Штрафники мертвого бога

Вечером, сразу после ужина, прозвучала команда на построение. Оружие брать запретили, но приказали надеть полную защитную экипировку, включая маски. Сержант с лицом печёного яблока вывел взвод через внутренний шлюз к выходу номер три.

За массивными гермоворотами, на узком пятачке голой земли, полностью выжженной и очищенной от малейших признаков растительности, уже ждали офицеры. Полковник Деклан стоял в центре группы, заложив руки за спину. Рядом замерли капитан Роз, лейтенант Орн и трое хмурых сержантов.

Чуть в стороне, заметно покачиваясь, стоял старший лейтенант Трей. Он был мертвецки пьян. В правой руке офицер намертво сжимал горлышко полупустой бутылки тёмного стекла, а левой судорожно держался за металлический столб ограждения, понимая, что без этой опоры просто рухнет в грязь.

Перед ними, на куче хитиновой крошки, были сложены тела. Четыре тела. Жак, Мел, Виск, Силк. Их уложили аккуратно, руки вдоль туловища, глаза закрыты — кто-то позаботился об этом. Рядом стояли двое огнемётчиков из двадцать седьмого взвода. Их оружие было направлено в землю, но клапаны подачи смеси были открыты — они ждали команды.

— Sanatio per Mortem, — произнёс Деклан. Его голос разнёсся над площадкой, заглушив даже шум купола.

— Sanatio per Mortem, — повторили офицеры.

— Sanatio per Mortem, — нестройно донеслось из рядов рекрутов.

Огнемётчики подняли стволы.

Пламя ударило вперёд с гулким, яростным рёвом. Струи жидкого напалма окутали тела в то же мгновение. Огонь взялся жадно, словно голодный хищник, и Арис мгновенно почувствовал тошнотворный запах. Даже сквозь плотные угольные фильтры маски пробивался тяжёлый дух горящей человеческой плоти, палёных волос и плавящейся синтетики. Хитиновая подложка под трупами затрещала, лопаясь и стреляя искрами от чудовищной температуры. Огонь выл, пожирая останки.

Пропитанная защитная ткань комбинезонов быстро съёжилась и обуглилась, обнажая чернеющие кости. На глазах у строя плоть пузырилась, лопалась и исходила шипящим паром. Один из трупов вдруг резко дёрнулся, приподнимая руку — мышечные волокна неестественно сократились под воздействием сильного жара. Этот предсмертный, судорожный жест мертвеца заставил многих рекрутов отвернуться.

Арис заставил себя смотреть. Он не отводил глаз, наблюдая, как пламя слизывает черты лиц, как обнажаются белые черепа, а обугленные конечности скрючиваются.

Огнемётчики продолжали поливать тела пламенем, пока от них не остались лишь груды обугленных костей и серого пепла.

Деклан молча опустил голову, выдерживая положенную минуту траура. Затем полковник круто развернулся на каблуках и зашагал прочь к командному пункту.

И в этот момент Трей сорвался.

— Вот так, значит?! — его хриплый, заплетающийся голос сорвался на крик. Шатаясь, он сделал три шага к дымящемуся пепелищу, едва не упав. — Вот так просто?! — Он обвёл офицеров мутным взглядом. — И никто даже слова не скажет?

Он обвёл присутствующих мутным, безумным взглядом и яростно ткнул пальцем в спину уходящего полковника:

— Вы! Вы, штабные крысы! Вы гоните нас в Зону, как скот на бойню, а сами сидите под куполом, в тепле! Бумажки свои грёбаные перекладываете! А мы там кровью харкаем! За что?! За Империю вашу?! За Императора?! Да плевать этой Империи на нас, мы для неё — мусор!

Он сделал глоток из бутылки и швырнул её в пепел. Стекло разбилось, жидкость растеклась по обугленным костям.

— И эта Зона… Эта чёртова Зона… И бог ваш мёртвый, чтоб он гнил вечно! Чтоб его черви жрали!..

— Увести его, — произнёс Деклан, не оборачиваясь. — В карцер. До протрезвления.

Двое сержантов шагнули к Трею. Тот попытался вырваться, но не устоял на ногах и рухнул бы лицом в пепел, если бы его не подхватили.

— Руки убрали! — орал он, пока его волокли прочь. — Я офицер! Я сто двадцать семь ходок сделал! Я...

Его голос стих за воротами. Деклан, так и не обернувшись, ушёл следом.

Лейтенант Орн повернулся к замершему взводу и сухо скомандовал:

— Учебная рота, напра-во. В казарму, шагом марш.

Арис шёл в общей колонне, отчётливо понимая, что сладковатый запах горелого человеческого жира въелся в поры его комбинезона и теперь будет преследовать его долго. Он слишком хорошо знал этот запах. На Северном Фронтире тела жгли сотнями после массированных химических атак или зимних прорывов, когда хоронить в промёрзшую землю было невозможно. Но там это была война с осязаемым, понятным врагом. А здесь…

Он вспомнил лицо Трея — пьяное, искажённое яростью и горем. Ветеран, потерявший своих людей. Офицер, которого система перемолола и выплюнула. Арис не испытывал к нему жалости. Только холодное, горькое понимание: однажды он сам может стать таким.

Они вернулись в казарму. Лейтенант Орн сухо напомнил о часе отбоя и покинул расположение, оставив штрафников на попечение дежурного сержанта.

Минуты текли тяжело, вязко. Все разбрелись по койкам. Никто не говорил. Лин сидел, обхватив колени, и смотрел перед собой невидящим взглядом. Дойн растирал суставы, но его лицо казалось высеченным из камня. Барг, как всегда, сидел на краю койки и смотрел в одну точку.

Через некоторое время со стороны санитарного блока бесшумной тенью проскользнул Стриж. Он просочился в спальный отсек так тихо, словно состоял из одного лишь дыма. Арис, заметив движение, приподнялся на шконке.

— Как успехи? — негромко спросил он, когда вор приблизился.

Стриж воровато оглянулся, перевёл дыхание и ухмыльнулся, хотя глаза его всё ещё блестели от недавнего страха:

— Умыкнул. Двадцать банок армейской тушёнки и другую снедь из столовки. Но сюда всё сразу тащить не стал — мало ли. Припрятал за прачечной. Нужно сходить забрать из схрона, пока патрули на дальнем радиусе.

Арис коротко кивнул Баргу. Они быстро организовали небольшой, надёжный отряд из тех, кто покрепче и потише. За несколько минут обернулись к тайнику и аккуратно перетащили заначку в расположение.

Придя в казарму, добычу быстро распределили между всеми. Заветные банки и галеты исчезали во внутренних карманах комбинезонов, маскируясь под элементы экипировки.

— Прячьте получше, — хмуро бросил Барг, запихивая снедь в вещмешок.

Старый ветеран развернулся, в упор глядя на бывшего капитана:

— Ну а теперь к главному, Корво. Появился у тебя какой-нибудь план? Как из этой петли вылезать думаешь?

Арис обвёл взглядом притихших штрафников. Все смотрели на него с надеждой, страхом и угрюмым ожиданием. Капитан наклонился ближе к товарищам и заговорил, понизив голос до едва различимого шёпота:

— План есть. Нужно, чтобы кто-то из наших бывших воров украл взрыватель у Орна. Без этой штуки имперцы потеряют над нами мгновенный контроль, и мы будем чувствовать себя гораздо спокойнее. А дальше уже станем действовать по обстоятельствам, смотря куда нас погонят.

Стриж и Ларс переглянулись, в их глазах зажёгся чисто профессиональный азарт.

— А вот как именно стащить его у лейтенанта и не попасться, — Арис опустил ладонь на край стола, — я вам сейчас подробно расскажу.

Глава 7

Холодный утренний ветер гнал по плацу мелкую серую пыль, закручивая её в крошечные смерчи у тяжёлых армейских ботинок. Где-то вдалеке, за горизонтом, утробно гудел Мёртвый Бог. Его дыхание ощущалось даже здесь, под защитой купола. Низкий, давящий на барабанные перепонки гул, от которого хотелось втянуть голову в плечи.

Бойцы тридцать четвёртой роты стояли в две шеренги. На них было надето полное защитное обмундирование: усиленные комбинезоны, разгрузочные жилеты с пустыми подсумками. В руках они сжимали оружие.

Сержанты прохаживались вдоль строя, неся в руках знакомые металлические ошейники. Арис смотрел перед собой, когда холодная сталь снова сомкнулась на его шее. Замок защёлкнулся с тихим, окончательным щелчком. Металл коснулся кожи, и по телу пробежала короткая, неприятная дрожь, словно кто-то приложил к горлу ледяной палец.

— Не дёргаться, — буркнул сержант с лицом печёного яблока, застёгивая ошейник на Лине. Парнишка стоял бледный, но спокойный. За эти дни он научился скрывать свой страх. Арис заметил, как кадык Лина дёрнулся, когда металл коснулся кожи, но парень не издал ни звука.

Рядом застёгивали ошейник на Дойне. Старик принял его с тем же молчаливым стоицизмом, что и в первый раз. Барг, стоявший рядом с Арисом, даже не поморщился. Его лицо оставалось каменным. Мик, напротив, тихо выругался, но тут же осёкся под взглядом сержанта.

Лейтенант Орн стоял перед строем, заложив руки за спину. Он был в полном боевом снаряжении защитный костюм, разгрузочный жилет, автомат за спиной, тесак на поясе. Его лицо оставалось бесстрастным, но Арис заметил лёгкие тени под глазами. Лейтенант не спал этой ночью. Или спал плохо.

— Тридцать четвёртый взвод, — произнёс он, останавливаясь перед строем. Голос разносился над плацем, отражаясь от бетонных стен. — Боевая задача. По данным разведки, в двадцати километрах к северо-западу от периметра базы зафиксирован стремительно разрастающийся очаг спороносов. Это не просто пара заражённых деревьев, это целая колония. Если не уничтожить очаг сейчас, через месяц заражение охватит огромную площадь и бороться с ним будет гораздо сложнее. Наша задача выдвинуться в заданный квадрат, локализовать очаг, оцепить периметр и выжечь всё дотла. До состояния чёрного пепла. На выполнение задачи командование выделило нам ровно двое суток.

Он сделал паузу, обводя хмурые лица взглядом.

На вышках, по углам периметра, стояли часовые. Их сегодня было больше обычного. Они смотрели вниз, на плац, и их винтовки были направлены не наружу, а внутрь. Арис заметил, как один из часовых провожает взглядом сержантов, застёгивающих ошейники. Палец часового лежал на спусковом крючке.

Орн вдруг коротко выдохнул и заговорил тише, без официального тона.

— Все вы вчера слышали полковника Деклана. Я, как и вы, не в восторге от того, что недообученную группу отправляют на боевое задание без поддержки. Но приказ есть приказ.

Орн посмотрел в глаза Арису, затем перевёл взгляд на Барга, на Лина.

— От себя могу сказать: я приложу все усилия, чтобы мы все вернулись. Когда-то, очень давно, я точно так же стоял на вашем месте. В таком же комбинезоне и с таким же ошейником на шее. Я знаю, что вы чувствуете прямо сейчас. И я знаю, что вы мне не доверяете. Это нормально. Доверие это то, что необходимо заслужить. Но я надеюсь, что эта вылазка всё исправит. Нам придётся стать единым целым, или Зона сожрёт нас поодиночке.

Барг, стоявший рядом с Арисом, наклонился и едва слышно прошептал:

— А лейтенант-то хорош. Смотри, как прикидывается нашим другом. Знает, что теперь от нас зависит его жизнь.

Арис не повернул головы, но уголок его губ дрогнул.

— Возможно. А возможно, лейтенант действительно неплохой человек. Посмотрим.

— Выступаем к пятому выходу, — скомандовал Орн. — Там получите боеприпасы и пайки. Вопросы?

Вопросов не было.

Они двинулись через лагерь. Шли молча, строем, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Серые бетонные коробки, колючая проволока, вышки, всё это стало привычным за дни обучения, но сейчас выглядело чужим, враждебным.

По пути к пятому выходу их провожали взглядами. Солдаты, попадавшиеся навстречу, останавливались и смотрели на колонну. Кто-то с любопытством, кто-то с брезгливостью, кто-то с холодным равнодушием. Арис поймал взгляд одного из ветеранов — тот сидел на ящике у стены, чистил автомат и смотрел на проходящих рекрутов с выражением, которое Арис слишком хорошо знал. Так смотрят на покойников ещё до боя. На вышках, мимо которых они проходили, часовые особенно внимательно следили за строем. Их пальцы продолжали лежать на спусковых крючках.

Арис понимал: они готовы. Если кто-то из штрафников решит сделать глупость, его положат на месте, без предупреждения. Взрывчатка на шее, это не единственная мера контроля. В лагере были готовы к возможному бунту. Лагерь был готов этот бунт подавить.

У пятого выхода их ждала группа из двадцати пяти бойцов в тяжёлой броне с автоматами на изготовку. Их лица были непроницаемы. Сержант выдал боеприпасы: каждому по четыре магазина, гранаты, химические заряды для огнемётов, сухпаёк, фильтры для масок, реагенты. Арис принял свою долю и убрал в подсумок и вещмешок. Рядом копошился Дойн, его лицо было сосредоточенным. Мик запихивал пайки в вещмешок, бормоча что-то о том, что этой едой даже крысу не накормишь.

Герметичные ворота с шипением разомкнулись. В лицо ударил знакомый запах: сладковатый, приторный, с металлическим привкусом. Запах гниющих лилий и разложения. Запах Зоны. На мгновение Арису показалось, что он чувствует его даже через фильтр.

Они вышли за периметр.

Орн выстроил отряд в походный порядок — такой же, как у Трея два дня назад, но с поправками. Авангард — Лин и Дюн, разведчики. Фланги — Вейл и Нейл. Арьергард — Грот и Торм, щитоносцы. Снайперы Барг и Рэт — чуть позади авангарда, с винтовками наготове. Огнемётчики Флейм и Клин — в центре, под прикрытием линейных стрелков. Арис и Орн шли перед строем автоматчиков. Единственное отличие от построения Трея — дистанция между бойцами была меньше. И идущие по краям держали друг друга в поле зрения постоянно.

— Держимся ближе друг к другу, — объяснил Орн. — У вас не хватает опыта, чтобы разбредаться. Арис, снимай маску, мы с тобой сегодня будем ещё и нюхачами. Обычно он один, но…

— У меня нет опыта, — сказал Арис, снимая маску.

— Главное, старайся ощутить любые изменения в воздухе. Всё, что выбивается из общего фона.

Запах Зоны троекратно ударил в нос Корво. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть.

Они двинулись через лес. Деревья здесь были всё те же больные, покрытые хитиновыми наростами, с голыми ветвями, тянущимися к серному небу, как скрюченные пальцы. Где-то в вышине, над кронами, медленно плыли желтоватые облака, подсвеченные нездоровым светом.

Арис шёл рядом с Орном. Он ждал, пока отряд отойдёт от лагеря хотя бы на полкилометра, и заговорил:

— Лейтенант. Что случится, если из-за мутантов мы не сможем выполнить задачу?

Орн не обернулся. Он продолжал идти, глядя вперёд, но его плечи едва заметно напряглись.

— Полковник будет очень зол. Я даже боюсь представить, что нас ждёт.

Мик, шедший чуть позади, возмутился:

— Как с нас можно спрашивать, если мы даже не подготовлены к такому?!

— Полковнику всё равно, — ответил Орн. — Для него есть задача, и есть мы для её выполнения. Если мы не справляемся… Бракованные шестерёнки выкидывают.

— А кто-нибудь в лагере не думал, что Деклан мог сойти с ума? — негромко спросил Рейн, шагавший в середине строя. Его голос был спокойным и профессиональным. — В прямом смысле. «Божья слеза» у него уже наверняка давно, мозги могли спечься. Я видел такие случаи. Сперва расширенные зрачки и бессонница. Затем галлюцинации. Затем паранойя. И в конце потеря связи с реальностью.

Орн резко обернулся и посмотрел на Рейна. Его взгляд был холодным, не злым, а предупреждающим.

— Я не слышал подобных слов, — произнёс он медленно. — Потому что если бы слышал, тебя бы четвертовали.

— А если гипотетически предположить, что такое может быть? — спросил Арис, не давая разговору угаснуть.

Орн перевёл взгляд на него. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом лейтенант выдохнул коротко, словно выпуская пар.

— Тогда у нас очень большие проблемы. Если командующий базой недееспособен, следующий по званию обязан отстранить его и доложить в штаб. Но следующий по званию у нас капитан Роз. А она, как вы могли заметить, не из тех, кому интересно руководить, её удел — научная сторона. И даже если она что-то подозревает, то без доказательств она не двинется. А если напишешь бумагу наверх, приедет проверка и Деклан окажется в своём уме?… Мой вам совет: не обсуждайте эту тему. Ни со мной. Ни друг с другом. Ни с кем.

Он помолчал и добавил тише:

— Возможно, мы уже все сошли с ума.

Шли в тишине ещё около часа. Лес становился гуще, хитиновые наросты на стволах — толще и чаще. На некоторых деревьях Арис заметил, что хитин был содран и на стволе оставались царапины от когтей падальщиков. Воздух тяжелел. Дышать становилось труднее. Большое количество разных частиц то и дело забивали нос Арису. Он раз за разом смаркивался и чертыхался.

— Скоро привыкнешь, — произнёс Орн. — Через это все проходят. Рано или поздно всем выпадает этот жребий.

— А я думал, нюхач всегда один человек, — удивился Арис.

— Нет. Если был бы один, то он и пары месяцев не протянул. Группа распределяет нагрузку, — ответил лейтенант.

Орн время от времени сверялся с картой, корректируя направление. Его движения были точными, выверенными, видно было, что он знает этот лес. Или, по крайней мере, умеет ориентироваться.

Арис поравнялся с ним и спросил:

— Лейтенант, может, мне тоже стоит знать маршрут?

— Зачем?

— Как заместителю командира, и на случай, если с вами что-нибудь произойдёт.

Орн прищурился. Его глаза сузились, и Арис увидел в них тот же холодный расчёт, что и у Трея, но с оттенком чего-то ещё.

— А что со мной может произойти?

— Нападение монстров. Вас могут ранить или убить. Мне и роте не хотелось бы потом плутать по Зоне.

— Возьмёте карту с моего трупа, — безэмоционально ответил Орн.

— А если от трупа ничего не останется? — тут же парировал бывший капитан.

Орн смотрел на Ариса долго, изучающе. В его глазах читался расчёт — он явно понимал, что Арис не просто так просит карту, но также понимал, что отказ будет выглядеть как недоверие. А недоверие в первом совместном выходе это плохое начало.

Он молча вытащил из планшета сложенную карту и протянул Арису.

— Держи, это запасная.

Рация на поясе Орна ожила. Сквозь помехи пробился голос:

— Тридцать четвёртый, это База. Доложите обстановку.

— База, это Тридцать четвёртый, — ответил Орн. — Движемся согласно маршруту. Отклонений нет. До цели около семнадцати километров.

— Принято. Продолжайте движение. Следующий сеанс связи через два часа.

— Принято.

Рация смолкла. Отряд шёл дальше, и каждый шаг уводил их всё глубже в больной лес. Все это время Арис на ходу изучал карту.

Спустя примерно десять минут марша в гарнитуре командира раздался тихий, напряжённый голос Лина, который вместе с Дюном шёл в авангарде:

— Командир. Впереди движение. На два часа.

Орн мгновенно вскинул руку, сжав кулак. Колонна замерла, как единый организм. Щитоносцы опустили тяжёлые ростовые щиты на грунт, стрелки лязгнули затворами, беря сектора на прицел. — Снайперам — занять позиции на флангах в отдалении. Контролировать периметр, — быстро зашептал Орн в микрофон. — Вейл, Нейл — прикрываете их. Корво, за мной. Посмотрим, кого там принесло.

Барг и Рэт скользнули в стороны и исчезли за деревьями, сливаясь с тенями. Их движения были бесшумными: снайперская подготовка и боевой опыт давали о себе знать. Близнецы двинулись следом, занимая позиции в отдалении, готовые прикрыть снайперов в случае атаки.

Арис и Орн вдвоём двинулись вперёд, к позиции Лина и Дюна. Те лежали в неглубокой ложбине за поваленным стволом дерева. Лин молча указал пальцем в сторону густых зарослей серого, похожего на пепел кустарника. Арис выглянул из-за ствола.

Среди деревьев, метрах в пятидесяти, двигалась фигура. Она шла медленно, шатаясь, спотыкаясь о корни и то и дело хватаясь за стволы, чтобы не упасть.

— Приготовиться, — тихо произнёс Орн, вскидывая автомат. — Ждём.

Фигура приближалась. Ещё несколько шагов, и из-за деревьев, споткнувшись о корень, вышел иссохший мужичок в грязных, изодранных лохмотьях. Его лицо было покрыто глубокими морщинами, кожа серая, как пепел, а волосы спутанные, давно не видевшие воды. На ногах обмотки, на плечах драный плащ, когда-то, возможно, бывший военной шинелью. Он разговаривал сам с собой, шевеля губами и временами встряхивая головой, словно отгоняя невидимых мух.

— Стоять! — рявкнул Орн.

Мужичок вздрогнул, поднял голову и замер. Его глаза расширились; заметив направленные на него стволы, он вскинул руки вверх. Его голос сорвался на крик:

— Не стреляйте! Не стреляйте! Я не мутант! Я человек! Не стреляйте!

— Не двигаться! — скомандовал Орн. — Дюн, подойди ближе. Посмотри, есть ли зрачки. Только осторожно.

Дюн, сглотнув ком в горле, медленно поднялся из-за укрытия и, держа мужичка на прицеле автомата, начал подходить ближе. Арис, прищурившись, внимательно наблюдал за бродягой. Даже с такого расстояния капитан заметил одну тревожную деталь: белки глаз мужичка были болезненно-жёлтого, воспалённого цвета, как у человека, страдающего тяжелейшей формой желтухи. Зона уже пустила в него свои корни. Дюн приблизился к мужичку на пару метров, всмотрелся в его лицо. Мужичок дрожал, его руки тряслись, но он не двигался.

— Зрачки есть, — доложил Дюн. — Жёлтые глаза, но зрачки на месте.

Орн выдохнул и чуть опустил ствол.

— Опусти руки, — приказал он мужичку. — Медленно. Кто ты и что здесь делаешь?

Мужичок медленно опустил руки. Его плечи дрожали, а глаза бегали от одного солдата к другому, словно он не мог поверить, что его ещё не застрелили.

— Бром, — произнёс он. — Меня звать Бромом. Я... я сбежал из Осиного. Пробираюсь в Империю. Третий день иду.

Орн нахмурился.

— Раб, — произнёс он. — Ты же знаешь, что мы не можем тебя пропустить? Согласно договорам, рабы не могут покидать Ничейную Землю. Их следует возвращать хозяевам.

Лицо Брома исказилось. Он упал на колени и протянул руки к Орну. Его голос сорвался на хрип:

— Умоляю! Они меня там заживо сгноят в шахтах! Они с меня кожу живьём снимут! Сжальтесь! У вас же оружие, вы солдаты, вы можете просто отвернуться! Скажите, что не видели меня! Я исчезну, как тень, клянусь богами!

Орн покачал головой. Его лицо оставалось бесстрастным, но голос прозвучал тише, чем обычно:

— Не могу. Таковы правила. Если я тебя пропущу, меня самого поставят к стенке. А ты вернёшься к хозяевам. Или умрёшь здесь. Третьего не дано.

Что-то в лице Брома изменилось. Отчаяние, плескавшееся в его глазах, сменилось пустотой. Глаза остекленели, плечи опустились. Он медленно поднялся с колен, и его рука скользнула за пазуху. Арис заметил это движение и напрягся, но Орн уже держал автомат наготове.

— Тогда... — прошептал Бром.

В его руке блеснула заточка — грубый кусок металла, заточенный до остроты бритвы, сделанный из обломка чего-то, обточенного о камни.

— ...тогда хоть так.

Он бросился вперёд не на Орна, не на Ариса, а просто вперёд, выставив заточку перед собой. Его лицо исказилось, но в этом искажении не было ярости, только отчаяние. Последний жест человека, не желающего становиться монстром или быть рабом.

Орн выстрелил.

Пуля вошла Брому точно в лоб. Звук выстрела разнёсся по лесу, отражаясь от хитиновых стволов. Мужичок замер на полушаге, заточка выпала из его пальцев и воткнулась в землю, а сам он рухнул лицом вниз. Кровь растеклась по серым волосам, впитываясь в почву.

Тишина. Только ветер шелестел хитиновыми наростами на ветках, и где-то вдалеке снова застонал Мёртвый Бог, низко, утробно, словно оплакивая ещё одну смерть.

Дюн, всё ещё стоявший в нескольких шагах, обернулся к Орну. Его лицо было бледным, а руки, сжимавшие автомат, слегка дрожали.

— Что это было? — спросил он. — Зачем он?..

— Обычное дело, — ответил Орн, опуская автомат. — Рабы, поняв, что здесь им не помогут, решают самоубиться за счёт Санитарного Корпуса. Бросаются на солдат с чем попало: заточкой, камнем, палкой. Мы для них — единственный способ умереть быстро и без боли.

Лин, подошедший ближе, спросил:

— Но если все знают про договор, почему они пытаются?

— Среди рабов ходят байки, что кому-то удалось, — ответил Орн. — Что кто-то прошёл. Что кто-то выжил и добрался до Империи, и теперь живёт свободным. Это почти всегда ложь. Но они верят. И в любом случае всегда находятся те, кто пытает счастье. — Он посмотрел на тело Брома.