Эхо

Потому он направился к Дункану, жившему в относительной близости. Там, где Дункан, там, скорее всего, и Ларри, тот ещё отморозок, а значит, шанс угодить в какие-то неприятности.

Парни пили пиво, курили и слушали музыку в пристройке на заднем дворе, чем, собственно, занимались почти всё своё свободное время.

Ларри и Дункан не интересовались ничем, кроме тёлок, пьянок и драк. Джек не сильно жаловал этих двоих, но за годы приноровился к их компании и даже звал их друзьями.

В любом случае времяпровождение в их обществе было для Джека предпочтительнее, чем созерцание матери, целыми днями надраивающей дом, чтобы какое-нибудь крошечное пятнышко грязи на линолеуме не разгневало патриарха. Что самое главное – Джек мог поделиться с друзьями беспомощной злостью на отца, ведь и сами парни не могли похвастаться образцово-показательными семьями.

Родители Дункана слыли пропащими алкоголиками, а мать Ларри водила посторонних мужчин, пока её муж пропадал в бесконечных командировках, где, надо думать, и сам ей изменял.

– Что-то у тебя кислая рожа, Джек, – подметил Дункан, отсалютовав ему бутылкой, – влетело от бати за тачку?

– Нет, – отмахнулся он, – его не было дома, но мама мне все уши прожужжала на этот счёт.

– У него же водятся бабки, купил бы тебе свою, – сказал Ларри. – Ну и жадоба же он!

– Он считает, что я сам должен на неё заработать, – поделился Джек, подходя к проигрывателю, чтобы переключить песню.

В отличие от его скряги-отца, папаша Дункана не жалел на сына денег, а особенно щедр был, приняв на душу. Благодаря этому Дункан собрал неплохую коллекцию пластинок, за которыми катался в ближайший крупный город.

В Милбруке, по мнению друзей, продавался один хлам.

– А я думал, ты хмурной, потому что Джина тебя отшила, – сказал Ларри, и пальцы Джека, перебиравшие картонные корешки в коробке с пластинками, застыли. Он глянул на приятеля через плечо, и от гадкой ухмылки Ларри у Джека заныли кулаки.

– Она меня не отшивала, – возразил он, – я предложил её подвезти, она отказалась, потому что уже договорилась поехать с подругой. Всё.

– «Предложил подвезти», – передразнил Ларри, – не понимаю, почему ты ещё её не трахнул…

– Эй, – встрял Дункан, почувствовав, как накалилась обстановка, – полегче, чувак. Джина Граймс – не те шалавы, с которыми ты привык иметь дело. Это серьёзная девчонка, к ней нужен серьёзный подход. Верно я говорю, старина?

– Верно, – понуро подтвердил Джек.

Определение «серьёзная девчонка» подходило к Джине как нельзя лучше. Девушка из обеспеченной семьи, ухоженная, прилежная, безупречная во всём, отличница, но не какая-нибудь забитая ботаничка, она была не чета своим пустоголовым сверстницам, и знала себе цену.

К ухаживаниям Джека она относилась снисходительно и всегда отвечала отказом на любые приглашения, будь то поход в дайнер, кинотеатр, на танцы или на ярмарку. У неё всегда находились отговорки, например, ей нужно заниматься, ведь Джина, не то, что Джек с его беспечными дружками, рассчитывала поступить в колледж и навсегда уехать из этой дыры.

Хотя поговаривали, что Джина вовсе не так непогрешима, как кажется, и Сэму Уорду таки посчастливилось освоить эту неизведанную территорию.

Только подумать!

Сэму Уорду – этому ублюдку! Конечно, он был футболист, красавчик с тёмными кудрями и атлетической фигурой, но со скандалом вылетел из школы из-за какой-то мутной истории.

Подходящий кавалер для такой целеустремлённой девушки, как Джина, ничего не попишешь.

«Вот кому бы точно стоило начистить физиономию», – зло подумал Джек и принялся размышлять, как бы подкинуть эту идею Дункану и Ларри. Он давно мечтал добраться до Сэма, но понятия не имел, где его найти, с тех пор, как тот перестал появляться в старшей школе Линкольна. В зоне досягаемости остался только жирный младший брат Сэма, настолько жалкий, что марать о него руки было ниже достоинства Джека.

– Кстати, о Джине, – начал он, – как вы думаете, правда, что она путалась с этим мудаком-Уордом?

– С каким, с жиробасом, что ли? – Ларри разразился лающим смехом. Он прекрасно понял, о ком идёт речь, но очевидно решил, что такое предположение покажется Джеку донельзя остроумным. Он же нашёл его оскорбительным.

– Жиробас шпёхается только с твоей мамкой, недоумок, – парировал он.

– Эй-эй, – тут же осклабился Ларри, – полегче!

– Парни, – между ними встал Дункан, – хорош! Кстати, я тут, когда ездил с батей по делам, видел жиробаса с его очкастым другом в районе заброшенной фермы. Чем они там, по-вашему, занимаются?

– Дрочат друг другу, – фыркнул Джек, всем видом демонстрируя, что ему это нисколько не интересно.

Гнев, копившийся в нём с самого отказа Джины, неотступно искал выхода. Он злился, что Дункан взялся изображать миротворца и не позволил им с Ларри развязать полноценную перепалку, которая, быть может, закончилась бы небольшой дружеской дракой. Так, забавы ради.

– А давайте-ка поглядим? – предложил Дункан, поиграв рыжими бровями. – Нагрянем туда вечером, напугаем этих молокососов до усрачки, чтобы обмочили штанишки? Вот потеха-то будет, а?

Ларри призадумался.

Джек было хотел сказать, что это – паршивая идея, делать им больше нечего, как преследовать каких-то неудачников, но Дункан уже упоённо рылся в одной из коробок, где обнаружилась парочка масок с прошлого Хэллоуина. Он бросил одну Ларри, а другую Джеку.

Он повертел её в руках, вглядываясь в перекошенную физиономию оборотня.

– Возьмём тачку моей мамки, – поддержал инициативу Ларри, – реально будет весело!

Он примерил доставшуюся ему маску Франкенштейна и издал утробный рык.

– Да ну вас к чёрту, – сказал Джек, – что за детский сад? Я – пасс.

В действительности в его голове уже родился грандиозный план, как использовать эту нелепую затею себе на руку.

***

Джек не сомневался, что Дункан с Ларри не отступятся и ночью помчатся на старую ферму, предвкушая возможность всласть поиздеваться над убогими мальчишками. Сам же он коротал время в дайнере и, потягивая газировку, дожидался наступления темноты.

Он ушёл незадолго до закрытия заведения и направился прямиком к красивому дому Джинджер Граймс.

Конечно, Джек знал, где тот находится, ведь давно проследил за девушкой, и в минуты мрачной меланхолии ноги сами несли его туда. Ему нравилось стоять за оградой из вечнозелёного кустарника, наблюдая, как одно за другим гаснут окна дома предмета его обожания. Он примерно вычислил и окно Джины, но никогда не позволял себе присматриваться, в надежде увидеть что-нибудь, не предназначенное для посторонних глаз.

Джина была настоящим ангелом, и Джеку хотелось сохранить её светлый образ. Потому, наверное, его так выводили из себя грязные сплетни, касавшиеся её интрижки с мерзким Сэмом Уордом. Джек предпочитал считать, что всё это – пересуды злых языков, стремящихся опорочить её идеальную репутацию.

Хотя, безусловно, он мучился от желания спросить её саму, подвернись такая возможность.

Быть может, сегодня?

Ему понадобилась вся его храбрость, чтобы надавить на кнопку звонка. Внутри дома разлилась приятная мелодия, и вскоре послышались шаги. На пороге возникла миссис Граймс, даже в такой поздний час, одетая как на выход. Вероятно, они с семьёй действительно собирались поужинать где-то вне дома – точнее, в единственном приличном ресторане Милбрука.

Тогда всем планам Джека конец.

– Здравствуйте, – промямлил он, словно малолетка, впервые приглашающий девчонку на танцы. – А Джина дома? Я – её одноклассник, Джек Миллер.

Небесно-голубые глаза миссис Граймс внимательно изучали его лицо несколько минут, показавшихся Джеку целой вечностью. Он смущался всё сильнее. Вдовесок к общей неловкости и его тревогам, миссис Граймс ещё и была безумно красива, и, глядя на неё, легко было представить, какой станет Джина, когда повзрослеет. У миссис Граймс были великолепные белокурые волосы и фигура манекенщицы, подчёркнутая элегантным платьем с узкой талией. В её серьгах поблескивали драгоценные камни. Скорее всего, настоящие.

– Здравствуй, Джек, – наконец отмерла она. – Да, Джина дома. Зайдёшь?

– Эм… – замялся он, – нет, вы… позовёте её, пожалуйста?

Миссис Граймс кивнула и ушла. Джек сглотнул, проводив глазами её стройные ноги, обутые в туфли на высоких каблуках. Его мать тоже, бывало, «принаряжалась» для отца, но в своих скромных вещах выглядела далеко не такой элегантной и обольстительной.

Вскоре появилась Джина, судя по фланелевой пижаме, готовившаяся в это время ко сну.

– Джек? – воскликнула она, нахмурившись. – Что ты здесь делаешь?

– Выйдем? – сипло спросил он.

Джина схватила с вешалки курточку с эмблемой спортивной команды их школы и, накинув её себе на плечи, последовала за ним в палисадник, весь уставленный цветами в кадках. Джек опёрся плечом о колонну и спрятал руки в карманы – они так и чесались выудить сигареты и закурить, но он решил не делать этого в присутствии Джины.

– Если что, я никуда с тобой не пойду, Джек, – сразу сказала она, – ты вообще смотрел на часы? У меня завтра контрольная по тригонометрии…

– Это важно, – перебил Джек, – я просто… не знал, к кому ещё с этим пойти, но подумал, что ты сможешь помочь.

– Помочь? – брови Джины в изумлении взметнулись вверх.

– Ага, – подтвердил он, – короче… тут такое дело… Мои друзья узнали, что мальчишка Тёрнеров, – ему пришлось основательно поднапрячься, чтобы вспомнить фамилию очкарика и избежать упоминаний Уорда и его жирного брата, – пошёл на заброшенную ферму. Они едут туда, чтобы их напугать. Они не стали меня слушать, что идея – дрянь. Я боюсь, как бы чего не приключилось… Дункан и Ларри частенько перегибают палку.

– Ох, боже, – выдохнула Джина.

– А у тебя есть машина… может… мы тоже поедем туда и заберём этих ребят, пока мои друзья им что-то не сделали? – с трудом закончил Джек.

Оно того стоило: взгляд Джины потеплел, из него исчезли прежние недоверие и неприязнь. Именно на это Джек и рассчитывал – показать ей себя с другой стороны, выступить эдаким благородным рыцарем, готовым мчаться на выручку тем, кто попал в беду. Ему и самому было приятно так думать. Да, он был слабаком, не осмеливавшимся заступиться за мать, но сегодня он всё-таки станет героем.

Героем в глазах Джины Граймс.

– Почему это тебя волнует? – видать, она не поверила в чистоту его помыслов.

– Потому что мне не всё нравится из того, чем занимаются мои друзья, – признался Джек, и это была чистая правда. – Эти пацаны ведь и мухи не обидят…

– Пацаны, – повторила Джина, подозрительно прищурив свои прекрасные голубые глаза. – Значит, Рэй там с Абрахамом Уордом?

Джек почувствовал, как по позвоночнику прошлась холодная волна. Он мысленно попросил Джину о пощаде. Он не выдержит, если она сейчас скажет хоть слово о Сэме. Что-нибудь в духе: «конечно, поехали, Джек, я же не могу позволить младшему брату своего парня влипнуть в неприятности!».

К счастью, Джина была великодушна и ничего такого не выдала.

– И куда только смотрят их родители, – посетовала она.

Джек развёл руками, ощутив заметное облегчение.

– Ну что? – поторопил он и виновато добавил: – Я бы сам справился, но отец не даёт мне тачку, а попроси кого-то другого, все потом будут обсуждать, что я взялся играть в няньку для какой-то мелюзги…

– Мелюзга, – Джина вдруг рассмеялась, и её смех показался Джеку самым прекрасным звуком на свете. – Рэй и Эйб всего-то на пару лет тебя младше, как и я, между прочим. Не надо было оставаться на второй год…

Будто это была его инициатива!

Джек мигом скис.

– Ладно, – Джина похлопала его по плечу, – я никому не скажу, что ты взялся «играть в няньку», это останется между нами. Только подожди меня здесь, мне надо переодеться и что-то наплести родителям, чтобы разрешили взять машину.

– Спасибо, – одними губами произнёс Джек.

Джина направилась к двери, но задержалась у неё, бросив ему взгляд, как ему показалось, игривый и почти кокетливый.

– Видимо, сегодня мне всё-таки придётся пойти с тобой на свидание, – сказала она. – Разумеется, ради прикрытия.

***

Рэй напряжённо прислушивался ко всем звукам наверху, и это мешало ему сосредоточиться. Приёмник, который ещё вчера исправно работал, ловил одни лишь помехи. Рэй подумывал бросить эту затею, сдаться и отнести его мистеру Кину, учителю физики, который и подогревал его интерес к радиотехнике, но мешало врождённое упорство.

Да и нужно было как-то скоротать время.

Судя по звукам в доме, сейчас мама с боем отрывает Лесли и Клайва от телевизора, чтобы загнать их в постели. Значит, высовываться ещё рано. Где-то через полчаса, пока мама читает младшим на ночь, у телевизора расположится отец, задремлет, и можно будет беспрепятственно проскользнуть мимо него.

Главное, чтобы миссис Тёрнер не спустилась в подвал, проверить, как Рэй и Эйб, когда их здесь уже не будет. Её визит должен состояться до того, как они уйдут.

Вот Рэй и возился с приёмником, пока Эйб, развалившись на продавленном диване, листал альбом с вырезками. Конечно, он видел их уже сотню раз, но заняться всё равно было нечем. Приёмник не вызывал у Эйба такого интереса, как статьи про пришельцев с нелепыми рисованными иллюстрациями или журналы мистера Тёрнера с раздетыми девками.

Но Эйб не спрашивал Рэя о них, да и пришельцы сегодня мало его занимали. Рэй заметил, что Эйб смотрит мимо альбома отсутствующим взглядом, размышляя о чём-то своём.

– Думаешь, она придёт? – подал голос он.

– Кто? – опешил Рэй и случайно крутанул колёсико, регулирующее громкость. Щелчки и потрескивания, доносящиеся из крошечного динамика, засвербели отчетливее на фоне равномерного жужжания нагревательного котла.

– Страшилка Коллинз, – уточнил Эйб.

– А, – Рэй поморщился, – надеюсь, нет. Вообще не понимаю, зачем ты ей сказал, что мы хотим с ней зависать. Ты на самом деле поверил, что у неё там что-то особенное?

– Особенное? – на сей раз была очередь Эйба «не догонять». Не иначе, он отнёс слова «что-то особенное» к прелестям треклятой Фрэнни, скрытыми под её мерзкими тряпками.

Рэй готов был дать руку на отсечение, что нет там никаких «прелестей» и в помине, а Фрэнни плоская, как доска.

– Я про её якобы «сувениры», – раздражённо сказал он. – Чушь это собачья, как мне кажется.

– Но сигареты-то были всамделишные, – возразил Эйб, сделавшись каким-то мечтательным. Рэй выгнул бровь. Чего-чего?

– Сигареты, и что? – фыркнул он. – Ты мог бы стянуть их и у своего старшего брата, если очень нужно. А не звать к нам это чучело.

– Стянуть, ага, – надулся Эйб, – чтобы Сэм обнаружил пропажу и отбил мне все почки. Сигареты бы нам пригодились для выживания. И что ещё там у неё есть…

– Сиськи у неё есть, вот что, – сказал Рэй, – давай называть вещи своими именами? Ты просто с чего-то решил, что если мы её позовём, она их покажет. Твои слова. Поправь меня, если я ошибаюсь.

Эйб совсем скис. Ему нечего было возразить. Он сам завёл об этом речь, после того, как мама Рэя с лукавой улыбкой втолкнула Фрэнни Коллинз к ним в подвал. Рэю до сих пор было неприятно вспоминать, как мерзкая девчонка шарилась тут, словно дворовая кошка, обнюхивая и осматривая каждый угол.

«Это что? А это? А это вам зачем? А можно книжку полистать? А что это за схемы? А это…»

– Рэй, – простонал Эйб, – для колонизации Марса нужны не только мужчины, но и женщины, нравится тебе это или нет. Иначе как будут размножаться колонисты?

– Хреновые выйдут колонисты, если использовать для размножения Фрэнни Коллинз! – взорвался Рэй.

– Ну уж извини, Джина-то точно не захочет участвовать в нашем плане, – припечатал Эйб, затронув больную для них обоих тему.

Красавица-Джина, для которой они попросту не существовали.

Конечно, в силу своего приличного воспитания, она была вежлива и приветлива с ребятами, если им доводилось где-то столкнуться, но Рэй не питал лишних иллюзий. Едва ли Джина вообще знает, как их зовут.

Это печальное обстоятельство вкупе с разговором про Фрэнни и неработающим приёмником его окончательно доконало.

Он сердито отшвырнул приёмник подальше и встал.

– Нет у нас никакого плана! – пылко сказал он. – Если ты забыл, мы просто играем в колонизацию Марса, а раз мы играем, то сами придумываем правила. Выдвигаю на обсуждение следующее: никакой сраной Фрэнни Коллинз! Иначе…

Чтобы хоть немного успокоиться, Рэй метнулся к своему рюкзаку и взялся перепроверить, всё ли необходимое собрано для похода на их новую «базу». Похода, который не состоится, если Эйб и дальше будет стоять на своём.

Но он молчал, мрачно взирая перед собой.

– Так что? – надавил Рэй. – Принимаем это правило?

– Принимаем, – глухо откликнулся Эйб.

– Вот и…

Рэй не успел договорить, прерванный шумом, донёсшимся из приёмника. Вначале он услышал помехи, ставшие громче, чем прежде, а после какой-то странный гул, словно где-то поблизости садится самолёт. Рэй вернулся к приёмнику и подстроил частоту.

Он прижал ухо к прибору, прислушиваясь. Ему показалось, что он различил ещё какие-то звуки, но было трудно разобрать их из-за гула. Они мало походили на музыку или бормотание диктора случайно пойманной радиостанции.

– Что там? – заинтересовался Эйб и сполз с дивана, чтобы оказаться поближе. – Коммунисты?

– Не знаю, – отмахнулся от него Рэй, – цыц. Дай послушать…

– Ребята?! – мальчишки подпрыгнули, оторванные от своего занятия голосом миссис Тёрнер. – Как вы там?

– Хорошо, мам, – крикнул Рэй.

– Вам что-нибудь нужно? – продолжала она. – Принести газировки или снеков?

Эйб оживился от её предложения, но Рэй зажал ему рот, не позволив согласиться. Начни мама готовить им закуски, они застрянут тут ещё на пару часов, а она так и не уйдёт к себе, чтобы осуществлять вечерние женские ритуалы перед туалетным столиком в спальне.

– Нет, спасибо, – отозвался Рэй.

– Ладно, милый, – сказала миссис Коллинз, и верхняя ступенька скрипнула под её весом, – Спокойной ночи! Только не засиживайтесь допоздна!

– Ага, – пробормотал Рэй себе под нос.

Отвлекшись на болтовню с матерью, он прослушал все таинственные звуки в приёмнике. Сейчас тот вновь транслировал одни помехи.

Мальчишки переглянулись.

– Пора, – скомандовал Рэй.

Они быстро натянули тёплую одежду, предусмотрительно припрятанную в коробку с ёлочными игрушками, набросили на спины рюкзаки и, крадучись, начали восхождение наверх. Рэй молился всем известным ему богам, чтобы природная неуклюжесть Эйба не сдала их бегство домашним. Друг запросто мог оступиться на лестнице и с грохотом сверзиться вниз или сшибить по пути какой-нибудь предмет мебели.

Однако даже он понимал, что действовать нужно с особенной осторожностью, и его грузное тело перемещалось в пространстве с невиданной для него грацией.

Должно быть, Эйб чувствовал себя виноватым за их глупую почти ссору, и не хотел напортачить ещё больше.

Выбравшись из дома, они успешно миновали сад.

Сердце Рэя разгонялось с каждым шагом, а мокрая трава хлестала его по икрам. Он признал, что слишком давно откладывал свою повинность по стрижке газона, и здесь образовались настоящие джунгли. Ему повезло, что его родители не отличались строгостью и уповали на чувство ответственности сына.

Наивно.

Что может быть безответственнее, чем бегство из дома на ночь глядя?

И что может быть более восхитительным и волнующим?

Достигнув кустов, где они припрятали свои велосипеды, ребята позволили себе перевести дух. Рэй жадно втянул прохладный вечерний воздух, опьяняющий воздух свободы и грядущих приключений.

«Мы это сделали!» – подумал он.

– Мы это сделали! – восторженным шёпотом сказал он вслух.

– Ага, – промычал Эйб, которому понадобилось куда больше времени, чтобы восстановить дыхание после энергичной ходьбы из-за его дурацкой привычки тянуть в рот всё, что попадётся под руку. Даже в их «поход» он взял с собой рюкзак, полный какой-то жратвы, когда Рэй отделался батончиками и газировкой, заняв всё место приспособлениями, нужными для колонизации Марса.

Ребята пожали друг другу руки и выкатили велосипеды на улицу.

Но этот прекрасный момент был безвозвратно испорчен.

«Господи, нет…» – простонал про себя Рэй, моментально опознав в маленькой тощей тени, вынырнувшей к ним из-за кустов, проклятую Фрэнни. Она сделала ещё шаг, и на неё упал свет фонаря. К одеянию старой девы добавились балахонистый пыльник, похожий на рваный парашют, и холщовая сумка, надувшаяся пузырём от обилия содержимого.

– Привет, – сказала Фрэнни, гнев Господень, Коллинз, – наконец я вас дождалась.

– Ты была тут, – пробормотал Рэй, не зная, зачем констатирует очевидный факт.

Была.

Поджидала их, словно маньяк-убийца.

Он переглянулся с Эйбом, который послал ему взгляд, по всей видимости, означавший «я не виноват!».

Ещё как виноват!

– Пойдём? – бодро сказала Фрэнни и решительно почесала вперёд. Только теперь до Рэя дошло, что явилась она без велосипеда, и, когда они отойдут подальше от дома, кому-то из них придётся посадить её себе на багажник. Очевидно, ему. Эйб и так еле ездит, а велосипед его издаёт такой жалобный скрип, будто вот-вот развалится под тяжестью своего хозяина.

Вес Фрэнни, пусть и незначительный, будет лишним.

Фрэнни вообще лишняя.

– Как тебе удалось улизнуть из дома? – заполнил неловкую паузу Эйб.

– Проще простого, – заявила гнусная девчонка, – легко делать всякое, когда от тебя этого не ждут.

– Гм, – хмыкнул Рэй, – но велик-то ты не взяла. Как мы доедем до фермы?

– Я сяду с кем-то из вас? – озвучила его самые страшные опасения Фрэнни.

– Можешь со мной, у меня большой багажник, – предложил Эйб.

Он обязан был предложить! Эта гадина прицепилась им на хвост из-за него! Но Рэя не утешил внезапный самоотверженный порыв друга.

Он догадался, к чему всё идёт.

– Эм… спасибо, конечно, – сказала Фрэнни, гнев Господень, Коллинз, – но я лучше к Рэю.

«А меня кто-нибудь спросил, что я об этом думаю?» – задал он про себя риторический вопрос.

Рэй страдальчески возвёл очи к небесам, равнодушным к его невзгодам, и отметил их странный фиолетовый оттенок.

В иных обстоятельствах, он придал бы этому больше значения. Быть может, испугался, быть может, залюбовался этим необъяснимым явлением.

Но Рэю было уже всё равно.

Ночь, которой он так долго ждал, обернулась кошмарным сном.

Глава третья.

1987.

Сибилла Вэйл оценивающе оглядела номер и скорчила кислую мину.

А на что она, собственно, рассчитывала? И хоть Милбрук за минувшие годы сильно отстроился, а его население выросло почти в два раза, он остался всё такой же дырой. Этот старый отель был лучшим, что мог предложить Сибилле родной город. Да, не Хилтон, но и не мотель с клопами и жёлтыми пятнами на простынях неизвестного происхождения.

Зато постояльцев было не так уж и много, и Сибилле посчастливилось выбить себе номер в конце коридора, подальше от людей и их мыслей. Кирпичные стены приглушали шум, производимый соседями, и телеведущая в кои-то веки могла насладиться хоть относительной тишиной, наполненной лишь скрипом половиц и далёким бормотанием телевизора в другом номере.

«Это – не отпуск, – сказала она себе, стряхивая пыль со справочника, лежащего возле телефона, – и не командировка».

Она не забыла, зачем приехала сюда, а столкновение с Эйбом Уордом подтвердило, что дело – серьёзное, раз не только она вернулась домой. До этого момента Сибилла запросто могла списать явление девчонки на свои расшалившиеся нервы и последствия злоупотребления алкоголем. Что угодно может померещиться, если запивать джином обезболивающее, а она – просто полная дура, принявшая своё «видение» за чистую монету.

Увы, нет.

Всё это – реально.

Сибилла полистала справочник, но не нашла там никого из старых знакомых, кроме Рэя Тёрнера, который легко мог оказаться другим Рэем Тёрнером, а не тем мальчишкой из погреба, происходи дело в крупном городе. В Милбруке же в совпадение распространённого имени с распространённой фамилией верилось с огромным трудом.

Но почему он остался, когда остальные уехали?

Она обязана была это выяснить, но трусила позвонить.

Разговор не клеился даже у Сибиллы в голове:

«Привет, Рэй, как дела? С тобой тут накануне не происходило чего-нибудь странного, например, явления призрака?»

Раздосадованная своей нерешительностью Сибилла спустилась в небольшой ресторанчик при отеле, пустующий в такой поздний час, и тут же наткнулась взглядом на Эйба. На сей раз в одиночестве, без мальчишки.

Недаром она только что размышляла о совпадениях.

Впрочем, в его появлении здесь не было ничего удивительного: Милбрук никогда не славился гостеприимством к приезжим, и не предлагал им ничего, кроме пары гнусных мотелей, да этой древней гостиницы, лучшие годы которой давно прошли. Сибилле не доводилось бывать здесь в юности, но она не сомневалась, что с тех пор всё в обстановке осталось неизменным.