Штрафники мертвого бога

— Точно Пехота. Калибр отростков — стандартный, около двенадцати миллиметров. Били с близкой дистанции. Скорее всего, из засады.

— Вот дерьмо, — Трей выпрямился и обвёл взглядом лес. — Пехота — это всё осложняет. С ними так просто разобраться не получится.

Он повернулся к строю и скомандовал резко, отрывисто:

— Круговая оборона! Первая линия — новобранцы. Вторая — двадцать седьмой. Живо!

Рекруты засуетились, занимая позиции. Первая линия — это означало, что они будут стоять впереди, принимая на себя первый удар. Арис понимал тактический смысл: ветераны двадцать седьмого, стоя позади, смогут вести прицельный огонь поверх голов новобранцев. Но это также означало, что, если Пехота атакует, — первыми погибнут они.

Орн нахмурился, но промолчал. Видимо, решил не оспаривать приказ Трея перед строем.

Барг, занимая позицию рядом с Арисом, наклонился и прошептал едва слышно:

— Kan invicta. Видимо, решили поберечь триариев.

Арис хмыкнул, не отрывая взгляда от леса.

— Похоже на то.

Триарии — в старой имперской армии так называли самых опытных ветеранов, которых ставили в третью, последнюю линию. Если бой доходил до триариев — дело было совсем плохо.

— Внимание! — голос Трея прозвучал резко. — Смотреть в оба. Любое движение — докладывать. Стрелять только по подтверждённой цели.

Все замерли. Тридцать шесть стволов смотрели в лес. Глаза напряжённо вглядывались в полумрак между деревьями. Хитиновые наросты мерцали, создавая обманчивые тени. Каждое движение ветки казалось движением врага. Каждый шорох — шагом мутанта.

Прошла минута. Две. Три. Тишина давила на уши, становилась почти физически ощутимой. Арис чувствовал, как пот заливает глаза под шлемом, как автомат в руках становится всё тяжелее. Он переводил взгляд с одного дерева на другое, пытаясь заметить хоть что-то, но лес был пуст.

И тут грохнул выстрел.

Силк — тихий, похожий на мышь шулер — не выдержал первым. Его автомат дёрнулся, выплюнув короткую очередь куда-то в темноту между деревьями. Пули ударили в хитиновый нарост на стволе, выбив крошку, и ушли в никуда.

И тогда начался ад.

Ларс выстрелил следом — его очередь ушла правее. Стриж, стоявший рядом, нажал на спуск и уже не отпускал, поливая лес свинцом. Тобб, Клин, Вейл, Нейл — близнецы стреляли синхронно, как на тренировках, но их пули тоже уходили в пустоту. Гурт, Виск, Флейм, Торм, Кайр, Дюн палили куда придётся. Даже Лин успел сделать три выстрела, прежде чем осознал, что делает.

Грохот стоял оглушительный. Пули крошили хитин с деревьев, поднимали фонтанчики крошки с земли, рикошетили от стволов. Запах пороха смешался со сладковатой гнилью Зоны. Магазины пустели с невероятной скоростью.

— Отставить! — орал Орн, перекрывая грохот. — Отставить огонь, мать вашу!

— Прекратить! — вторил ему Трей, но его голос тонул в какофонии выстрелов.

Арис не стрелял. Он стоял, вжав приклад в плечо, но палец так и не коснулся спуска. Рядом Барг тоже молчал, его автомат был направлен в лес, но глаза — спокойные, расчётливые — сканировали пространство, выискивая реальную цель. Рейн, бывший лекарь, присел на одно колено и держал оружие ровно, но не стрелял. Грот, молчаливый кряжистый мужик с глазами-бусинками, вообще опустил ствол и наблюдал за происходящим с мрачным спокойствием.

— Отставить! — снова рявкнул Орн.

Выстрелы начали стихать. Магазины опустели. Затворы автоматов застыли в заднем положении. И в наступившей тишине стало слышно, как ветер шелестит хитиновыми наростами на ветках.

Трей медленно, очень медленно подошёл к Силку. Шулер всё ещё сжимал автомат, его лицо было белым как мел, а в глазах плескался чистый, незамутнённый ужас. Он смотрел на Трея, как кролик смотрит на удава.

Трей ничего не сказал. Он просто ударил Силка под дых.

Шулер согнулся пополам, хватая ртом воздух, и рухнул на колени. Автомат выпал из его рук. Трей поднял оружие, выщелкнул пустой магазин, проверил патронник и забрал автомат себе.

— Слушай мою команду, — произнёс Трей негромко, но в наступившей тишине его голос был слышен всем. — Следующего, кто начнёт паниковать и стрелять в пустоту, я лично обнулю. Это понятно?

Никто не ответил. Все смотрели на скорчившегося на земле Силка.

— Я спросил: понятно?!

— Так точно, — прохрипел Силк, всё ещё не в силах разогнуться.

— Так точно, — нестройным хором повторили остальные.

Трей обвёл взглядом строй, задержался на Арисе — тот стоял с автоматом, в котором ещё оставались патроны, и не стрелял. Потом перевёл взгляд на Барга. На Рейна. На Грота. Чуть заметно кивнул.

— Предлагаю всем двигаться кольцом в сторону лагеря. Уходим, — произнёс Орн.

— Нет, — отрезал Трей.

Орн прищурился.

— Поясни.

— Пехота, — Трей кивнул в сторону тел Мела и Жака. — Они убили двоих моих людей. Если мы уйдём сейчас, эта группа Пехоты останется здесь. Будет охотиться на патрули. Завтра или через неделю убьёт ещё кого-то. Их нужно уничтожить сейчас, пока они не ушли.

— У нас учебная группа, — напомнил Орн. — Двадцать один рекрут. У половины пустые магазины.

— Поэтому я и предлагаю разделиться, — произнёс Трей спокойно. — Ты берёшь новобранцев и ведёшь их в сторону лагеря. Я с двадцать седьмым заканчиваю дело и догоняю вас.

Орн покачал головой.

— Новобранцы с тридцатью патронами на брата ничего не смогут противопоставить Пехоте, если та нападёт на них по пути. Ты это знаешь. Кроме того, — он понизил голос, чтобы слышал только Трей, но Арис, стоявший достаточно близко, разобрал каждое слово, — полковник Деклан спустит шкуру с обоих, если мы допустим большие потери среди молодняка. Ты хочешь объяснять полковнику, почему от учебной группы осталось три человека?

Трей замер. Его желваки заходили на скулах. Он смотрел на Орна, и в его глазах боролись два желания: догнать и уничтожить Пехоту — и не получить выговор от командования. Прошло несколько секунд. Потом он выдохнул.

— Ладно. Уходим все вместе. Но если Пехота пойдёт за нами — встречаем её на ходу.

— Договорились, — кивнул Орн.

Трей повернулся к строю и скомандовал:

— Рассредоточиться на два шага. Образуем кольцо. Движение в сторону лагеря. — Он указал пальцем на Торма и Клина. — Вы двое — взять тела павших и их амуницию. Остальным — прикрывать.

Торм, молчаливый гигант, без слов поднял тело Мела и взвалил на плечо. Клин, кряжистый кузнец, подхватил Жака. Остальные заняли позиции по кругу, выставив стволы наружу.

— Вперёд, — скомандовал Трей. — Не спешить. Смотреть в оба. Дистанция — два шага.

Кольцо двинулось сквозь лес. Шли медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Арис держался на правом фланге кольца, рядом с Баргом и Дойном. Лин шёл чуть впереди, его лицо было бледным, но автомат он держал ровно. Мик, идущий слева, то и дело поскуливал.

— Амбер, чуешь что-нибудь? — негромко спросил Трей.

— Нет, старлей.

Прошло пять минут. Десять. Лес молчал. Только ветер шелестел наростами на ветках. Арис уже начал думать, что Пехота, может быть, потеряла их след.

И тут из-за деревьев, метрах в двадцати, появились они.

Пехотинцы были высокими, массивными гуманоидами, полностью покрытыми хитиновой бронёй. Их панцири не были наростами, как у Рабочих, а цельными, с видимыми сочленениями на суставах. Из плеч и спин торчали хитиновые шипы, готовые выстрелить в любой момент. Глаза за панцирными забралами светились жёлтым — ярко, зло, без зрачков. Четыре твари вскинули руки.

Залп хитиновых отростков был беззвучным — только свист рассекаемого воздуха. Отростки, острые как иглы, размером с арбалетный болт, ударили в кольцо.

Виск вскрикнул и рухнул на землю. Отросток вошёл ему в голову чуть выше левого уха, пробив шлем насквозь. Кровь и что-то ещё брызнули на землю. Юркий малый с крысиным лицом, правая рука Стрижа, даже не успел понять, что умер.

Тобб, широкоплечий крестьянин, пошатнулся. Отросток пробил его плечо, раздробив керамическую вставку, и застрял в кости. Тобб закричал — дико, пронзительно — и упал на одно колено, зажимая рану.

Силк, всё ещё не оправившийся после удара Трея, попытался пригнуться, но не успел. Отросток ударил его в горло, пробив трахею. Шулер захрипел, схватился за шею, из которой хлестала кровь, и повалился на бок. Его ноги ещё дёргались, но глаза уже остекленели.

— Огонь! — рявкнул Трей.

Кольцо взорвалось выстрелами. На этот раз никто не палил в пустоту — ветераны двадцать седьмого стреляли прицельно, короткими очередями. Новобранцы, у кого ещё остались патроны, открыли огонь следом. Пули ударили в хитиновую броню Пехотинцев, выбивая крошку, но не пробивая.

— Цельтесь в сочленения! — крикнул Орн, перекрывая грохот. — В суставы! Только туда!

Один из Пехотинцев пошатнулся — очередь ударила ему в коленный сустав, раздробив хитин. Тварь упала, но продолжала стрелять отростками, лёжа на земле. Другой Пехотинец получил несколько пуль в плечевое сочленение и на мгновение замер, перестав стрелять.

— Раненых оттащить! — скомандовал Орн. — Быстро!

Барг и Клин подхватили Тобба под руки и потащили в глубь кольца. Крестьянин всё ещё кричал, но уже тише — болевой шок начинал брать своё.

Пехотинцы, потеряв одного раненым, перестроились. Двое из них выдвинулись вперёд, прикрывая остальных, и открыли шквальный огонь отростками. Остальные начали обходить кольцо с флангов.

— Они нас обходят! — крикнул Джо, разведчик.

— Вижу, — отозвался Трей. — Шут, Сол — правый фланг. Ник, Сом — левый. Не дайте им зайти с боков.

Ветераны двадцать седьмого перестроились на ходу, занимая позиции. Огонь с их стороны стал плотнее. Один из обходящих Пехотинцев получил гранату — стеклянный шар ударился о его панцирь и взорвался кислотой. Хитин зашипел, пошёл пузырями, тварь закричала — низким, утробным воем — и рухнула, раздирая когтями собственную броню.

— Минус один, — доложил Шут.

— Принял, — отозвался Трей. — Продолжать огонь.

Арис стрелял одиночными, целясь в суставы. Один выстрел — мимо. Второй — попал в плечо, но отросток выбил только крошку. Третий — ударил в колено. Пехотинец споткнулся, и в этот момент его накрыло огнём из огнемёта. Хитин затрещал, лопаясь от жара.

— Минус два, — произнёс Вак.

Оставшиеся двое Пехотинцев на прямой видимости начали отступать, прикрываясь деревьями. Лес на мгновение затих.

— Не расслабляться, — предупредил Трей. — Их на самом деле может быть больше.

Орн, перезаряжая автомат, подошёл к нему.

— Если мы продолжим, на шум могут прибежать другие мутанты. Крикуны, Падальщики. Мы не знаем, кто сейчас ещё в этом лесу.

Трей задумался на секунду, потом кивнул.

— Согласен. Уходим. Быстро.

Он повернулся к строю и скомандовал:

— Строимся в четыре походные колонны по одному. Дистанция между колоннами — пять метров. Вак и Джо — ведущие. Впереди и сзади колонн — новобранцы. В середине — раненые и двадцать седьмой. Кто поздоровее — раненых и тела павших на себя. Быстрым маршем двигаемся в направлении лагеря. Вопросы?

Вопросов не было. Все понимали: ещё один такой бой они могут не выдержать.

Построились быстро. Четыре цепочки людей, растянувшиеся на пять метров между собой. Впереди, в голове каждой колонны, шли новобранцы — те, у кого ещё остались патроны. Позади — тоже новобранцы. В середине, под защитой, несли Тобба, который уже потерял сознание от боли, и тела погибших — Виска и Силка. Тела Жака и Мела по-прежнему тащили Торм и Клин.

— Бегом, — скомандовал Трей. — Темп — средний. Не отставать.

Колонны двинулись сквозь лес. Шли быстро, но не бежали — берегли силы. Арис держался в голове второй колонны, рядом с Баргом и Дойном. Лин шёл в хвосте третьей, и Арис постоянно оглядывался, проверяя, не отстал ли парнишка.

— Держится, — негромко произнёс Барг, перехватив его взгляд. — Не отстанет.

Арис кивнул.

Орн, шагавший рядом с Треем в центре построения, негромко произнёс:

— Я рад, что ты согласился уйти. Это правильное решение.

Трей отмахнулся.

— Не обольщайся. Дело не в твоих уговорах. Просто в последнее время Пехота сменила тактику. Часть группы задерживает отряд, а остальные собирают бродячих. Падальщики, Крикуны, может, даже Архи-падальщик — смотря сколько у них времени. Если эти двое уже побежали за подкреплением, то через полчаса здесь будет целая орда.

Орн помрачнел.

— Думаешь, побежали?

— Не знаю. Но рисковать не хочу.

Шли в тишине ещё минут пятнадцать. Лес начал редеть, хитиновые наросты на деревьях стали тоньше, воздух — чуть чище. Арис уже видел впереди просвет — край леса, за которым должно было быть открытое пространство перед лагерем.

И тут сзади донёсся звук.

Рычание. Многоголосое, низкое, утробное. Оно катилось по лесу, отражаясь от стволов, и с каждым мгновением становилось громче. А потом к рычанию добавился другой звук — топот. Много лап, много тел, бегущих за ними.

Трей выругался — длинно, грязно, с чувством.

— Всё-таки побежали, — процедил он. — Это Падальщики. Судя по звуку, не меньше дюжины, и Пехотинцы.

— Поднажать! — скомандовал Орн. — Бегом!

Колонны перешли на бег. Арис бежал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как лёгкие горят от дыхания через фильтр. Рядом бежал Барг. Лин в хвосте колонны перебирал ногами изо всех сил.

Орн на бегу крикнул в рацию:

— База, это Орн. Группа возвращается. Имеем потери. За нами хвост — Падальщики и Пехотинцы. Запрашиваю огневую поддержку на подходе к лагерю.

Рация затрещала помехами, потом сквозь шум пробился голос:

— Принято, Орн. Готовим встречу. Сколько вас?

— Тридцать четыре плюс четыре двухсотых и один трёхсотый. Выходим к восточному сектору. Расчётное время — пять минут.

— Принято. Ждите.

Рычание за спиной становилось громче. Топот — ближе. Арис обернулся на бегу и увидел их. В тридцати метрах позади, между деревьями, мелькали тени. Маленькие, юркие — Падальщики, покрытые хитином и бубонными волдырями, из которых сочилась светящаяся жидкость. Их жёлтые глаза горели в полумраке леса, как болотные огни. А за ними, чуть дальше, двигались четыре высоких силуэта — Пехотинцы. Они бежали, не отставая, и один из них вскинул руку.

— Пригнись! — крикнул кто-то.

Отростки просвистели над головами и ударили в стволы деревьев. Один попал в землю у самых ног Дюна. Браконьер споткнулся, но удержался на ногах и побежал дальше.

— Не останавливаться! — рявкнул Трей. — Бегом!

Деревья расступились. Впереди открылось пространство — голая, мёртвая земля, отделяющая лес от стен лагеря. До ворот было метров триста.

— Ещё немного! — крикнул Орн. — Держимся!

Колонны выбежали из леса на открытое место. Позади, из-за деревьев, вырвались Падальщики — дюжина мелких тварей, покрытых хитином и бубонами. Их жёлтые глаза горели, пасти были оскалены, обнажая игольчатые зубы. За ними вышли четыре Пехотинца — высокие, массивные, с поднятыми для стрельбы руками.

И в этот момент со стен лагеря ударили.

Тяжёлые пулемёты заговорили — глухо, размеренно, выплёвывая длинные очереди. Первые ряды Падальщиков буквально разорвало на куски. Хитиновая броня не спасала — крупнокалиберные пули пробивали её насквозь, превращая тварей в фонтаны ихора и ошмётков плоти.

Три Пехотинца рухнули сразу, четвёртый попытался развернуться и уйти обратно в лес, но пулемётная очередь догнала его и разорвала в клочья.

Колонны продолжали бежать к воротам. Позади ещё несколько Падальщиков вырвались из леса, но пулемёты косили их одного за другим. Последняя тварь, самая крупная, покрытая особенно толстым слоем хитина, пробежала метров пятьдесят, прежде чем сразу три пулемёта сосредоточили огонь на ней. Падальщик взорвался фонтаном ихора и рухнул, проехавшись по мёртвой земле.

Герметичные ворота с шипением разомкнулись. Колонны вбежали в шлюз. Как только последний боец пересёк порог, ворота начали закрываться. Снаружи ещё гремели выстрелы, но уже тише — пулемётчики добивали остатки стаи.

Внутри шлюза, в тусклом свете ламп, люди падали на колени, срывали маски, хватали ртом воздух. Пахло карболкой, потом, кровью и смертью. Лин, добежав до стены, сполз по ней на пол и закрыл глаза. Его грудь вздымалась часто-часто. Мик, согнувшись, упёр руки в колени и тяжело дышал, не в силах вымолвить ни слова. Барг стоял, привалившись к стене.

Арис стянул шлем и вдохнул полной грудью. Воздух был спёртым, но после Зоны он казался сладким.

Тела погибших — Жака, Мела, Виска, Силка — опустили на пол.

Тобба, раненого в плечо, уложили рядом. Он всё ещё был без сознания, но дышал — хрипло, поверхностно.

Трей стоял посреди шлюза, глядя на тела своих бойцов. Его лицо ничего не выражало. Лишь глаза отражали ту ярость, что бушевала в нём сейчас. Орн подошёл к нему и молча положил руку на плечо. Трей не ответил.

Сержант с лицом печёного яблока появился в дверях шлюза и, оценив обстановку, рявкнул:

— Раненых в лазарет. Остальным — в казарму. Живо!

Арис поднялся, помог подняться Лину. Парнишка дрожал. Он посмотрел на Ариса, и в его глазах было что-то новое. Не страх. Не обречённость. Что-то жёсткое, закалённое.

Учебная вылазка закончилась. Но Арис понимал: это был только первый раз. И далеко не все из тех, кто вышел сегодня утром за ворота, стояли сейчас на ногах.

Глава 5

Сержант с лицом печёного яблока вывел их из шлюза и повёл через лагерь. Шли молча, опустошённые, каждый шаг отдавался в затёкших мышцах тупой болью. Арис чувствовал, как усталость наваливается свинцовой плитой, но продолжал переставлять ноги — армейская привычка, въевшаяся в позвоночник, не позволяла расслабиться раньше времени.

Их привели к складу — длинному бетонному бараку с узкими окнами, забранными решётками. Внутри пахло смазкой и металлом. Рекруты выстроились у стола. Сержант молча указал на ящики для патронов.

Арис выложил два магазина — один пустой, во втором оставалось восемь патронов. Тесак лёг рядом. Барг выложил автомат и один магазин с пятью патронами. Остальные выкладывали кто что — у большинства магазины были пусты. Сержант пересчитал боеприпасы, записал что-то в планшет и кивнул.

— За мной. В казарму.

Казарма встретила их ярким светом дневных ламп. За время их вылазки в казарме ничего не изменилось, зато изменились они. Все стали разбредаться к своим койкам, но сержант приказал построиться на взлётке.

Рекруты выстроились в неровную шеренгу. Понурые. Уставшие. С потухшими глазами. Комбинезоны были покрыты хитиновой крошкой, на керамических вставках темнела копоть от огнемётов. У некоторых на ткани запеклась кровь — чужая, тех, кого несли.

Мик стоял, понурив голову, и даже его новенькие зубы были плотно сжаты. Он то и дело проводил языком по дёснам — привычка, появившаяся после того, как ему вставили челюсть. Лин покачивался с носков на пятки, но держался. Его лицо осунулось, глаза ввалились, это был уже не тот парнишка, которого Арис видел в грузовике. Да и Дворняжкой его уже не назовёшь. Барг стоял практически ровно, лишь слегка сгорбленная спина выдавала, что ему так же нелегко.

— Смирно, вольно, — скомандовал сержант.

Он подошёл к первому в строю — Ларсу, низкому щуплому вору-форточнику, — и начал расстёгивать ошейник. Металлическая полоска с глухим стуком упала в подставленный ящик. Ларс невольно потёр шею. Сержант перешёл к следующему.

Арис ждал своей очереди, глядя перед собой. Он совсем забыл, что на шее у них всех установлены заряды. Холодное кольцо на шее стало почти привычным за эти часы. Сержант подошёл и разомкнул ошейник. Арис потёр кожу — там, где весь день давил металл, остался красный след.

Когда последний ошейник упал в ящик, сержант отставил его в сторону и снова повернулся к строю.

— А теперь раздеваемся до исподнего. Всё снаряжение сложить перед собой. Живо.

Рекруты зашевелились. Застёжки комбинезонов щёлкали одна за другой. Кто-то поморщился от боли в затёкших мышцах, кто-то тихо выругался. Арис стянул защитный костюм, ощущая, как прохладный воздух казармы касается разгорячённой кожи. Мышцы ныли, на плече темнел синяк — кажется, он врезался в дерево, или отросток зацепил рикошетом. В тот момент он этого не заметил.

Мик, стаскивая комбинезон, негромко пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Дальше что?

Никто не ответил. Все стояли молча.

Мик не выдержал:

— Сержант, нам долго так стоять?

— Ждём лейтенанта, — сказал сержант спокойно.

Прошло около десяти минут. Дверь казармы отворилась, и вошёл лейтенант Орн. Он тоже снял боевое снаряжение и теперь был в стандартной серой форме, но лицо оставалось всё тем же — бесстрастным, усталым, с холодным блеском в глазах. Орн остановился перед строем и обвёл рекрутов взглядом.

— Внимание. Приготовиться к осмотру. Снять исподнее.

Тишина стала гуще. Кто-то неверяще переспросил шёпотом. Мик, стоявший во втором ряду, негромко, но отчётливо пожаловался:

— Да какого хера, лейтенант? Зачем это нужно?

Сержант шагнул вперёд и ответил вместо Орна. Его голос прозвучал буднично, словно он объяснял прописную истину:

— Это обязательная процедура. На теле могут быть ранения, которые вы не заметили — в горячке боя такое случается. Но самое главное — заражения. Споры, желчь, ихор. Если кто-то пронёс заразу, под угрозой окажется весь лагерь. Понятно?

Мик нахмурился, но промолчал. Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул.

— Снять исподнее, — повторил Орн.

Рекруты неохотно подчинились. Арис стянул исподнее и выпрямился, глядя перед собой. Для некоторых приказ Орна оказался сложнее, чем вылазка в Зону. Лин покраснел до корней волос и стоял, втянув голову в плечи. Кто-то прикрывался руками.

Сержант и лейтенант прошли вдоль строя — быстро, методично. Задерживались на ссадинах, синяках, проверяли лимфоузлы, заставляли поворачиваться. Сержант осмотрел синяк на плече Ариса, хмыкнул и двинулся дальше. Орн проверил спину Дойна, на которой темнели старые шрамы, и ничего не сказал. Осмотр прошёл буднично, благо быстро.

— Чисто, — произнёс Орн, закончив. — Одевайтесь. Теперь проверьте снаряжение на предмет повреждений. Если есть дыры, разрывы, трещины в керамике — доложить сержанту. Потом привести себя в порядок. Через два часа ужин. После ужина — баня. Вопросы?

Дойн, уже натянувший исподнее, поднял руку.

— Лейтенант. Как Тобб?

Орн посмотрел на него. Его лицо на мгновение утратило часть своей обычной жёсткости.

— Его доставили в медчасть. Ранение плеча, задета кость, но жизненно важные органы не пострадали. Прогноз благоприятный. Скорее всего, с ним всё будет хорошо.

Дойн кивнул, и в его морщинистом лице что-то едва заметно расслабилось. Лейтенант кивнул сержанту, и оба вышли. Дверь закрылась.

В казарме повисла тишина. Тяжёлая, вязкая, пропитанная усталостью и невысказанными мыслями. Рекруты стояли у своих коек — кто-то уже начал проверять снаряжение, кто-то просто сидел, глядя в одну точку. Арис поднял свой комбинезон и начал осматривать швы — привычка, которую он приобрёл во время кампании на Северном Фронтире.

Барг, сидевший на краю своей койки, нарушил молчание первым. Его голос прозвучал негромко, но в тишине казармы его услышали все:

— Главное, чтоб с Тоббом не было так же хорошо, как с Арчем.

Мик, стоявший у своего шкафчика, резко обернулся. Его лицо, ещё недавно понурое, исказилось вспышкой ярости.

— Заткни свой поганый рот, Барг.

Барг медленно поднял голову. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах зажёгся опасный огонёк. Он смотрел на Мика с немалой толикой превосходства. Барг понимал, что его навыки и вес в отряде выше, чем у мелкого преступника, которым, по-видимому, был Беззубый Мик.

— А кто его мне закроет? Ты, что ли? — произнёс он, растягивая слова.