Кровница Зверя. Осторожнее с мечтами

Дверь бесшумно разошлась в стороны. Санитары вкатили каталку. На белых простынях лежала девушка, погруженная в медикаментозный сон.

«Елена», — мысленно произнес я. Красивое, певучее имя. Пожалуй, оставлю его. Оно ей идет.

Слаженные движения персонала — и вот она уже переложена на кровать, укрыта одеялом, а рядом мерно капает капельница. В палату вошел врач, его движения спокойны без излишнего раболепия я уважал таких людей.

— Мистер Алексис, — сообщил он, — операция прошла хорошо.

Персонал всегда обращался ко мне полным именем.

— Теперь требуется только временный покой и хорошее питание, уже завтра девушку можно будет забрать домой. Медсестра прибудет к тому же времени. Первые три дня — исключительно жидкая пища. Все препараты и график введений будут у персонала.

Врач чуть склонил голову.

Я поднялся, протягивая руку.

— Благодарю, Андрей Михайлович. Вы и ваша команда проделали великолепную работу. Премиальные будут зачислены на ваши счета к утру.

Я ценил лояльность и профессионализм. В моем мире страх — хороший стимул, но уважение, подкрепленное деньгами — фундамент власти.

Когда за последним сотрудником закрылась дверь, я подошел к кровати. Склонился над своей ценной «добычей», вслушиваясь в её неровное дыхание. Она была бледна. Под закрытыми веками залегли глубокие тени. Какое-то время она будет испытывать дискомфорт от попавшего в кровь мутагена. Еще несколько дней он будет отзываться ломотой и жжением во всем теле и головной болью. Но результат… результат она оценит.

Я разглядывал её лицо, и внутри, где-то в самой темной глубине сознания, заворочалось незнакомое раньше чувство: острая, почти физическая потребность закрыть её собой от всего мира. Собственничество, смешанное с инстинктом защитника.

Я протянул руку и кончиками пальцев отвел упавшую на лоб прядь. Осторожно, едва касаясь, очертил контур её лица. Елена судорожно вздохнула, её черты исказились в гримасе ужаса.

Боится меня. Даже во сне чувствует присутствие хищника. Что ж, это поправимо. Стокгольмский синдром еще никто не отменял, а у нас впереди много времени. Я сел и замер, не сводя с неё взгляда. Я умел ждать.

Елена

Сознание возвращалось медленно, как это всегда бывает после глубокого наркоза. По крайней мере, жива, подумалось сразу. Открывать глаза не хотелось: веки казались налитыми свинцом, в затылке пульсировала тупая боль, а тело ощущалось как один сплошной, ноющий синяк.

В тишине мерно выстукивал ритм монитор — тонкий, стерильный писк. Других звуков не было. Я попыталась разомкнуть ресницы; мир двоился и плыл, веки дрожали, отчаянно сражаясь с остатками лекарств. Постепенно из тумана проступили очертания комнаты. Это было мало похоже на муниципальную палату: кессонный потолок со скрытой мягкой подсветкой, отделка из натурального дерева, благородный бежевый шелк обоев. На стенах пара пейзажей в тонких рамах, изящные бра, а прямо напротив кровати широкая панель телевизора. Дорого, статусно, пугающе.

Вместе с четкостью зрения вернулась и память. Предшествующие события ворвались в голову ледяным потоком, и в них сложно было поверить. В одной руке стоял катетер, вторую я, преодолевая сопротивление мышц, поднесла к горлу. Кончики пальцев коснулись плотной многослойной повязки. Значит, не привиделось.

А через секунду меня накрыло тем же животным, первобытным чувством опасности, что и в лесу. Внутри всё заледенело. Я дернулась, пытаясь осмотреться, и тут же вскрикнула — шею и грудь прошила острая, колющая боль.

— Не дергайся так.

Раздался слева низкий вибрирующий баритон. Я чуть повернула голову. У окна сидел блондин.

— Ты в безопасности, в моем медицинском центре. Тебе больше ничего не угрожает.

Я узнала этот голос. Сердце пустилось вскачь. В груди как будто пустота образовалась.

Он поднялся и подошел почти вплотную. Его ладони тяжелым грузом легли мне на плечи, не давая пошевелиться. Я замерла, глядя прямо в ярко-голубые, почти светящиеся глаза своего похитителя. В голове билась одна-единственная мысль: он либо сумасшедший, возомнивший себя вампиром, либо... Но у психопатов не бывает таких клиник. Такой абсолютной, ледяной уверенности в каждом жесте. Его близость вызывала дрожь — странный сплав из тошнотворного ужаса и какого-то иррационального ощущения защищенности.

— Меня зовут Алекс, — представился он. Нажав кнопку на панели управления, он плавно поднял спинку кровати. Вторая рука продолжала удерживать меня за плечо, мягко, но настойчиво.

— Тебя подлатали, жизни ничто не угрожает, но резкие движения сейчас тебе противопоказаны.

— И... что теперь? — мой голос был похож на шелест сухой листвы. — Кто вы? Вы ведь...

Я поперхнулась словами, сглатывая липкий ужас. Мужчина скривился и, отпустив меня, вернулся в кресло.

— Елена, ты меня боишься. Это естественно. Инстинкт жертвы перед высшим хищником, — он обозначил улыбку. — Да, сегодняшнее утро не было твоим дурным сном. Да, в ваших мифах нас называют вампирами. Но я не то существо, которое рисует твое воображение. Мы сами веками подкармливали человечество сказками, чтобы запутать следы. Ты узнаешь всё, но позже. Сейчас тебе нужен покой.

— А что потом? — я жадно рассматривала его. На вид — лет сорок, сорок пять. Властное красивое лицо, взгляд человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. Угрозы в его глазах сейчас не было, но аура опасности, заполнившая палату, буквально кричала: «Беги! Перед тобой зверь!». — Мои родные... они ищут меня. Им нужно сообщить, что я здесь.

— Тебя больше нет для твоих родных, — жестко отрезал он. — Теперь ты моя.

Лицо его оставалось спокойным, а у меня перехватило дыхание. В голове воцарился хаос. «Моя»? Пальцы похолодели, в горле застрял горький ком. Я молчала, пытаясь нащупать хоть какую-то опору в этой безумной реальности. Прямо сейчас я была беспомощна. Нужно было играть по его правилам, а дальше посмотрим. Справившись с дрожью, я спросила:

— Что значит «ваша»? Вы собираетесь... постоянно питаться моей кровью?

Я не стала кричать о правах или законе — это казалось бессмысленным. Гнев кипел внутри, но разум заставлял затаиться, нужно выяснить больше деталей, понять, что и как, а уже потом пытаться действовать. Мужчина дернул щекой.

— Нет, это лишь человеческие легенды. Кровь действительно была нужна мне для поддержания энергетического баланса, но я питаюсь обычной пищей. Почти обычной — в основе рациона мясо. Но кровь... иногда необходима. Чаще — пара глотков. Ты оказалась в неудачном месте в самое неудачное время. Хотя, смотря для кого, — его лицо вдруг смягчилось, улыбка сделала его почти человечным. — Для меня всё сложилось как нельзя лучше. И теперь я тебя не отпущу.

— Почему? — я зацепилась за его слова. — Почему «была нужна»? В прошедшем времени? А теперь нет?

— О, это самое интересное, Елена.

То, как он произносил моё имя, тягуче, почти пробуя на вкус, вызывало у меня странную дрожь.

— Ты — моя кровница, так мы вас называем. Твой организм вырабатывает антитела, которых нет у большинства людей. Это обусловлено редкой генетической мутацией. Если говорить просто, твоя кровь дала мне свободу от чувства жажды. Мы ищем таких, как ты, десятилетиями. Теперь чистая кровь мне потребуется лишь в исключительных случаях.

— Чего?! — я ошарашенно уставилась на него и села. — То есть автор «Сумерек» про особую кровь жертвы не придумала?

— Нет! Это здесь не при чем, — раздраженно сказал он, пресекая сравнение с известным романом. — Я объясню позже. Ляг, пожалуйста.

Он снова оказался рядом, непреклонно уложил меня на подушки и нахмурился, глядя на показания приборов.

— Тебе больно. Почему молчишь? — Он нажал кнопку вызова на панели. — Успокойся — пульс зашкаливает.

Дверь бесшумно отворилась, на пороге появилась медсестра.

— Успокоительное и анальгетик, быстро, — скомандовал Алекс.

Девушка тоже глянула на монитор, на меня и, качнув головой, быстро ушла.

— Ваши руки... Они очень горячие. Отпустите меня, — прошептала я.

Боль во всем теле нарастала, кожу щипало, но на фоне его откровений это казалось чем-то вторичным. Только сейчас я заметила, какое у меня рваное, загнанное дыхание.

— Это особенность расы. Моя температура выше человеческой на три-четыре градуса. Нет, не отпущу, не надейся.

Медсестра вернулась со шприцем и ввела лекарство в порт капельницы.

— Сейчас станет легче, — мягко сказала она. — Не нужно терпеть, Елена. Вам нужен сон. Когда проснетесь, будет гораздо лучше.

Она легко дотронулась ладонью до моей руки и вышла.

Я посмотрела на Алекса. Язык не поворачивался произнести его имя вслух. Он кивнул, словно прочитав мои мысли, и опустил спинку кровати.

— Поспи, и запомни: тебе ничего не угрожает. Я не причиню тебе вреда, больше никогда, а твой страх передо мной скоро пройдет. Засыпай.

На меня накатывала сонливость. Боль начала растворяться в приятной неге. Я ощутила, как он нежно, почти невесомо коснулся кончиками пальцев моей щеки.

«Конечно, не причинишь», шепнул затихающий разум, «если не считать того, что я твоя пленница».

С этой мыслью я провалилась в темноту.

Алекс

Я смотрел на Елену. Она наконец уснула, и ритм её сердца выровнялся, превращаясь в мерное, успокаивающее постукивание. Мне опять захотелось прикоснуться к ней, и я осторожно провел кончиком пальца по её щеке, едва коснулся губ и зацепил прядь волос, пропуская её сквозь пальцы, словно шелк.

Объективно — она была обычной. Симпатичная, да, но первой красавицей её не назовёшь. Меня всегда окружали девушки модельной внешности. Она — не такая. Но в ней ощущалась мягкая, естественная притягательность. И её страх… Он буквально выжигал меня изнутри. Эта смесь ярости и болезненного желания защитить девчонку выбивала из колеи. Только вот от кого её защищать? От самого себя? Теперь, когда она забылась сном и перестала смотреть на меня как на чудовище, колючее раздражение в груди начало стихать.

«Ладно, — подумал я, — пора покопаться в архивах». Я слишком мало знал о кровницах. Раньше я никогда не пытался найти ее целенаправленно. Слишком они были редки, не хотелось тратить время.

Тишину разрезала вибрация телефона. Взглянув на дисплей, я поморщился, но звонок был из тех, что нельзя игнорировать.

— Слушаю, — бросил я, отходя к окну, чтобы не разбудить ее.— Организуй веб-конференцию. Через пятнадцать минут буду в сети.

Дела требовали моего присутствия, как бы мне ни хотелось остаться в этой палате. Здесь, в медцентре, у меня был кабинет. Я прихватил ноутбук и направился к выходу, но у самой двери еще раз обернулся. Она спала безмятежно, черты лица разгладились. Кардиограф показывал стабильный ритм — боли нет. Хорошо.

В коридоре я коротким кивком указал медсестре на дверь.

— Идите к ней. Как только проснется, немедленно позовите меня. Сколько действует снотворное?

— Около двух часов, мистер Алексис, — пробормотала она, прижимая к груди планшет.

Женщина постаралась обойти меня по широкой дуге, едва не врезавшись в косяк: когда я был зол, люди особенно сильно опасались меня. А сейчас я был в бешенстве. На самого себя за то, что напугал Елену до дрожи, и на моего давнего конкурента, хотя вернее бы назвать его врагом. Обычный человек, но каким-то образом он пронюхал о моей истинной природе. Кто-то слил информацию, и этот «кто-то» очень скоро пожалеет о своем рождении.

Шагая к кабинету, я прокручивал варианты. Но ни при каких обстоятельствах Елена не должна оказаться под ударом. Я открыл ноутбук и подключился к связи. Пока руководители подразделений сыпали докладами, в моей голове уже выстраивалась стратегия. Всё было не так скверно, как малевал мой помощник, но поработать придется.

Прошло полтора часа, прежде чем я осознал: о чем бы ни шла речь на совещании, мыслями я всё равно возвращался к ней. Это странное притяжение к кровнице удивляло и сбивало с толку. Отдав последние указания, я закрыл конференцию, достал сплайнер и связался со Старшим из моего родного мира.

На экране появилось лицо моего брата, Танаджи. Он окинул меня внимательным, чуть ироничным взглядом.

— Алексис? Какими судьбами? Неужели ты соизволил вспомнить о родне? Не прошло и полвека.

— Есть дело, Танаджи. Нужна информация.

Брат выглядел неприлично довольным. Еще бы: недавно он получил разрешение на продолжение рода.

— Ну-ка, ну-ка, удиви меня, «малыш», — подначил он.

Я лишь усмехнулся. В другое время я бы ответил на шпильку, но сейчас было не до игр.— Мне нужно всё по кровницам. Вся информация, которая есть. Пришли максимально быстро.

— Да ты что? — Маска иронии мгновенно слетела с его лица. В глазах вспыхнул острый, почти хищный интерес. — Неужто нашел ее?

— Похоже на то. — Я откинулся на спинку. — Во всяком случае, голод исчез. Я чувствую прилив сил, а мир… он будто стал ярче.

— Тогда не сомневайся. — Брат серьезно кивнул. — Это точно она. Покажешь?— Не сейчас. — Я поморщился. — Она в моем медицинском центре. Я чуть не убил её, Тан. Она попалась мне в самый паршивый для нее момент.

— Ты допустил дикий голод? — Лицо брата потемнело. — Почему? Ты же знаешь, к чему это ведет. Тебе дьявольски повезло, что ты сумел остановиться. Убийство кровницы после того, как ты получил ее кровь, уничтожило бы тебя.

— Да, но так сложились обстоятельства… — Я снова потер переносицу, вспоминая свой ужас, когда смотрел на нее, умирающую в моих руках. — В какой-то момент меня будто ударили по голове. Рассудок прояснился мгновенно, а жажду отрезало, как ножом. Это меня и остановило. Кстати, что ты сказал про связь?

— Давай-ка я просто пришлю тебе файлы, изучишь на досуге. Сочувствую, брат. Она теперь, небось, боится тебя до дрожи?

— Да. — Я невольно сжал зубы. — Но не панически. Смотрит, слушает, анализирует. В ней есть стержень. Хотя страх… очень сильный.

— Бесишься? — понимающе хмыкнул Танаджи.

— Да. Откуда... — Я удивленно посмотрел на него

— Оттуда. Инстинкт защитника, Алексис. Ты хочешь оберегать свою пару, а главный источник угрозы в ее понимании сейчас — это ты сам. Нелегко тебе придется. Ладно, изучай, сейчас всё скину. Бывай. Рад был увидеть тебя. Сообщи, как будут развиваться события.

— До связи. — Кивнул я ему. Экран сплайнера погас. Я несколько минут сидел в тишине, переваривая услышанное. В дверь тактично постучали.

— Войдите. — Я поднял голову, глядя на дверь.

В кабинет заглянул медбрат.

— Елена проснулась, мистер Алексис.

Я закрыл ноутбук и поднялся.

— Иду. Пусть принесут ужин в палату — на двоих.

Я быстрыми шагами направился к той, кто теперь по законам крови и судьбы принадлежала мне. И которой я теперь принадлежал еще больше. А вот как ее смирить с этим, не сломав, хороший вопрос.

Короткий писк сплайнера в кармане оповестил: брат прислал обещанные данные. Дверь в палату передо мной предупредительно открыли. Первое, что я увидел, — её каре-зеленые глаза, в которых застыло ожидание. Стоило мне переступить порог, как по нервам хлестнул отголосок страха Елены. Но теперь он был не таким сильным. Я заставил себя выдохнуть, усмиряя внутреннее напряжение, и устроился напротив, положив ноутбук на стол.

— Как ты, Елена? — спросил я, не сводя с нее глаз и ловя малейшее изменение в мимике.

Она полулежала, опираясь на высоко поднятое изголовье кровати — кто-то из персонала уже позаботился о её комфорте.

— Боли почти нет, — отозвалась она едва слышно. — Только слабость… Такая, что трудно пошевелиться.

— Слабость — это нормально. Кровопотеря была практически фатальной. А что касается боли… Не стоит геройствовать. Сразу говори, если станет больно: тебе введут анальгетик. На тебя действует мой... скажем так, яд. Это последствие моего укуса.

— Что? — Во мне снова резонансом отозвался ее испуг. — Вы… ядовиты? И что теперь со мной будет?

Я видел, как на её губах дрожит следующий вопрос, но она сдержалась. Лишь в глазах полыхнуло отчаяние. Я невольно усмехнулся.

— В каком-то смысле да. Я объясню подробности позже, в более подходящей обстановке. Но с тобой ничего плохого не будет. Напротив, эффект тебе даже понравится. И нет. — Я не сдержал короткого смешка. — Вампиром ты точно не станешь. Кстати, как насчет того, чтобы перейти на «ты»?

Она тут же опустила глаза, внезапно заинтересовавшись складками простыни.

— Нет.

— Почему?

— Я не могу, — она произнесла это сухо, с достоинством. — Мы едва знакомы, и я… я нахожусь в заведомо зависимом положении от вас.

Я поморщился. Упрямство. Что ж, придется приручать её шаг за шагом.Короткий стук в дверь прервал наш разговор. Медсестра вкатила столик с ужином: мой традиционный стейк, крепкий кофе. А для Елены — высокий бокал с белковым коктейлем и сок.

— Елена, попробуйте, как вам будет удобнее, — мягко произнесла медсестра, поправляя подушки и помогая ей сесть. — Можно через трубочку, можно прямо из бокала. Твердая пища вам пока противопоказана.

Я наблюдал за своей кровницей, подмечая нюансы её эмоций. Она искренне поблагодарила женщину и взяла бокал. Первая же попытка пить через трубочку заставила её болезненно сморщиться. Я почувствовал эту вспышку боли в горле как свою собственную. Внутри меня заклокотала глухая ярость, требуя немедленно защитить пару от боли. С этим нужно было что-то делать.

Елена не проронила ни звука. Она просто вытащила трубочку, аккуратно промокнула её салфеткой и отложила в сторону, решив пить прямо через край. — Так гораздо проще, спасибо. — Кивнула она медсестре, и та ушла.

Я принялся за мясо, но взгляд мой по-прежнему был прикован к ней. — Я подавлюсь, если вы будете так на меня смотреть, — вдруг спокойно произнесла Елена. Она продолжала пить коктейль маленькими, осторожными глотками.

Я ухмыльнулся, признавая поражение в этой маленькой дуэли. — Извини. Пей спокойно, не буду тебя смущать.

Я сосредоточился на еде. Стейк был великолепен. Я наслаждался тем, что полностью ощущал его вкус. Когда с мясом было покончено, взял в руки чашку ароматного кофе и посмотрел на Елену. Её бокал опустел, и теперь она сама изучала меня — внимательно, сосредоточенно.

Я чуть приподнял уголки губ, стараясь максимально смягчить жесткие черты лица. Судя по тому, как в её глазах мелькнуло удивление, мне это удалось.

— Вкусно хоть было? — поинтересовался я.

— Да, вполне. Напоминает растаявшее ванильное мороженое.

— Глотать больно?

— Немного. Но через трубочку было чувствительнее, когда так пьешь, терпимо.

Я выждал паузу и произнес максимально буднично: — Завтра я отвезу тебя к себе домой.

Я внимательно следил за ее реакцией: посмотрела в сторону, щеки порозовели — злится. Ну что ж, гнев – это уже понятнее, уже лучше, чем страх, его легко перевести в страсть.

— И что это значит? — голос слегка дрогнул. — Я больше никогда не увижу своих родных?

— Ты — увидишь. А они тебя — нет.

Ритмичный писк кардиомонитора вдруг участился, превращаясь в тревожную дробь. Зря я затеял этот разговор сейчас. Она еще слишком слаба. Я поднялся с места и подошел вплотную к кровати.

— Давай обсудим это позже. — Я почти силой вложил стакан с соком в её пальцы. — Попей. Тебе сейчас нельзя волноваться.

Она сделала глоток и бессильно откинулась на подушки, тяжело вздохнув. Я ощутил ее сопротивление. Грёбаные сложности. Я не привык к такому. Обычно женщины сами вешались мне на шею, а с ней… с ней всё было как в первый раз.

Я чуть склонил голову, пытаясь поймать её взгляд, но она упрямо смотрела в сторону. Я решил не форсировать события, вернулся в кресло и погрузился в работу, многое еще было необходимо спланировать.

Краем глаза я продолжал наблюдать. Она цедила сок крошечными, почти механическими глотками, уставившись в пустоту перед собой. Когда стакан опустел, она не поставила его, а принялась медленно крутить в пальцах, словно изучая грани стекла.

— Может тебе принести планшет? Чем хочешь заняться? — нарушил я тишину. Елена вскинула голову, и на этот раз её взгляд, прямой и колкий, вонзился в мой. — Почитать? Фильм? Или, может, игры?

— Да, если можно, — в её голосе внезапно зазвучала искра жизни.

— Можно.

Через пятнадцать минут гаджет уже был в руках у Елены. Всё это время она сидела неподвижно, вновь превратившись в изваяние, но едва коснувшись экрана, заметно ожила.

— Мне нужны наушники, — тихо попросила она.

Медбрат, стоявший все это время в дверях, посмотрел на меня вопросительно. Я едва заметно кивнул. Когда дверь за сотрудником закрылась, Елена вдруг произнесла:— Вас боятся. Очень сильно.

Я невольно приподнял бровь.

— Ты эмпат?

— Наверное. Я всегда слишком хорошо чувствовала людей.

Я хмыкнул, внутри просыпался азарт. Девчонка была куда сложнее, чем показалось вначале.

— Ты права, страх — это инстинкт, особенно когда я зол.

Вернулся медбрат, передал запрошенное, и нить разговора оборвалась. Дождавшись, когда мы останемся одни, я негромко добавил:

— Надеюсь, мне не нужно напоминать, что писать комментарии или подавать сигналы не стоит?

— Я даже не думала об этом, — буркнула она и, отгородившись от меня наушниками, сосредоточилась на экране.

В кармане завибрировал телефон. Начбез.

— Да, — сухо произнес я, давая понять, что говорить открыто не могу.

— Принял, — отозвался Джон. — Я подготовил отчет по девушке. Привезти или скинуть в облако?

— Сбрасывай. Есть что-то стоящее?

— О, более чем. Весьма любопытный экземпляр.

— Жду.

Я разорвал связь. Елена застыла, погрузившись в просмотр. Губы едва заметно шевелились, будто она подпевала кому-то. Нужно будет позже проверить историю посещений.

Телефон пискнул, пришло письмо. Я углубился в чтение, и строки отчета начали складываться в четкую картину. Взрослый сын, студент… Муж? Ну надо же, двадцать шесть лет в браке. Карьера… хм, она действительно умна. Я взглянул на неё, но она была слишком далеко мыслями, чтобы заметить мой интерес. Родители, брат. Любит животных. Ни одного привода, ни одного пятна на репутации. Добросовестный налогоплательщик. «Сама праведность», — я поморщился, почувствовав на языке привкус лимонной оскомины.

Но стоило мне углубиться в ее соцсети, как скука сменилась интересом. О, а вот и «зажигалка». Умение абстрагироваться, острый язык. А это… это уже тянет на статью. Формально ничего криминального, но нынешние законы позволяют раздавить за такое в два счета. И как она решилась?

А, понятно. Обостренное чувство справедливости. Большая девочка, которая всё еще верит в сказки. Что ж, устроим ей сказку.

Прочитав отчет до конца, я почувствовал, что теперь знаю Елену гораздо лучше. Легко не будет, и это предвкушение заставило меня улыбнуться. Чем сложнее задача, тем слаще результат. Она вздрогнула и повернула лицо ко мне, точно уловив перемену в моем настроении.

Я обратил внимание на время. За окном окончательно стемнело. Пора заканчивать.Я встал, и она вынула наушники, выжидающе посмотрела на меня. Подойдя к кровати, я мазнул взглядом по экрану. На паузе был какой-то ролик, сгенерированный нейросетью, те же лица, что мелькали в её подписках. Да, этот конфликт явно затянулся, пора бы поставить точку.

— Елена, тебе пора отдыхать.

Протянул руку, и она беспрекословно отдала планшет. Молча. Я посмотрел на приборы у изголовья и покачал головой.

— Тебе снова больно. И ты снова молчишь.

— Монитор показывает уровень боли? — в её голосе проскользнуло удивление.

— Нет. Но я умею читать ЭКГ с экрана. Твой пульс изменился.

Я нажал кнопку вызова. Вошедшей медсестре велел подготовить анальгетик и седативное. Заметив, как Елена поморщилась, я добавил:

— Ты не хочешь химии, но сейчас это необходимость. Тебе нужен глубокий сон.

Она ничего не ответила. Сестра ввела препараты через порт катетера. Елена почти мгновенно начала медленно моргать, борясь с действием лекарств, но проиграла эту схватку. Ритм сердца начал выравниваться.

Я кивком отпустил медсестру. Оставшись в одиночестве, я позволил себе коснуться её лица, на этот раз она не вздрогнула и не отпрянула. Страха больше не было. Видимо, она начала ко мне привыкать.

Не выдержав, я наклонился и легко коснулся губами ее лба, втягивая носом запах.

— Спи, Елена. Ты привыкнешь ко мне. И тебе понравится быть моей. Обещаю.

Забрав ноутбук и погасив свет, я вышел. На рабочем терминале в коридоре я открыл окно видеонаблюдения, теперь за ней будет приглядывать медперсонал. Я же останусь здесь, в центре. В кабинете есть всё необходимое.

Глава 3

Елена

В этот раз пробуждение не было тяжелым. Открыв глаза, я долго всматривалась в потолок, пытаясь снова уложить в своей голове произошедшие события. А они никак не укладывались. Осторожно скосила глаза: кресло у кровати пустовало. Горькое облегчение. Рискнув пошевелить головой, я осмотрелась, в палате я была одна.