, ты бы не услышала ни звука, а они бы были мертвы.

Мира крепче сжала кинжал.

— Что тебе нужно?

Мужчина сделал шаг вперед.

Тени у его ног поползли по полу.

— Раз ты дочь Эдриана Морта, тогда ты заплатишь за его преступление.

Слова прозвучали просто, почти буднично.

Мира ощутила, как внутри поднимается холодная ярость.

— Если у тебя есть дело к моему отцу, отправляйся к нему, повторяю это вновь.

— Я уже отправлялся.

— Кто ты?

— Меня зовут Маркус.

Имя показалось ей знакомым.

Мира слышала его раньше. В старых донесениях, среди отчетов от королевских магов, в разговорах отца, которые он обычно прекращал, заметив ее присутствие.

Маркус Мортимер.

Последний ученик запрещенной школы теневых магов.

Предатель короны.

Беглец.

Человек, которого разыскивали в трех провинциях.

Или, возможно, это был другой Маркус.

Но серебряные глаза и черная магия совпадали слишком хорошо.

— Маркус Мортимер, — произнесла она.

Его взгляд изменился.

— Значит, Эдриан рассказывал обо мне.

— Не мне.

— Но рассказывал.

— Я сказала лишь, что слышала твое имя.

— И что тебе известно обо мне?

— Что тебя считают преступником.

Тени вокруг Маркуса дрогнули.

— Конечно. Так проще.

— Для кого?

— Для тех, кто хочет сохранить чистой свою корону.

Мира не опустила оружие.

— Ты проник в мой дом, напал на стражников и угрожаешь мне. Очень трудно считать тебя невиновным.

— Я не прошу считать меня невиновным.

Маркус продолжал приближаться.

— Я хочу, чтобы ты поняла, что происходит.

— Тогда начни с того, почему я должна платить за поступки отца.

— Потому что ты носишь его имя.

— Я не выбирала этого имени.

— Но выбрала остаться рядом с ним.

— Мне было восемнадцать лет, когда умерла моя мать. После этого я не могла просто взять и исчезнуть.

— Ты могла искать правду.

Мира усмехнулась.

— Правда в этом доме всегда принадлежала моему отцу.

Она сама не понимала, зачем сказала это.

Возможно, потому что перед ней стоял человек, который впервые за много лет говорил о лорде Эдриане не с почтением и не со страхом. Он говорил с ненавистью. Яростной, глубокой, почти личной.

Маркус остановился в нескольких шагах.

— Ты не любишь его.

Это не было вопросом.

Мира почувствовала, как кинжал стал тяжелее в руке.

— Он мой отец.

— Это не ответ.

— А ты задаешь слишком много вопросов для человека, который ворвался сюда не ради разговора.

— Я хотел поговорить.

— С цепями?

— Цепи появились потому, что ты держишь оружие.

Мира резко взглянула вниз.

Черные линии уже скользили по полу, окружая ее ноги.

Она метнулась к двери.

Тени взметнулись прежде, чем она успела сделать второй шаг.

Черные цепи вырвались из воздуха и сомкнулись на ее запястьях.

Мира вскрикнула от боли.

Холод проник сквозь кожу, будто металл был сделан из зимнего льда. Цепи дернулись, срывая ее с места, и притянули к стене.

Кинжал выпал из пальцев.

— Отпусти! — потребовала Мира.

Маркус даже не пошевелился.

— Не сопротивляйся.

— Ты пришел в мой дом и приказываешь мне не сопротивляться?

— Я пришел за тобой.

— Тогда тебе придется постараться.

Мира рванула руками, вложив в движение всю силу. Цепи зазвенели, и на запястьях выступили тонкие красные полосы.

Маркус нахмурился.

— Перестань.

— Боюсь, я не привыкла повиноваться незнакомцам.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Напомни мне, как правильно вести себя, когда тебя похищают?

Тьма вокруг его пальцев сгустилась.

Мира заметила это движение и сразу поняла: он собирается применить магию.

Она больше не стала ждать.

Наклонившись, Мира подхватила кинжал с пола и резким движением перерезала одну из цепей. Лезвие вспыхнуло серебряным светом. Черная магия зашипела и рассыпалась искрами.

Маркус едва заметно удивился.

Мира освободила правую руку.

Серебро на клинке было зачаровано против теней. Она вспомнила, как мать объясняла это свойство, когда впервые показывала оружие.

— Любая магия имеет слабость, — сказала тогда она. — Даже самая темная.

Мира бросилась вперед.

Ей удалось сделать лишь два шага.

Маркус оказался рядом быстрее, чем она ожидала. Его пальцы сомкнулись на ее руке, сжав запястье. Кинжал остановился у его горла.

Мира чувствовала тепло его тела сквозь ткань одежды. От него пахло холодным воздухом, дымом и чем-то горьким — словно сгоревшими травами.

— Отпусти меня, — прошипела она.

— Ты не оставляешь мне иного выбора.

— У тебя всегда есть выбор.

— Это говорила мне и она.

В его голосе что-то изменилось.

Боль.

Всего на мгновение, но Мира ее услышала.

Маркус перехватил ее руку и вырвал кинжал. Другой ладонью он коснулся ее лба.

Кожа под его пальцами была холодной.

Мира замерла.

— Не смей.

— Засыпай.

Она попыталась ударить его коленом, но тело внезапно стало непослушным. Темный свет вспыхнул между ними, заполняя комнату.

Последнее, что Мира увидела перед тем, как мир исчез, — серебряные глаза Маркуса.

И странное выражение на его лице.

Не торжество.

Не жестокость.

Сожаление.

Сознание возвращалось медленно.

Сначала Мира услышала стук копыт.

Затем почувствовала холодный ветер на лице и твердую руку, удерживающую ее за талию.

Она попыталась пошевелиться.

— Не двигайся, — раздался знакомый голос.

Мира распахнула глаза.

Перед ней расстилался ночной лес. Темные деревья проносились по обе стороны дороги, ветви цеплялись за плащ, а между стволами стелился плотный туман.