12 вопросов 100 психологам

9. Что являлось лично для вас решающими моментами в пользу выбора профессии психолог? Если бы не психолог, какую профессию вы бы выбрали?

– Диляра, мне кажется, вы уже рассказали об этом в самом начале. И я, пожалуй, задам вам другой вопрос. Если бы история ваша сложилась как-то иначе, и ваш интерес к психологии пошёл бы в другом направлении, то какое бы другое направление психологии вам могло бы понравиться, кроме тех, которыми вы занимаетесь сейчас и в которых практикуете?

– Какое-то другое направление? Сложно сказать. Мне интересно то, чем я сейчас увлечена. Я хочу ещё больше углубиться в регрессивный гипноз. Я вижу в нём огромный ресурс для помощи клиентам, потому что часто слышу от людей, что им нравится мой голос и что «вы так говорите, что я вам рассказываю всё, чему я сама, или сам, удивляюсь». То есть клиенты, слушая мой голос, осознают важные моменты, о которых вспоминают и рассказывают на сеансах мне как психологу. Это помогает нам с ними решать их проблемы.

10. Какие три самых странных, необычных или неожиданных запроса от клиентов было в вашей практике?

– Один точно есть. Пришла девушка и говорит, что хочет вернуть своего парня. Нормальный запрос. Но в ходе сессии выяснилось, что она не любит его и не планирует с ним быть. На мой вопрос о цели возврата отношений с этим парнем, клиентка ответила, что хочет сама его бросить. Для меня это было неожиданно. Я поначалу растерялась и не знала, что ей ответить, что спросить – я была в замешательстве. А она громко расхохоталась и говорит, что это её пунктик, она вот так хочет.

– Не знаете, чем в реальности завершилась у эта ситуация? Она рассталась или осталась в отношениях с этим парнем?

– Они друзьями остались. Она смогла его простить. В ходе сессии она поняла, что согласна с тем, что он ушёл от неё, и что это был самый лучший вариант исхода событий в тех обстоятельствах.

11. Каковы топ-три самых частых проблемы, с которыми к вам обращаются клиенты? Опишите эти проблемы так, как их описывают клиенты.

– Одна из самых распространённых: «Мой муж, парень, сожитель, меня не видит, не замечает и не делает так, как я хочу». У меня в последнее время это самый распространённый запрос. На втором месте по частоте – отношения с мамами: незавершённая сепарация, обиды на родителей. Третья тема, с которой ко мне чаще всего обращаются, это сложности у родителей с пониманием своих детей-подростков. Эта тема для меня любимая, потому что у меня два сына. Когда они были в их подростковом возрасте, я ещё серьёзно психологией не занималась, но делала всё интуитивно корректно. Тема эта мне особенно близка и я переживаю за родителей, кому приходится тяжело в период подросткового возраста их детей, когда родители, не понимая своих детей, обижают их или игнорируют их внутренние потребности, ещё больше раня их.

12. Расскажите историю, которая оказала на вашу жизнь значительное влияние? Есть такая история в вашей жизни?

– Да, у меня есть такая история. Эта история является отправной точкой, когда я решила изучать психологию как науку. Это история несчастной любви. Когда-то в детстве я была влюблена в мальчика. Мы не дружили, у нас не было никаких отношений. Это была моя детская, невинная влюблённость. Во взрослой жизни мы снова встретились, когда я уже была свободна от отношений, он – тоже. Вспомнив свои детские чувства, я себе нафантазировала счастливейшие отношения. И попала, благодаря своим воспоминаниям о той детской влюблённости, в сильную эмоциональную зависимость. В тот момент я не понимала, что происходит. Я осознала это чуть позже, когда, помните, я рассказывала, что пошла на дорогостоящий курс по магии. А на курс я пошла по той причине, что этот мой мужчина отправился к гадалке узнать, как у нас с ним в будущем сложатся отношения. Гадалка ему сообщила, что никакого будущего у нас нет. И именно поэтому он меня бросил, весьма некрасиво. Мне было очень больно и тяжело. Я рассердилась и решила, что «пойду-ка сама изучу эту магию». И во время этого обучения я задумалась о том, что такое психология, почему всё так ужасно и болезненно для меня сложилось в отношениях с этим человеком.

– Получается, некогда детская влюблённость привела вас в профессию – детская влюблённость, которая прошла через вашу жизнь и повлияла на ваши интересы?

– Да, я сейчас с улыбкой вспоминаю всю эту историю и этого человека. Не то, чтобы «я выше всего этого», нет. Я вспоминаю произошедшее с благодарностью к ситуации, что именно так всё сложилось, и что я там, где я сейчас нахожусь. Потому что, если бы не история с этим человеком, я, возможно, и осталась бы на том уровне, где я тогда пребывала. А так для меня открылся огромный мир в целом и огромный мир психологии как науки – здесь столько всего, изучай, изучай, изучай, изучай. Я просто счастлива. Вот так кажется, что происходящее невыносимо, кажется, что сейчас откроешь дверь, а там – пропасть. Открываешь дверь, а там оказывается золотой зал, полный угощений и красивых людей.

Три простых, но интересных вопроса, которые предполагают краткий ответ:

1) Кто из известных психологов является для вас непререкаемым авторитетом? Кто-то один или одна.

– Для меня таким авторитетом является, Татьяна Владимировна Черниговская. Она советская, российская учёная в области нейронауки и психолингвистики, доктор биологических наук. Я часто слушаю её интервью, она говорит классные вещи, ей уже далеко за 70 лет, она бодрая и энергичная, проводит эфиры, приезжает на конференции, везде очень много общается – это восхищает.

2) Книга по психологии, о психологии, которую вы порекомендуете прочитать каждому?

– Так как я психолог, пришедшая в психологию через интерес к теме магии, то я порекомендую книгу Макса Фридом Лонга «Магия чудес». Это рассказ о пути познания полинезийской магии, который передавался из уст в уста на протяжении многих поколений. Здесь описываются случаи парапсихических явлений, чудесные исцеления, истории про телепатию и ясновидение, дематериализацию, управление погодой. В книге это всё описано весьма увлекательно. Я когда первый раз прочитала её, я была в восторге. Я ходила в обнимку с ней и говорила: «Это всё моё». Я до сих пор её берегу и она у меня уже довольно потрёпанная, но я её читать никому не даю, представляете, хотя я человек вообще не жадная и обычно всем книги раздаю. На днях я думала, что надо ещё раз её перечитать. Возможно, сейчас она уже не будет производить на меня такое же впечатление, что раньше, потому что сознание меняется и с возрастом, и с изменениями в жизни. Но пока я сохраняю то ощущение, которое я получила после прочтения «Магии чудес». В книге в основном о саморазвитии – она побуждает взглянуть на себя и на свой внутренний мир. На мой взгляд, главная идея книги «Магия чудес» – возможно всё, если веришь в себя. Каждый человек – часть большой Вселенной и ты можешь всё. Я считаю, что для самоосознания и для саморазвития эту книгу стоит прочитать. Она классная.

3) Одна тема в психологии человека, в которой, на ваш взгляд, стоит разобраться каждому?

– Тема смерти, отношение к смерти. Меня этот вопрос начал интересовать лет с пяти-шести. В этом возрасте, насколько я себя помню, у меня появился самый первый страх, что мамы может не стать, не станет самого дорогого мне человека. До определённого момента эта тема была для меня острой. До тех пор, пока я эту тему не изучила. Когда я училась в школе, в институте, я читала всю литературу, которую могла найти по теме смерти. Я изучила это настолько, что мне стало легко жить. Я знаю об этом столько, что я могу спокойно говорить о смерти, я могу на эту тему рассуждать, я могу спокойно консультировать по этой теме. Есть много людей, кто не может качественно жить, особенно после определённого возраста, именно из-за страха смерти. Чем старше человек становится, тем острее этот вопрос и тем сильнее этот страх запускает свои когти в хрупкую душу человека. Чем старше человек становится, тем больше внимания на возрасте, тем больше побуждения думать о смерти. Тему страха смерти всем важно изучить и понять, почему мы так боимся, как перестать бояться смерти, как перестать испытывать этот страх. https://t.me/podcast_myslelogiya/63

Интервью 57. Лена Теслина, психолог, бизнес-коуч

1. Что такое психология с вашей точки зрения?

– Я за научный подход, за доказательную базу, которая обязательно должна быть в каждом профессиональном направлении. Психология, в первую очередь, для меня – это научная дисциплина, которая изучает закономерности возникновения и развитие психической деятельности человека. И если мы будем говорить о современной психологии, то это такая многоотраслевая наука, которая развивается самостоятельно от других наук в разных направлениях. Для меня психология делится на две большие части: общую фундаментальную базу – кандидатские и докторские диссертации, исследования, и прикладные специальные направления – социальная психология, клиническая психология, юридическая психология, психология спорта, психология личностного саморазвития и другие.

2. Кто такой психолог?

– Если я опираюсь на научное определение психологии, то сам психолог – это специалист, который осуществляет свою профессиональную деятельность по изучению психических явлений внутри личности. С одной стороны, психолог решает научно-исследовательские задачи, с другой стороны, она или он оказывает психологическую помощь. В бытовой практике психологов иногда называют психотерапевтами и наоборот: психотерапевтов – психологами. Но я при любой возможности говорю о том, что это не синонимы, и отличие психолога в том, что он не имеет специального медицинского образования, он не ставит диагнозы, не назначает лекарственную терапию и не использует в своей деятельности любую другую врачебную практику. Психолог взаимодействует с психически здоровыми людьми, которые в определённый период своей жизни имеют какие-то затруднения. Это могут быть трудности коммуникации, какие-то вопросы бизнеса, карьерного развития. Возможно, люди столкнулись с какой-то сложной жизненной ситуацией в виде развода, насилия, не могут построить отношения в команде.

3. Сейчас, казалось бы, достаточно много говорится о психологии и психологах, чем психологи помогают и чем – нет, люди стали активно открыто делиться, что работают с психологом и как меняется их жизнь благодаря этому взаимодействию. Но при этом есть немалое количество людей, кто, даже если понимает, что находится в трудной жизненной ситуации, испытывает сложные эмоции, с которыми не так-то просто справиться, всё равно не решается обратиться к психологу. Как вы думаете, что делать, чтобы люди перестали бояться психологов?

– Да, Светлана, я с вами соглашусь. С одной стороны, мы сейчас живём в таком мире, когда обилие информации, информационных каналов позволяет нам узнать всё и обо всём. Но это имеет и обратную сторону медали: информация не всегда правдоподобная и не всегда доносится в том виде, в котором она должна бы быть. Что делать, чтобы люди перестали бояться психолога? Сложно заставить или побудить другого человека что-то делать или что-то перестать делать, если человек сам не захочет этого сделать. Особенно, если это связано со страхом. Страх, как мы знаем, является самой сильной, древней, фундаментальной эмоцией человека – он сигнализирует о возникшей угрозе, он помогает нам выжить, он спасает человека от реальной опасности. Но с другой стороны, страх может быть деструктивным и даже может разрушать здоровье и отношения между людьми. В случае с «идти – не идти к психологу» речь как раз идет о навязчивых страхах, которые люди сами себе придумывают относительно психолога. Для меня, как для психолога, это тоже актуальная тема, и я понимаю, что навязчивый страх обращения за помощью, ограничивает и мешает людям.

Исходя из этого, мы, профессиональные психологи, для того, чтобы человек перестал нас бояться, можем вот так вот быть более открытыми к людям, не бояться выходить к ним, общаться, разговаривать, популяризировать психологию, показывать, что с нами не только безопасно, с нами комфортно, с нами эффективно. И в свою очередь вот на наш такой первый шаг, да и последующий, людям останется только сделать шаг навстречу и попробовать. Хуже точно не будет, профессиональные психологи бережно относятся к клиентам, большинство экспертов проводят первые встречи, знакомства, где, прежде чем начать психотерапию, есть возможность задать все интересующие вопросы и уточнить волнующие детали, чтобы уменьшить личный страх общения с психологом. Поэтому то, что мы с вами делаем, то, что вы делаете, Светлана, это прекрасно. Важно теперь, чтобы человек открылся и принял ту информацию, которая поможет улучшить ему жизнь в виде работы с психологом.

– Лена, благодарю за интерес к проекту «12 вопросов 100 психологам» и комплименты. Уважаемые читательницы и читатели, поделитесь с подругами и друзьями информацией о проекте - https://treningsv.ru/podcast12voprosov

4. Почему вы выбрали именно то направление психологии, в котором сейчас практикуете?

– Потому, что оба подхода мне симпатичны. Коучинг и ориентированная на решение краткосрочная терапия – они схожи в своих подходах, принципах и ценностях. И направлены они, в первую очередь, на получение конкретных результатов, достижение целей, личных или корпоративных, на формирование видимых изменений. Во-вторых, в работе этих обоих подходов, эксперт стремится фокусировать внимание клиента на разговоре о предпочитаемом будущем – то есть, что будет, когда проблема решится. Мы ищем и отмечаем сильные стороны клиента, мы разговариваем о тех ресурсах, которыми он обладает здесь и сейчас, и которые может ещё сформировать для решения своего вопроса. И таким образом, фокусируясь именно на решении, а не на исследовании проблемы, и клиент, и психотерапевт в рабочем тандеме быстрее приходят к желаемому результату. Получается, что для меня, как для человека, которая сформировалась в бизнес-среде, которая любит высокую эффективность, экологичность, простота и краткосрочность максимально привлекательны в подходах коучинга и ориентированной на решение краткосрочной терапии.

Хочу отметить, что краткосрочность следует рассматривать не с точки зрения быстроты во времени и того, что клиент обязан действовать молниеносно. Или кто-то может предположить, что, «ой, ну быстрый эффект, он быстро проходит». Нет, мы работаем с клиентом столько, сколько ему это необходимо, но не более того. И есть такой момент, что каждая сессия, на которую приходит клиент, может стать последней. Я как эксперт это осознаю, потому что решение может прийти в любой момент и необходимость в работе может отпасть.

– Лена, что это за техники, что это за метод, как это происходит, чем ориентированная на решение краткосрочная терапия отличается от другого вида терапии?

– Отличие в том, что коучинговый подход и ориентированная на решение краткосрочная психотерапия не исследуют, что было в прошлом. Существует мнение, что мы вообще с прошлым не работаем. В целом, это действительно так. В этом подходе мы работаем с клиентом здесь и сейчас, в настоящем, задаваясь вопросом: «Что происходит с тобой сейчас?» Далее создаем мостик с будущим: «Что бы ты хотел изменить в текущей ситуации?» Затем определяем критерии желаемого результата и конкретной цели. То есть мы не исследуем причины того, почему сейчас чего-то нет, мы сразу ищем то решение, к которому клиент хочет прийти. И под это решение формируем состояние клиента, формируем ресурсы клиента, формируем те модели поведения, которые приведут к его целям, к его желаниям, к наилучшему решению вопроса.

– Лена, те психологи, кто практикуют гештальт-терапию, они тоже говорят о том, что «мы работаем с клиентом здесь и сейчас». Чем-то отличается ваше направление от гештальт-терапии?

– Большей структурностью и конструктивностью. Насколько я знаю, гештальт-терапевты больше про эмоции, про состояние и про соотношение одного человека относительно другого. Они выстраивают вот эти связи между людьми. А наш подход более конструктивен. Есть точка А, есть точка Б, есть действия между ними. Ориентированная на решение краткосрочная психотерапия менее эмоциональна и больше сфокусирована на действиях.

– Лена, а чувства не важны тогда, получается?

– Чувства, безусловно, важны. И у нас есть специальный инструмент, когда мы смотрим сначала, где мы, потом – с кем мы, далее – для чего и что мы делаем, потом исследуем свои компетенции, ценности, качества, и потом уходим в эмоции – «зачем нам это, что мы чувствуем в том или ином состоянии». То есть это всё тоже проходит, но с другими инструментами, чем в гештальт-терапии, и исследуем эмоции не столько для того, чтобы исследовать их как таковые, а с точки зрения получения клиентом желаемого результата, достижения им желаемой цели.

5. Давайте пофантазируем. Что должно произойти или измениться, чтобы людям больше вообще не нужны были бы психологи?

– Я тоже об этом задумываюсь иногда, когда встречаю в своей обыденной жизни людей, кто говорит: «Зачем нам нужна психология, кому нужна эта ваша психология?» Вернемся к тому понятию, которое я озвучила: психология, в первую очередь, научная дисциплина, а психолог – это специалист, который осуществляет свою деятельность по изучению психических явлений. Соответственно, если опираться на это определение, то, чтобы в психологии не было необходимости, психическая деятельность человека должна исчезнуть совсем. То есть в моём представлении в психологах не будет потребности, когда люди превратятся в роботов, которыми можно будет управлять через технические программы и технически программировать на абсолютно предсказуемые действия. Когда все наши мыслительные процессы, все ощущения, восприятие, эмоции, память – всё это исчезнет и будет писаться ровно точно так же, как пишется сейчас искусственный интеллект: исключительно на основании прошлого опыта, когда что-то, где-то, когда-то уже было, тогда психологи не будут нужны.

– Лена, вы хотели бы, чтобы так случилось?

– Нет, конечно, нет. Разница между животными и человеком в высших психических действиях – мышлении, воображении, памяти, речи. Что будет, когда человечество исчезнет, мне, пожалуй, трудно представить. И даже не хочется это представлять.

6. Какой вопрос клиентов вас раздражает, злит, вопрос, на который вам всегда не хочется отвечать, а клиенты его всё время задают? Или, возможно, вам этот вопрос кажется элементарным, простым, глупым?

– У меня такого вопроса нет. Я даже не могу вспомнить такого из периода начала своей деятельности, когда я только начинала формировать свою практику, даже и там не было вопросов, которые бы меня раздражали или казались глупыми. Потому что у нас, у профессиональных психологов, есть такой инструмент, как супервизия. И, конечно, если такая ситуация возникает один или несколько раз, то профессиональный психолог, ещё раз подчеркну – «профессиональный», обязательно вынесет это для обсуждения на супервизию. А если эксперт регулярно проходит супервизию, но подобный вопрос у него в практике продолжает оставаться, то я бы в этом случае задумалась об эффективности этой супервизии, возможно, попробовала обратиться к другому супервизору. Такие моменты, когда психолога раздражает что-то в клиенте или раздражают вопросы клиентов, хотя это и допустимо, потому что мы все живые люди, обязательно корректируются на супервизии. Поэтому мне сложно представить, чтобы такое было на регулярной основе.

– Лена, в начале профессионального пути, вы говорите, вас ничего не раздражало, не удивляло и не казалось глупым, вы сразу любили и принимали любые вопросы от клиентов?

– На регулярной основе такого не было точно и не раздражало ничего. У меня в начале профессионального пути, как и у многих других коллег, было неумолимое, неугомонное, очень сильное желание помочь. И когда клиент двигался не в том темпе, как хотелось бы, я из-за этого сильно расстраивалась. Но это как раз недостаток профессионализма, который нарабатывается с опытом и с прокачиванием профессиональных компетенций психолога. Злил ли меня какой-то вопрос клиентов или что-то ещё в этом роде? Нет. Я замечала некоторые вопросы клиентов, которые мне казались странными, то есть я ожидала чего-то другого в контексте работы, которая у нас шла, а тут вдруг задавался какой-то другой вопрос, и он меня ставил в тупик. Я его для себя фиксировала, а после сессии проводила работу, у нас это называется рефлексия, по мере необходимости обращалась к супервизору, чтобы разобрать, почему я думала так, а пошло вот так, и почему у меня, как у эксперта, у будущего тогда ещё профессионала, возникло вдруг такое желание. Это и есть тот путь, как формируются компетенции эксперта, профессионального психолога.

– Лена, я правильно понимаю, то, что вы сейчас описали – это портрет идеального психолога? С вашей точки зрения, идеальный психолог – это какой психолог?

– Я, скорее, описала профессионального психолога. Это, кстати, актуальная для меня тема – мне хочется строить и быть частью именно профессионального рынка психологических услуг, поэтому я в каждом своём выступлении подчеркиваю тему «профессиональный психолог», но я бы не поставила знак «равно» между «профессиональный психолог» и «идеальный психолог». Для меня идеальный психолог – это тот, который помогает клиенту. И здесь можно долго рассуждать, но в рамках этого интервью я бы здесь поставила точку: профессиональный не равно идеальный, а идеальный – это тот, который помогает конкретному клиенту, помогает клиентам в решении их вопросов и задач.

– Лена, хочу уточнить детальнее вашу мысль: проблемы уменьшаются, когда человек работает с каким-то конкретным психологом, а раз проблемы в жизни у человека уменьшаются, то тогда можно назвать такого психолога идеальным вообще, в целом или для данного конкретного человека идеальным?

– Проблемы могут не уменьшаться, но они легче и эффективнее решаются, причём решаются в большей степени самостоятельной работой клиента. Уже при длительной работе у клиента формируется тот самый навык самопомощи себе в сложных ситуациях. Идеальный психолог – это, скорее, с точки зрения конкретного клиента.

– Когда вы приступили к профессиональной деятельности, у вас сразу было такое вот представление об этом понятии или оно как-то по ходу сформировалось? Можете поделиться, под влиянием чего или кого вы пришли к выводу, что есть понятие «идеальный психолог» и есть понятие «профессиональный психолог», при этом они не равны друг другу?

– Это представление сложилось, когда я признала себя как профессионала, когда у меня относительно самой себя сформировалась позиция, что «я – профессионал», я не начинающий, я не ученик, я уже специалист. И это было непросто. Когда я начинала практиковать как психолог, я даже и не думала о том, что я так уйду в профессию. Но погрузившись в рынок психологических услуг, когда я сама стала себе подбирать сначала коуча, потом психолога, погружаясь в эту тему, изучая, что мне важно, с каким специалистом я готова работать – вот здесь уже я сама для себя начала формировать эти понятия. Плюс сыграл роль и тот момент, когда я поняла, что хочу больше погрузиться в профессию и хочу быть профессионалом с большой буквы. Будучи перфекционистом, я создала критерии себя как идеального психолога. Через некоторое время я поняла, что быть такой невозможно. Вот здесь, на этой стадии, между становлением меня как профессионала и ухода от требований к себе в идеальности, и оформились мои понятия «профессиональный психолог» и «идеальный психолог».

– Лена, я как раз хочу уточнить: вот сейчас вы уже прошли определенный профессиональный путь, сталкивались с разными случаями в практике. Насколько сейчас вы самокритичны к себе и насколько вы довольны собой как специалистом?

– Хороший вопрос. Я критично к себе отношусь. Я продолжаю работать над своим перфекционизмом. У меня получается уже снизить планку во многих моментах, поставить более важные вопросы вперёд, менее важные – чуть-чуть позади. При этом я стараюсь больше исходить из потребностей клиента, поэтому, возможно, у меня первые встречи зачастую проходят дольше, чем у коллег. Найти баланс между тем, где комфортно клиенту и где я чувствую себя специалистом – это самое сложное. Если задаться вопросом, насколько я себя сейчас оцениваю профессионалом, то на 7 из 10. Я постоянно учусь, и чем глубже я погружаюсь в психологию, тем больше впереди того, что мне хочется знать. Но при этом важно останавливать себя в масштабах обучения, чтобы была практика – именно коммуникации с клиентами, потому что теория без практики ничто, хотя в то же время и практику невозможно развивать без теории. Здесь важно соблюдать баланс. Баланс и компромисс, прежде всего, с самой собой.