Вечный хранитель. Кровь клинков

Вскоре Островский заметил похожее замешательство в поведении Дениса и Виктора. «Страшно им обоим, – понял Дэлн, – да нет... не просто страшно, чужие они здесь, как и я».

– Мы сейчас в зоне Инь, – нарушил молчание Ярослав. – Китайские солдаты, как я и говорил, здесь всё проверили, а днями ранее очистили весь район от домашней утвари, оставив в домах голые стены. Каждый найденный предмет отправлен в лабораторию – стол, лампочки, куча неизвестных людям предметов, даже бутылки. К слову, про бутылки: теперь запрещено самостоятельно вскрывать любые сосуды и контейнеры. Их следует передавать только в руки доктора Бердникова либо Генгиса, а если такой возможности не представляется, с собой не брать. Помните инцидент с вертолётом, который едва не упал? Оказывается, там на борту кто–то перепутал бутыль с питьевой водой и ёмкость, которую нашли здесь. Один очень невнимательный солдат вместо бутылки с водой открыл ту самую ёмкость. Даже представлять не берусь как это было возможно перепутать, но из горлышка того предмета вырвались сверлообразные лучи и пробили обшивку вертолёта. Впрочем ребята, наша задача на сегодня не глазеть и не трогать незнакомые предметы, а искать следы чужаков. Всё поняли? Тогда за дело!

– Кстати, чужаки здесь – мы – поправил Дэлн.

Раздав распоряжения троим бойцам, Ярослав вернулся к другу. Но едва Платонов открыл рот, намереваясь высказать целый поток забот о товарище, как вдруг издалека сквозь завывание ветра донёсся отчётливый скрип старой двери. Звук вновь заставил дёрнутся Дэлна и взвести автомат, тот резко обернувшись прицелился.

На краю пустынной улицы стоял маленький приземистый домик без окон, покрытый игловатой крышей – словно гигантский ёж укрылся среди строений. Его обшарпанная деревянная дверь была раскрыта настежь, и ветер свободно играл ею, заставляя громко скрипеть и стонать при каждом движении.

– А твоё чувство необузданного страха стало острее именно в этом городе? – пытливо спросил Ярослав. – Или что–то похожее ты испытывал раньше?

– Это не совсем страх, – объяснил Дэлн. – Да, он довлеет над всем, но чувства будто сходят с ума, как... как компьютер, куда одновременно загрузили несколько вирусов. Я краем уха слышал, как один учёный назвал этот феномен деградацией эмоциональных опор.

– Вопрос лишь в том, сделано ли это намеренно кем–то или всё происходит самопроизвольно?

– Что это значит? – переспросил Дэлн. – Учёные ведь уже утверждали, что чуждый город попросту отвергает всех – включая нас.

– Верно, – согласился Ярослав, бросая взгляд на раскачивающуюся на ветру открытую дверь. – Но ведь мы здесь не единственные...

Платонов подошёл к дому, столь сильно испугавшему Дэлна своей дверью, и заглянул внутрь. В пустой комнате было шаром покати – вся домашняя утварь вынесена учёными для исследований, даже окна демонтировали. Однако в этом опустошённом жилье Ярослав обнаружил кое–что важное – следы босых ног на пыльном полу. Он присел, чтобы получше разглядеть их.

– Возможно, какой–нибудь обезумевший китайский военный здесь пробегал? – предположил Дэлн.

– Сомневаюсь, – покачал головой Ярослав. – Следы принадлежат скорее всего ребёнку плюс–минус лет десяти, а учитывая тот факт, что солдаты и учёные вывезли отсюда абсолютно всё имущество, прошлись здесь вдоль и поперёк тяжёлыми армейскими сапогами, да ботинками, эти босые отпечатки совершенно свежи. Эх… жаль военные унесли от сюда все вещи, мне кажется среди них было что–то, что помогло бы нам ответить хотя бы на пару наболевших вопросов.

Взгляд Дэлна натолкнулся на крошечное сокровище, притаившееся среди серых теней под старым деревянным домом. Там, посреди пылевой мглы, тихо лежала маленькая потрепанная книжка, будто забытая кем–то недавно.

Дэлн присел, бережно подняв её из паутины теней и смахнул пыль. Книга была миниатюрна, едва ли сто страниц толщиной, но выглядела удивительно живой и чистой, несмотря на пыль и следы возраста обложки. Её листы сияли ослепительной белизной, вызывая ощущение, будто прикосновение к ним оставит след на пальцах навсегда. Словно тихая стражница своего собственного мира, она стояла особняком от всего грязного и тёмного вокруг себя.

Кожаный переплет украшало изображение, похожее на римский крест. Дэлн осторожно открыл книгу, погружаясь взглядом в таинственный мир символов, покрывавших белые страницы, словно нити древнего заклинания. Его разум застыл сначала в недоумении перед странностью знаков, но внезапно из глубин сознания всплыли смутные воспоминания, позволяющие разгадать первую строчку: «Всё начинается где–то, даже бесконечные истории…»

Это простое предложение вдруг ударило острым лучом озарения, пробив туман непонимания и вызвав дрожь узнавания. Именно эти слова звучали совсем недавно во снах, произносимые загадочным рассказчиком по имени Элват...

И тут желание немедленно всё рассказать другу охватило сердце ярче вспышки молнии, превратившись в горячий поток мыслей, устремленных к единственному слушателю – Ярославу. Но лишь начав поворачиваться к нему, Дэлн замер: «Нет–нет, ведь он сразу сочтёт меня безумцем, лучше не буду упоминать про свои сны...»

– Ты что–то хотел сказать? – вопросил тот и взял у напарника книгу. – Ну вот, хоть что–то мы нашли…

– Да… – неуверенно начал Дэлн, – в этой маленькой книге, похоже, интересная история. Возможно, она как–то связана с городом.

Ярослав погрузился взглядом в тексты книги.

– И что здесь написано? – С ходу спрашивал Платонов.

– С первых предложений говорится про какую–то войну между двумя братьями, вообще… не знаю, я только что прочитал несколько предложений вот и всё.

На лице Ярослава отразилось глубокое раздумье, глаза перебегали от лица Дэлна к строчкам найденной книги.

– Интересно, зачем это было написано? – заговорил Дэлн, – это выдуманная история или...

– Я тоже об этом подумал, – неуверенно начал Ярослав, – но… меня больше поражает то, как легко ты прочёл эти написанные на каком–то языке… немного схожим со старославянским но…. На минуточку книга из другого мира.

Дэлн замер на мгновение, словно услышав собственный внутренний голос, который одёрнул его (возможно это был даже Элват). Перечитывая странные символы снова и снова, в найденной книги он понимал, что буквы выглядят едва знакомо, однако смысл проникал в сознание почти инстинктивно.

– Возможно, это вовсе не инопланетная книга, а её кто–то обронил или из наших военных, или китайских. Скорее всего китайских, наверное, кто–то купил пособие по старославянскому языку, ну, чтобы сблизиться по языковому принципу с нами. А, почему я так легко это прочёл? Возможно мои родители занимались чем–то подобным, – спонтанно и ляписто врал Дэлн, – а я, как водится, впитал часть их навыков. Я ведь совершенно не помню, что со мной было до пятнадцати лет. Ну ты же помнишь, я рассказывал тебе про свою амнезию.

– Помню, – чуть скривив рот ответил Ярослав, выражение его лица будто громче слов кричало: «Я не поверил не единому твоему слову». – поговорим об этом позже, – подытожил Ярослав вернув книгу своему другу.

Тот убрал её в широкий карман своей амуниции не отрывая взгляда от Ярослава. Взор Платонова пронизывал недоверием и острым сожалением, казалось, сам воздух вокруг него напряжённо вибрировал от невысказанных сомнений.

– Так, – ударно начал Дэлн, – знаю, сморозил дичь, я вообще диву даюсь, как ты дослушал до конца…

– Я уже начинаю привыкать, к тому, что ты, морозишь – пауза – дичь, поэтому повторю, обсудим это позже.

Проследовав к своей группе они долго осматривали улицу, где изредка встречались снующие из дома в дом солдаты.

– Всё это какая–то бессмыслица, – покачал головой Ярослав, наблюдая за военными.

– Почему же бессмыслица? – возразил Дэлн и указал пальцем на игольчатую крышу дома, из которого они только что вышли. – Кое что нашли, да и посмотри на эти сверлообразные иглы на крышах домов.

Ярослав с сухим интересом перевёл взгляд вверх.

– Вон те иглы видишь? – Продолжал Дэлн, – они встречаются далеко не в каждом здании. И это даже не иглы, а… – он ненадолго задумался, продолжив, – … такую нарезку делают в стволе винтовки, для придания скорости пуле. Только здесь это делается не внутри, а снаружи. Посмотри внимательнее.

– И что? – равнодушно спросил Ярослав.

– Я же говорю тебе, в снайперской винтовке нарезка ствола нужна для увеличения скорости полёта пули, а здесь…

– Это я знаю. И что же ускоряют эти иглы? Или свёрла… – уточнил Ярослав.

Дэлн пожал плечами.

– Может быть, свет или энергию, – отрывисто предположил он, – или кого–нибудь…

Ярослав задумчиво посмотрел в сторону улицы, там шарообразные и овальные здания постепенно сменялись более–менее привычными строениями. Их стены, как заметил Дэлн, отражали солнечный свет значительно слабее.

– Нам надо туда, – прервал размышления Ярослав, – одними догадками и бесцельными блужданиями сыт не будешь.

– Сдается мне, китайцы нарочно послали нас сюда, в зону Инь, где они уже успели собрать всё самое интересное, – изрёк Дэлн.

Ярослав молчаливо кивнул, крепко схватившись за рацию собрал всю группу рядом с собой.

– Пришла наша очередь отыскать что–нибудь полезное и важное для себя, – многозначительно заключил Ярослав.

Не прошло и пяти минут, как группа агентов ОГРАС вступила на улицы, где они еще больше и по–настоящему ощутили себя на чужой планете, ведь вокруг были дома, куда нога земного человека ступала лишь однажды – чтобы убрать тела погибших жителей этого места.

Островский заметил впереди одиноко стоящее дерево – сухое, корявое, похожее на множество других, что мертвенными скелетами торчат из земли города. Его ветви извивались, точно искривленные пальцы старца, простирающиеся к небу. Но именно это древо почему–то казалась до боли знакомой, вызывая тихий шепот в сознании Дэлна, звавшем приблизиться ближе и коснуться шершавой коры своими ладонями.

От странного наваждения Дэлна отрезвил звучный командирский голос Ярослава, раздававший солдатам очередные распоряжения. Теперь Платонов велел держаться всем вместе. Такое чувство локтя даже подняло дух солдат.

Агентам приглянулось довольно необычное для... необычного города здание.

Они быстрым шагом подошли к дому, над дверью которого висела сколоченная из нескольких досок деревянная вывеска с изображением пивной кружки.

– Обалдеть, – усмехнулся Дэлн – будем знать, что инопланетяне точно пьют пиво.

Этот небольшой двухэтажный домик напоминал трактир, какой могли бы построить во времена средневековья. Странно, весь город выглядел инопланетным, а этот дом–трактир да и большинство окружающих его строений походили на эхо знакомого агентам мира. Единственный здесь, среди мрачной неизвестности, трактир привлекал пристальное внимание, словно свет маяка в ночной буре.

Подойдя к деревянной двери, Ярослав резко толкнул её вперед, она со скрипом распахнулась. Первым делом бросился в глаза царящий внутри хаос. Повсюду валялись опрокинутые деревянные столы и стулья, покрытые толстым слоем пыли. В разных местах пола лежали осколки бутылок, на некоторых столах стояли тарелки с давно сгнившей пищей. Запах тления пропитывал воздух, делая его затхлым и удушливым.

Ярослав, держа автомат наготове, осторожно переступил через порог, хруст стекла раздался под его ногами. Дэлн бросил последний взгляд на улицу и последовал за ним.

– Яр, заметь, а игл–то на этих улицах нет, как...

– Тише, – зашептал Платонов, – видишь вон ту дверь справа от меня? Проверь, что там, а я пока здесь осмотрюсь.

Дэлн молча кивнул головой, чуть заметнее обычного напряглись мышцы шеи. Его шаги стали едва слышимыми – лёгкими тенями скользили среди разбросанных кресел и столов. Островский потянулся к дверной ручки, его пальцы мягко сомкнулись вокруг шершавого дерева, тихонько проверяя, свободно ли откроется створка. Но вдруг откуда–то сверху пронёсся тревожный шорох, а за ним топот. Тишина вздрогнула, разбившись миллионами осколков беспокойства.

– Эй... – прошептал Ярослав указывая пальцем вверх, напряжённо глядя туда, где лестница вела в сумрак второго этажа, рядом с ней стоял Дэлн.

Кивнув Ярославу в ответ, тот, держа автомат наготове, стал медленно подниматься на второй этаж. Аккуратно ставя ногу на ступеньки, он ощущал, как ветхое дерево противится этому вторжению, издавая протестующие скрипящие звуки выдавая каждый шаг Дэлна.

Поднимаясь всё выше и выше, Островский ощутил растущее во всём теле напряжение. Ведь он совершенно не знал, что его там ожидает – целая стая бандитов или безумный убийца из другого мира.

Наконец, оказавшись наверху, Дэлн осмотрел комнату: грязные окна еле пропускали дневной свет. В полумраке Островский увидел дряхлую мебель покрытую пылью, залежи странных предметов и вещей, колченогие кровати, заплесневевшие шкафы, облезлые лампадки и горы никому ненужных лоскутов ткани, хранящих память былых времён. Всё казалось замороженным во времени, будто музей–заповедник, заброшенный и забытой всеми навсегда.

Дэлн шёл медленно, внимательно вслушиваясь в тишину. Осмотревшись вокруг, он уже хотел развернуться и уйти, когда услышал шорох. Резко обернувшись, Островский шагнул к кровати, опустился на колено и заглянул под неё. Там стояла деревянная кадка и целая стопка старых книг – больше ничего. Встав с колен, Дэлн заметил большой шкаф, стоявший в углу комнаты. Подойдя ближе, он осторожно потянул за ручку, однако дверца не поддалась. Странно, ведь никаких замков на ней не было.

Тут дверца резко распахнулась, оттолкнув стоявшего перед ней Дэлна. Из шкафа выпрыгнул низкорослый человечек и бросился бежать.

– Ах ты чёрт! – процедил сквозь стиснутые зубы Островский.

Выскочив вслед за беглецом, Дэлн остановился увидев как внизу лестницы Ярослав крепко сжимал автомат в одной руке, а второй железной хваткой удерживал мальчугана, лет десяти. Юнец так рьяно вырывался, что казалось будто готов вот–вот взмыть в воздух подобно птице, отчаянно рвущейся на свободу.

– Попался, маленький негодяй! – ухмыльнулся Дэлн, оглядывая свою добычу. – Ещё чуть–чуть, и дверью бы прикончил меня, проказник!

– Эй, эй, мы тебя не тронем, – успокаивал Ярослав. Но, несмотря на дружелюбный тон незнакомого мальчику мужчины, тот по–прежнему продолжал вырываться, пытаясь даже укусить Платонова за руку. – Зубы сломаешь дурачок, об мою амуницию!

Островский задумчиво застыл всего на секунду, но за это время его вдруг озарило единственное правильное решение в этой ситуации.

– Тэа таримор! – Громко отчеканил Дэлн.

Фраза тут же успокоила бурлящие эмоции мальчика, погасив желание сопротивляться. Будто невидимая рука остановила бешеный танец внутри него, заставив замереть и обратить взор назад к Дэлну. Удивление мальчика быстро сменилось насмешкой.

– Я что, сейчас пошутил на его языке? – Вопросил Островский.

– Не знаю, – бросил Ярослав и вновь обратился к ребенку:

– Послушай меня внимательно, – тихо произнёс он, обращаясь к ребёнку, будто боясь спугнуть едва зарождавшуюся надежду. – Я твой друг… да–да, именно друг!

Платонов сопровождал свою речь плавной жестикуляцией. Повесив автомат на ремне за спину, он то хлопал себя по груди со стороны сердца, то мягко прикладывал ладонь к мальчику, словно стараясь подарить ему свое тепло. Его старания не прошли даром: мальчуган утвердительно кивнул головой, а в глазах блеснуло хрупкое доверие. Оглядевшись, ребенок указал пальцем на печь, в которой, кроме давно потухших угольков, ничего не было.

– Ты хочешь что–то показать? Идем, – согласился Платонов и провел мальчика к печи.

Подойдя ближе к указанному месту ребёнок вдруг застыл. Взгляд его остановился на старой кочерге, стоящей совсем рядом. Маленькая ручка дрогнула, готовая схватить оружие возмездия против незнакомцев, вторгшихся в его мир. Сердце ребёнка билось тревожно, словно барабан войны, готовый взорваться гневом. Однако спустя мгновение детская ладонь, преодолевшая борьбу сомнений, скользнула мимо холодного металла и остановилась на мягком кусочке угля. Мальчик глубоко вдохнул, закрыл глаза, словно собираясь принять важное решение в своей короткой жизни. Затем, собрав всю решительность, он развернулся к мужчинам и раскрыл маленькую ладонь, на которой проступали загадочные вытатуированные знаки.

– Что это у тебя тут написано? – задумчиво спросил Ярослав и в следующую секунду повернулся к Дэлну:

– Может, ты знаешь? Ты ведь вроде бы специалист по инопланетным символам.

Однако Островский лишь пожал плечами. Ребенок осторожно взял руку Ярослава, жестом попросил снять тактическую перчатку. Тот исполнил просьбу, и мальчик, взяв уголек, нарисовал на ладони агента руны, после чего накрыл их своей рукой, закрыв глаза. Следующим мгновением мальчик крепко сжал руку Ярослава, сморщившись, словно испытывая боль.

– Что он делает? – сосредоточенно спросил Дэлн.

– Не знаю, но моя ладонь горит огнем, – сообщил Ярослав, слегка морщась.

Наконец мальчик резко выпустил руку Ярослава, тяжело дыша, словно после длительной и утомительной пробежки. Ребёнок восстановив дыхание властно осмотрел своих пришельцев.

– Моё требование к вам – словом Ишиды и волей Алеоса – отпустить меня! – разнёсся по комнате детский, но по–взрослому твёрдый голос.

Оба агента в этот миг застыли, будто персонажи старинной картины. Их лица приняли выражение ледяной маски удивления, а взгляды были устремлены на мальчика с единственным вопросом... И Дэлн первый озвучил его вслух:

– Он говорит по–русски?

Ребёнок закатив глаза разочарованно выдохнул.

– Иномирцы, вы глупее чем я думал! Вы же видели, что мы скрестили руны языкового познания, а ещё, раз уж вы решили ко мне обращаться с почтением, то извольте исполнять мои приказы.

– Чего? – Осёкся Ярослав, – какое почтение?

– Ну, этот же сказал, – мальчик кивком головы указал на Дэлна, – Тэа Таримор, моё почтение.

– Ах вот оно что значит, – просветлел лицом Дэлн.

– Какое бы ни пришло время, – продолжил мальчик, усиливая твёрдость в своём дрожащем голосе, – запомните, иномирцы: твердыня, на которой вы стоите, восхвалена словом Аркуды и волей Алеоса, и её песня разрушит любые вражеские доспехи!

Дэлн замер, слегка раскрыв рот, вероятно, собираясь задать вопрос, но потом передумал. Спустя мгновение он взглянул на Ярослава.

– Ты слышал? О чём он вообще толкует?

Платонов недоверчиво рассматривал мальчика тяжёлым взглядом. От первого дружелюбного взора не осталось и следа.

– Кто ты такой? – Поинтересовался Платонов.

– Я... я... – запнулся мальчик – Эальвен из Тальволоса живущий под именем Росак.

– На каком языке ты сейчас представился? – холодно уточнил Ярослав. – Эальвен, Тальволос?

– Мои сомнения относительно вас, иномирцы, растут, – отвечал мальчик. – Спрашивать у гостя дома, кто он и откуда пришёл, прилично наверное разве что в ваших краях.

– Ты живёшь здесь? – равнодушно протянул Ярослав, продолжая наблюдать за ним. – Если да, то с кем? Мать есть? Отец? Дядя?

Росака кольнула печаль и он опустил взгляд.

–– Меня зовут Дэлн, – вмешался Островский, – а это Ярослав, можешь звать Яром. Так ты живёшь здесь?

– Не совсем, – поправил мальчик. – Раньше жил с родителями на другом конце города, – тут лицо Росака внезапно переменилось, и голос стал громче глаза заблестели надеждой – Но скажите, вы их случайно не встречали? Маму и отца? Видели их?

Впервые мальчик перешёл на искренний детский тон, а светящиеся одновременно грустью и надеждой глаза придавали ему особое очарование, способное тронуть даже похолодевшее сердце Ярослава.

Оба агента растерянно посмотрели друг на друга.

– Видимо, и родителей тоже увело сияние, – уныло заключил Росак. Плечи его бессильно опустились, – Здесь оно у всех забрало дыхание!

– Про какое сияние ты рассказываешь? – ровным голосом переспросил Ярослав, – то, которое временами здесь происходит?

Дэлн впервые обратил внимание на то, что вид у мальчика был истощённый, его ноги еле держались.

– Давай–ка сначала отвезём его в лагерь, приведём в чувство, – посоветовал Дэлн. – Смотри, он неважно выглядит.

Росак отрешенно уставился в пол, пока Дэлн не прикоснулся рукой к его плечу.

– Парень, перестань расстраиваться, мы обязательно найдем твоих родных, ну...не грусти, ладно? – подбадривающе проговорил Островский.

Росак слабо улыбнулся в ответ.

Рука мальчика прижалась к груди закрыв глаза, он словно пытался укрыться от окружающего мира, ощущая прохладную гладкость круглого металлического медальона с письменами, висевшего на шее.

Дэлн нахмурился и указал пальцем на загадочный предмет:

– Это что такое?

Мальчик отступил назад.

– Иномирцы, оставьте мой амулет в покое. Без него... мне грозит смерть. Мама велела никогда не снимать, иначе... я могу погибнуть.

– Мы ничего не собираемся у тебя красть, мы же не бандиты, – ответствовал Ярослав.

– Не тревожься напрасно, твоё сокровище останется целым, ничьи руки к нему не прикоснутся, – добавил Дэлн.

– Правда, а почему я должен вам верить? Может, вы одни из тех, кто убил здесь всех! – по–прежнему закрывая медальон рукой, недоверчиво произнес мальчик, продолжая отходить назад.

Тут вперед выступил Ярослав:

– Как думаешь, если бы мы хотели убить тебя, что бы нам помешало это сделать сейчас?

– Яр, зачем ты на него так давишь? – обратился Дэлн.

Но тот, словно не услышав слов своего напарника, продолжал:

– Ты понимаешь, о чём я? – говорил Ярослав, глядя на мальчика своим самым суровым взглядом. – Верно?

Росак стал выглядеть подавленным, опустив взгляд, он старался не смотреть Платонову в глаза.

– В ваших мыслях должно быть понимание ко мне, – говорил мальчик по–прежнему на неестественном для своего детского лица слоге, но теперь более осторожным тоном. – Возможно, вы не желаете мне зла, но я прошу понять меня: я жил здесь один столько дней, что считать уже не могу, среди бездыханных тел. Потом среди подобных вам существ, с железками, плюющимися огнем, – он кивнул головой на автомат Ярослава, – и пришедших подземельников, они преследовали меня последние дни, – Росак поднял взгляд, – кому я должен верить?

– Так, стоп–стоп! – Отрезао Ярослав. – Подземельники? Это ты о ком?

Лицо Росака блеснуло удивлением.

– Вы разве не знаете о них? Они тут постоянно шарятся. Ну... – он задумался, подбирая слова, – впрочем, возможно, вы их и видели, но называете иначе. Они пришли сюда после первого сияния, самого убийственного. И всегда появляются из–под земли, у них бесформенные тела из песка, чернозема, глины и всего прочего. Часто являются по ночам и ищут что–то или кого–то. А в последнее время стали приходить и днем, – Росак с опаской посмотрел в окно, – наверное, они и сейчас ищут.

– Так ты говоришь, что они бесформенны и приходят из–под земли? – задумчиво уточнил Дэлн.

– Мое уверение к вам, иномирцы, они есть сама Земля, принявшая странный облик, несвойственный ей самой… Я не видел, чтобы подземельники на кого–то нападали, но… – мальчик помрачнел лицом, вновь бросив короткий взгляд в окно, – они следят тут за всеми. Ваши воины, наверное, этого никогда не замечали, а я видел, как подземельники следовали и за ними. Иногда они бродили за мной, но я быстро от них убегал. Подземельники чужие здесь. Впрочем, как и вы, но если вы не заодно с ними, вам, как и мне, следует избегать их. К ним нет Тэа таримор, никакого Тэа таримор.

– Чтож, пора нам возвращаться в лагерь, – подытоживал Ярослав, – думаю мы не зря сегодня сходили, единственный выживший этого города, лучше, чем тысячи непонятных неизвестных нам вещей.

– Кстати, зря вы их всё собираете, скоро они всё равно растают, – оповестил Росак.

Ярослав сощурив глаза оценивающе окинул взглядом мальчика.

– Ты даже не представляешь, сколько у меня вопросов к тебе парень, – оповести Ярослав.

Глядя в глаза мальчику, он заметил, непривычный контраст – детское розовощёкое личико, но взгляд умного юноши.

– Сколько тебе лет? – Вопросил Ярослав.