В ритме ненависти

— Ты выглядишь ещё лучше и мужественнее, чем я помню, Савицкий.

— А ты, я смотрю, вообще не меняешься. Всё так же начинаешь любой разговор исключительно с восхваления самой себя.

— А ты всё так же напускно грубишь, когда на самом деле безумно рад меня видеть, — она с интимной, привычной лёгкостью положила свою ладонь мне прямо на грудь.

Знакомый жест. Когда-то давно, года два назад, этот её приём безотказно работал. Сейчас же внутри меня не шевельнулось абсолютно ничего, кроме глухого раздражения. Я спокойно, но крепко перехватил её за запястье и снял её руку со своей груди.

— Чего ты хочешь от меня, Ева? Говори прямо.

Её глаза сузились, в них на мгновение блеснула холодная злость. Но уже через секунду она улыбнулась ещё мягче и вкрадчивее:

— Я же сказала. Соскучилась.

— Ложь.

— Желаешь услышать чистую правду? — она придвинулась ко мне почти вплотную, обдавая шлейфом дорогого парфюма. — Я просто хочу вернуть то, что по праву принадлежит мне.

— Я никогда в этой жизни не был твоим, Мирская.

— Был, Артём. Просто ты тогда слишком плохо это понимал.

Виктория

Мы с Лерой лениво спускались по широкой мраморной лестнице в холл, когда я практически сразу выхватила взглядом его фигуру. Артём стоял у кофейного автомата. Но не один.

Рядом с ним крутилась какая-то женщина — высокая, яркая, безупречно уложенная и до тошноты уверенная в себе. На ней был стильный белый костюм, а в каждом движении сквозила повадка королевы, которой все вокруг по умолчанию что-то должны. Прямо на моих глазах она с интимной, отработанной лёгкостью протянула руку и поправила воротник его рубашки.

Внутри меня что-то резко и очень неприятно кольнуло. Острый, горячий укол, от которого перехватило дыхание.

— Ого, — тихо протянула Лера, мгновенно засекши траекторию моего взгляда. — А это ещё кто у нас такая нарисовалась?

Я слишком резко, демонстративно пожала плечами и отвернулась:

— Без малейшего понятия.

— Врёшь ты, Ланская, конечно, паршиво.

— Мне абсолютно всё равно, — отчеканила я, упрямо шагая вниз по ступеням.

Лера посмотрела на меня с такой красноречивой миной, что читать её мысли не составляло труда: «Ну конечно, рассказывай мне сказки».

В этот момент белая королева тоже заметила наше приближение. Её взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз — оценивающе, с холодным, ленивым презрением.

— Это та самая? — спросила она. Говорила вроде бы тихо, но ровно с той громкостью, чтобы её слова отчётливо долетели до моих ушей.

Артём недовольно нахмурился, переводя взгляд с неё на меня:

— Какая именно?

— Ну, которая свято думает, что умеет танцевать contemporary.

Я резко остановилась на месте. Воздух вокруг словно заледенел. Лера рядом со мной тихо, предвкушающе прошептала:

— Вик, только скажи одно слово, и я мигом принесу попкорн.

Артём смотрел уже не на свою спутницу. Его потемневшие глаза были намертво прикованы ко мне. И по его напряжённому лицу я видела: он прекрасно понимает, что следующий час перерыва официально перестаёт быть спокойным.

Час перерыва пролетел как один затянувшийся вдох. Когда мы снова пересеклись, в просторном холле отеля стало слишком, неестественно тихо. Даже фоновая музыка у стойки ресепшена будто ушла на второй план, уступая место звенящему напряжению.

Я медленно, не торопясь, подошла ближе к их паре. Размеренная походка. Намертво выпрямленная спина. Лицо — абсолютная маска без единой эмоции. Я знала, как выгляжу со стороны, но Артём уже успел выучить мои повадки. Он прекрасно знал: этот мой уровень тишины — самый опасный.

Женщина в белом, заметив меня, улыбнулась ещё шире и ядовитее:

— Надеюсь, ты не обиделась на мои слова. Я просто слишком тонко ценю хороший contemporary. А вот посредственность вижу сразу, уж извини.

Лера рядом со мной едва не задохнулась от возмущения, готовая сорваться с цепи. Я же остановилась ровно напротив незнакомки, удерживая её взгляд, и спокойно произнесла:

— Забавно.

— И что же именно тебе кажется забавным? — сладко, с фальшивым интересом спросила она.

— Обычно громче всех чужое мастерство оценивают именно те, кого организаторы даже не пригласили участвовать в этом чемпионате.

Лера мгновенно прикрыла рот рукой, издав приглушённый звук. Артём опустил голову, пряча откровенную, довольную усмешку.

Белая королева на долю секунды заметно побледнела, её безупречный фасад дал серьёзную трещину.

— Если тебе так интересно, моя команда не прошла в финал исключительно из-за грязной закулисной политики судей!

— Конечно, — я спокойно и понимающе кивнула, глядя на неё в упор. — Ну разумеется, из-за политики. Не из-за провальной же техники, в самом деле.

Она взбешённо сделала шаг вперёд, практически вжимаясь в моё пространство:

— Я танцую в сто раз лучше тебя!

— Тогда довольно странно, что сейчас ты стоишь без дела в холле, а не работаешь на сцене.

Артём вырос между нами ровно за мгновение до того, как она успела выплюнуть очередную гадость.

— Хватит, — веско отрезал он.

Женщина резко, с обидой повернулась к нему:

— Ты серьёзно встаёшь на её сторону, Артём?

— Ева, я встаю на сторону тишины. Попробуй для себя это новое состояние, тебе пойдёт на пользу.

Лера за моей спиной громко кашлянула, из последних сил скрывая рвущийся наружу смех. Незнакомка яростно сузила глаза, шумно вдыхая воздух.

— Понятно. Значит, вот что здесь на самом деле происходит.

Она перевела свой змеиный взгляд на меня:

— Будь с ним осторожнее, девочка. Артём слишком быстро загорается новой игрушкой и так же быстро, без сожалений забывает чужие имена.

Я лениво скрестила руки на груди:

— Огромное спасибо за предупреждение. Но я не коллекционирую чужие прошлые ошибки.

Она гадко, пренебрежительно усмехнулась:

— Ну-ну. Посмотрим, как долго ты вообще продержишься на его интересе.

— В любом случае — гораздо дольше, чем твоя уязвлённая самооценка после отборочных.

Женщина резко, на каблуках развернулась к Артёму и приблизилась к нему почти вплотную:

— Мы ещё поговорим.

Она специально, демонстративно провела пальцами по его плечу, задерживая касание, и быстрыми шагами ушла в сторону лифтов, ни разу не обернувшись. Когда двери кабины со стуком закрылись, Лера шумно выдохнула:

— Фух... Ну и гадюка. Если это был всего лишь час перерыва, я уже заранее боюсь представить, что нас ждёт в финале.

— Иди наверх, Лер, — тихо, не оборачиваясь, попросила я. — Я подойду чуть позже.

Подруга внимательно посмотрела на меня, затем на замершего Артёма и понимающе хмыкнула:

— О да. Я ухожу. Тут в холле определенно кое-кому срочно нужен воздух.

Она быстро скрылась на лестнице. Мы остались вдвоём посреди огромного, внезапно опустевшего пространства.

Артём медленно сунул руки в карманы брюк и сделал ко мне шаг.

— Ты ревновала, Ланская.

— Нет.

— Тогда зачем ты спустилась в холл именно сейчас?

— Я просто шла мимо по своим делам.

— По делам? По лестнице, которая ведёт вообще из другого крыла отеля?

Я упрямо сжала челюсть, чувствуя, как к щекам против воли приливает горячая волна.

— Твоя бывшая — невероятно неприятная особа.

— Согласен, — кивнул он, не сводя с меня глаз.

— И высокомерная.

— Согласен.

— И танцует хуже, чем думает.

— Очень согласен, — его губы тронула ленивая, довольная улыбка.

Он сделал ещё один шаг ближе, неумолимо сокращая расстояние между нами.

— Но самое интересное не это.

— А что?

Артём наклонился чуть ниже, чтобы поймать мой взгляд.

— Тебе не понравилось, что она меня трогала.

Моё сердце предательски ударило сильнее, отдаваясь глухим стуком в ушах и выдавая меня с головой.

— Мне не понравилось, что она дышала рядом со мной.

Он рассмеялся — тихо и низко, с каким-то утробным удовольствием.

— Опасная девочка.

— Самовлюблённый идиот.

— Всё ещё хочешь меня поцеловать после оскорблений?

Я буквально застыла на месте, теряя дар речи:

— Что?

Артём медленно, с гипнотическим значением посмотрел на мои губы.

— Ты делаешь этот взгляд только в двух случаях, Ланская: когда хочешь ударить… или поцеловать.

Злость затопила меня, выжигая остатки паники. Я решительно шагнула вперёд и ткнула пальцем ему прямо в твёрдую грудь.

— Запомни одно, Савицкий.

— Слушаю.

— Если я тебя поцелую — это будет исключительно чтобы заткнуть.

Его улыбка стала медленной, торжествующей и пугающе обещающей.

— Звучит как обещание.

Глава 9

Обещание

Артём

Я смотрел на неё так, будто весь этот шумный, забитый людьми холл отеля в одну секунду просто перестал существовать. Мимо проходили какие-то танцоры, звенела посуда в баре, кто-то громко смеялся у стойки регистрации, обсуждая результаты жеребьёвки. Но между нами снова возникла та самая странная, звенящая тишина. Она появлялась каждый раз, когда расстояние между нами становилось слишком маленьким.

— Повтори, — тихо сказал я, не сводя глаз с её лица.

Виктория так и не убрала свой палец с моей груди. Я чувствовал это точечное, почти невесомое прикосновение сквозь ткань олимпийки, и оно жгло.

— Что именно? — вскинула она подбородок.

— Часть про поцелуй.

— У тебя проблемы со слухом?

— Только когда ты говоришь недостаточно близко.

Она едва заметно сжала зубы. Ланская думала, что я играю. Как всегда. И всё же взгляд у меня сейчас, наверное, был другим. Слишком серьёзным. Слишком внимательным. Я сам чувствовал, как меняет траекторию этот разговор.

— Я сказала, что если это когда-нибудь случится… — холодно, чеканя каждое слово, произнесла она, — то только для того, чтобы заткнуть тебя.

— Отлично.

Я наклонился к ней ещё ближе, нагло ломая её личные границы.

— В таком случае я могу начать говорить прямо сейчас.

Её дыхание тут же сбилось. Я заметил, как дрогнули её ресницы.

— Ты невозможен, Савицкий.

— А ты медлишь, Ланская.

Она должна была отойти. Вот прямо сейчас должна была развернуться и уйти, показать свой гордый характер. Вместо этого Вика сделала короткий шаг вперёд. Сама. Теперь нас разделял один-единственный вдох.

Я перестал улыбаться. Вся насмешливость испарилась. Мой взгляд сам по себе опустился на её губы, а затем снова поднялся к глазам.

— Виктория…

Её имя в моём собственном исполнении прозвучало как-то по-другому. Мягко. Почти нежно. И я видел, как она внутренне содрогнулась от этого. Она ненавидела это больше всего — просто потому, что ей это чертовски нравилось.

— Скажи ещё что-нибудь раздражающее, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза.

— Ты безумно красивая, когда ревнуешь.

— Ненавижу тебя.

— Нет, — я едва заметно качнул головой, ловя её прерывистое, сбитое дыхание. — Уже нет.

Я медленно, боясь спугнуть этот момент, поднял руку и коснулся пальцами её щеки. Тепло её кожи обожгло сильнее любого прикосновения до этого. Виктория замерла. Она не отстранилась, не ударила меня. Я наклонился ближе. Ещё ближе. Моё дыхание уже вовсю касалось её губ, и я чувствовал, как она сама едва заметно подаётся навстречу.

Ещё секунда — и между нами не осталось бы ничего.

Но за спиной оглушительно тихо открылись двери лифта. Из кабины уверенным шагом вышла Ева. И, конечно же, она замерла, увидав нас практически вплотную.

Лицо Евы на долю секунды побледнело, а затем буквально исказилось от ярости.

— Потрясающе, — холодно и хлёстко бросила она. — Ты даже паузу после меня не выдержал.

Виктория резко отступила назад, будто очнулась от гипноза. Её грудь часто вздымалась — сердце колотилось так, словно только что произошло нечто гораздо большее, чем сорванный поцелуй.

Я медленно, с трудом заставляя себя, опустил руку. Внутри вспыхнуло такое бешеное раздражение на этот чёртов мир, что захотелось что-нибудь сломать.

— Перерыв закончился, принцесса, — тихо сказал я, не сводя с Вики взгляда. Мне нужно было вернуть её внимание.

И только потом я нехотя повернулся к Еве. В моём голосе уже не осталось ни капли той мягкости, что была секунду назад.

После сорванного момента Ева стояла в нескольких шагах от нас, высокомерно скрестив руки на груди. Идеальная осанка. Идеальная укладка. Идеально скрытая за маской презрения злость.

Виктория первой вернула себе голос, и её ледяной тон мне определённо понравился:

— Похоже, вас снова не вовремя привезли.

Ева холодно усмехнулась, глядя на неё:

— А тебя, похоже, никто не учил не трогать чужое.

Я тяжело выдохнул, закладывая руки в карманы брюк:

— Хватит.

— Нет, — в один голос, одновременно отрезали обе девчонки.

Я закрыл глаза на секунду. Ну зашибись.

— Прекрасно.

Ева сделала шаг ближе ко мне, полностью игнорируя Ланскую:

— Мы можем поговорить наедине?

— Нет.

Ответ вылетел у меня слишком быстро. На автомате. Виктория это сразу заметила, я уловил её быстрый взгляд. Ева, разумеется, тоже.

— Боишься её реакции? — съязвила Мирская.

— Мне просто неинтересно.

Ева натянуто улыбнулась, но в глазах у неё блеснуло бешеное раздражение:

— Тогда почему ты смотришь на неё так, будто вообще забыл моё имя?

Я посмотрел на неё в упор и спокойно ответил:

— Потому что иногда люди уходят из жизни не просто так.

Виктория рядом со мной едва заметно подняла бровь. А вот Ева ощутимо побледнела.

— Какая трогательная честность, — процедила она сквозь зубы. — Посмотрим, как долго продлится твой новый интерес.

Она резко перевела взгляд на Вику:

— Он быстро устает от сложных женщин.

Ланская не осталась в долгу. Она сделала уверенный шаг вперёд:

— Тогда тебе точно нечего было бояться.

Лера, которая как раз вовремя появилась у лестницы и явно грела уши, тихонько шепнула сама себе:

— Господи, как же я люблю этот конкурс.

Ева яростно развернулась и быстрыми шагами пошла к лифтам. Но у самых дверей всё же затормозила, оборачиваясь к Вике:

— Увидимся вечером на гала-вечере. Надеюсь, ты не наденешь что-то слишком скучное.

— Не переживай, — спокойно и с достоинством ответила Вика. — Мне не нужно кричать одеждой, чтобы меня заметили.

Дней лифта наконец закрылись, увозя Еву наверх.

Тишина между нами длилась несколько секунд. Воздух всё ещё был наэлектризован. Я повернулся к Виктории, разглядывая её воинственный вид.

— Ты всегда такая опасная?

— Только когда меня раздражают.

— Тогда мне стоит гордиться, — усмехнулся я.

— Не стоит.

Я шагнул ближе. Не так вплотную, как до появления Евы, но вполне достаточно, чтобы заметить, как у неё снова перехватило дыхание.

— Ты ведь почти меня поцеловала.

Она упрямо вскинула подбородок:

— Ошибаешься.

— Тогда почему не ушла?

— Потому что хотела посмотреть, как тебя прервут.

Я низко усмехнулся, качнув головой. Обожаю, когда она включает эту свою гордость.

— Лжёшь лучше, чем утром. Но всё ещё паршиво, Ланская.

Она резко развернулась, скрывая лицо:

— Увидимся на репетиции.

— Увидимся вечером, принцесса.

Виктория буквально замерла на шаге, спиной выказывая всё своё возмущение.

— Не забывай, как меня зовут.

— Тогда скажи, как можно.

Не оборачиваясь, она бросила через плечо:

— Никак.

И быстро ушла в сторону коридоров. Я смотрел ей вслед, засунув руки в карманы, и улыбался как идиот. Было стойкое ощущение, что я только что выиграл первый раунд.

Глава 10

Вечер, который всё усложнит

Артём

До гала-вечера оставалось меньше двух часов. Организаторы настоятельно рекомендовали присутствовать всем без исключения: официальное знакомство команд, пресса, спонсоры и, самое главное, жеребьёвка порядка выступлений.

Я застёгивал верхние пуговицы накрахмаленной рубашки перед зеркалом, когда в дверь моего номера коротко, настойчиво постучали. Мысли крутились вокруг Ланской, поэтому реакция была мгновенной и раздражённой:

— Если это ты, Ева, уходи.

Дверь без малейшего стеснения открылась, впуская в комнату шлейф приторно-знакомого парфюма.

— Приятно знать, что ты ждешь именно меня, — Ева вошла без приглашения, уверенно покачивая бёдрами в длинном красном платье. На её лице сияла фирменная улыбка стопроцентной победительницы.

Я даже не повернулся к ней, продолжая возиться с манжетами.

— Выйди.

— Даже не поздороваешься?

— Нет.

Ева неторопливо, по-хозяйски прошлась по номеру, оценивающе оглядывая интерьер.

— Ты всегда был таким упрямым, Савицкий, когда кто-то действительно начинал тебе нравиться.

Я наконец поднял на неё тяжёлый взгляд.

— Ты слишком сильно переоцениваешь свою роль в моей психологии, Мирская.

Она остановилась прямо напротив меня, скрестив руки на груди. Красный цвет платья дико контрастировал с моей чёрно-белой классикой.

— Нет. Я просто знаю тебя гораздо дольше, чем эта твоя провинциальная девочка.

— Это не преимущество, — отрезал я, накидывая на плечи пиджак. — Скорее, отягчающее обстоятельство.

Её идеальное лицо на секунду пошло пятнами, идеальная улыбка превратилась в жёсткую гримасу.

— Ты правда думаешь, что она какая-то особенная?

— Я думаю, тебе пора выйти из моего номера. Дверь за спиной.

Большой зал отеля гудел, как потревоженный улей. Лоск, вспышки камер, дорогая музыка, рекой льющееся шампанское и сотни красивых, фальшиво улыбающихся людей. Я стоял у дальней колонны, вяло отчитываясь перед организаторами турнира о готовности нашей команды к завтрашнему дню, но глазами сканировал вход.

Когда она вошла, я забыл, о чём говорил с куратором.

Виктория выбрала чёрное платье с открытыми плечами. Чёрт бы побрал её подругу Леру, если это был её выбор, потому что Ланская выглядела в нём так, что у меня внутри всё мгновенно натянулось до предела. Несколько мужских разговоров у входа ощутимо стихли — и я прекрасно понимал этих идиотов. Она высматривала кого-то в толпе, хмурилась, и когда наши взгляды пересеклись сквозь сотню голов, я физически ощутил этот разряд.

Но дойти до неё мне не дали. Сбоку бесшумно выросла Ева и демонстративно, по-хозяйски подхватила меня под руку, заглядывая в лицо прямо перед камерой какого-то глянцевого репортёра. Специально. Чтобы все видели. Чтобы она видела.

Я затылком почувствовал, как полыхнул ледяной яростью взгляд Ланской. Она резко развернулась и быстрыми шагами направилась к бару.

— Руку убрала, — спокойно, но так, что Ева моментально отшатнулась, скомандовал я.

Не дожидаясь ответа Мирской, я двинулся наперерез Виктории через толпу. Она не успела сделать и двух шагов к барной стойке. Я нагнал её со спины и перехватил за запястье — точно так же, как пару часов назад в холле. Только теперь на мне был строгий костюм, на ней — это сбивающее с толку платье, и эта близость ощущалась в разы опаснее.

— Отпусти, — она попыталась выдернуть руку, даже не оборачиваясь.

— Нет.

— Савицкий, ты издеваешься?

— Немного, — я наклонился к её уху, вдыхая тонкий запах её кожи. — Ревнуешь красиво, Ланская. Глаза горят.

Она наконец повернулась, глядя на меня снизу вверх с такой яростью, что её открытые плечи мелко вздрагивали.

— А ты играешь грязно.

— Я убрал её руку.

— После того как она успела на тебе повиснуть, — процедила она.

Мои губы против воли дрогнули в усмешке. Попалась.

— Значит, всё-таки внимательно следила за мной. Заметила.

Она с силой выдернула своё запястье из моих пальцев.

— Ненавижу тебя.

Я сделал шаг ещё ближе, практически прижимая её к стойке бара.

— Уже скучно это слышать, принцесса. Скажи что-нибудь новое.

Её сердце под тонкой тканью платья билось как сумасшедшее. И я знал, что этот вечер только начинается.

Музыка в зале внезапно сменилась. На смену лёгкому фоновому джазу пришла глубокая, медленная, опасно чувственная мелодия. Басы мягко ударили по нервам, заставляя разговоры вокруг затихнуть. Пары одна за другой потянулись к центру паркета.

Виктория тут же сделала шаг назад, сгруппировавшись для побега.

— Даже не думай.

Я посмотрел на заполняющийся танцпол, затем снова перевёл взгляд на неё. На её упрямо сжатые губы.

— Уже думаю.

— Нет, Артём.

— Да, Виктория.

Я официально протянул ей ладонь, раскрывая руку. Она предсказуемо проигнорировала этот жест.

— Я не танцую с мужчинами в костюмах, у которых бывшие висят на локтях каждые пять минут.

— Отлично, — я спокойно усмехнулся. — Я тоже предпочитаю женщин в чёрном, которые дико ревнуют, но делают вид, что им всё равно.

Вика опасно сузила свои тёмные глаза.

— У тебя какая-то клиническая зависимость от собственной самоуверенности?

— У тебя — от глупого отрицания очевидного.

Не дожидаясь, пока она передумает и сбежит к лестнице, я сам взял её ладонь. Мои пальцы плотно, уверенно сомкнулись вокруг её тонких пальцев — мягко, но без шанса на сопротивление.

— Отпусти. Здесь люди.

— Отпущу. На танцполе. Когда дотанцуем.

— Ты невыносим.

— Но ты всё равно идёшь со мной.

И она действительно шла. Слегка упиралась, но шагала следом за мной в самый центр зала. Я остановился, резко развернул её к себе и притянул ближе. Одной рукой зафиксировал её пальцы, а вторую медленно, плавно опустил на её талию. Через тонкую, шелковистую ткань платья тепло моей ладони легло прямо на её кожу.

Виктория судорожно вскинула голову, встречаясь со мной взглядом.

— Только один танец.

— Посмотрим по ходу дела.

— Савицкий, я серьёзно. Один.

— Ты умудряешься спорить даже на паркете, Ланская. Расслабься.

Музыка повела нас в первый медленный шаг. Танцевать с ней вне тренировочного зала, без спортивной обуви и под прицелом десятков глаз оказалось совсем другим аттракционом. Я двигался абсолютно уверенно, ведя её за собой — я знал её тело, её баланс, её пластику, кажется, уже лучше, чем она сама. Каждый наш поворот был идеальным по технике, но чертовски далёким от спорта. Это было слишком осознанно. Слишком лично.

Моя ладонь на её талии сама по себе сместилась чуть выше, проскользив к открытому изгибу спины. Пальцы чётко держали ритм, чувствуя, как она вздрагивает от каждого движения.

Вика резко, рвано вдохнула.

— Руки держи там, где положено по правилам.

— Я и держу там, где им положено быть.

— Лжёшь.

— Тогда почему ты до сих пор не убрала мои руки со своей спины? — тихо спросил я, наклоняясь к её лицу.

Она не нашла ответа. Только сильнее сжала зубы.

Я увёл её в плавный, тягучий поворот. Медленно. Почти осязаемо. Её волосы мазнули по моим плечам, когда она вернулась обратно и снова оказалась зажата в моих руках. Слишком близко. Теперь её грудь едва заметно касалась моей при каждом синхронном шаге. Я чувствовал, как сбилось её дыхание, и это заводило сильнее любого алкоголя в этом баре.

— Почему ты всё время смотришь на меня так? — едва слышно, сорванным голосом спросила она.

— Как?