В погоне за Луной. Том 1

После того как Хун И вознесся, в клане лисов не осталось правителя-полубога, а среди демонов еще долгие годы никто не мог войти в число богов. До своего вознесения Хун И оставил во дворце Чжунцзы приказ, в котором говорилось, что триста лет спустя среди смертных родится Властитель демонов. Тот, кто сможет развить силу полубога и сломать печать Небесного Лиса за пределами дворца Чжунцзы, станет новым Властителем.

Пролетело время, минули сотни лет. Чан Мэй[67], предводительница клана демонов-лисов, и Чжэнь Юй, хозяин дворца Холодного источника, стали полубогами. Через десять коротких лет закончится трехвековое ожидание, о котором предупредил Хун И. А значит, совсем скоро демоны схлестнутся в кровопролитной войне за место Властителя. Врата на гору Пурпурной луны распахнулись, и взошла луна.

Когда вести об этом достигли горы Цзинъюшань[68] и дворца Холодного источника, Чан Мэй и Чжэнь Юй поначалу бездействовали.

В тот год, когда демоны едва не обрушили гору Пурпурной луны, Тяньци не явился. Почему врата распахнулись именно сейчас?

Они оба прекрасно знали, что, несмотря на кровопролитные битвы и императорский приказ, вопрос о том, кто станет Властителем демонов, мог решить только Тяньци. Опомнившись, они взяли с собой подданных, набрали великих ценностей и, не упуская ни минуты, направились на гору Пурпурной луны засвидетельствовать свое почтение.

Во дворце на горе Пурпурной луны Тяньци (у которого голова еще гудела от забот) глядел на довольно улыбающегося юношу.

– Это ты врата распахнул?

Цзы Хань снова принял человеческий облик. Он гордо кивнул. В тот год Цзы Хань последовал за Тяньци в пространственно-временной излом в поисках Юэми. Пятьсот лет назад он, не выдержав одиночества, вернулся на гору Пурпурной луны коротать скучнейшие деньки с Саньхо и Бибо[69].

– И ты поднял луну?

Юноша-зверь снова гордо кивнул.

Тяньци глубоко вздохнул.

– Что еще ты сделал?

– Больше ничего, шэнь-цзюнь! Когда восходит луна и открываются врата, все приходят, чтобы поклониться тебе!

Цзы Хань расплылся в счастливой улыбке, в его глазах, превратившихся в пару щелочек, искрились звезды.

– Аи-и, с тех пор, как дракон Саньхо и малыш Бибо отправились в путешествие, я остался совсем один на горе Пурпурной луны. Но теперь шэнь-цзюнь вернулся! Наконец на горе Пурпурной луны снова начнется веселье! – радостно проговорил Цзы Хань и подбежал ближе к Тяньци. – Шэнь-цзюнь, в нашем царстве столько силачей появилось! Только ты взглянешь на них – они же от счастья засияют!

– Дальше что? Бэнь-цзюнь должен возгордиться? Или это все ради того, чтобы ты мог наворовать больше драгоценностей?

Тяньци холодно смотрел на юношу-зверя – он прекрасно знал, что драконы по природе своей жадны до богатств и сокровищ. Цзы Хань задрожал от страха под взглядом Тяньци и, умолкнув, обратился в маленького дракончика и обвился вокруг бедра мужчины.

– Шэнь-цзюнь… – протянул он тонким, слабеньким детским голоском. Из больших фиолетовых глаз скатились слезинки. – Не злись на меня… Ну люблю я всякие сверкающие штучки…

Тяньци растерянно поглядел на прильнувшего к его ноге дракона, которому было сотни тысяч лет, и лишь вздохнул.

Два хозяина – горы Цзинъюшань и дворца Холодного источника – простояли у ворот, ведущих на гору Пурпурной луны, целый день, но так и не встретились с Тяньци. Все великие дары, которые они принесли ему, забрал Цзы Хань.

Также он передал приказ Тяньци: истинный бог в уединении занимался совершенствованием и плавкой ци[70], а потому никто не смел самовольно врываться на гору Пурпурной луны. В Царстве Демонов все вопросы следовало решать согласно императорскому указу Хун И.

Это означало, что Властителя демонов изберут через десять лет на состязании в силе и ловкости, которое обычно проводилось во дворце Чжунцзы. Чан Мэй и Чжэнь Юй, конечно, задавались вопросом: к чему истинному богу уходить в затвор[71] для совершенствования и плавки? Но все же они обрадовались, что он не будет лично заниматься избранием Властителя демонов. Вздохнув с облегчением, они покинули гору Пурпурной луны.

В главном дворце на горе Пурпурной луны высилась Башня усмирения душ, размером немногим больше полчжана. На ее вершине трепетало изумрудное пламя. У основания сидел Тяньци и глядел на ладони, в которых трепыхалась крохотная душа.

В зал вошел Цзы Хань – все еще в облике дракона. Пыхтя от напряжения, он тащил за собой огромное бревно, гораздо больше него самого, но работу свою выполнял добросовестно – образцовый трудяга!

Глянув на него, Тяньци тихо фыркнул.

Конечности дракона мгновенно налились силой – никогда он не испытывал такой легкости! Цзы Хань мелкими шажками подбежал к истинному богу и вручил ему гигантское священное древо, добытое в древнейших лесах обители древних богов.

– Шэнь-цзюнь, я принес тебе священное древо, о котором ты так мечтал!

Тяньци даже не взглянул в его сторону и промолчал.

Маленький толстый дракон нахмурился, склонился к Тяньци и, отбросив всякий стыд, спросил:

– Оно тебе нужно, чтобы укрепить тело верховной богини Юэми?

Глянув на дракона, Тяньци равнодушно проговорил:

– Думаешь, для ее души хватит ничтожного священного древа?

Цзы Хань распахнул огромные глаза, его сердце бешено заколотилось в груди. Получается, для верховной богини он будет жертвовать своей энергией? Для такого даже истинному богу требовалось отдать больше половины собственных сил. Внимательно глядя на Тяньци, Цзы Хань нерешительно спросил:

– Тогда для чего шэнь-цзюню священное древо?

– Когда я верну Юэми тело и укреплю ее душу, у меня не останется сил, и я буду вынужден запечатать свое сознание. До того дня огонь в Башне не должен погаснуть. Священное древо заменит половину моей духовной силы, чтобы защитить дворец.

Слова истинного бога возмутили Цзы Ханя. Он фыркнул и, повысив голос, сказал:

– Доколе я здесь, кто осмелится ворваться во дворец, пока ты укрепляешь душу верховной богини Юэми?

Тяньци равнодушно взглянул на него.

– Если бэнь-цзюнь правильно помнит, каждый первый и пятнадцатый[72] день лунного месяца ты отправляешься в странствие по Трем Царствам и возвращаешься лишь с осенним ветром[73].

Драконы любят драгоценности, а Цзы Хань – дракон. Десять с лишним дней назад в его пещере не было ни монетки, из-за чего ему даже нездоровилось.

У Цзы Ханя аж дыхание перехватило – он робко заморгал виноватыми глазищами и опустил голову, стараясь скрыть смущение. Зато он успел подумать, что обладать священным древом – очень хорошо! Оно будет защищать гору Пурпурной луны вместо шэнь-цзюня!

– Шэнь-цзюнь, а на сколько ты запечатаешь свое божественное сознание? На многие века, да?

– Трех лет будет достаточно, – спокойно ответил Тяньци.

Легким движением руки вековечное священное древо раскололось на восемь частей, образовавших защитный барьер вокруг Башни усмирения душ.

Три года! От ужаса у Цзы Ханя перехватило дыхание. Он снова превратился из маленького толстого дракона в молодого мужчину и встал между Тяньци и Башней.

– Шэнь-цзюнь, это недопустимо! – с тревогой в голосе сказал он.

Тяньци предупреждающе-строго взглянул на него – темно-фиолетовые глаза вспыхнули недобрым огнем.

Испугавшись гнева истинного бога, Цзы Хань понуро опустил голову и встал позади Тяньци. Всем обитателям Верхнего Царства было известно: для того, чтобы восстановить тело верховной богини, требуются тысячи лет. Но если Тяньци собрался уложиться в три года, ему придется войти в Башню усмирения душ и пожертвовать огню Башни половину своих сил.

Это означало, что шэнь-цзюню не только придется пожертвовать половину божественной энергии ради Юэми, но и дождаться, когда она выйдет из Башни, потому что он тоже не сможет ее покинуть. Более того, если Тяньци потерпит неудачу, его сознание будет навеки заточено в Башне, пока не сгорит дотла в изумрудном пламени.

Тяньци поднял руку и легким взмахом направил свою энергию в Башню. Спокойное пламя взметнулось и вспыхнуло с новой силой, поглощая энергию истинного бога.

Изо лба Пурпурного Верховного властителя демонов в сторону восьми частей священного древа заструился второй поток силы. Когда все закончилось, он спокойно взял сгусток энергии Юэми и медленно двинулся в сторону Башни.

– Шэнь-цзюнь! – крикнул Цзы Хань, когда Тяньци скрылся в Башне. – Можно же подождать тысячу лет, и верховная богиня Юэми сама возродится! Зачем идти на такие жертвы?!

Он был с Тяньци сотни тысяч лет, они вместе пережили немало горестей. Но сейчас Цзы Хань не мог вынести того, что его шэнь-цзюнь пожертвовал половиной своих сил – фактически пошел на смерть! Безусловно, истинные боги могут жить вечно, но Тяньци лишился половины энергии. Если он не сможет вернуться в нынешнее состояние, то, скорее всего, больше не сможет жить вечно.

Тяньци поглядел на лежащий в его ладонях крохотный сгусток энергии.

– А-Хань, даже этот дурачок Юань Ци понимает, что тысяча лет – это слишком долго.

Цзы Хань уже не мог видеть, как губы Тяньци тронула улыбка.

– Кроме того… Три повозки вина у стен моего дворца давно пора бы открыть.

С этими словами Тяньци вошел в Башню усмирения душ, оставив позади сине-зеленого дракона.

С того дня на горе Пурпурной луны снова начались спокойные дни. Только один маленький и толстый дракон прилежно сторожил ворота, ожидая, когда минуют три года и врата в Башню усмирения душ снова распахнутся.

В мире людей три года пролетели незаметно. За это время Бай Шо бесчисленное множество раз сбегала из дома, но отец-генерал всегда находил ее на подступах к горе. Если бы не доброта канцлера, на заднице Бай Шо давно бы живого места не осталось. Родители, конечно, были крайне обеспокоены настойчивым желанием своих строптивых детей, Бай Шо и Чун Чжао, обрести бессмертие. Так уж вышло, что они были самыми младшими и в меру возраста любили подурачиться, а потому и отделывались лишь выговорами. Только Бай Си пристально наблюдала за сестрой с тревогой и заботой.

Время пришло. Через два дня трехлетний период затворничества Тяньци в Башне усмирения душ должен был закончиться. Цзы Хань внимательно осмотрел восемь частей священного древа – хотел убедиться, что сила Пурпурного верховного властителя демонов не исчезла и что оно может защитить Башню. После дракон спустился с горы, и, поймав осенний ветер, полетел в Царство Бессмертных к своему дальнему родственнику – Царю драконов Восточного моря. У драконов всегда было много сокровищ, так что это путешествие было совершено не даром. Дорога от горы Пурпурной луны до Восточного моря занимала полтора дня. Значит, он вернется как раз к тому времени, как Тяньци выйдет из Башни.

Когда Цзы Хань покидал гору, восемь частей священного древа спокойно кружили вокруг Башни в полной тишине.

Вдруг некто в белоснежных одеждах встал на меч, собираясь прорваться на гору Пурпурной луны, и меч поднял его в воздух. В тот же миг гигантский зубчатый божественный меч взлетел в небо и устремился навстречу чужаку. Приблизившись, меч вдруг обратился в гигантскую сеть и накрыл чужака.

Тут же откуда-то сверху хлынул поток алой демонической силы. От исполинского удара сеть снова обратилась в зубчатый меч, и тот полетел на землю. В воздухе появился некто в золотых одеждах – он вытянул руку и поймал божественный меч. Бессмертный в золотых одеждах, увенчанный парадной короной вана[74], ступал по разноцветным облакам[75]. Это был владыка Цзиньяо[76].

Теперь следует рассказать о том, кто же такой Цзиньяо.

Он был бессмертным высшего ранга в Царстве Бессмертных. Когда Фэн Жань стала императрицей, он сосредоточился на самосовершенствовании. Много сотен лет назад, незадолго до того, как Фэн Жань должна была вознестись, Цзиньяо стал полубогом, и императрица фениксов попросила его вместо нее управлять Царством Бессмертных. Сотни лет оно процветало под его началом.

Но с недавних пор он сердито наблюдал за юношей в красном и девушкой в белом, и при виде этой парочки его привычное благодушие сменялось необузданным гневом.

– Фулин![77] Немедленно возвращайся в Царство Бессмертных! – возопил Цзиньяо шэнь-цзюнь и смерил ледяным взглядом молодого мужчину в красном. Затем он посмотрел на девушку в белом и тут же смягчился.

Девушка с полным колчаном стрел за спиной покачала головой. Ее прекрасное лицо выражало непреклонность.

– Отец, я все решила! Я отправляюсь во дворец Холодного источника с Чжэнь Юем!

Стоящий рядом юноша в красном сурово смотрел на Цзиньяо, привычно нахмурив брови. Пожав плечами, он горделиво вздернул подбородок, не сводя глаз с Цзиньяо.

Кто бы мог подумать, что своевольный демон и хозяин дворца Холодного источника – лишь нерадивый юнец!

– Ну и бестолочь! – взревел Цзиньяо шэнь-цзюнь. – Ты – из рода бессмертных и к тому же моя дочь! К чему тебе уходить с демоном?!

– Из рода бессмертных? – Фулин скривила губы в усмешке над собой и беспомощно добавила: – Я всего лишь дочь полубога! Мне потребовалось пять тысяч лет совершенствования, чтобы стать бессмертной самого низшего ранга! Отец, не считая тебя, кто еще насмехается надо мной?! Я – монстр! Полубогиня-полудемон!

Лицо Цзиньяо шэнь-цзюня побагровело от гнева, его кисть, сжимавшая гигантский меч, задрожала.

Юноша в красном стоял, скрестив руки на груди и прищелкивая языком, словно смотрел потешное представление.

Он давно знал, что у Цзиньяо, главы Небесного дворца, есть дочь и что она не от почившей супруги Цзиньяо. Говорили, что ее мать была демоном. В один прекрасный день девушка сбежала из дома в поисках пристанища, и ее заметил Чжэнь Юй. Он также почувствовал, что она обладала огромной демонической силой, которую едва подавляла ее сила бессмертных. За пять тысяч лет совершенствования она действительно смогла стать лишь бессмертной самого низшего ранга. Во дворце Холодного источника обитали могущественные демоны, но туда принимали и тех, кто обладал хорошим потенциалом. У Фулин, конечно, было необычное происхождение, но ее возможности были безграничны. Более того, ее приход во дворец Холодного источника стал бы пощечиной всему Царству Бессмертных и, в частности, Цзиньяо. Как от такого можно было отказаться?

Цзиньяо шэнь-цзюнь молча смотрел на дочь. Наконец он произнес:

– Фулин, ты остаешься здесь, со мной, в Небесном дворце. С этой минуты я ежедневно буду заниматься с тобой совершенст…

– Не нужно! С чего это я должна оставаться в Небесном дворце?! Чтобы изо дня в день глядеть на убийцу моей матери и называть его «дяденькой»?!

От этих слов взгляд шэнь-цзюня засверкал от необузданной ярости.

Мать Фулин, также известная как госпожа Чаохуэй, была уроженкой клана Демонического цветка кровавого тумана. Несколько тысяч лет назад Цзиньяо шэнь-цзюнь на долгие годы сошел в суетный мир. Тогда-то его и привлекла госпожа Чаохуэй. Ее демоническая сила была запечатана глубоко внутри, и она не разглядела истинную личность Цзиньяо. Они влюбились друг в друга, и вскоре у них родилась Фулин. Преодолев невзгоды, Цзиньяо шэнь-цзюнь вернулся в Небесный дворец и только там осознал, что не только влюбился в демона, но и породил от нее дочь.

Демоны и бессмертные всегда враждовали друг с другом. Под сильным давлением Цзиньяо шэнь-цзюнь сообщил о своем проступке в мире смертных владыке Небесного Царства Мугуану и даже был готов отказаться от своего положения в Небесном дворце, лишь бы его возлюбленной и дочери позволили жить с ним.

Вот только госпожа Чаохуэй была демоном. Бессмертные истребили ее родных, и она отказалась следовать за Цзиньяо шэнь-цзюнем в Царство Бессмертных. Ему запретили видеться с дочерью, и скрепя сердце он вернулся в Небесный дворец.

Бессмертные и демоны вели кровопролитную войну более десяти лет, обе стороны несли огромные потери. Госпожа Чаохуэй тоже погибла в стенах Небесного дворца от рук бессмертных. После ее смерти Цзиньяо отправился в Царство Демонов, в клан Демонического цветка кровавого тумана, чтобы отыскать дочь. Узнав, что ее мать погибла, Фулин лишилась чувств. Цзиньяо забрал девочку с собой в Царство Бессмертных, и с тех пор она жила со своим отцом, Цзиньяо шэнь-цзюнем.

Многие знали о том, кто такая Фулин, но поскольку Цзиньяо шэнь-цзюнь пользовался большим уважением и занимал высокое положение, бессмертные закрывали на это глаза и позволяли ей жить в Небесном дворце. Более того, она была всего лишь ребенком, и у нее практически не было демонических сил. Восемьсот лет Фулин провела в уединении рядом с отцом.

Юйфэн[78] и Яньхо[79] были причастны к гибели госпожи Чаохуэй. Из чувства вины они относились к Фулин с особым вниманием и заботой, вызывая тем самым раздражение других бессмертных. Девочка-полудемон была слаба и подвергалась постоянным унижениям.

Цзиньяо шэнь-цзюнь ратовал за прекращение войны и пренебрегал дочерью. Фулин подросла и, устав глотать обиды и издевки, сбежала из Небесного дворца в надежде найти помощь во дворце Холодного источника.

– Как думаешь, почему я сбежала из Небесного дворца?

Цзиньяо ничего не ответил. Фулин холодно продолжила:

– Я монстр! Полубогиня-полудемон! Я не готова терпеть постоянные насмешки и оскорбления! Ты прекрасно знаешь, что именно меня волнует! Ладно. Я готова вернуться в Небесный дворец. Обещаю. Но за это ты казнишь Юйфэна, Яньхо и всех остальных виновных в смерти моей матери. Сделаешь это – и я вернусь!

Цзиньяо строго ответил:

– Фулин, за тысячи лет кровопролития пали многие. Бессмертные тоже погибали от рук демонов. Я не могу винить Юйфэна и остальных за ужасные последствия войны.

– Да ты, я погляжу, сама нравственность! Лицемер! Имеешь столько власти и даже не можешь отомстить за мою мать! Все эти годы я жила с тобой в Царстве Бессмертных, терпя обиды и оскорбления. И все ради чего?! Чтобы отомстить за мать! Ты – полубог, обладающий безграничной властью, хозяин Небесного дворца, и ты позволяешь ее убийцам спокойно ходить рядом? Не желаю быть дочерью такого отца! Если ты не убьешь их, я откажусь от всего, что связывает меня с бессмертными, даже если для этого придется вынуть кости и стать чистокровным демоном клана Демонического цветка кровавого тумана!

Фулин не трогали слова Цзиньяо. Она росла в Царстве Демонов, и уже в раннем детстве у нее появилась глубокая неприязнь к бессмертным. С тех пор, как от их рук погибла ее мать, ненависть девушки стократ усилилась. Если бы не Цзиньяо – ее единственный родственник, – она бы никогда не согласилась жить в Царстве Бессмертных. Она ждала, когда Цзиньяо отомстит за Чаохуэй. Но когда Фэн Жань вознеслась, Цзиньяо еще восемьсот лет управлял Небесным дворцом. Он никогда не говорил с дочерью о матери. Более того, у нее на глазах он любезничал с Юйфэном и остальными.

Когда Фулин выросла, она узнала, что ее демоническая энергия была подавлена, и больше не могла сдерживать раздирающую сердце ненависть. Ее светлые силы были ничтожны, и она не собиралась оставаться бессмертной, а Чжэнь Юй пообещал, что поможет запечатать в ней все, что ей досталось от бессмертных. Если она однажды наберется сил и станет могущественным демоном, то собственными руками сможет отомстить за мать.

Фулин вернулась в Небесный дворец за Облаком Огня – легендарным луком с колчаном стрел, доставшимся ей от матери. Понимая, что дочь собирается бежать, Цзиньяо поспешил ее остановить. Если бы внезапно не появился Чжэнь Юй, он давно бы забрал ее обратно в Небесный дворец.

– Непокорная девчонка! Прекращай нести вздор! Если ты решила найти убежище во дворце Холодного источника – больше не дочь ты мне! – сердито закричал Цзиньяо. Его сердце разрывалось от ужаса при мысли о том, что Фулин собралась запечатать в себе силы бессмертной.

За последние годы между бессмертными и демонами конфликтов не возникало, и дворец Холодного источника всеми правдами и неправдами добивался своего, что не устраивало все Три Царства. К тому же благодаря могуществу Чжэнь Юя дворец Холодного источника не пал под натиском клана демонов-лисов.

– Если бы ты отказался от своего положения и спокойно жил в уединении с моей матерью, я бы не потеряла ее, – холодно сказала Фулин, глядя на отца. Ненависть, которую она копила в сердце все эти годы, перекрыла все остальные чувства. – Я потеряла мать. Что с того, если потеряю и отца?

Она вытащила из колчана стрелу и направила ее в небо.

– Я, Фулин, клянусь, что однажды бессмертные Небесного дворца заплатят за жизнь моей матери! Отныне я – демон, и ты, Цзиньяо шэнь-цзюнь, не отец мне больше!

Стрела вспыхнула огнем и, взмыв в небо, осветила вершину горы Пурпурной луны, скрепив клятву.

Губы Цзиньяо дрожали от ярости, на руке, сжимавшей гигантский зубчатый меч, вздулись вены. Он чувствовал, как вместе с его гневом росла сила меча. Заискрил окружающий гору барьер, и в землю предупреждающе ударила пурпурно-фиолетовая молния.

Увидев это, Цзиньяо заволновался. Он, в отличие от Чжэнь Юя, до этого не знал, что Тяньци сейчас находится в затворничестве. Если Чжэнь Юй станет виновником того, что Тяньци будет вынужден прервать затвор, дворец Холодного источника, скорее всего, окажется в огромной беде.

Вспомнив о битве за титул Властителя демонов, которая обычно проводилась во дворце Чжунцзы, Чжэнь Юй вдруг вышел вперед, закрывая собой Фулин.

– Цзиньяо шэнь-цзюнь, – сердито начал он, – Фулин дала клятву и разрывает семейные узы! Ты больше не ее отец, а она не твоя дочь! Отныне и впредь защищать ее буду я! А если что-то не нравится – я буду ждать тебя во дворце Холодного источника! Сейчас мы на горе Пурпурной луны, я не собираюсь нарушать ее покой!

С этими словами он взял Фулин за руку, и они взмыли в небо.

Однако Цзиньяо не дал им уйти – взмахнув мечом, он выпустил шквальный поток божественной силы. Чжэнь Юя отнесло на три шага от Фулин, а та замерла, похолодев от ужаса.

Цзиньяо встал перед побледневшей девушкой. Сжимая в руках гигантский зубчатый меч, он сердито сказал:

– Чжэнь Юй, у тебя не выйдет отобрать у меня дочь!

Цзиньяо прекрасно знал характер Чжэнь Юя, а Фулин всегда была замкнутой. Перешагнув порог дворца Холодного источника и высвободив демоническую силу, она обрекала себя на гибель. Она – его единственная дочь, и он ни при каких обстоятельствах не позволит ей уйти с Чжэнь Юем.

– Цзиньяо, я всегда уважал тебя, но это не значит, что бэнь-цзо[80] боится тебя!

В тот же миг он получил удар гигантским зубчатым мечом. Придя в ярость, он оттолкнул Фулин себе за спину и снова заслонил ее собой. В руках его материализовался божественный цзи[81].

– Ты посмел ворваться на неприкасаемые земли демонов и потревожил затвор истинного бога! Если я уничтожу тебя на горе Пурпурной луны, в Царстве Бессмертных мне не скажут ни слова укора!

Цзиньяо проигнорировал Чжэнь Юя. Даже если бы прямо сейчас перед ними возник сам Тяньци, он бы не позволил дочери уйти, не позволил бы ей стать демоном!

Холодно глядя на демона, Цзиньяо направил на него свой меч. Тот выставил перед собой сапфировый цзи. Два сильнейших оружия встретились в поединке на горе Пурпурной луны – и тут же взревел окружающий гору барьер.

Между бессмертными и демонами давно не было сражений, не говоря уже о богах. Когда два божественных оружия столкнулись в битве, боги и демоны с высокой духовной силой во всех Трех Царствах почувствовали исходящий от горы Пурпурной луны всплеск энергии.

В тот же миг Цзы Хань, развлекавшийся в Восточном море вместе со старым Царем драконов, поднял голову, и выражение его лица резко изменилось. Он откланялся, мгновенно обратился в дракона и как молния полетел домой – даже сокровищ не взял.

«Кто посмел устроить драку на горе Пурпурной луны?! – ревел в сердцах дракон. – Если кто-то потревожит истинного бога, шэнь-цзюнь с меня шкуру сдерет и вытянет жилы и не разжалобится, даже если я превращусь в только что вылупившегося драконенка!»

Битва на вершине горы Пурпурной луны не продлилась и дня. Цзиньяо не щадил ни сил, ни жизни. Чжэнь Юя ничего не волновало, даже то, что все его тело было испещрено ранами, – он полностью отдавался схватке, желая пронзить Цзиньяо божественным цзи.

От ударов бессмертного и демона на сотни ли[82] вокруг не осталось и камня на камне, одна лишь гора Пурпурной луны стояла нетронутой под защитой барьера.

– Старый чудак! Ты не смог защитить свою жену! И не удержал свою дочь! А теперь хочешь отыграться на мне?! Вот умора!

Взмахнув божественным оружием, Чжэнь Юй пронзил плечо Цзиньяо. Сплюнув сгусток крови, он засмеялся и продолжил:

– Когда вытечет вся твоя кровь, я повешу твой сломанный меч во дворце Холодного источника как трофей!

Чжэнь Юй даже не думал о том, что на его теле гораздо больше открытых и глубоких ран, чем на теле Цзиньяо. Он упорно продолжал сражаться и бросаться грязными оскорблениями.