В ритме ненависти

В ритме ненависти

Глава 1

Высота десять тысяч метров

Виктория

Самолёт готовился к взлёту, когда я наконец дошла до своего ряда и замерла. На моём месте у окна уже кто-то сидел. Высокий мужчина в чёрной футболке, развалившийся в кресле с максимально наглой усмешкой. Конечно. Артём Савицкий. Из всех людей во вселенной судьба подкинула мне именно его.

— Вы серьёзно? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно холоднее.

Он лениво поднял глаза, и в них блеснул знакомый насмешливый огонёк.

— Более чем.

— Это моё место.

— Теперь наше общее.

Парни из его команды за спиной дружно заржали, а девушки позади меня недовольно переглянулись. Внутри всё закипело, и я до боли стиснула зубы. Меньше всего мне хотелось устраивать сцену в самолёте, но и уступать Савицкому я не собиралась.

— Подвинься.

Он даже не пошевелился. Только закинул руки за голову, демонстрируя полное равнодушие.

— А если нет?

Терпение лопнуло. Я наклонилась к нему так близко, что между нашими лицами остались считанные сантиметры. Я видела каждую чёрточку его лица и отчётливо ощущала аромат его парфюма, смешанный со стойким запахом адреналина.

— Тогда посадка будет жёсткой, — процедила я сквозь зубы.

Его дерзкий взгляд медленно скользнул по моим губам и снова вернулся к глазам.

— Люблю опасных женщин.

— А я самоуверенных мужчин ломаю.

Напряжение между нами вспыхнуло мгновенно — казалось, воздух вокруг затрещал от статического электричества. Артём медленно поднялся, позволяя мне пройти к окну, но стоило мне протиснуться мимо него, как он наклонился и тихо, обжигающе прошептал у самого моего уха:

— До конца поездки ты будешь думать обо мне.

Я демонстративно резко опустилась в кресло и с силой защёлкнула ремень безопасности.

— Только о том, как тебя уничтожить.

Савицкий вальяжно устроился в соседнем кресле, едва не задевая меня своим плечом.

— Посмотрим, принцесса.

Самолёт наконец тронулся с места, плавно выруливая на взлётно-посадочную полосу. Но я понимала, что это было только начало нашей персональной войны. Не прошло и нескольких минут, как Артём снова повернулся ко мне. Ему явно не сиделось спокойно.

— Слышал, вы опять будете ползать по сцене под грустную музыку? — с издёвкой закинул он удочку.

Я медленно повернула к нему голову, сохраняя абсолютное внешнее спокойствие, хотя внутри всё клокотало.

— А вы опять будете прыгать так, будто вас током ударило?

По рядам, где сидели другие пассажиры и наши танцоры, прокатился смешок. О да, один-один, Савицкий. Его глаза тут же потемнели, а улыбка исчезла.

— Завидуешь, что у нас есть характер? — спросил он, и в его голосе проступили опасные нотки.

— У вас есть шум, — отрезала я. — А характер нужно заслужить.

Он резко подался вперёд, вторгаясь в моё личное пространство.

— На сцене посмотрим.

— Нет, Савицкий. На сцене ты проиграешь.

Его губы снова дрогнули в привычной усмешке, но взгляд оставался пристальным, сканирующим.

— Тогда почему у тебя дрожат руки?

Я судорожно опустила взгляд на свои колени. Пальцы действительно мелко дрожали. Я спрятала их, сжав в кулаки. От злости. Только от злости... Или от того, что этот невыносимый человек сидел слишком близко, нарушая все мои личные границы.

Глава 2

Барселона. Земля под ногами.

Виктория

Как только самолёт коснулся посадочной полосы в Барселоне, я наконец-то смогла облегчённо выдохнуть. Ещё немного — и я избавлюсь от необходимости сидеть в замкнутом пространстве рядом с самым раздражающим мужчиной на планете.

— Уже скучаешь? — лениво прозвучал над ухом голос Артёма.

Я даже не повернулась в его сторону.

— Я мечтаю о тишине, Савицкий.

— Тогда зря летела с нами.

Он поднялся первым, вальяжно потянулся и достал свою сумку с верхней полки. Разумеется, он не был бы собой, если бы «случайно» не задел меня плечом. На этот раз моё терпение лопнуло, и я резко развернулась к нему.

— Ещё раз тронешь меня — останешься без рук.

Он склонил голову набок, разглядывая меня с нескрываемым интересом.

— Какая горячая встреча с утра.

— Это угроза.

— А я люблю угрозы от красивых женщин.

Как же я ненавидела эту его невыносимую привычку превращать любой, даже самый жёсткий конфликт во флирт.

У выхода из терминала аэропорта наши команды уже ждал трансферный автобус. Парни из его состава вовсю шумели, на полную включали музыку и смеялись так громко, будто чемпионат мира уже был у них в кармане. Наши девочки, напротив, молчали, настраиваясь на работу. Я стояла у окна, отрешаясь от шума, пока тренер не протянул мне ключ-карту от номера.

Я взглянула на пластиковый прямоугольник и застыла. Номер 718.

— Что-то не так? — негромко спросила Лера, заметив моё выражение лица.

Я медленно перевела взгляд в сторону. Артём стоял чуть поодаль и вертел в пальцах точно такую же карточку. На ней чётко виднелись цифры: 719.

Он перевёл взгляд на меня. Потом на свою карточку. Потом снова на меня. И его губы медленно растянулись в торжествующей улыбке.

— Похоже, судьба от меня просто без ума.

— Похоже, администрация отеля ещё просто не страдала от твоего присутствия, — процедила я, проходя мимо.

— Мы теперь соседи, принцесса.

— Не называй меня так.

— Тогда как? — Он поравнялся со мной в проходе. — Любимая проблема?

Я сделала к нему шаг, сокращая дистанцию до минимума.

— Ещё одно слово — и я забуду, что вокруг нас камеры организаторов.

Артём наклонился почти к самому моему лицу, обжигая дыханием.

— Мне нравится, когда ты так близко.

У меня на секунду перехватило дыхание. От злости. Только от злости — упрямо повторила я самой себе.

Отель действительно оказался роскошным, с панорамными окнами и видом на город, но даже это не спасало ситуацию. Вечером, когда я решила выйти в коридор к автомату за водой, дверь напротив открылась в ту же самую секунду.

На пороге стоял Артём. Без футболки. С его влажных после душа волос на плечи капала вода, а полотенце небрежно висело на шее. Капли медленно стекали по груди вниз, очерчивая рельеф пресса. Я замерла на секунду. Только на одну короткую секунду, которую он, конечно же, заметил.

Его губы медленно изогнулись в привычной усмешке.

— Нравится вид?

Я заставила себя оторвать взгляд от его тела и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я видела шкафы и покрасивее.

— Но смотришь почему-то именно на этот.

Он сделал уверенный шаг вперёд, выходя в коридор. Я не отступила ни на миллиметр. Между нами остался всего один общий вдох.

— Завтра на репетиции я уничтожу тебя, Савицкий, — тихо, но отчётливо пообещала я.

Артём опустил взгляд на мои губы, и в его глазах промелькнуло что-то опасное.

— А я заставлю тебя сбиться с ритма.

— Самоуверенный идиот.

— Опасная лгунья.

— Почему это лгунья?

Он снова поднял глаза, заглядывая мне в самую душу.

— Потому что тебе нравится эта игра не меньше, чем мне.

Я ничего не ответила. Резко развернулась и быстрым шагом направилась к лифту, стуча каблуками по ковровой дорожке. Но уже внутри кабины, когда двери сомкнулись, я осознала страшное: сердце в груди билось как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть.

И причиной этому была далеко не злость.

Глава 3

Первая репетиция

Виктория

На следующее утро огромный репетиционный зал был до краёв наполнен грохочущей музыкой, резкими голосами тренеров и густым, почти осязаемым напряжением. Зеркальные стены во всю длину отражали десятки тел в непрерывном движении. Холодный утренний свет падал сверху ровными бледными полосами.

Я стягивала волосы в высокий тугой хвост, изо всех сил стараясь не смотреть в сторону мужской команды. Тщетно. Артём уже разминался в самом центре зала. Чёрная майка плотно прилипала к его телу, движения были точными, резкими и пугающе уверенными. Он ловил сложный ритм так легко, словно вся эта музыка принадлежала лично ему. И словно он прекрасно знал, что я на него смотрю.

В какой-то момент он резко повернул голову и поймал мой взгляд. Его губы тут же изогнулись в привычной наглой усмешке. Я мгновенно отвернулась, делая вид, что увлечена шнуровкой кроссовок.

— Соберись, — тихо шепнула Лера, возникшая рядом. — Ты сейчас прожжёшь его глазами.

— Лучше бы пол под его ногами, — процедила я.

Через полчаса организаторы прервали разминку и собрали все команды в центре паркета. Высокая женщина-координатор с планшетом в руках улыбнулась нам слишком уж приторно-радостно.

— В этом году правила финального этапа изменены, — объявила она. — Для оценки универсальности участников и умения адаптироваться будут сформированы смешанные дуэты из разных команд.

По залу тут же пронёсся гул возмущённых и удивлённых голосов. Внутри у меня всё сжалось от дурного предчувствия. Нет. Пожалуйста, только не это.

Женщина между тем продолжила:

— Пары уже определены слепой жеребьёвкой.

Она уткнулась в свой список и начала зачитывать имена:

— Артём Савицкий… Виктория Ланская.

В зале кто-то громко, издевательски присвистнул. Парни из его команды тихо заржали. Я медленно закрыла глаза, мысленно умоляя вселенную, чтобы это оказалось шуткой. Но когда открыла их, реальность никуда не делась. Артём стоял прямо напротив меня, непринуждённо засунув руки в карманы спортивных брюк. На его лице читалось абсолютное, запредельное удовольствие.

— Мечты сбываются, принцесса, — негромко произнёс он, делая шаг в мою сторону.

— У меня это называется кошмаром, — ответила я, глядя на него в упор. — И теперь я вижу его наяву.

Нам включили незнакомый трек и дали ровно двадцать минут на импровизацию и притирку.

— Слушай меня внимательно, Савицкий, — холодно заговорила я, когда мы отошли в угол зала. — Ты не тянешь меня вниз, я не подстраиваюсь под твои безумные прыжки, и ты не прикасаешься ко мне без крайней необходимости.

— Уже целых три желания. Продолжай, я записываю.

— Это не желания, это правила.

Он подошёл ещё ближе, заставляя меня поднять голову.

— Тогда моё правило номер один: перестань делать вид, что тебе всё равно.

Музыка оглушила нас. Тяжёлый, низкий бит смешался с тягучими, рвущими душу струнами. Артём сделал первый шаг. Я — второй. Наши движения сталкивались и искрили, точь-в-точь как наши характеры. Его взрывная резкость против моей плавной пластики. Его чистая сила против моего жёсткого контроля.

В какой-то момент он поймал меня за талию, вытягивая в высокую поддержку. Обжигающее тепло его ладоней прожгло кожу даже через плотную ткань тренировочного топа.

— Руки убрал, — сквозь зубы выдохнула я, оказавшись лицом к нему.

— Поздно. Ты уже дрожишь.

Я резко сорвалась из его захвата и развернулась, планируя уйти в другую связку, но он намертво перехватил мою кисть и сильным движением дёрнул назад — ровно в акцент музыки. Наши тела столкнулись слишком близко. Дыхание мгновенно смешалось.

На долю секунды огромный зал с десятками людей просто исчез. Существовали только его пальцы, сжимающие моё запястье, его потемневшие глаза и это опасное, критическое расстояние между нашими губами.

— Ненавижу тебя, — тихо, одними губами сказала я.

Он не отпустил. Наоборот, сжал пальцы чуть крепче.

— Танцуй это.

Музыка продолжала диктовать ритм, и Артём не останавливался. Он держал меня крепко, но совершенно не больно — ровно так, чтобы я физически чувствовала его контроль. Я попробовала вырваться.

— Отпусти.

— Нет.

Его голос прозвучал на удивление тихо и спокойно, и эта его уверенность раздражала меня сильнее любого крика. Теряя терпение, я сама шагнула вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума.

— Думаешь, можешь управлять мной?

Он смотрел мне прямо в глаза, не моргая.

— Думаю, ты боишься совсем не этого.

— А чего же, просветишь?

Артём наклонился так близко, что его дыхание опалило мне кожу.

— Того, что тебе чертовски нравится бороться со мной.

У меня перехватило дыхание от такой наглости. Не выдержав, я свободной рукой со всей силы толкнула его в грудь. Он отступил на шаг, но на его губах снова заиграла эта невыносимая усмешка.

— Вот теперь верю. Настоящая.

С другого конца зала донёсся резкий свисток тренера.

— Ещё раз, Ланская и Савицкий! И ради бога, поменьше личной драмы на паркете!

По залу прокатился дружный смех танцоров. Я почувствовала, как к щекам приливает жаркая краска стыда и злости. Артём же, напротив, выглядел более чем довольным.

— Слышала? — хмыкнул он. — Мы с первого раза впечатляем публику.

— Ещё одно слово, Савицкий, и ты лицом впечатлишь этот паркет.

— Грубо. Но красиво.

Музыка заиграла заново. На этот раз я дала себе железное обещание никак не реагировать на его выпады. Только танец. Только счёт. Только чистые движения. Раз-два-три.

Он поймал ритм мгновенно, и я подхватила его. На этот раз наши тела будто спорили на каком-то древнем, интуитивном языке, который мы оба понимали гораздо лучше любых слов. Он атаковал меня агрессивным движением — я хладнокровно отвечала мягкой пластикой. Он намеренно ломал привычный рисунок — я на ходу собирала его заново. Он собственнически тянул меня на себя — я ускользала из его рук в самый последний момент.

Но чем дольше длилась эта сумасшедшая связка, тем отчётливее я понимала: мы начали чувствовать друг друга. Без команд тренера. Без подсказок. Без единой помарки.

Финальный, оглушительный акцент музыки — и Артём резким, мощным движением притянул меня за талию к себе, фиксируя в финальной точке. Я оказалась прижата к нему вплотную. Его горячая ладонь жгла мою спину, моя рука мёртвой хваткой держалась за его плечо. В зале повисла оглушительная тишина.

Кто-то у зеркальной стены первым захлопал в ладоши. Потом подхватил второй, третий... Зал вззорвался аплодисментами. Я отпрянула от Артёма так быстро, словно прикоснулась к оголённому проводу под напряжением.

— Это ничего не значит, — бросила я, пытаясь выровнять дыхание.

Артём тяжело дышал, его грудная клетка бурно вздымалась, но он не сводил с меня пристального взгляда.

— Для тебя — возможно.

— Для меня это просто работа.

Он сделал ещё один короткий шаг ко мне, нарушая все границы.

— Тогда почему ты сейчас смотришь на мои губы, а не в глаза, Ланская?

Я замерла, не находя слов. Потому что он был чертовски прав. И это бесило меня больше всего на свете.

Я круто развернулась и быстрыми шагами ушла к своей сумке, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости. Чужие аплодисменты всё ещё шумели в ушах, но мне было плевать на них. Всё моё существо горело из-за него. Из-за того, как легко и играючи этот человек выбил меня из привычного равновесия.

— Ты в порядке? — тихо спросила Лера, протягивая мне бутылку прохладной воды.

— В полном, — отрезала я.

— Ага, заметно. Ты сейчас пластиковую крышку пальцами сломаешь.

Я опустила взгляд. Я действительно сжимала бутылку с такой силой, словно это была шея Савицкого.

— Он намеренно провоцирует меня. Каждую секунду.

— Да, — согласилась подруга.

— Он просто невыносим.

— Да.

— Я его искренне ненавижу.

Лера понимающе усмехнулась.

— Вот это последнее как раз и звучит как главная проблема.

На другой стороне зала парни из уличной команды плотным кольцом окружили Артёма.

— Брат, вы сейчас просто зал подожгли, — со смехом хлопнул его по плечу один из парней.

— Но учти, она тебя точно убьёт, — добавил второй.

Артём перекинул полотенце через шею и небрежно вытер пот с лица.

— Возможно.

— Тогда чего ты лыбишься как чеширский кот?

Он перевёл свой взгляд через весь зал прямо на меня. Я стояла к ним спиной, но прекрасно понимала, что даже по моей напряжённой осанке можно было прочесть всю бурю внутри.

— Потому что она наконец-то перестала быть равнодушной, — тихо ответил он.

Вечером для всех участников чемпионата организовали приветственный гала-ужин. Огромный ресторан отеля сиял роскошью, а за панорамными окнами мерцала огнями вечерняя Барселона. Войдя в зал, я целенаправленно выбрала столик как можно дальше от мужской сборной.

Но судьба сегодня явно решила поглумиться надо мной по полной программе. Когда я подошла, выяснилось, что за выбранным столом осталось всего одно свободное место. Ровно по правую руку от Артёма Савицкого.

— Нет, — едва слышно сказала я, собираясь развернуться.

— Да, — спокойно и уверенно ответил он, уже придерживая для меня спинку стула.

— Я лучше постою.

Он насмешливо приподнял бровь.

— Боишься меня, принцесса?

Я села мгновенно, гневно зыркнув на него.

— Тебя? Никогда в жизни.

— Вот и отлично. Мне нравится твоя смелость.

— А мне нравится тишина. Которой здесь нет.

Он плавно наклонился к моему плечу.

— Тогда перестань так громко думать обо мне. Это отвлекает.

Я повернулась к нему так резко, что наши лица снова оказались на опасном, почти интимном расстоянии.

— У тебя какое-то болезненное, деструктивное самомнение, Савицкий.

— А у тебя невероятно красивые глаза, когда ты по-настоящему злишься.

На секунду я полностью потеряла дар речи. Все заготовленные колкости просто испарились из головы. Всего на одну короткую секунду. Но он, конечно же, успел это заметить. И победно улыбнулся.

Позже, когда официальная часть ужина подошла к концу, в зале заиграла живая, тягучая музыка. Несколько пар из числа организаторов и участников вышли на импровизированный танцпол. Артём поднялся со своего места первым. И, развернувшись ко мне, молча протянул раскрытую ладонь.

Я посмотрела на его руку, затем перевела ледяной взгляд на него самого.

— Даже не мечтай.

— Уже слишком поздно, — парировал он.

— Я не выйду с тобой танцевать.

Он наклонился чуть ниже и вкрадчиво, тихо произнёс мне прямо в губы:

— Что ж, тогда я пойду и приглашу кого-нибудь другого.

В ту же секунду я почувствовала странный, болезненный укол где-то под рёбрами. Острый, жгучий и совершенно неожиданный.

— Прекрасная идея, Савицкий. Вперёд.

Но он даже не сдвинулся с места. Его взгляд стал непривычно серьёзным, когда он добавил:

— Но я хочу танцевать именно с тобой.

Сердце в груди испуганно и мощно ударилось о рёбра. Я отчаянно ненавидела, когда он так делал. Ненавидела эту его обезоруживающую прямоту. И больше всего на свете я ненавидела то, что это, чёрт возьми, со мной работало.

Глава 4

Один танец

Виктория

Я смотрела на его протянутую руку так, будто передо мной на серебряном блюде лежала искусно замаскированная ловушка. Впрочем, скорее всего, так оно и было.

— Ты слишком уверен в себе, Савицкий, — тихо сказала я, не спеша поднимать свою ладонь.

— Только когда точно знаю, что прав.

Музыка мягко, обволакивающе разливалась по огромному залу. Несколько пар из других команд уже плавно кружились под тёплым светом хрустальных люстр. Артём всё ещё ждал. Спокойно, неподвижно. Будто заранее знал исход этой безмолвной дуэли. И именно это его абсолютное знание раздражало меня сильнее всего на свете.

Я медленно поднялась со своего места. За соседним столом Лера от неожиданности громко подавилась водой, а парни из команды Артёма синхронно и понимающе заулыбались.

— Я делаю это только для того, чтобы доказать, насколько сильно ты себя переоцениваешь, — холодно предупредила я, делая шаг навстречу.

Он слегка склонил голову набок, и в его глазах промелькнул торжествующий огонёк.

— Конечно. Как скажешь, принцесса.

Я наконец вложила свои пальцы в его раскрытую ладонь. И в ту же секунду горько об этом пожалела. Его рука была слишком тёплой. Слишком уверенной. Наше соприкосновение ощутилось пугающе естественным.

Артём уверенно вывел меня в самый центр танцпола. Одним плавным движением он властно взял меня за талию, а другой рукой надёжно удержал мою ладонь. Я невольно напряглась, превращаясь в натянутую струну.

— Расслабься, — негромко скомандовал он, ведя меня в такт музыке.

— Не командуй мной.

— Тогда перестань дрожать.

— Я не дрожу, — соврала я, пытаясь вернуть себе ледяной самоконтроль.

— Лжёшь.

Музыка стала глубже, басы зазвучали объёмнее. Артём повёл меня по паркету на удивление мягко и неожиданно точно. В его ведении не было ни капли той уличной грубости или вызывающей дерзости, которую я ожидала увидеть. Это было... красиво. И я искренне ненавидела себя за это внезапное открытие.

— Удивлена? — тихо спросил он, наклоняясь к моему уху в повороте.

— Ничуть.

— Опять лжёшь.

Я вскинула голову и подняла на него взгляд. И сразу же совершила тактическую ошибку, попав в плен его глаз. Слишком близко. Слишком спокойно. Слишком опасно.

Он плавно развернул меня под музыку, заставляя сделать эффектный шаг, и тут же вернул обратно к себе. Его ладонь на моей спине скользнула чуть выше, очерчивая лопатку. По моей коже мгновенно прошёл ощутимый электрический ток.

— Не позволяй себе лишнего, Савицкий, — прошептала я, чувствуя, как слабеют колени.

— Ты называешь «лишним» абсолютно всё, что тебе по-настоящему нравится.

Вместо ответа я демонстративно и с силой наступила ему каблуком прямо на ногу. Артём коротко, хрипло выдохнул, но ведущую руку не отпустил.

— Жестоко, — заметил он, сузив глаза.

— Заслужил.

— Ещё раз.

Я на мгновение нахмурилась:

— Что?

— Сделай это ещё раз, если это твой единственный способ найти повод снова и снова дотрановываться до меня.

От такой запредельной наглости я на долю секунды сбилась с шага. Он тихо усмехнулся и в следующем же повороте резко притянул меня к себе. Слишком близко. Теперь между нашими телами не осталось почти ничего — только тонкая прослойка воздуха и сумасшедшее притяжение.

Музыка замедлилась, переходя в тягучий финал. Весь огромный сияющий зал вместе с людьми, столами и интригами будто испарился. Существовали только его горячие пальцы на моей талии, моя ладонь на его крепком плече и этот опасный, лишающий разума ритм.

— Почему ты всё время так отчаянно злишься на меня, Ланская? — тихо, без привычной издёвки спросил он.

— Потому что ты существуешь.

— Слабый ответ для сильной девочки.

— Потому что ты свято веришь, будто можешь получить абсолютно любую.

Он наклонился ещё ближе, едва не касаясь своими губами моих волос.

— Любую — нет.

Моё дыхание окончательно сбилось.

— И кого же ты не можешь получить?

Его взгляд медленно опустился на мои губы, задерживаясь на них непозволительно долго, а затем снова вернулся к глазам.

— Ту, которая прямо сейчас отчаянно пытается убежать от меня, преданно стоя на одном месте.

В эту самую секунду музыка оборвалась. Чужие аплодисменты раздались внезапно, словно гром среди ясного неба, безжалостно разрушая наш кокон. Я резко, рваным движением отстранилась от Артёма и стремительно пошла прочь с танцпола, ни разу не оглянувшись. Но сердце в моей груди колотилось так оглушительно громко, что мне казалось, будто весь этот чёртов зал может услышать его панический стук.