Полная версия
12 вопросов 100 психологам
Светлана Кирьянова
12 вопросов 100 психологам
Посвящаю этот проект: и подкаст, и книгу
всем женщинам-психологам,
кто бесконечно влюблён в свою профессию,
и всем тем, кто неравнодушен к себе, как к личности,
кто, продираясь сквозь дебри психологических защит,
психотравм, каких-либо вредных привычек,
неконструктивных убеждений мышления,
преодолевает хитрости собственной психики,
возвращается к себе и становится счастливым человеком.
Светлана Кирьянова,
Executive-коуч, психолог, бизнес-психолог,
автор проекта "12 вопросов 100 психологам"
https://treningsv.ru
«Теперь мне можно всё!», или 100 интервью за 35 дней
Не знаю, почему, как и откуда, но когда мне в 2023 году исполнилось 50, именно в день моего рождения, откуда ни возьмись, у меня появилась мысль: «Теперь мне можно всё!» Я была удивлена. Но не потому, что эта мысль была дерзкой для меня. Думаю, она подытожила то, что́ я провернула с записью 100 интервью за 35 дней. Если вам кажется, что это плёвое дело, то это не так. Прежде, чем я приступила к записи подкаста «12 вопросов 100 психологам», я решила вначале найти подтверждение, что так сделать реально. Я не нашла. Чтобы подбодрить себя я направилась считать, какое количество интервью за несколько лет записали известнейшие интервьюеры. Поняла, что столько лет заниматься записью подкаста я не хочу, и сказала себе: «Ладно, полетели. За 10 дней, конечно, не реально, буду стремиться записать все 100 интервью максимально быстро, насколько смогу».
Маленькая предыстория. В 2020 году я решила: «Хватит делать крупные проекты, пора просто посвятить всё время только консультативной практике». Почему я так решила? Когда-то, в последнее школьное лето, согласившись поехать на молодёжный двухнедельный слёт, в мою жизнь стремительно влетела высокая активность – я обнаружила, что я умею, и мне интересно, организовывать большие, полезные, нестандартные и вдохновляющие мероприятия. Так я и неслась по жизни в течение 31 года. А потом, вдруг посмотрела на свой календарь мероприятий и подумала: «Зачем? Зачем я это всё делаю?» Пришедший на ум ответ «Кто, если не я?» больше не работал и даже рассердил меня. Я отменила все мероприятия. Помните, как в фильме «Форест Гамп»: сначала он побежал, а потом вдруг, раз, и остановился.
Хватило меня ненадолго. В марте 2023 года я уже изнывала от желания «создать что-то эдакое». Я снова начала слушать эфиры Романа Масленникова, основателя PR-агентства «Взрывной пиар». Сначала мне было тоскливо, скучно и нестерпимо душно от мыслей: «Ой, да это всё понятно», «Ну, любопытно, конечно», «Да, делала так, знаю». А потом я заметила, что сижу, хожу, думаю и кручу в голове идею: «Вопросы… Вопросы. Вопросы! Я ведь специалист разговорного жанра – я люблю и умею говорить и разговаривать. Надо с кем-то поболтать о чём-то важном и значимом». Поначалу я сопротивлялась самой себе: «Ну какие вопросы! Сейчас столько разных интервью!..» Но пока я болтала сама с собой, я почти не заметила, как у меня кристаллизовалась идея. Идея бежала семимильными шагами. «Задать кому-то шесть вопросов… двенадцать вопросов», «Что это за вопросы? Кому их задать? Зачем? Кому это может быть интересно?» Ещё почему-то в голове вертелась цифра 100.
В итоге, 6 апреля я почти лениво, просто так, взяла в руки смартфон, открыла файл и начала записывать. Когда остановилась минут через 30, поняла, что, во-первых, передо мной 12 готовых вопросов для психологов, во-вторых, я хочу опросить какое-то приличное количество коллег – мой склонный к научному познанию мира мозг говорил: «Репрезентативная выборка должна быть». И тут всплыла цифра 100. Честно говоря, меня это и вдохновило, и напугало: «Хочу! Мне очень нравится эта идея! Но где я собралась взять 100 желающих ответить на мои вопросы?!» Я тут же решила, что «в стране тысячи психологов, сто точно как-нибудь найдутся». На следующий день я написала первые несколько сообщений знакомым коллегам, а 11 апреля вышли первые пять выпусков!
В процессе записи подкаста мне дважды становилось страшно: первый раз – когда было записано 30 выпусков, второй – когда вышли 70 выпусков подкаста. Минут на 10 в оба раза меня охватывала паника: «Остановить подкаст, как я задумала, я не хочу. Но через несколько дней у меня закончатся договорённости и запланированные интервью! Что делать?!» В пиковой точке своей паники я сказала себе: «Интервью будет 100. Как? Я не знаю. Думай. Психологи где-то точно есть. Где?» Как вы понимаете, паника преодолелась в обоих случаях, решения нашлись и всё получилось. Когда все сто выпусков были опубликованы, ежедневно ещё в течение двух месяцев мне писали коллеги, желающие ответить на мои 12 вопросов. Было грустно сообщать им, что все выпуски уже записаны.
Почему одинаковые вопросы для всех 100 гостей подкаста? Напомню, ведь я хотела с кем-то поболтать и вдохновиться на что-то новое, поэтому мне было интересно поговорить об одном и том же с разными коллегами. Да, получается, я была эгоисткой – я думала о себе. А то, что подкаст «12 вопросов 100 психологам» интересен, нужен и полезен нескольким целевым аудиториям, я поняла уже в процессе.
Во-первых, подкаст актуален для тех, кто в поиске психолога: одинаковые вопросы – это возможность услышать разные мнения по одной и той же теме, а не делать трудный выбор, самостоятельно выискивая этот ответ у разных психологов. Во-вторых, подкаст слушают те, кто любит психологию и уверены в значимости изучения, понимания себя и особенностей своей личности; ценят и уважают профессиональных психологов; любят слушать и говорить о психологии, бесконечно узнавать новое, чтобы делать лучшие результаты в жизни, профессии или бизнесе. Мне казалось, что именно для людей из этих двух аудиторий я и записываю интервью со 100 психологами.
Но для меня стало открытием, что такое предположение весьма стандартно. Пока я записывала подкаст, моя консультативная практика не останавливалась. И мои клиентки тоже слушали выпуски. Так я обнаружила то, что не было очевидно сразу: подкаст «12 вопросов 100 психологам» любопытен тем, кто уже работает с психологом. Казалось бы: «Зачем?» Клиентки делились со мной тем, что узнают что-то новое и неожиданное о себе и о психотерапии, что они хотят это обсудить со мной, как со своим психологом, найти дополнительный метод практической психологии для решения своих проблем.
Я совершенно не думала о том, что я делаю подкаст для… психологов! Когда на интервью пришли коллеги, кто только начинает практиковать как психолог, я разглядела, что благодаря подкасту «12 вопросов 100 психологам» они вдохновлены горизонтами профессионального развития. Начинающие психологи, с которыми мы записали выпуски, и те, кто только слушали, говорили мне, насколько значимо для них оказаться в такой поддерживающей среде – быть рядом с теми, кто имеет похожие цели, кто уверен в ценности того, чем занимается, кто обладает практическим опытом, делится им и рассказывает не только об удачах, но и о сложностях. Практикующие психологи были рады возможности познакомиться со знакомыми коллегами с другой стороны, которая раскрылась для них в подкасте «12 вопросов 100 психологам». Опытные психологи наслаждались встречами с новыми коллегами с похожими или разными судьбами, обнаруживали для себя новые горизонты профессионального роста и вдохновлялись опытом коллег. Я точно знаю, что коллеги и сейчас воодушевляются на творчество и новые идеи, слушая подкаст «12 вопросов 100 психологам». Кого я совершенно не ожидала встретить как максимально заинтересованных гостей и слушателей подкаста (просто потому, что я не ставила себе такую цель) – это доктора и кандидаты психологических наук. Именно от них я получила самую восторженную обратную связь о том, как мой проект «12 вопросов 100 психологам» делает весомый вклад в то, чтобы профессия психолога и значимость психотерапии становились ещё заметнее.
Когда перед стартом проекта я задумалась о технической стороне записи интервью, я решила, что хочу осуществить один принципиально важный момент. Каждый из ста выпусков подкаста «12 вопросов 100 психологам» был записан одним дублем: мы общались вживую, как говорили, так выпуск и публиковался. Я горжусь тем, насколько прекрасно это получилось со всеми гостями. И именно такой подход позволил мне записать 100 интервью за 35 дней. Выпуски выходили не просто каждый день – они появлялись весьма динамично: порой по шесть в один день. Когда был записан последний выпуск, было жарко. И в прямом, и в переносном смысле: на улице стояла невыносимая жара, а мне было жарко и от температуры воздуха, и от осознания «Я это сделала!»
Мне неимоверно жаль, что в книгу не войдут текстовые версии всех 100 выпусков. Оказалось, что сделать текст из такого количества интервью – это титанический объём. С учётом того, что разговорная речь отличается от письменной, и в книгу не поместишь просто стенограмму интервью.
Я счастлива, что мне удалось сделать такой проект. Полетели?! Читать, слушать, вдохновляться и меняться. Рекомендую потрясающие 18 интервью в этой книге, равно как и слушать рекомендую все остальные. Каждое из 100 интервью – источник, от которого можно шикарно оттолкнуться в свою личностную или профессиональную трансформацию. А интервью, которое я изначально не планировала, чему удивлялись многие гости подкаста, слушайте здесь: https://t.me/podcast_myslelogiya/326
Светлана Кирьянова, Executive-коуч, психолог, бизнес-психолог,
автор проекта "12 вопросов 100 психологам"
Интервью 7. Диляра Исмагилова, психолог, практикующая регрессивный гипноз и метод метафорических карт
1. Что такое психология, с вашей точки зрения?
– Психология – это то, что скрыто от наших глаз, то, что мы не можем пощупать, потрогать и вообще осознать органами чувств. Это то состояние человека, которое отражает окружающий мир через призму нашего восприятия окружающего мира. Мы отражаем внешний и внутренний мир – то есть проявляем чувства, воспринимаем определённую ситуацию или описываем объект. Вот это всё и есть психология, на мой взгляд.
2. Кто такой психолог?
– Психолог – это специалист, который помогает обратившемуся к нему человеку разобраться со своими проблемами. Рассказывает и показывает, как протекают внутренние, мыслительные процессы, почему что-то пошло не так. Вместе они находят экологичные пути исправления сложной жизненной ситуации человека.
– Диляра, получается, что психолог – это специалист, который вот об этом отражении мира и мира внутри нас, знает больше, чем человек, который этот мир отражает? То есть специалист, который знает о внутреннем и окружающем мире гораздо больше, чем человек, который не является психологом. Я правильно вас понимаю?
– Верно. Это тот человек, который изучает эти процессы, как у других людей, так и у себя. Знает определенные механизмы и техники, как это понимать, принимать, проживать максимально экологично и жить счастливо.
3. Сейчас, казалось бы, достаточно много говорится о психологии и психологах, чем психологи помогают и чем – нет, люди стали активно открыто делиться, что работают с психологом и как меняется их жизнь благодаря этому взаимодействию. Но при этом есть немалое количество людей, кто, даже если понимает, что находится в трудной жизненной ситуации, испытывает сложные эмоции, с которыми не так-то просто справиться, всё равно не решается обратиться к психологу. Как вы думаете, что делать, чтобы люди перестали бояться психологов?
– Я часто об этом думаю, почему люди боятся психологов? Вероятно, некоторые люди не понимают слово «психолог». Оно у них ассоциируется со словом «психиатр», а «психиатр» – это значит какая-то клиника, какая-то патология, если ты пошёл к психиатру, ты там лечишься, то есть ты «больной». Эта путаница идёт от незнания, кто такой психолог. Прежде всего, надо запомнить, что психолог работает со здоровыми людьми.
– Диляра, а как они могут понять, что психолог – это не врач и не психиатр, и что «если я пойду к психологу, это не значит, что я больная, больной или что я заболела однозначно». Как они могут понять это? Люди, которые не разбираются в том, чем отличается психиатр от психолога, с вашей точки зрения, как они могут это понять?
– Надо популяризировать профессию психолога, рассказывать людям, кто такой психолог, что в психотерапии нет ни медикаментов, ни принудительных действий со стороны психолога, что здесь идёт работа на равных, что психолог помогает и «лечит» словом. Об этом надо рассказывать.
4. Почему вы выбрали именно то направление психологии, в котором сейчас практикуете?
– Я – нетрадиционный психолог. Я пришла в психологию из эзотерики. Я не занималась магией. Я жила в этом магическом состоянии. Обо мне говорили, что я другая, странная, не от мира сего. Я чувствовала людей, чувствовала их энергетику, сейчас чувствую. Я разговаривала в детстве с деревьями, с облаками, я знала, что все желания исполняются, если очень сильно захотеть, понятие «паранормальные явления» для меня были нормой. В определённый момент жизни я пошла на курс магии. Он был дорогой. Мастер, который преподавал курс, был знаменит в этой сфере. Там я поняла, что это и есть моя жизнь, поняла, зачем пришла учиться, что я так уже живу в этом магическом мире. Я начала задумываться, почему я именно так живу, что такое психология. Начала интересоваться, читать литературу по психологии, и начала понимать: есть традиционная и есть нетрадиционная медицина, с психологией и магией – то же самое. Эзотерики – это нетрадиционные психологи, психологи-самоучки. А психология, это фундаментальная наука, которая изучает психику людей. И я заинтересовалась вплотную психологией, начала её изучать, получила образование и продолжаю постоянно обучаться, изучать направления психологии, начала и продолжаю практиковать. Магия и психология – это всё про человеческую психику, это об одном и том же, просто разная интерпретация, разный фантик, разная оболочка, разная упаковка, разный способ донесения. И если к психологу человек идёт осознанно, желает изменить свою жизнь, даже если на начальном этапе не совсем осознаёт свои проблемы, но уже делает шаги в этом направлении, то к магии обращаются те люди, которым не так повезло разобраться в себе (не было времени, знаний или окружение тормозило). Люди разные, это не о том, что вот это хорошо, а вот это плохо, и то, и то имеет место быть, это данность человека. Поэтому через интерес к магическим, эзотерическим вещам я пришла к пониманию того, что мне хочется знать больше, и я повернулась в научную сторону вопроса. Я дотошный человек – мне всегда хочется докопаться до сути вещей. Я совсем не собиралась стать психологом с детства. Просто я жила и я считала, что все люди так живут, что все люди знают об энергиях, все знают о силе мысли, о том, что ты подумаешь со злом о человеке, и у него это нечто плохое случается, или наоборот, по-доброму о человеке подумаешь, и он тебе звонит, например. Я думала, все так живут. А когда начала изучать магию, поняла, что далеко не все так живут, что некоторые считают магию каким-то запретным, таинственным, каким-то даром, которым обладают только некоторые люди. А на самом деле это работа психики, а психология – это научное изучение человека и магического в человеке.
– Диляра, получается, направления, в которых вы сейчас работаете: регрессивный гипноз, метафорические карты, гештальт-терапия – это всё то, что связано, с образами, с картинками, условно назовём их так, и с чем-то таким непонятным, неосознаваемым, но через эти метафоры и образы можно поднять на поверхность, осмыслить и с этим потом поработать. Получается, ваше увлечение наложило отпечаток, в хорошем смысле этого слова, на выбор направлений психологии, в которых вы сейчас практикуете?
– Верно, потому что образы, работа с подсознанием, это всё – вытаскивание наружу того, что есть в человеке. Но не я первая буду, которая скажет, что все ответы есть в самом человеке, ей или ему надо только вытащить на поверхность эти ответы на свои вопросы. С помощью гипноза, с помощью метафорических карт это и происходит. Можно углубиться в дебри подсознания и оттуда поднять все ответы, инструменты для трансформации человека и решения трудных жизненных задач.
5. Давайте пофантазируем. Что должно произойти или измениться, чтобы людям больше вообще не нужны были бы психологи?
– Чтобы не было совсем психологов, думаю, это сложно. Может быть, в далёком будущем, когда осознанность у людей появится. Они уже с рождения будут… нет, с рождения невозможно, к сожалению, там определённые биологические процессы идут и развитие психики. Но, допустим, с какого-то возраста будет осознанность у 100% людей, тогда психологи будут не нужны. Это один вариант. Второй вариант более простой: когда уже в школах будут с 4-5 класса включать в программу изучения различных наук направления психологии. Например, арт-направления, телесные психотерапевтические практики. Если люди начнут разбираться в себе, понимать себя и своё поведение с раннего детства, тогда психологи будут не нужны.
6. Какой вопрос клиентов вас раздражает, злит, вопрос, на который вам всегда не хочется отвечать, а клиенты его всё время задают? Или, возможно, вам этот вопрос кажется элементарным, простым, глупым?
– Я терпимо отношусь ко всем вопросам, потому что знаю, что у людей идут внутренние процессы, и они идут как по спиральной лестнице: человек одну спираль проходит, потом идёт по второй спирали и заново вопросы задаёт, часто бывает, что это – одинаковые вопросы. Иногда бывает, что раздражают повторяющиеся вопросы, которые мы уже разобрали, прояснили, а человек снова к этому возвращается и снова проживает. Но если возвращается, значит, не до конца прожил, проработал и осмыслил. Продолжаем работать. Мне не нравятся вопросы, когда клиентка жалуется на своего супруга. Мы разбираем с ней, что к чему. Она на следующую сессию приходит и говорит, что «он всё равно не сделал так, как я хотела». И меня это немного раздражает: человек пытается изменить другого человека, не изменив себя? Фокус внимания на себя должен быть. Но я ведь не скажу женщине, что-то типа: «Давай-ка фокус внимания на себя и давай думай о себе только». Она пришла с запросом на отношения с мужем. И в этом аспекте мы решаем вопрос. И пока деликатно её выведешь на это осознание, проходит много времени – вот этот момент меня немного раздражает. Некоторые клиенты долго поворачиваются к себе лицом, то есть они не рассматривают идеи о том, чтобы решить проблему, нужна интроверсия, взгляд внутрь, на себя. А у них решение проблемы заключается в изменении чего-то снаружи для того, «чтобы мне комфортно жить было». Вот это меня может иногда раздражать, но я это понимаю: у человека идёт трансформация, время пройдет, пока клиент это осознает. Я сейчас тоже развиваюсь, коммуницирую с клиентами, с коллегами. Учусь воспринимать всех клиентов и все их вопросы терпимо и адекватно.
7. Приведите один, самый главный с вашей точки зрения, аргумент, почему каждому человеку как минимум раз в жизни стоит обратиться к психологу? Я имею в виду, что́ это за событие, ситуация или какие-то определенные психоэмоциональные переживания, с которыми точно не стоит оставаться наедине с собой или в беседах на кухне с подругами и друзьями?
– Это тяжёлые состояния, когда человек говорит: «Я не хочу жить. Мне настолько тяжело, что я не хочу жить». Может быть, он и не собирается суицидом закончить свою жизнь. Но состояние, самочувствие у человека такое: уже всё, последняя капля, просто невыносимо. Тогда обязательно нужен кто-то со стороны, лучше, конечно, специалист – психолог. А с разговорами на кухне, к сожалению, можно даже усугубить ситуацию. В случаях, когда это угрожает жизни, сложные депрессивные состояния, когда у человека опускаются руки и весь мир кажется в сером или чёрном цвете, и он не знает, зачем ему дальше жить. Я считаю, что самое ценное, что дано нам в этом мире – это жизнь, и мы можем всё исправить, пока мы живы. Но бывают такие ситуации, когда кто-то считает, что нет смысла дальше вообще существовать. У каждого человека могут быть свои уникальные переживания. Кто-то из-за потери близкого человека, из-за смерти любимого может так себя чувствовать и уходить в депрессивное состояние; кто-то из-за потери ребенка; кто-то чувствителен сам по себе; кто-то из-за того, что любимый человек изменил. У каждого человека свой край, крайняя капля, крайняя точка и шаг до обрыва, у каждого свой. Чтобы не произошло необратимое, важно поговорить со специалистом.
– Диляра, есть ли универсальный момент, симптом, физическое состояние, мысли, ощущения, эмоции, на которые стоит человеку обратить внимание, прислушаться, увидеть этот сигнал, который как бы говорит: «Вот сейчас точно я не должна или не должен оставаться наедине с собой, и даже не с друзьями, вот сейчас надо пойти к психологу»? Когда именно вот это проявление и есть тот повод, когда пришла пора обратиться за специализированной помощью психолога. Как-то можно универсально в разных случаях распознать?
– Потеря интереса и радости от тех вещей, которые радовали раньше, было что-то, чем наслаждался этот человек раньше, а сейчас стало безразлично. Допустим, всё время любил макароны по-флотски, и вдруг макароны всё – абсолютно безразличны. Совсем простой пример привожу, но смысл тот, когда обычные вещи привычно радовали, перестают радовать.
8. Что вы думаете насчет мнения: «У психолога была куча личных проблем и детских травм, поэтому она или он стали психологами. А поскольку человек стал психологом по причине кучи личных проблем, то остаётся большой вопрос, справился ли человек с этими проблемами и сможет ли мне помочь»?
– Психолог такой же человек, как все остальные. У психолога тоже могут быть травмы, он психологом не рождается, он рождается обычным ребёнком, у него обычные родители, которые осознанно или неосознанно могут в процессе его роста причинить ему психоэмоциональные травмы. Но психолог, в отличие от обычного человека, понимает, откуда ноги растут, и прорабатывает у себя те триггерные ситуации и моменты, которые его раздражают, которые мешают жить, и имеет колоссальный опыт работы над собой. Плюс психолог подкован теоретическими знаниями и методиками самопомощи. К такому психологу, у которого были психоэмоциональные травмы, но он их проработал, надо идти.
– Диляра, правильно я вас понимаю, что даже если психолог выбрал эту профессию для того, чтобы разрешить свои личные проблемы, найти ответы на свои вопросы, разобраться со своими травмами, даже если именно это являлось поводом для того, чтобы выбрать профессию психолога, это не означает, что это некомпетентный психолог, и что ему не стоит работать с людьми?
– Верно. Не все с детства хотят быть психологами. Если такие люди есть, то это очень редкие случаи. Это когда ребёнок взрослый и у него есть осознанный интерес к тому, что такое психика, ему интересна теория черт характера, темперамента, он интересуется отношениями и причинно-следственными связями с точки зрения науки, хочет изучать психологию и быть психологом, чтобы помогать людям. Думаю, это буквально единицы, такие осознанные дети, которые после одиннадцатого класса решают, что будут психологами. А большинство, я думаю, идут из любопытства. Идут, чтобы решить свои проблемы, справиться с болевыми точками – изучить этот процесс изнутри. Если человек имеет травматический психоэмоциональный опыт, он мог бы пойти и пройти терапию у психолога, и таким образом убрать все свои детские травмы. А этот человек изучает всё изнутри, параллельно проходит терапию, затем, став психологом, работает с супервизором, и постоянно изучает новое – это человек с богатым жизненным опытом, который смог у себя сложности проработать, свои неполезные убеждения, свои когда-то травмировавшие ситуации. Это дорогого стоит. К такому специалисту, я считаю, стоит обращаться, и он более лояльно будет смотреть на своего клиента, чем, например, «золотой ребёнок», у которого совсем не было проблем, и он стал психологом. Но при этом я нисколько не умаляю профессиональные способности таких людей – они тоже становятся прекрасными психологами.
– Я вас слушаю и довольно улыбаюсь. Я была той осознанной девочкой-подростком, которая уже в подростковом возрасте интересовалась психологией. К сожалению, когда я поступала в институт в 1990 году, у меня не было возможности выбрать психологический вуз. Профессия психолога не была на слуху, я не знала тогда, что есть университет или институт, где обучают профессии психолога. А если они где-то и существовали, то были далеко от того места, где я жила (а интернета тогда не существовало). И я выбрала сначала другой вуз, который подходил мне, и уже там мой интерес к психологии как к профессии усилился. Я была тем подростком, которая интересовалась причинно-следственными связями, почему люди именно так поступают с точки зрения психологии. Я выбрала профессию именно из интереса, как внутри нас работают психические процессы, что с чем связано, почему люди себя ведут так, а не иначе. И мне это интересно до сих пор. У меня появилась возможность тоже высказаться по этому поводу, не могу удержаться, чтобы к нашему обсуждению сейчас это не рассказать.