В погоне за Луной. Том 1

Фулин наблюдала за поединком издалека. Особенно внимательно следила она за окровавленным Цзиньяо. Как же жалко он выглядел… Ее рука, сжимавшая стрелу, дрогнула и вскоре опустилась. Она же дала клятву на крови, что Цзиньяо для нее больше никто! Если она передумает, то попадет в ловушку и вынуждена будет остаться в Небесном дворце бессмертной низшего ранга.

За время поединка Цзиньяо будто постарел лет на десять. Бросив взгляд на дочь, молча стоящую вдали, он вдруг застонал от боли, и руки его, сжимавшие гигантский зубчатый меч, стали прозрачными.

Чжэнь Юй опешил – на его глазах тело шэнь-цзюня слилось с мечом воедино. Меч взмыл в воздух, засиял в несколько раз ярче обычного и на огромной скорости устремился в грудь демона.

Когда Чжэнь Юй падет, дворец Холодного источника останется без хозяина, а значит, Фулин… Быть может, она обуздает свой гнев и захочет вернуться в Царство Бессмертных.

Гигантский меч загудел, Цзиньяо закрыл глаза. Он вложил в этот удар всю свою божественную силу – всю до капли. Даже лишившись тела полубога и снова став простым бессмертным, он сможет защитить дочь!

В конце концов, Цзиньяо на десятки тысяч лет старше Чжэнь Юя, они оба – полубоги, и, если им суждено было схлестнуться в поединке, Чжэнь Юй не был ровней Цзиньяо, он не сможет противостоять его сокрушительному удару. И даже если упрямый демон выживет, ему потребуется не меньше семи лет, чтобы залечить раны.

С очередной вспышкой молнии Чжэнь Юй вдруг бросился к защитному барьеру.

Гигантский зубчатый меч, направляемый божественной силой Цзиньяо прямо в сердце Чжэнь Юя, пронзил изрезанный молниями пурпурно-фиолетовый барьер. Раздался оглушительный треск. Неизвестно, совпадение то было или нет, но божественная сила меча Цзиньяо попала в самое слабое место барьера, проникла внутрь и направилась во дворец, к Башне усмирения душ.

В тот же миг пламя на Башне разгорелось до предела. Тяньци, сидевший в огне, скрестив ноги, крепко зажмурился. Перед ним на нефритовой платформе лежало тело, напитанное силой и сознанием истинного божества. Сгусток энергии, теплящийся в ладонях Тяньци, медленно полетел ко лбу нового тела и замер в полуцуне от головы богини, издав приятный, радостный звук.

Тяньци почувствовал знакомую энергию. Он открыл глаза и посмотрел на луч сознания. На его губах впервые за тысячи лет заиграла улыбка. Он почувствовал несказанное облегчение.

– Юэми, ты наконец…

Не успел он договорить, как огромная божественная сила врезалась в Башню, пробила ее и теперь направлялась к новой физической оболочке Юэми.

Времени на размышления не было – Тяньци без малейших колебаний бросился к нефритовой платформе, закрывая собой сознание и тело верховной богини Звезд и Луны.

Вдруг раздался оглушительный взрыв. Когда гигантский зубчатый меч поразил тело Тяньци, вершина Башни разрушилась, и через барьер горы Пурпурной луны прорвался поток энергии, сравнимый с мощью Первозданного Хаоса. Никто не заметил, но в тот же миг восемь частей священного древа слились воедино, и взрывом божественной силы ствол выбросило за пределы барьера в неизвестном направлении.

Сила эта разделила мощнейшим барьером Цзиньяо и Чжэнь Юя – они отлетели в стороны и упали поодаль друг от друга. Стиснув зубы, Фулин бросилась к демону, помогая ему подняться.

Сознание Цзиньяо вырвалось из гигантского зубчатого меча. Он закрыл глаза и вместе со своим оружием упал на землю. Рядом с ним взметнулись два потока божественной силы и подхватили израненного полубога.

Юйфэн и Яньхо гневно смотрели на Фулин и Чжэнь Юя, но то, что они увидели мгновение спустя, заставило их покрепче сжать бесчувственное тело Цзиньяо и отступить на несколько шагов назад.

Фулин и Чжэнь Юй, замерев от ужаса, глядели перед собой.

Защитный барьер горы Пурпурной луны был уничтожен, весь горный хребет запылал изумрудными кострами. В самом центре божественного пламени высилась Башня усмирения душ, переполненная разрушительной силой.

Тут даже дурак понял бы, что Тяньци не покидал гору. Не успели ошеломленные зрители и рта открыть, чтобы принести тысячи извинений, как с востока донесся яростный драконий рев, а следом за ним летели потоки клокочущего испепеляющего огня.

– Ничтожества! Как посмели вы вторгнуться на гору Пурпурной луны?!

От драконьего огня Юйфэн и Яньхо стали чернее ночи. Глядя на огромную фигуру, закрывающую собой небосклон, все разом проглотили языки, боясь даже пикнуть.

На них летел стотысячелетний пурпурно-фиолетовый дракон – личный духовный зверь истинного бога Тяньци. Жители Трех Царств знали его лишь в облике очаровательно улыбающегося юноши, но никогда не видели его истинной формы.

Ибо только истинный бог может призывать его и даже использовать как собственное ездовое животное! Никто другой из всех Трех Царств – ни боги, ни Будды – не отважились бы связываться с ним.

– Господин Дракон! Цзиньяо шэнь-цзюнь не только ворвался на земли демонов, но еще и осмелился напасть на меня прямо на горе Пурпурной луны! Я был вынужден вступить с ним в бой не на жизнь, а на смерть, тем самым невольно нарушив покой истинного бога Тяньци!

Разумеется, Чжэнь Юй поспешил заговорить первым, пока Цзы Хань совсем не разозлился. Демон, с головы до ног залитый кровью, выглядел жалко – похоже, он не лгал.

– А господин Чжэнь Юй весьма красноречив! Только наш шэнь-цзюнь лишился чувств из-за тяжелых ранений, как ты сразу решил свалить на него всю вину! – спокойно сказал Юйфэн, сложив руки в знак почтения. – Господин Дракон, Чжэнь Юй соблазнил единственную дочь Цзиньяо шэнь-цзюня. Он заставил ее покинуть Небесный дворец и примкнуть к демонам. Цзиньяо шэнь-цзюнь безмерно любит дочь, потому и напал на хозяина дворца Холодного источника…

– Смехота! Мать Фулин родом из клана Демонического цветка кровавого тумана, а ты убил ее мать! Только ей решать, кем быть – бессмертной или демоном. Как смеешь ты обвинять меня?! Если вам нечего ей предложить, это не значит, что нужно клеветать на меня перед Господином Драконов!

– Ах ты, старый грязный демон! Чжэнь Юй, ты…

Раскрасневшийся Яньхо все слова растерял от злости. Давние обиды между бессмертными и демонами существовали уже тысячи лет – никто не смог бы разрешить их за раз.

– С чего это я – старый демон?! Мне всего несколько тысяч лет! Я еще молод!

– Молчать! – крикнул хранитель горы, Цзы Хань, прекращая спор.

Холодный взгляд огромных глаз дракона медленно скользил по Чжэнь Юю, Цзиньяо, Юйфэну и остальным. Даже могущественный Чжэнь Юй почувствовал, как от ужаса у него волосы встали дыбом, не говоря об остальных.

– О совершенном преступлении и нарушенном покое на горе Пурпурной луны поговорим после. Чжэнь Юй, Юйфэн, передайте мой приказ владыкам Трех Царств: с сегодняшнего дня и до тех пор, пока врата на гору Пурпурной луны не отворятся вновь, никто – будь то человек, бессмертный, бог или демон – не смеет приближаться к горе и на сто ли. Нарушители будут наказаны гневом небесной молнии и драконьим огнем!

Дракон демонстративно выдохнул длинный язык пламени, и Чжэнь Юй с Юйфэном поспешили убраться прочь с горы.

Чжэнь Юй был серьезно ранен. До дворца Холодного источника ему помогла добраться Фулин. Юйфэн и остальные позаботились о Цзиньяо, но и они сердцем понимали, что страшно разозлили Дракона. По дороге до Небесного дворца никто не проронил ни слова.

Юйфэн, оседлав разноцветные облака, глядел в сторону горы Пурпурной луны. Сердце его терзала смутная тревога. Башня усмирения душ явно была преисполнена силой истинного бога Тяньци. Почему же он не появился? Неужели что-то случилось?

На горе Пурпурной луны снова воцарилась тишина. Цзы Хань снова обратился в человека и нетвердой походкой побрел к Башне. Несмотря на всю свою божественную мощь, ему потребовалось немало усилий, чтобы войти в Башню сквозь потоки силы Первозданного Хаоса и пламени. Оказавшись внутри, он ошеломленно застыл от увиденного.

Тяньци лежал на нефритовой платформе, обнимая Юэми. Оба крепко зажмурили глаза. Слабое сознание богини Юэми было под защитой Тяньци.

Цзы Хань поспешно подошел к Тяньци и коснулся его лба. Судорожно выдохнув, он, несмотря на возраст, упал на колени, как ребенок, и испуганно уставился на истинного бога.

Сжимая руку Тяньци, он еще долго поглаживал ее дрожащими пальцами. Похоже, все именно так… В теле Тяньци не осталось и капельки сознания.

Пурпурный дракон превратился в пухлого ребенка и, сжимая руку Тяньци, взвыл от горя. Проревев полдня и решив, что хватит разводить нюни, он взял себя в руки, покинул Башню, восстановил барьер горы и, все еще всхлипывая, отправился за помощью в обитель древних богов.

В это же время во дворце Звездопада Сюаньи глядел в водное зеркало. Он наблюдал за тем, что происходило на горе Пурпурной луны. Сделав глоток из тыквы-горлянки, он шумно и довольно выдохнул.

– Внешний мир по-прежнему прекрасен! Наблюдать за ним гораздо интереснее, чем за чистилищем!

Чжиян нахмурился, затем принюхался и, с подозрением глядя на тыкву в руках Сюаньи, спросил:

– Откуда у тебя это вино?

По запаху напиток явно был очень старым и не из божественного мира. А в мире людей вино долго не хранилось.

– Вино? Это, что ли?

Сюаньи поднял тыкву с вином и улыбнулся.

– Я так растрогался, узнав, что Юэми оставила у дворца Тяньци три повозки. Чего им там пылиться? Вот я и решил вскрыть один бочонок и попробовать! Бэнь-цзюнь, считай, оказал ценную услугу!

Раздалось пронзительное дребезжание разлетающегося от удара стекла, а за ним последовал сердитый рев Чжияна. Он процедил сквозь зубы:

– Юэми собирала это вино несколько десятков тысяч лет! Ах ты!.. Бесстыдник!

Так во дворце Звездопада пролетали дни – в радости и смехе, в гневе и брани. Повернулся ковш, сместились звезды[83].

Прошло семь лет и в Нижнем Царстве. Бай Шо выросла. Генерал Бай надеялся, что дочь его всегда будет счастлива и защищена, но девушка лишь сильнее укрепилась в стремлении совершенствоваться и стать бессмертной, чтобы отплатить за спасение сестры. День за днем все эти семь лет она упорно трудилась.

Семь лет спустя не было человека, который бы не слыхал о прославленном столичном поместье генерала. Бай Сюнь вырастил не только умнейшую и высоконравственную жену наследника престола – хозяйку восточного дворца, – но еще и маленькую лгунью, возомнившую себя бессмертной.

Собравшаяся перед поместьем толпа гудела от радости, на улицах царила оживленная, праздничная атмосфера. Но на женской половине дома сгустились тяжелые тучи и опустился туман. Рабы и рабыни стояли на коленях и тряслись от ужаса. Генерал Бай размахивал кнутом, борода его стояла торчком от злости.

Госпожа Бай в праздничном платье утирала бегущие по побледневшему лицу слезы. Генерал щелкнул плетью, и прислуга задрожала еще сильнее.

– Кто помог мерзавке бежать?! Говорите! Куда она пошла?! – сердито закричал Бай Сюнь и снова ударил кнутом об пол. Слуги опустили головы, дрожа от страха, но молчали. – Прекрасно! Обычно я к вам добр, но вы позволили этой паршивке бежать! Будете и дальше молчать? Отлично! Уведите их и бейте до тех пор, пока не заговорят!

Бай Сюнь кипел от ярости. Даже когда сестры пропали впервые, он не был так зол.

– Господин, – нерешительно обратился домоправитель Бай Лэй. – Все они принадлежат сяоцзе. Если они не выдержат наказания…

– Неверные слуги заслуживают смерти!

По сердитому голосу хозяина слуги понимали, что рассердился он не на шутку. В ужасе все они распростерлись ниц и слезно молили о пощаде.

– Генерал, не гневайтесь! Генерал, смилостивитесь! Откуда нам знать, куда направилась эр-сяоцзе?[84] Мы правда не знаем!

В коридоре слышались голоса слуг – они наперебой просили хозяина сжалиться над ними. Госпожа Бай больше не могла это слушать. Она быстро подошла к супругу и потянула его за рукав.

– Муж мой, сегодня у Шо-эр праздник. Как можешь ты в такой день проливать кровь и убивать людей?

– Жена моя, ты слишком избаловала это мерзкое отродье! Я скорее сам забью ее до смерти, чем позволю императору казнить ее и опозорить весь род Бай! Неужели ты думаешь, что это – обычная свадьба?! Этот брак благословлен самим императором, а она взяла и сбежала! Что я теперь скажу канцлеру?! А Си-эр?!

Старшая дочь Бай Сюня, Бай Си, год назад вышла замуж и переехала в восточный дворец. Она жила с наследником престола, как цинь и сэ в аккорде[85], и император высоко ценил ее. Госпоже Бай было ужасно жаль свою младшую дочь, но когда она поняла, что побег Бай Шо может навредить старшей, в глазах ее потемнело, и она рухнула без чувств.

– Госпожа! Госпожа!

Когда госпожа Бай упала, генерал мигом усадил ее на стул.

– Мама! – донесся из главного зала тихий приятный голос, принадлежавший жене наследника престола Бай Си. Увидев, что ее мать лишилась чувств, она тут же подбежала к ней и поспешно взяла за руку.

Едва Бай Си переступила через порог, как все, кроме Бай Сюня и его супруги, попадали на колени.

– Приветствуем наследную принцессу!

Увидев дочь, госпожа Бай разрыдалась.

– Си-эр, Шо-эр, она… Она…

– Я уже знаю, не волнуйтесь. С А-Шо все будет в порядке! – ответила Бай Си и утешающе похлопала госпожу Бай по руке. Сменив привычную скромность и мягкость на строгость, она сердито посмотрела на распластавшихся на полу слуг. – Вы все росли вместе с эр-сяоцзе и глубоко привязаны к ней. Но тот, кто помог ей бежать с собственной свадьбы, заслуживает смерти! Неужели вы так и будете просто стоять и смотреть, как эр-сяоцзе умрет?!

Одна из рабынь в персиковом платье по имени Таохуа[86] вдруг подняла голову и подняла полные ужаса глаза на Бай Си.

Прищурившись, Бай Си пристально посмотрела на нее.

– Свадьба эр-сяоцзе благословлена его величеством! Даже если сегодня ей удалось бежать, сможет ли она скрываться вечно? Если она вернется, у нее появится шанс сохранить жизнь. Но если она в самом деле бежала, ни я, ни генерал Бай не сможем ее защитить!

Бай Си подошла к рабыне, спокойно посмотрела на нее и продолжила:

– Будет А-Шо жить или умрет, зависит от тебя.

– Да-сяоцзе[87], спасите эр-сяоцзе! Она… – Рабыня запнулась и в отчаянии вцепилась в платье Бай Си. – Она бежала из столицы!

Бай Си помогла рабыне встать.

– Как она бежала?

– Эр-сяоцзе переоделась в платье простолюдинки и в полночь покинула поместье. Эр-сяоцзе приказала нам, чтобы Лэнчжу[88] переоделась в ее одежду и притворилась спящей в постели эр-сяоцзе… Чтобы… Потянуть время… Еще эр-сяоцзе сказала, что если она уйдет, то уже не вернется. Она приказала передать в поместье Чун, что она погибла, чтобы его величество никого не наказал…

Бай Си чуть не вскипела от злости на сестру.

– Куда она пошла?!

– Госпожа сказала… Что она пошла искать бессмертных…

Услышав, что дрожащим голоском пролепетала Таохуа, все чуть не потеряли дар речи. Эта негодница прожила всего ничего, а уже успела возомнить себя будущей богиней! Все эти годы мысли о совершенствовании и о бессмертии не покидали ее глупую головенку, она думала об этом даже в день свадьбы!

– Да почему она не может избавиться от этой навязчивой идеи?! Нет в нашем мире бессмертных, нет!

Обессиленная и рассерженная госпожа Бай плакала, глядя на супруга.

– Неисправимая мерзавка!

Бай Си выдержала паузу, затем взглянула на Таохуа и спросила:

– Куда она пошла искать бессмертных на этот раз?

– Эр-сяоцзе не сказала…

Таохуа опустила печальный взгляд. Но вдруг что-то вспомнив, она добавила:

– Госпожа как-то обронила, что хочет искать остров в Восточном море…

– В Восточном море? Восток! – воскликнули Бай Си и Бай Сюнь, уставившись друг на друга. Они поняли, в каком направлении бежала Бай Шо.

– Бай Лэй! – взревел Бай Сюнь. – Готовь коня!

– Отец! – окликнула генерала Бай Си.

Со стороны центрального входа доносились праздные голоса гостей.

Бай Си покачала головой.

– Сюда скоро прибудут из поместья Чун за невестой. Вы должны остаться.

Бай Сюнь резко остановился, сердито взмахнул рукавом и, взглянув на Бай Лэя, сказал:

– Немедленно собери всю стражу поместья и направляйтесь на восток! Она ушла прошлой ночью, а значит, едва ли достигла даже Вэйчэна. Ее нужно поймать до того, как она доберется до Вэйчэна!

– Слушаюсь!

Бай Лэй служил вместе с Бай Сюнем, а потому всегда беспрекословно исполнял приказы и никогда не спорил с генералом. Он развернулся и направился к выходу, но его остановила Бай Си.

– Нет, – твердо сказала девушка и обратилась к Бай Сюню. – Отец, солдаты из вашего поместья испокон веков отвечали за безопасность столицы. Если сегодня, в такой радостный день, отсюда выедет целый отряд, его величество обязательно встревожится.

Радостные голоса становились все громче, толпа все больше разрасталась, подходили новые люди. От неожиданных взрывов хлопушек у пожилого генерала Бая чуть не остановилось сердце. Он вспомнил о старой дружбе, связывавшей семьи Бай и Чун, ему еще больше захотелось придушить эту маленькую мерзавку Бай Шо!

– Они уже у дверей, ожидают невесту! И кого мне им предложить?! Где мне достать жену для Чун Чжао?! – проворчал Бай Сюнь и, нахмурившись, принялся ходить взад-вперед.

– Отец, не волнуйтесь. Есть только один человек, который может нам помочь.

– Кто? – спросил генерал, резко остановившись.

– Чун Чжао, – твердо ответила Бай Сюнь.

Бай Сюнь ошеломленно уставился на дочь.

На извилистой тропе в сотне ли от столицы раздавался приятный звон колокольчика.

– Мэй-мэй, ты будешь сидеть на носу корабля, а я последую за тобой по берегу. И любовь наша закачается на причальном тросе[89]…

В холщовой одежде, с травинкой в зубах прямо на спине ослика лежала девушка (правда, облик ее больше походил на мальчишеский) и радостно напевала деревенскую песню.

Ослик вдруг фыркнул и остановился. Девушка сморгнула, подняла голову и увидела, что животное смотрит на нее широко раскрытыми глазами и тяжело дышит.

Конечно, Бай Шо пока не стала бессмертной, но, глядя в глаза ослика, отчетливо слышала его мысли: «Я не хочу никуда идти, я голоден и устал».

Еще в столице она выманила его парой бананов из крытого соломой сарая. Сделку они не заключали, друзьями не стали, а теперь ослик и вовсе не двигался с места. Бай Шо вскочила на ноги и с улыбкой принялась его уговаривать:

– Братец ослик, за этой горой нас ждет Вэйчэн. Нам всего десять ли осталось. Обещаю, я найду для тебя лучшее пристанище сразу, как только мы доберемся до города! Я куплю тебе десять цзиней[90] сена! – умоляющим голосом проговорила Бай Шо и заискивающе погладила ослика. – Что скажешь?

Ослик махнул хвостом, не купившись на сладкие речи, и начал медленно разворачиваться, чтобы пойти обратно.

Бай Шо это не понравилось. Она запереживала и, подняв указательный палец, продолжила:

– А еще я достану для тебя молоденькую ослицу! – Тут серый остановился и недоверчиво уставился на Бай Шо. – Я не вру! А если вру – быть мне собакой! – поклялась небесам Бай Шо.

Ослик удовлетворенно заревел, повернул голову и, собравшись с силами, снова двинулся в сторону Вэйчэна. Но не сделав и пары шагов, он снова замер и уставился на курган в пяти ми[91] от него.

– Дагэ, что это там происходит? Разве может зверь понимать человеческую речь?

За курганом прятались пять или шесть мужчин с не самыми приятными физиономиями, да еще и вооруженные топорами. С первого взгляда на них становилось ясно, что это – горные разбойники. Самый тощий и маленький глядел на осла, причмокивая. Звали его У Юн, он был вторым по старшинству в банде.

– Да все может быть! Не бери в голову! Если он просто тупой, тем лучше! Заберем его и загоним к скоту. Так что придержи язык за зубами! – рявкнул главарь разбойников с квадратным лицом. Звали его Чжан Чао, он был самым злым в банде.

– Дагэ, осел смотрит на нас. Думаешь, заметил? – испуганно спросил У Юн и побледнел, будто увидел привидение.

– Прекращай бред нести! Как зверь вообще может… – сердито закричал Чжан Чао, но вдруг встретился взглядом с парой больших ослиных глаз. Безжалостному главе разбойников вдруг стало не по себе.

– Этот осел… Может, он демон?.. Монстр?.. – заикаясь предположил У Юн.

Осел сморгнул и отступил. Разбойники увидели, как от страха у него затряслись ноги, и облегченно выдохнули.

«Монстр этот зверь или нет – он нас боится!» – с гордостью подумали разбойники. Чжан Чао взмахнул топором, указал в сторону «паренька» и осла, и сказал:

– В атаку! Схватить мальца!

Ослик вытаращил глаза от ужаса, а Бай Шо еще сильнее расстроилась оттого, что животное не желало ее слушаться. Тут она увидела, как на нее будто с неба ринулась толпа горных разбойников.

Ну нет, она же только сбежала из столицы, из этой тюрьмы! Все, что ей нужно, – добраться до заветной горы и стать бессмертной. Встреча с разбойниками в ее планы не входила. Неужели в Великой Цзин совсем не следят за безопасностью?!

– Поехали! Быстрее! Ну же! – крикнула Бай Шо, поворачивая голову осла. Она хлестнула его что есть силы, и тот наконец развернулся и тронулся с места. От страха ослик побежал быстрее лошади!

– Удирает! Ловите его! – кричал У Юн.

Бандиты побежали за ослом, размахивая топорами.

На горной тропе заклубилась пыль. Понимая, что разбойники все ближе и ближе и что топор сейчас точно вопьется ему в зад, ослик вдруг резко остановился, развернулся и с угрожающим видом уставился на разбойников.

Те мгновенно застыли, ошалело глядя на зверя.

– Дагэ, что задумал этот осел?!

Осел пристально смотрел прямо в глаза Чжан Чао. Тот нервно сжал топор и подпихнул У Юна плечом.

– Мне-то откуда знать?! Может, этот мальчишка – мастер?

У Юн собрался с силами и приготовился напасть.

– Дохлая скотина! Ты что творишь?! Беги же! Ну! – кричала побледневшая от ужаса Бай Шо, вцепившись в уши осла и пытаясь повернуть его голову.

Но ослику было не до всадницы. Он начал рыть задними копытами землю, глаза его расширились, ноздри раздулись от ярости. Бай Шо не на шутку перепугалась.

– Братишка, ты же не хочешь сражаться с целой кучей разбойников? Я не думала, что ты такой храб…

Не успела она закончить, как ослик вдруг наклонился, перевалив весь свой вес на передние ноги, а затем со всей силы скинул Бай Шо. Девушка с громким шлепком упала на землю, едва не угодив лицом в собачье дерьмо. Избавившись от ноши, ослик тут же развернулся и побежал прочь.

Долго не утихал отчетливый стук копыт ослика, убегающего вверх по горной тропе. Бай Шо даже несколько раз услышала радостное фырканье!

Забыв о боли, девушка тупо уставилась на удаляющуюся серую фигуру. Вроде с головой у нее все в порядке, но что это сейчас такое было? Ее перехитрило животное?! Вдруг Бай Шо почувствовала у шеи ледяное лезвие топора. Медленно подняв голову, она увидела страшное лицо разбойника.

– Братишка, а осел-то твой испарился!

Горько причмокнув губами, Бай Шо уже собралась что-то сказать, но не успела – ее ударили по голове. От резкой боли девушка потеряла сознание.

«Когда я стану бессмертной, то сожру всех ослов в мире!» – только и успела подумать она.

В поместье генерала царила праздничная атмосфера: люди гудели, смеялись, кричали. Перед Бай Сюнем понурившись стоял молодой жених в роскошном наряде. Случившееся явно его разочаровало – это было видно по глазам, – но он не выказывал и тени гнева.

– Бо-фу[92], не беспокойтесь. Я обязательно отыщу Шо-эр и верну ее в целости и сохранности.

Чун Чжао развернулся и ушел. Ступая по крытой галерее, он краем глаза увидел наследную принцессу Бай Си – она ждала его, стоя у маленькой двери.

– Приветствую ее высочество наследную принцессу!

Бай Си не дала ему опуститься в низком поклоне.

– А-Чжао, Шо-эр, она…

– Ваше высочество, не волнуйтесь. Я попросил бо-фу передать в императорский дворец сообщение, что Шо-эр приболела и просит его величество перенести день свадьбы на три месяца позже. Мой отец сделает так же.

Бай Си вздохнула с облегчением.

– Прости, я затруднила тебя. Солдатам отца сейчас нельзя покидать столицу, поэтому я только и могу, что просить тебя отыскать ее и вернуть домой.

Чун Чжао кивнул.

– Ваше высочество очень решительны. Шо-эр – моя невеста и будущая жена. Я сделаю все возможное, чтобы защитить ее.

Чун Чжао поклонился, собираясь уйти. Но не успел он сделать и шага, как Бай Си вдруг сказала:

– А-Чжао, тебе ли не знать ее нрав. Она одержима своей идеей. Такая девушка не может быть хорошей женой в доме канцлера. Почему бы тебе не воспользоваться этим, чтобы…

– Ваше высочество, – перебил ее юноша и, заглянув в глаза наследной принцессе, продолжил: – Отныне Бай Шо вольна делать все, что пожелает. Если она хочет стать бессмертной, я поддержу ее в этом и тоже буду совершенствоваться. Самое худшее – я просто перестану быть сыном канцлера.