Первая тишина. Том 5

Инна Павловна тоже пришла, хотя по женщина было хорошо видно, что день в медицинском корпусе выдался длинным. Когда дверь закрылась и разговоры немного стихли, я оглядел своих.

— Ну что, первый нормальный день прожили. Нас где-нибудь уже успели облапошить?

Павел первым поднял руку.

— Вот удивительное дело, пока вроде нет. Я сам жду и начинаю нервничать, — признался он.

По комнате прошёл смех, и я повернулся к Инне Павловне.

— Давайте тогда с самого важного. Что с матерью Артёма?

Артём сразу перестал улыбаться и подался вперёд. Инна Павловна посмотрела на него и устало улыбнулась.

— Все хорошо, Тем. Врачи хотят ещё сутки понаблюдать, однако состояние уже стабильнее. Если ночью ничего не изменится, завтра тебя к ней пустят.

Артём несколько секунд молчал, словно боялся поверить, что услышал именно это.

— Точно пустят?

— Я сама разговаривала с дежурным врачом. Утром подойдёшь ко мне, и вместе пойдём.

— Спасибо, Инна Павловна..

— Вот врачам и скажешь. Они с ней возятся практически круглосуточно.

Артём опустил голову и потёр лицо ладонями.

— Сам медицинский блок как? — уточнил я у Инны.

— Серьёзный, как я тебе уже говорила. Часть оборудования работает от отдельной линии питания. Людей много, персонала постоянно не хватает, однако порядок там есть. Тяжёлых действительно лечат и все необходимые операции проводят. Уровень для нынешних условий очень приличный… в общем могу повторить, что все именно так.

Ломов сразу поднял руку и постучал пальцем по своему фиксатору.

— Живое доказательство сидит перед вами.

Я перевёл взгляд на Артёма.

— С медициной разобрались. Теперь рассказывай, что там с электричеством.

Артём заметно оживился. Рабочая тема явно помогала ему отвлечься от всего остального.

— Там всё серьёзнее, чем я думал, — охотно признал он. — Основной контур идёт через две большие установки, ещё есть резерв. Если основной контур ляжет, резерв должен подхватить питание автоматически. Полностью погасить жилой корпус можно только при серьёзной аварии или если питание отключат вручную. Часть корпусов можно отключать отдельно, если нагрузка вырастет. Топливо считают каждый день, расходы сверяют по сменам, на крупных объектах стоят отдельные счётчики.

— И сколько оно всё протянет? — как-то недоверчиво спросил Павел.

— Если жечь как сейчас, надолго. Они экономят где только могут. В жилых корпусах часть освещения ночью отключают, мастерские работают по графику, тяжёлое оборудование стараются разводить по времени. Я сегодня полдня с электриком ходил, он мне всю схему показывал. Но с топливом как я понял проблем нет. По крайней мерк пока.

Антенна до этого терпеливо ждал своей очереди, затем демонстративно кашлянул и постучал пальцем по колену.

— Раз техническая часть пошла, я тоже имею право похвастаться. Со связью тут вообще всё очень прилично. Есть проводная внутренняя сеть, несколько радиоканалов, резервное питание на основных узлах. Часть старых линий легла, сейчас их постепенно поднимают. На складах оборудования прилично, плюс то, что мы привезли, тоже пригодилось.

Рассказывали и остальные.

Элина поведала о своем «царстве бумажек».

— А с едой что? — спросил Павел, когда девушка говорила про учет. — Нас тут через неделю на сухари не переведут?

— Запасы считают по людям и по дням. Сегодня я видела ведомости, — ответила Элина. — Выдача идёт по норме, отдельные пайки предусмотрены для детей, больных и тяжёлых рабочих смен. Сколько продержатся запасы, я пока не знаю, однако продукты сюда ещё привозят с внешних складов. Все работает, как часы.

— Вот это меня и удивляет, — сказал Дмитрий. — Мы сюда шли и ожидали укреплённый лагерь, где всё держится на соплях. А здесь уже целый маленький город получается.

Ломов до этого слушал остальных, вытянув больную ногу. Теперь он повернулся ко мне и прищурился.

— Серёг, признавайся. Ты там всё ещё ждёшь, когда из стены вылезет местный доктор Менгеле и скажет, что всё это было частью эксперимента?

— Я жду объяснения, кому здесь понадобились молчуны определённых стадий, — серьезно ответил я. — Сегодня я своими глазами видел, как их сортируют по стадиям. Отдельно ушла партия созревших, причём по конкретной заявке.

— Тебе твой шеф ничего не сказал? — спросил Дмитрий.

— Он знает только то, что получает заявки и сдаёт партии. По крайней мере, именно так говорит.

Дальше обсуждение быстро скатилось к обычным бытовым вещам. Кто-то жаловался на очередь в душ, Павел пытался выяснить, можно ли раздобыть нормальный кофе, Антенна уже строил планы, как протянуть связь на наш этаж, хотя никто его об этом не просил.

Я слушал их и смотрел на людей, которых ещё несколько дней назад приходилось тащить через город, набитый молчунами. Сейчас мои люди спорили из-за кофе, рабочего графика и того, кто утром первым занимает душ.

Для первого дня в Маяке результат получился вполне достойный.

Когда за последним гостем закрылась дверь, в комнате сразу стало непривычно тихо, а потом Эллина шепнула:

— Сереж…

Я обернулся. Она стояла возле своего шкафа и уже рылась в кармане куртки, которую бросила туда после работы. Через несколько секунд Элина повернулась ко мне и с довольным видом показала небольшую шоколадку.

— Вот.

— Это что, взятка?

— Благодарность от одной женщины из второго корпуса. Я помогла ей разобраться с переводом мужа поближе к медицинскому блоку, и она решила, что теперь обязана меня кормить сладким, — совсем смущенно проговорила девчонка.

Элина покрутила шоколадку передо мной, затем положила её на стол.

— Хочешь чай?

— Можно Лизу позвать. Она сладкое точно оценит.

Элина посмотрела на меня таким взглядом, что продолжать эту мысль сразу расхотелось. Несколько секунд она молчала, после чего чуть приподняла брови.

— Я вообще-то хотела с тобой посидеть.

Я усмехнулся и подошёл к чайнику. Вода в пластиковой бутылке стояла под столом, поэтому через минуту чайник уже гудел возле розетки. Элина тем временем разломила шоколадку на несколько частей, нашла две кружки и села на край кровати.

— Сахар будешь? — спросила она.

— После шоколада ещё и сахар? Нас тут похоже совсем расслабить решили.

Я залил чай, одну кружку передал ей и устроился рядом. Матрас прогнулся под нашим весом, и Элина сразу придержала чашку двумя руками, чтобы чай не выплеснулся ей на колени. Потом отломила кусочек шоколада и протянула мне.

— Ну как первый день?

Я взял шоколад.

— Лучше всех. Целый день ловил молчунов.

Она рассмеялась и качнула головой.

— Я серьёзно спрашиваю.

— Я тоже серьёзно отвечаю. Утром выдали пистолет, потом молоток, потом повезли на промзону вязать тварей. Вполне насыщенный рабочий день, — я отпил чай.

— Молоток то тебе зачем?

— Молчунов глушить, если полезут слишком активно.

Элина перестала подносить кружку ко рту и посмотрела на меня поверх края.

— И как, пригодился?

— Один раз, — признался я. — Всё нормально прошло.

— У тебя почему-то «всё нормально прошло» обычно означает, что кого-нибудь чуть не сожрали.

Она порезала на матрасе, явно смущаясь.

— Сегодня никто даже толком не пытался.

Я отпил чай. Элина тоже сделала несколько глотков и поставила кружку на тумбочку рядом с кроватью.

— А люди как?

— Ковалёв нормальный мужик. Работу знает, за своими следит. Есть один Роман, который сначала решил проверить, насколько я умный, потом чуть сам под молчуна не залез.

— И ты, конечно, его вытащил.

— Пришлось. Мне потом всё равно с ним работать.

Она тихо рассмеялась и толкнула меня плечом.

Я доел шоколад и поставил кружку рядом с её чашкой. Элина сидела совсем близко, хотя места на кровати хватало с запасом. Сначала наши плечи просто касались друг друга, потом она чуть сдвинулась и устроилась удобнее.

— А у тебя как? — спросил я.

— К вечеру я начала узнавать людей по тому, какие бумаги они забыли принести. Если завтра так пойдёт дальше, стану настоящим специалистом…

Элина улыбнулась, однако продолжать шутку не стала. Несколько секунд мы просто сидели рядом, слушая, как за стеной кто-то возится с дверью шкафа.

Она опустила руку на кровать, потом медленно передвинула её ближе и положила ладонь поверх моей.

Я посмотрел на наши руки и оставил руку на месте. Элина провела большим пальцем по костяшкам моих пальцев и подняла глаза.

Теперь расстояния между нами оставалось совсем мало.

Она смотрела прямо на меня, и гадать, чего именно ждёт, смысла уже не было. Я наклонился первым и поцеловал её.

Элина ответила сразу.

Первые пару секунд она сидела почти неподвижно, потом придвинулась ближе и обхватила меня рукой за шею. Чай, шоколадка и разговоры про рабочий день мгновенно отошли куда-то в сторону. Я положил ладонь ей на талию, притянул к себе, и она только сильнее прижалась.

Мы оторвались друг от друга на несколько секунд.

Элина посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

— Ну наконец-то.

Я снова её поцеловал. Теперь она уже сама потянула меня на себя, и через несколько секунд моя вторая рука оказалась у неё на спине.

В этот момент свет погас.

Комната сразу провалилась в темноту. Генераторный гул за окном тоже оборвался, а вместе с ним исчезли привычные звуки работающего корпуса. Я сразу вспомнил слова Артёма про резерв. Он должен был подхватить питание автоматически.

Элина замерла рядом со мной.

— Это всё ради нас? — спросила она через пару секунд.

В ответ снаружи раздался протяжный вой сирены. Он прошёл по территории Маяка сразу с нескольких сторон, громко и резко. Почти одновременно в коридоре послышались открывающиеся двери и голоса людей.

Глава 4

Сирена продолжала реветь, и теперь к ней добавились другие звуки. Сначала где-то далеко хлопнул одиночный выстрел, затем последовало ещё несколько, уже быстрее.

Я подошел к окну, отдёрнул край занавески и посмотрел во двор.

При отключённом освещении большая часть территории утонула в темноте, зато возле проходов появились фонари. Лучи быстро двигались между корпусами, пересекали дорожки и стены. Несколько человек бежали вдоль соседнего здания, ещё двое двигались к дальнему проезду.

— Стреляют, — сказала Элина за моей спиной.

Со стороны периметра снова донеслась короткая очередь. Расстояние определить получалось плохо, однако стреляли где-то за жилыми корпусами, ближе к внешней линии.

Я ещё раз посмотрел вниз. Люди во дворе уже реагировали организованно: одни бежали к постам, другие отгоняли жильцов от окон, возле входа в соседний корпус появился вооружённый человек и начал что-то показывать руками.

Когда мы впервые подходили к Маяку, следы старых попаданий на внешней стене бросались в глаза сразу. Тогда рядом с одним из участков периметра лежали обломки, металл был посечён пулями, а возле дороги остались следы старого пожара.

Похоже, прошлые хозяева этих следов решили обзавестись последователями.

Я отошёл от окна.

— Оставайся здесь.

Элина уже натягивала куртку.

— Даже не начинай, я не буду сидеть в комнате пока снаружи стреляют.

— Тогда хотя бы оставайся с нашими. Собери Лизу, Дмитрия и остальных в одном месте.

— А ты куда?

— Спущусь к вахте. Узнаю, почему не поднялся резерв и что с медблоком.

— Сергей, там стреляют!

— Поэтому во двор я не полезу. Мне надо понять, что с нашими в медблоке и куда собирать людей, если питание так и не вернётся.

Она посмотрела на меня, явно собираясь продолжить спор, потом застегнула куртку и коротко кивнула.

— Ладно. Только сначала скажи остальным, что делать, чтобы половина этажа за тобой следом не побежала.

— Пошли.

Я открыл дверь. В коридоре уже стояли люди. Кто-то вышел прямо в домашней одежде, несколько человек держали в руках фонари.

— Что случилось? — спросила сонная Инна Павловна. — Почему свет вырубили?

— Сейчас узнаем, — ответил я. — Пока к окнам не подходите и закройте двери на замки.

Антенна появился из своей комнаты с фонарём в руке.

— Серёг, там стрельба. И внутренняя связь легла. Телефон снял — там тишина.

После его слов мне окончательно расхотелось списывать отключение на обычную аварию. Резерв не поднялся, внутренняя сеть тоже молчала.

В конце коридора показался Павел. Он уже успел натянуть куртку и двигался к нам с таким лицом, словно собирался лично отбивать нападение на Маяк.

— Я с тобой, — выпалил он.

— Останешься здесь, — отрезал я.

Павел сразу недовольно поморщился.

— Серёг, я серьёзно.

— Я тоже.

Он хотел что-то сказать, однако я уже показал на людей, которые продолжали выглядывать из дверей.

— Здесь пользы от тебя будет больше.

— Ладно… Только если там совсем весело станет, маякни.

Рядом появился Дмитрий.

— Что делать?

— Помоги Павлу собрать всех. До команды из корпуса никто не выходит.

— Понял.

С лестницы поднялся Семён Ильич. Он успел полностью одеться и даже застегнул куртку до самого горла.

— Я с тобой пойду, — прохрипел он. — Посмотреть, кто там решил ночью салют устроить. Двоим всяко удобнее.

— Останься здесь, Ильич.

— Тут Павел с Димкой есть. А тебе в темноте вторая пара глаз пригодится, — подмигнул старик.

Я посмотрел на него. В коридоре уже хватало людей, способных удержать остальных по комнатам, поэтому тратить время на спор не стал. Да и вторая пара глаз действительно могла оказаться не лишней.

Я хлопнул Павла, все еще стоявшего рядом, по плечу и пошёл к лестнице. Семён Ильич двинулся рядом, а за спиной сразу послышался голос Элины, которая начала собирать людей по комнатам.

Мы спустились на этаж ниже.

Здесь происходило примерно то же самое. Люди стояли возле дверей, кто-то пытался дозвониться по внутреннему телефону, несколько мужчин собрались идти вниз. Я коротко посоветовал им дождаться информации от охраны и продолжил спуск.

На следующем пролёте Семён Ильич остановился и прислушался.

Снаружи снова отстреляла короткая очередь.

— Хреновое дело, Серёга, — сказал он, продолжая спуск. — Особенно приятно сейчас понимать, что всё наше оружие на входе забрали.

Мы дошли до первого этажа. Возле вахты уже собрались несколько жильцов, однако дверь наружу пока оставалась закрытой, а дежурная женщина пыталась отправить людей обратно наверх.

— Связь с медблоком есть? — спросил я, когда мы подошли ближе.

— Нет связи вообще, — раздражённо ответила женщина. — Внутренние телефоны легли вместе со светом.

— А резерв?

— Я откуда знаю? Охрана вся ушла к периметру. Мне велели людей наружу не выпускать.

— Где ближайший пост охраны?

Она махнула рукой в сторону бокового коридора.

— У выхода дежурили. Если ещё не ушли.

Мы с Семёном Ильичом прошли дальше и свернули в коридор, ведущий к боковому выходу. Здесь людей почти не осталось: жильцов уже разогнали по комнатам, а те, кто отвечал за порядок, ушли ближе к периметру.

После отключения электричества под потолком горели редкие аварийные лампы, света от них хватало только на несколько метров, поэтому я держал фонарь перед собой и время от времени направлял луч на двери хозяйственных помещений. Сирена всё ещё ревела снаружи, а между её протяжными завываниями доносились одиночные выстрелы и короткие очереди.

Семён Ильич шёл рядом, немного отставая на поворотах, и постоянно прислушивался к тому, что происходило во дворе.

Мы добрались до места, где основной коридор расходился в две стороны. Прямо находилась дверь во двор, слева начинался короткий проход между хозяйственными комнатами и лестницей. За стеклом внешней двери мелькали фонари, кто-то несколько раз пробежал мимо входа, потом с улицы донёсся крик, слова которого заглушила сирена.

Я уже собирался идти дальше, когда из левого прохода послышались быстрые шаги. Человек двигался в нашу сторону почти бегом, затем вдруг сбавил ход и на несколько секунд остановился где-то за поворотом.

— Слышишь? — спросил Семён Ильич, повернув голову.

— Слышу. Отойди к стене и дай мне посмотреть, кто там идёт.

— Я пока ещё способен сам посмотреть.

Он недовольно покосился на меня, однако всё-таки сместился ближе к стене. Я поднял фонарь и направил луч вдоль прохода. Сначала там было пусто, затем на дальней стене мелькнула тень, и почти сразу из-за угла появился мужчина.

Он шёл быстро, держась ближе к стене и прикрывая лицо от аварийного света. Разглядеть его сразу не получилось.

— Эй! — позвал я. — Стой на месте и покажи руки.

Мужчина поднял голову, увидел нас и вместо ответа прибавил шаг.

— Я сказал, остановись!

Семён Ильич тоже шагнул вперёд, пытаясь рассмотреть приближающегося человека.

— Мужик, ты куда так несёшься? Тут тревога вообще-то.

До нас оставалось всего несколько метров. Я перевёл луч фонаря ему на грудь и увидел тёмную куртку, грязные штаны и что-то зажатое в правой руке. Мужчина резко ушёл в сторону, закрываясь локтем от света, а затем рванул вперёд.

Семён Ильич оказался у него на пути первым. Всё произошло за пару секунд. Незнакомец развернул кисть, в руке блеснул металлический предмет, после чего он коротко ударил старика сбоку в голову. Семёна Ильича качнуло к стене, плечо глухо стукнуло по бетону, и он свалился на пол.

Выстрела не было. Беглец явно понимал, что стрельба в закрытом коридоре сразу приведёт сюда охрану, поэтому и пошёл врукопашную.

Я сразу бросился вперёд и врезался в мужчину плечом, перекрывая ему проход. Тот попытался проскочить мимо, только коридор оказался слишком узким. Я схватил его за правую руку и прижал к стене, одновременно увидев пистолет.

— Бросай оружие!

— Отпусти меня, Сергей!

Имя от неожиданности я почти пропустил. Мужчина дёрнул рукой, пытаясь вывести ствол вверх, и мне пришлось сильнее навалиться на него корпусом. Я прижал запястье к стене и несколько раз ударил им о бетон, пока пальцы наконец не разжались.

Пистолет упал возле моей ноги.

Мужчина тут же попытался ударить меня коленом, но я успел повернуть бедро и принял удар вскользь. Он дёрнулся в другую сторону, стараясь высвободить плечо, и едва не вывернулся из захвата. Я перехватил его куртку, развернул лицом к стене и завёл руку выше.

— Сергей, успокойся! Ты меня сейчас реально сломаешь!

Вот теперь голос я узнал. Я продолжал держать его у стены и свободной рукой поднял фонарь. Луч прошёл по щеке, по заросшему подбородку, задержался на разбитой когда-то губе.

Несколько секунд я просто смотрел на знакомое лицо, которое никак не ожидал увидеть здесь.

— Фомин?

Он повернул голову настолько, насколько позволял мой захват.

— Тише ты, твою мать.

— Ты здесь откуда?

— Сергей, да отпусти уже руку. Потом всё объясню.

Я ослабил давление совсем немного, оставив его у стены, затем наклонился и подобрал пистолет.

— Ты что здесь делаешь?

— Сейчас долго рассказывать…

— Ты только что приложил Семёна Ильича пистолетом по голове. Думаю, время на рассказ найдётся.

— Я рукоятью ударил, он жить будет. Он прямо передо мной встал, а сзади уже люди шли.

Позади действительно послышалось движение. Семён Ильич застонал и начал шевелиться, держась одной рукой за стену. Я сразу повернул голову.

— Ильич, спокойно. Лежи пока, голову не поднимай.

— Да нормально всё, — отозвался он хриплым голосом. — Этот сукин сын башкастый оказался. Хорошо приложил.

Фомин тоже попытался посмотреть в его сторону.

— Я же сказал, жить будет.

Я снова прижал его плечом к стене. Он перестал сопротивляться и несколько раз глубоко вдохнул. Теперь я смог рассмотреть его лучше. Фомин заметно похудел, под левым глазом темнел старый синяк, куртка сидела плохо и явно принадлежала кому-то другому. Волосы отросли, лицо осунулось, зато взгляд остался прежним — быстрым и цепким.

— Последний раз я видел тебя у нас во дворе, — сказал я, продолжая удерживать его за куртку. — Как ты вообще сюда попал?

— Выжил. Добрался. Остальное расскажу, когда вокруг нас перестанут бегать люди с автоматами, лады?

— Кто тебя сюда привёл?

— Сергей, сейчас правда не время.

Из дальнего коридора донеслись голоса.

— Проверьте первый этаж! Двое через боковой проход, остальные во двор!

Фомин сразу посмотрел туда, откуда приближались люди.

— Вот о чём я и говорю. Меня здесь ищут.

— Это я уже понял. Вопрос за что.

— Ответ тебе не понравится…

— Попробуй удивить.

— Помнишь, что я тебе про Лизу рассказывал? Про тех людей, которые выпустили нас из лагеря?

Я сильнее сжал его куртку.

— Помню.

— Они здесь...

На несколько секунд я даже перестал следить за приближающимися шагами.

— Кто именно?

— Имён я тогда не знал. Сейчас тоже. Но одного из тех людей я сегодня увидел в Маяке. Он меня тоже узнал. Через несколько минут за мной пришла охрана.

— И ты решил от них бежать?

— А что мне ещё оставалось? Дождаться, пока меня куда-нибудь отведут и там прирежут?

Я усмехнулся и приставил пистолет ему к виску. Шаги становились громче. Лучи фонарей уже мелькали на стене дальнего коридора, и времени на спокойный разговор действительно оставалось мало.

Фомин перестал пытаться вырваться и заговорил быстро, стараясь при этом не повышать голос.

— Сергей, Лизу им не показывай. Пока вообще никому про неё лишнего не говори.

Свет фонарей уже скользил по стене за ближайшим поворотом. Судя по голосам, к нам шли минимум трое, и через несколько секунд они должны были появиться в проходе.

Я посмотрел на Фомина. Потом перевёл взгляд на Семёна Ильича, который сидел у стены, держась ладонью за затылок. Старик сидел, привалившись к стене, тяжело моргал и явно ещё толком не понимал, что происходит. Он попытался поднять голову, сразупоморщился и снова прикрыл глаза.

Фомин дёрнул подбородком в сторону бокового коридора.

— Дай уйти, я тебе слово даю, мужское, что все расскажу при следующем встрече…

Шаги приближались. Один из охранников уже говорил в рацию, и теперь отдельные слова можно было разобрать вполне отчётливо.

— Первый этаж проверяем до конца. Он где-то здесь.

Понятно, что искали именно Фомина.

Я снова посмотрел ему в лицо. Фомин мог сейчас врать, только историю про людей, которые искали Лизу, он рассказал задолго до Маяка. Тогда он знал её имя и внешность, хотя раньше девчонку у нас не видел. Теперь один из этих людей якобы оказался здесь, после встречи с ним за Фоминым пришла охрана.

Если я сейчас отдам его тем, кто идёт по коридору, выяснить остальное уже может не получиться. А Лиза находилась двумя этажами выше.

Я снял руку с его плеча и отступил.

— Исчезни отсюда. Но ты мне всё расскажешь. Если сейчас соврал хоть в одном слове, следующая встреча у нас пройдёт гораздо хуже.

— Я тебя тоже рад видеть, Серый.

Он сделал шаг к боковому проходу, остановился и посмотрел на меня ещё раз.

— Мы увидимся. Скоро.

Пистолет я ему не вернул и убрал за пояс под куртку.

Фомин скрылся за дверью хозяйственного помещения. Оттуда, судя по всему, имелся проход дальше к служебной части здания, потому что через пару секунд шаги уже удалялись в стороне от приближающейся охраны.

Я проводил его взглядом и сразу подошёл к Семёну Ильичу.

— Ну как голова?

— Пойдет, — буркнул он.

Я присел рядом и убрал его руку от затылка. Крови оказалось совсем немного, рассечение тоже выглядело небольшим. Похоже, Фомин действительно ударил рукоятью и рассчитывал только оглушить.

— Вставай медленно. Если поведёт, сразу садишься обратно.

— Сейчас ещё разрешение у тебя спрошу, ага размечтался.

Семён Ильич хмыкнул, опёрся на мою руку и поднялся. Первые несколько секунд он стоял неподвижно, потом осторожно повернул голову в одну сторону, следом в другую. И в этот момент из-за поворота ударил яркий свет.

— Стоять! Руки покажите!

Я медленно поднял свободную ладонь. Семён Ильич тоже показал руки, когда в проход вбежали четверо. Двое шли с автоматами, третий держал фонарь вместе с коротким карабином, а четвёртого я узнал сразу.

Это был тот самый мужик с кухни. Сейчас на нём уже была куртка охраны, бронежилет и пояс с оружием. Значит, днём я совершенно случайно успел познакомиться ещё и с местным защитником порядка.

Он тоже меня узнал. По лицу это стало понятно сразу, хотя времени вспоминать нашу историю с конфетой у него сейчас явно не было.

— Он сюда побежал! — выпалил мужик. — Где он?

Я кивнул на Семёна Ильича.

— Ваш бегун его приложил и дальше рванул.

Один из охранников сразу подошёл к старику.

— Куда ударил?

— По голове, куда ещё, — недовольно ответил Семён Ильич. — Думаю, специально выбирал самое крепкое место.