Новая история старого мира

— Конечно, не корова, — рассмеялась Агнесса, и её смех прозвучал так звонко, что даже воительницы улыбнулись. В этот момент она показалась мне не только сильной, но и удивительно живой.

— Ты — моя. Я забрала тебя. Как только мы приедем в Славград, я подам заявку на опекунство. А потом ты вступишь в клан Крэйн.

«Вот так вот. Меня уже забрали», — подумал я, чувствуя, как внутри всё холодеет и одновременно становится спокойно. — «Ну а чего я ожидал? Мужчина без клана — это товар. Женщина без клана — тоже товар, только упаковка другая. Зато теперь я под защитой. И под присмотром. Ничего, прорвёмся. Главное — не спалиться».

— А клан Крэйн — это сильно? — спросил я с придыханием, ощущая, как внутри разливается странное волнение: где-то между трепетом и страхом, будто бы я на мгновение заглядываю за занавес новой, ещё непонятной мне жизни.

— Один из сильнейших в Леннарии, — не без гордости ответила Агнесса и чуть приподняла подбородок, будто бы сама принадлежность к этому клану была для неё не просто честью, а весомым щитом от любых бед. — У нас три алтаря Танары, два из них — с подпиткой от подземных источников. А ещё у Крэйнов традиция: мы не бросаем своих. Даже если ты слабая бета, даже если у тебя только одна стихия — клан встанет за тебя стеной.

Я сделал вид, что слушаю, разинув рот, а сам мысленно складывал цифры. Три алтаря — это серьёзная магическая инфраструктура. Подземные источники — значит, у них есть стабильная подпитка, не зависящая от погоды и сезонных колебаний. И главное: «не бросают своих». Для того, кто привык рассчитывать только на себя, это звучало почти как сказка.

— Ого, — я распахнул глаза до предела, специально делая взгляд наивным и удивлённым, словно деревенская девчонка, впервые услышавшая о столичных чудесах. — А вас как зовут, госпожа?

— Агнесса. Но для тебя — просто Агни. И на «ты». Мы не в столице, церемонии ни к чему, — она вдруг наклонилась ближе и ловко, почти по-матерински, убрала с моего лица непослушную прядь волос. Её пальцы задержались на моей щеке дольше, чем требовалось, и от их тёплого, чуть вибрирующего прикосновения у меня по коже пробежала дрожь. В этом жесте было что-то собственническое и ласковое одновременно, что-то, что обещало защиту, но и напоминало о границах власти.

«Имя запомнила. Агнесса Крэйн, наследница, клан Крэйн, Леннария. Едет в Славград. Ранг — бета, стихии — вода и воздух. До альфы — три ступени. Запоминаю», — машинально повторяю про себя, чтобы не упустить ни одной детали, будто зубрю перед экзаменом. От этого внутреннего списка становится только тревожнее: здесь всё иначе, всё важно, и я — пока что просто пешка на чужой доске.

— Агни, — я попробовал имя на вкус, выговаривая его чуть медленнее, чем обычно, словно примеряя чужую рубашку. Оно оказалось мягким, тёплым, как плед, и почему-то вызвало во мне не только уважение, но и странное, едва уловимое чувство родства. — Красивое имя.

— Спасибо, — она улыбнулась уголками губ, и я уловил тонкую, почти неощутимую волну тёплого ментального прикосновения — нечто подобное мягкому свету, который обычно прорывается сквозь плотные занавески ранним утром. Это было непривычно: от взрослого, незнакомого человека я ожидал настороженности, холода или деловитой отчуждённости, но никак не этой щемящей, почти домашней заботы.

— А у тебя, Сашенька, очень красивые глаза. Таких я ещё не видела, — тихо добавила она, будто призналась в чём-то личном.

— Спасибо, — шмыгнул носом, глядя в сторону, чтобы спрятать растерянность. В груди зашевелился страх, сжатый комок, который не удавалось проглотить. — Мне страшно.

— Не бойся. Я рядом, — сказала она так просто и уверенно, что в этих четырёх словах прозвучало обещание мира. Её рука уверенно накрыла мой затылок — тёплая, сильная, чуть прохладная ладонь, пахнущая травами и чем-то свежим, — и она мягко, без нажима, но настойчиво, прижала мою голову к своему плечу, словно приглашая довериться, положиться, хотя бы на мгновение стать снова слабым и несамостоятельным.

Тарк бежал ровно, его шаги отдавались глухой вибрацией в седле, а тепло солнца и чужого тела постепенно растворяли напряжение, принося сонную расслабленность. Я прикрыл глаза, делая вид, что задремал, но внутри всё равно оставался настороженным, прислушивался к каждому её слову, к каждому движению. Мысли метались: пытался анализировать, что происходит, и прикидывать варианты. Положение — неоднозначное. С одной стороны, я под защитой сильного клана, с доставкой, охраной и перспективой. С другой — я для Агнессы не человек, а ресурс. Радужная магиня-инициантка. Живой самородок, который она нашла на тракте. Она уже решила всё за меня: опекунство, клан, вступление. Спросила моего мнения? Нет. Просто — «ты моя». Как вещь.

Но пока — пусть. Надо набраться сил, изучить местные правила, понять, кто есть кто. А там видно будет.

Одно беспокоило: радужный источник. Агнесса сказала «посмотрю как следует» — значит, она видела. Не могла не видеть, перейдя в магическое зрение. Но ничего не сказала, кроме «ты очень редкая девочка». Либо поняла, что это радужный, и решила промолчать до Славграда. Либо не поняла — мало ли, что у свежей инициантки аура странная.

«Гадать бесполезно. Будем решать по ходу», — мысленно отмахнулся я, заодно стараясь не выдать беспокойства на лице.

Неожиданно магиня что-то вспомнив, поморщилась и принялась копаться в чересседельных сумках, из которых доносился лёгкий запах пряностей и сухих трав. Она перебирала вещи с ловкостью человека, привыкшего к дороге, пока наконец не выудила небольшой кулон, переливающийся голубым цветом, как капля неба в прозрачной оправе. С минуту Агни рассматривала его, словно проверяя, не потускнела ли магия, а потом аккуратно, почти церемониально, повесила мне амулет на шею.

— Нравится? — спросила она, внимательно следя за моей реакцией, и её глаза чуть сузились — будто бы в этот момент она пыталась прочитать во мне что-то большее, чем просто благодарность.

— Ой, это мне?! — я изобразил восторг, стараясь вложить в голос ту самую неподдельную радость, с которой девчонка из глубинки принимает первый в жизни подарок. — Как красиво, никогда ничего красивее не видела! — сказал я, слегка приподняв кулон и разглядывая, как он блестит у меня на шее. Вся в роли, будто передо мной не магиня, а добрая фея, явившаяся исполнить мечту.

— Тебе, Саша. Носи и никогда не снимай. Это непростой защитный амулет, — строго напомнила Агнесса, её голос стал чуть тише, серьёзнее. Было видно: она не просто так вспомнила о побрякушках, а с какой-то особой целью, о которой мне пока оставалось только догадываться. — Скоро мы въедем в долину, на тракте появятся попутчики, и важно, чтобы никто не смог заглянуть в твой источник. Голубой топаз, теперь украшавший мою шею, скрывал ауру, силу и цвет магического ядра — надёжная маскировка для такой, как я.

Агнесса в этот момент принялась рассказывать, как хорошо у них в клане, что по возрасту и по силе меня, скорее всего, отправят на учёбу в лучшую магическую академию столицы. Хвасталась, какой большой у неё дом, какие у них порядки и традиции. Было странно: иногда казалось, что рядом со мной не мудрая женщина, а ровесница — такая же, как я снаружи. Глаза её светились живым огоньком, в голосе звенела юношеская бравада, и только где-то в глубине проскальзывала усталость того, кто многое повидал.

Вскоре мы въехали в долину. Здесь уже стали попадаться караваны и просто желающие попасть в княжество или выбраться из него. Я с интересом рассматривал обозы, которые встречались нам на пути, и сразу заметил: повозки в караванах отличались от тех, на которых нас везли в лес. Эти были оснащены рессорами и поворотными механизмами, отполированные до блеска, а лошади — сытые и ухоженные. Материк один, а уровень жизни и эпохи разные. В Подгорье до сих пор средневековье, а в остальном мире цивилизация уже ушла далеко вперёд. Вопрос лишь в том, насколько.

Агнесса между тем тихо напевала что-то. Мелодия была незнакомая, но спокойная, убаюкивающая, словно колыбельная, которую поют детям перед сном. Её грудь за моей спиной мерно поднималась и опускалась, и я, наконец, позволил себе немного расслабиться, хотя бы на время забыть о страхах и неопределённости, позволяя этой спокойной, странно родной песне уносить меня всё дальше от тревог нового мира.

Глава 10

Проснулся от того, что тарк остановился. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая облака в розовый и золотой. Мы стояли у небольшого постоялого двора — приземистое каменное здание с конюшней и навесом, под которым уже стояли два чужих тарка.

— Просыпайся, соня, — Агнесса легонько потрясла меня за плечо. — Будем ночевать здесь. До Славграда ещё полтора дня пути, а в темноте по тракту ездить не стоит.

Я зевнул, потянулся — и тут же спохватился, прикрыв рот ладонью. Зевок получился девичьим, тоненьким, но привычка потягиваться по-мужски, широко раскинув руки, чуть не выдала. В последний момент я свернулся, прижал локти к бокам. Агнесса, кажется, ничего не заметила.

Она спрыгнула первой, потом подала мне руку. Я спрыгнул, стараясь не кривиться: ноги после тарка гудели, но плащ скрывал всё, что нужно было скрыть.

— Лора! — крикнула Агнесса одной из воительниц. — Займите комнаты. Две. Саша со мной.

Постоялый двор оказался чистым и неожиданно уютным. Каменные стены, толстые балки под потолком, очаг, в котором потрескивали поленья. Хозяйка — дородная женщина с тёмными волосами, собранными в косу, — встретила нас без подобострастия, но и без грубости. Бизнес есть бизнес.

— Комнаты наверху, — она кивнула на лестницу. — Ужин через полчаса. Купальня во дворе, хотите — баньку к ночи растопят.

— Две комнаты, — сказала Лора, бросив на стойку несколько монет. — И ужин на всех.

Агнесса повела меня наверх. Комната была маленькая, но опрятная: широкая кровать, застеленная льняным бельём, стол, таз с кувшином, окно, выходящее на тракт. Закрыв дверь, Агнесса повернулась ко мне и вдруг стала серьёзной.

— Сашенька, мне нужно тебя осмотреть. Сейчас, пока мы одни. Это важно.

Я внутренне напрягся, но снаружи только моргнул.

— Ты обещала, что не больно, — сказал я жалобно.

— И не будет. Просто сядь на кровать и расслабься.

Я сел. Агнесса присела рядом, сняла подаренный кулон, положила ладонь мне на лоб — тёплую, сухую — и закрыла глаза. Её дыхание выровнялось, и я почувствовал, как по её руке потёк тонкий, прохладный ручеёк магии. Вода. Она ощупывала меня аккуратно, осторожно, как врач прощупывает больное место — не давя, не вламываясь.

«Профессионал», — отметил я и чуть приоткрыл свой ментал, чтобы понять, что она чувствует.

Интерес. Сосредоточенность. Тёплая волна, которая накатила, когда её пальцы скользнули по моей щеке. Это была не магия. Это было что-то другое.

Агнесса открыла глаза, кивнула сама себе, будто в чём-то убедилась, и встала.

— Вот и всё, а ты боялась, — улыбнулась она.

Вначале мы отправились мыться. Агнесса мечтала смыть с себя дорожную пыль и потащила меня с собой. Раздевшись в предбаннике — мне, кроме плаща, снимать было нечего, — мы залезли в купальню. Я старательно отводил глаза, которые то и дело всё равно натыкались на приятные формы магини. Поплескались, вылезли. Агнесса, взяв мочало, стала намыливать меня. Кровь прилила к голове — и не только. Передо мной стояла полностью обнажённая одна из красивейших женщин, виденных мною за обе жизни, и, тряся своей немаленькой грудью, натирала меня пенной массой, пахнувшей хвоей.

Судя по всему, иллюзия, наложенная частицей Тора, имела под собой и материальную основу. По крайней мере, Агнесса с большим удовольствием, намылив мне спину и задницу, развернула меня и с усердием — даже слишком большим — стала натирать мою «грудь-двоечку», уделяя особенное внимание сосочкам. И всё это — не подозревая, что намыливает иллюзию.

Когда рука Агнессы потянулась к самому сокровенному, я перехватил её пальцы и, пискнув, вырвал у неё мочало.

Агнесса усмехнулась и, после того как я развернулся, хлопнула меня по заду.

Мы помылись и вышли в предбанник, где нас уже ожидали телохранительницы. На лавках лежал ворох одежды, которую они принесли. Воительницы уже были обнажены и, стоило нам выйти, заняли наше место в помывочной.

Агнесса подошла к одежде, стала выбирать вещи и кидать их мне.

— Одевайся, Сашенька, хватит тебе голышом бегать.

Что поделать, пришлось напяливать девичьи тряпки. Перед этим магиня высушила себя и меня простейшим бытовым заклинанием: лёгкий порыв ветерка обласкал тело — и вот мы уже полностью сухие.

— Пойдём поедим и спать, — сказала Агнесса, выходя наружу. Она не забыла взять меня за руку и потащить за собой.

В зале было шумно: звон посуды, грубоватый смех, стук кружек. В основном тут сидели наёмницы — крепкие, в потёртой коже, с мечами под рукой. Они не церемонились: кто-то уже ел прямо с ножа, кто-то спорил, тыча пальцем в стол, а пара женщин лениво кидала кости на край столешницы. Но стоило Агнессе войти, как в воздухе будто щёлкнуло что-то: разговоры не оборвались разом, но стали тише, фразы — короче, а взгляды — внимательнее.

Мы сели за отдельный столик у стены — не в центре, но и не в углу, чтобы все видели. Почти сразу к нам подошла женщина в тёмно-зелёном плаще с серебряной застёжкой — благородная, сразу видно: осанка, неторопливость, лёгкая надменность во взгляде. Она остановилась у края стола, чуть наклонила голову, в знак уважения:

— Агнесса из клана Крэйн, — голос у неё был низкий, спокойный. — Рада видеть тебя в добром здравии. Если понадобится помощь на тракте — дай знать.

— Благодарю, Лира, — Агнесса кивнула, не поднимаясь. — Дорога пока спокойна.

Женщина ещё раз коротко склонила голову и отошла, а Сашка внутри только крепче прижал локти к бокам и опустил ресницы чуть ниже.

Следом подошла ещё одна — из магинь, судя по вышивке на рукавах и тонкой цепочке с лунным камнем. Она не стала говорить громко, только поклонилась Агнессе, произнесла пару слов так, что Сашка не разобрал, и снова выпрямилась, бросив на него быстрый, цепкий взгляд — будто хотела понять, кто эта девчонка рядом с наследницей Крэйн. Потом она тоже отошла, и за её спиной кто-то из наёмниц тихо хмыкнул:

Даже наёмницы не забывали обозначить почтение: проходя мимо, они замедлялись,склоняли голову и касались кулаком груди — видно такой жест приветствия.

Официантка принесла еду — густой мясной суп, лепёшки, миску тушёной капусты с пряностями. Пока ставили тарелки, Агнесса спокойно оглядывала зал, будто проверяя, всё ли на своих местах. Сашка сидел, стараясь выглядеть как можно незаметнее: ел маленькими кусочками, не поднимал глаз выше края миски, и только пальцы чуть сжимали ложку — слишком крепко, по-мужски. Он тут же ослабил хватку, сделал движение мягче.

Агнесса вдруг наклонилась чуть ближе и тихо, только для него, сказала:

— Ешь. Ты сегодня почти ничего не ела, а впереди ещё дорога.

Сашка кивнул, шмыгнул носом, будто от пара над миской, и послушно взял лепёшку. Внутри всё было натянуто, как тетива, но снаружи — просто усталая девочка, которая рада горячей еде.

Где-то в углу снова рассмеялись, за другим столом кто-то резко хлопнул ладонью по столешнице, и зал снова наполнился привычным тавернным шумом. Только теперь этот шум будто обтекал их столик, не задевая.

Агнесса взяла кружку, сделала глоток, чуть прищурилась — и вдруг улыбнулась, совсем не по-хозяйски, а так, как улыбаются, когда видят что-то хорошее:

— Знаешь, иногда вот так просто посидеть, поесть горячего, без беготни и интриг — уже счастье.

Сашка только кивнул, не решаясь сказать ни «да», ни «нет». Он не знал, что тут вообще можно сказать.

Долго рассиживаться не стали, поели и отправились спать в свою комнату.

Поднявшись наверх, они вошли в комнату, закрылись изнутри и стали раздеваться.

— А ты чего лифчик не надела? — заметила Агнесса, когда Сашка снял с себя всё и, оставшись в одних трусиках, юркнул под одеяло. — Я ведь тебе его давала.

Слегка смутившись — больше для вида, играя роль деревенской девушки, — он промямлил, что не привык к ним.

Агнесса усмехнулась и улеглась.

— Спокойной ночи, Сашенька. Выспись как следует. Завтра снова в путь.

— Спокойной ночи, Агнесса, — ответил он и закрыл глаза.

В комнате было тихо. Только лунная полоска света на полу да далёкий смех из зала — будто из другого мира. Агнесса ровно дышала рядом, и через ментал Сашка чувствовал её спокойствие — настоящее, не наигранное. От него тоже хотелось затихнуть.

Первый день в роли девушки дался тяжело. Он устал — не столько физически, сколько морально: весь вечер приходилось следить за каждым жестом, за каждым взглядом, за тем, как сидит, как ест, как дышит. К вечеру всё внутри гудело, как натянутая струна.

«Ну да ничего. Тор не выдаст, свинья не съест», — подумал он, проваливаясь в сон.

Солнечный зайчик играл с его закрытыми глазами. Сашка неохотно приоткрыл их, ещё не до конца проснувшись, и тут же понял: что-то не так. Рядом сопела ему в ухо Агнесса — она обняла его за шею и закинула ногу. Во сне он даже не заметил, как она перебралась к нему.

Его вставший друг упирался в её колено, и он, от греха подальше, поспешил аккуратно снять её ногу с себя.

Агнесса смешно сморщила нос и открыла глаза.

— Доброе утро, Сашенька. Пора собираться, давай вставать. — Она чмокнула его в щёку и встала с кровати, тут же принимаясь одеваться. Трусиков на ней почемуто тоже не оказалось.

Сашка последовал её примеру. На стуле висел лёгкий сарафан из выбеленной холстины — простой, удобный, но чужой. Каждый шов будто напоминал, что это не его одежда.

Одевшись, Агнесса открыла дверь. За ней стояла одна из телохранительниц, постукивая носком сапога по половице — будто отмеряла секунды.

— Завтракаем и выезжаем, — приказала магиня.

— Будет исполнено, госпожа, — ответила та и отправилась вниз, на ходу поправляя перевязь с кинжалом.

— Ты готова, Саша? Пошли, — позвала Агнесса.

Обувшись в подаренные туфельки — размер пришлось поискать: иллюзия иллюзией, а стопа у него не девичья — Сашка подошёл к ней, всем видом показывая готовность следовать куда угодно. Агнесса накинула на плечи лёгкий плащ; такой же дала ему. На спине у обоих был вышит герб рода Крэйн.

В зале они сели за столик. Подавальщица принесла лёгкий завтрак. Пока ели, Агнесса раздавала указания своим людям — коротко, без лишних слов.

Когда позавтракали, вышли и подошли к загону для животных. К Сашке подвели маленькую лошадку.

— Нравится? — спросила Агнесса.

— Это мне? Какая хорошенькая! — Рыжая кобылка, дёргая ушами, с любопытством смотрела на него. — Как её зовут? И что она любит?

— На, дай ей, — Агнесса протянула красное яблочко.

Он взял и аккуратно скормил его лошадке, заглянув в её большие, доброглупые глаза. Лошадь уже хотела отвернуть голову, когда Сашка через ментальную ветку послал волну спокойствия — самую простую, какую умел.

Получилось. Он не был обучен, но простейшие манипуляции с сырой энергией давались легко, а спектр своих небольших сил он уже научился различать. «Интересно, как ментал работает на животных», — мелькнула мысль. Ещё одно поле для экспериментов.

Отпустив взгляд лошадки, он схватился за узду и устроился в седле.

Вскоре тронулись в путь. Лошадку звали Зоськой — она весело семенила вслед за тарками. Дорога тянулась сквозь поля, засеянные сельхозкультурами; коегде на них трудились крестьянки.

Ехали не спеша: Сашка с Агнессой впереди, охрана — по бокам и чуть сзади.

На ночь остановились возле небольшого леска. У воительниц были спальные мешки, но на него никто не рассчитывал. Спать пришлось в обнимку с Агнессой. Та была только рада.

Прижавшись к нему сзади, она пожелала спокойной ночи, обхватив одной рукой за шею, другой — за талию, и стала засыпать.

Сашке она тоже нравилась: красивая, умная, приятная в общении. Наследница клана, наверняка очень богатая. За ней он будет как за каменной стеной — лучшего внедрения в местный социум и не придумать.

Но помимо возбуждения была ещё одна проблема. Магини Танарии могли усиливать свой источник практически только через алтари — за исключением редких случаев, которые происходили сейчас в Подгорье. Именно там они порой находили магов с ЯН, которая при взаимодействии с ИН упорядочивала ману, побуждая ту к росту. Именно так стала сильнее Изабелла Массар, подружка Агнессы, приручив княжича Вольдемара. Он тоже неплохо вырос в силе, взаимодействуя с сильной магиней. Агнесса ей немного завидовала и называла сучкой.

Источник Агнессы был гораздо сильнее его и мог бы легко подавить. Но было одно «но»: спектры магии, недоступные Агнессе (а это всё, кроме воды и воздуха), не подавлялись. Они у неё присутствовали, но в таком зачаточном состоянии, что можно было считать — их нет.

Когда Агнесса уснула, Сашка протянул через меридианы немного энергии и аккуратно соединил их источники, заставляя ману циркулировать. Агнесса вздрогнула, но её спокойствие и расслабленность не помешали погрузить её глубже в сон. Медитируя вместе с ней провалился в царство грёз и я.

Я проснулся первым. Осторожно остановил поток маны и, погрузившись в короткую медитацию, ощутил, как мой источник заметно окреп. Сильнее всего подросли стихии воды и воздуха — будто за ночь они успели напиться из какого-то скрытого родника.

Выбравшись из спальника, сбегал умыться к ручью. Холодная вода стекала по лицу, смывая остатки сна. Телохранительницы уже не спали — деловито готовили тарков, проверяли упряжь, перекидывались короткими фразами.

Я подошёл к своей лошадке. Зоська фыркнула, потянулась носом к моей ладони, и я влил в неё немного сил — совсем чуть-чуть, чтобы день прошёл легче. Она благодарно тряхнула головой, будто почувствовала тепло.

Как только проснулась Агнесса, тронулись в путь. Теперь движение стало поактивней: навстречу попадались такие же путники, обозы, одиночки. Встречались и местные мужчины — в окружении женщин, тихие, послушные. Назвать их «мужчинами» можно было с большой натяжкой. На моей первой родине таких скорее назвали бы «гомадрилами». Какие-то они все были слащавые, смазливые, напомаженные — будто их специально лепили по одному шаблону.

— Тьфу, — вырвалось у меня.

Разумом я, конечно, понимал: они не виноваты. За несколько веков их превратили в безвольных, послушных существ — своровав ещё в утробе их мужскую суть, а потом воспитывая как амёб, в почитании и преклонении перед женщиной. Всё равно смотреть на них было неприятно.

Агнесса заметила моё отношение.

— Смотрю, Сашенька, тебе совсем не нравятся наши мальчики? — спросила она со смешинкой, но в голосе сквозила и усталость.

— Это не мальчики, это… оно какое-то. В нашей деревне отродясь таких не было, — скривился я от отвращения.

— Мне тоже они не очень, — тихо сказала Агнесса и чуть нахмурилась, будто сама себе призналась в чём-то неприятном. — Потому и еду искать получше.

— А зачем? — Мне было интересно, как Агнесса ответит на этот волнующий меня вопрос. Всё-таки о цели нашего, точнее, её путешествия я пока не имел ни малейшего понятия.

— Мама велела, — выкрутилась она.

— Маму надо слушать, — серьёзно ответил я, про себя вовсю веселясь. — Мама плохого не посоветует.

— Ага, — согласилась магиня, погружаясь в свои невесёлые мысли.

Торговые караваны стали попадаться чаще — и по пути, и навстречу. Товарообмен шёл полным ходом. Глядя на телеги, моя задница начинала зудеть, вспоминая путешествие с Белкой в лесной храм. Правда, эти телеги были не в пример лучше тех, на которых ехали мы. Вчера, когда я только слез с лошади, мои первые шаги вызвали улыбки на лицах всей нашей компании: ходить в раскорячку я не умел. Моя бедненькая попка плакала после целого дня сидения на Зоське. Хорошо, Агнесса почти сразу применила на мне заклинание малого исцеления — а то бы я намучился.

К полудню дорога стала шире, утоптанная, с глубокой колеёй — явно торговый тракт. И почти сразу впереди показался небольшой отряд: полдюжины всадниц в зелёных плащах клана Массар, а впереди — женщина верхом на крупном тарке, в добротной, но не парадной броне. Не патруль — скорее, курьерская группа. Агнесса чуть подняла руку, и наши телохранительницы синхронно сбавили шаг.

— Это Рената, — негромко сказала мне Агнесса. — Из младшей ветви Массар. Мы вместе учились в Академии. Не особенно дружили, но… в общем, держись ближе ко мне и помалкивай.

Я кивнул. Отряд между тем тоже нас заметил. Всадница впереди подняла руку — её люди остановились, а она сама направила тарка навстречу.

— Агнесса Крэйн, — женщина остановилась в трёх шагах. Лицо узкое, скуластое, волосы заплетены в тугую косу, на поясе — длинный кинжал с зелёным камнем в рукояти. Взгляд цепкий, деловой. — Не ожидала встретить тебя в наших краях. Давно ты не заглядывала к Луизе.