Вечный хранитель. Кровь клинков

– Двадцать три, – пожав плечами по–будничному ответил тот.

Оба агента блеснули удивлением.

– Что опять не так? – Напрягся Росак.

– Ничего, – махнул рукой Ярослав, – идём в лагерь.

Выходя из дома, Платонов взял рацию и, нажав на кнопку связи, произнёс:

– Иван, как слышно? Приём!

Но из рации вместо голоса Разумовского доносились странные помехи, похожие на свист, который становился всё громче и громче. Ярослав попробовал ещё раз связаться со своей группой, однако, как и прежде, кроме непонятного звука, он ничего не услышал.

– В чём дело? – забеспокоился Дэлн.

– Понятия не имею, куда они могли деться, – с этими словами Ярослав огляделся вокруг. – Может, сейчас появятся?

Нарастающий свист становился невыносимым, и Ярослав выключил рацию.

– Может, будет лучше… – голос Дэлна прервал треск, похожий на разряд грома. Росак невольно вскрикнул и в страхе попятился назад.

– Свечение, начинается… – оповестил дрожащим голосом.

Островский посмотрел на небо, на котором не было ни единой тучи. После первого треска спустя несколько мгновений последовала целая серия разрядов. Всё это происходило где–то далеко в лесу, и из–за домов Дэлн не мог ничего разглядеть.

– Подождите, я сейчас. – С этими словами Дэлн вернулся в дом–трактир и, спотыкаясь о поваленные стулья, бросился к лестнице. Добравшись до окна второго этажа, он осторожно стёр мутную плёнку грязи рукавом амуниции и замер, впиваясь взглядом в тёмное море леса позади города.

Сквозь густые кроны деревьев мелькнул призрачный свет – бледно–голубая искорка, танцующая среди мрачных ветвей. Постепенно она разгоралась, превращаясь в яркий серебристый шар, мерцающий таинственным холодным светом. Именно такое сияние незадолго до исчезновения группы из пятнадцати человек видел капитан Вейж.

Глядя на это необъяснимое явление, Дэлн почувствовал, как учащается его сердцебиение. Тут же возникла мысль: «Что если завтра из–за этого сияния здесь все погибнут точно так же, как и жители этого города?» Спустя мгновение свечение вместе со странным звуком пропало столь же внезапно, как и возникло.

Островский, освободившись от тяжёлого бремени сомнений, тихо выдохнул и отвёл взгляд от грязного окна, будто опасаясь снова увидеть нечто необъяснимое. Опустив глаза к полу, он задумался над причиной загадочного свечения, однако мысли сами собой расплылись лёгкой дымкой забвения. Внезапное чувство свободы нахлынуло на него подобно освежающему дождю после долгой засухи. Казалось, всю жизнь он нес непомерную тяжесть через раскалённую песчаную пустыню, пока наконец не увидел перед собой спасительный зелёный оазис прохлады и покоя.

Дэлн даже осмотрел себя, нет ли каких–либо изменений в теле? Внешне Островский выглядел прежним, но внутренне ощущал уже не привычное спокойствие.

Дэлн снова обратив взор к месту, где была аномалия, он услышал тихий шёпот внутреннего голоса: «Мне нужно туда». Это был одновременно приказ и мольба, зовущий к разгадке тайны, открывшейся сейчас перед ним.

– Эй, ты там заснул? – крикнул Ярослав.

Спустя минуту Дэлн с задумчивым лицом вышел из дома.

– Похоже, не избежать нам гибели здесь, – вздохнув, обречённо произнёс мальчик своим уже привычным для обоих агентов не по–детски твёрдым голосом.

– Почему ты так решил? – спросил Ярослав.

– Я же говорил вам, перед смертью всех жителей этого города был такой же звук, а затем свечение… правда намного ярче, но…

– Я видел его, – перебил Дэлн, – там далеко в лесу, вероятно, именно о нём рассказывал Росак и капитан Вейж. Возможно, мальчик прав, и нам нужно срочно покинуть это место, пока не поздно. И уходить нужно в сторону… – Островский запнулся, едва не выболтав своего пока необъяснимого желания отправиться на место свечения, – в общем нам следует немедленно уходить из города, как только представится возможность.

Ярослав тяжело выдохнул.

– Дело в том, что на данный момент представляется только два решения, – говорил он задумчиво, – если разбивать лагерь или строить базу вне города, то делать это нужно очень далеко, так как в ближайших границах постоянно возникают аномалии, соседнюю деревню, что от сюда в двадцати километрах и то эвакуировали. Можешь себе представить каковы будут сложности в логистике учитывая Тибетские горы и леса? Но, есть второй вариант, который китайские и наши исследователи выбрали – разместится в центре города. Всё тело в том, что аномалии не происходят внутри него.

– Может быть потому, что весь город, это одна большая аномалия, – мрачно подытожил Дэлн.

Ярослав, глядя на Дэлна, не знал, что сказать. Молча взяв в руки рацию, он попытался снова связаться с остальными членами группы, но тут мальчик неожиданно закричал и побежал прочь.

– Бегите, это подземельники… они пришли!!! Они здесь!!! Они здесь!!!

Не прошло и трёх секунд, как Росак скрылся где–то среди пустынных улиц.

Ярослав застыл на месте и медленно перевёл взгляд к Дэлну. Тот замер подобно изваянию с чуть приоткрытым ртом глядя за спину своему другу.

– Ты только посмотри на это. – Тихо будто боясь спровоцировать дикого зверя сказал Дэлн.

Обернувшись, Ярослав увидел рядом с собой вырастающий из земли толстый песчаный столб. Тот поднялся чуть выше трактира и замер. Оба агента в смятении отступили назад.

– Что это? – опасливо прошептал Ярослав.

Из–за соседнего дома показался Иван.

–Товарищ капитан, рация не фурычит совсем, но мы там кое–что на…– остальные слова утонули в песке... Ещё один «подземельник», ожив, вздыбился под солдатом, песчаной змеёй опутал его и отшвырнуло в сторону как куклу. Разумовский, влетел в стену ударившись о неё головой и оставив на ней кровавый след, рухнул лицом вниз – больше не шевелясь.

Ярослав рванул в ближайший дом.

– Сюда! – крикнул он Дэлну.

Островский лишь мгновение колебался, но сердце позвало вперёд вслед за другом, и он бросился стремглав вдогонку, однако песок будто заговорённый мгновенно окутал ноги цепкими щупальцами, тянущими к морскому дну. Дэлн упал, его ноги тонули всё глубже и глубже, поглощаемые ненасытностью песков, жаждущих пленника. Земля втягивая беднягу внутрь, подобно гигантской воронке, стирая следы существования, превращалась в топкое болото. Вскоре Дэлн оказался зажатым в песке, словно в пасти гигантского существа и лишь его голос рвался наружу, по–прежнему сопротивляясь неумолимой стихии.

– Да что это происходит?! Яр, ты где?

Ярослав, услышав крик, резко обернулся и увидел лишь торчащую из песка голову Дэлна. Песчаный столб, что всё последнее время лишь стоял недвижимо направился к попавшейся жертве.

Ярослав, сняв автомат с предохранителя, открыл прицельный огонь по песчаным существам, но пули, врезаясь в них, просто поглощались сухим и ненасытным чревом. Впрочем, какой вред можно нанести песку автоматной очередью, пусть даже если тот двигается словно живое создание?

Но думать песчаное существо определенно умело. Почувствовав в Ярославе угрозу, оно двинулось к нему, с каждой секундой увеличиваясь в размерах.

– Ну, ничего себе... – выдохнул Ярослав, его удивление на мгновение вытеснило инстинкт самосохранения, заставив замереть.

Отрезвев от секундного оцепенения, он резко развернулся и бросился к спасительному укрытию. Но жестокий удар в спину потряс тело Ярослава, отшвырнув его и пробив им ветхие двери заброшенного дома. Старый деревянный порог лопнул, словно сухая палка, расколовшись пополам под тяжестью навалившегося песка. Агент влетел внутрь жилища, катясь по полу, пока наконец не ударился головой о стену, потеряв сознание.

Дэлн попытался снова закричать, но в раскрытый рот мгновенно хлынул песок, словно давая понять: «молчи, не слова больше». Последнее, что смог увидеть Дэлн перед потерей сознания, – как на Ярослава рухнула лавина песка, вероятно погубившая его, а бешено мечущиеся в голове Островского мысли вдруг свелись к одной фразе: «Это конец». Дэлн почувствовал, как его то ли тело то ли душа поднимается верх, жив он ли мёртв, в таком состоянии было не разобрать…

Очнувшись, Ярослав почувствовал острую боль, растущую изнутри груди и спины, словно тысячи крошечных иголок впились в плоть. Мышцы дрожали, руки бессильно повисли вдоль туловища, дыхание перехватывало от нахлынувшей муки. Обхватив левой рукой правую половину грудной клетки, агент осторожно выпрямился, встав на одно колено. Его взор блуждал по помещению, окутанному пылевой завесой, взглядом скользящим поверх разрушенных окон и порога двери. Всё здесь было погребено под слоем мертвенного песка, плотной коркой глины и чёрных клочков земли.

– Вот чёрт! – выплюнул Ярослав.

Тишина вокруг повисла тяжёлым покрывалом, застывшим таким абсолютным покоем, что собственные удары сердца резонировали оглушительно громко внутри черепа. И вдруг Ярослав вспомнил: «Дэлн. Он больше не даёт о себе знать». Платонов опустил взгляд и увидел валявшийся рядом автомат – старый знакомый товарищ, готовый прийти на помощь в любой ситуации. Медленно наклонившись, он поднял оружие, чувствуя каждую клеточку тела болью и усталостью, словно кто–то вытянул из него весь жизненный сок. Передвигаясь на полусогнутых ногах, Платонов подобрался к старой ржавой лестнице и поспешно взобрался наверх на второй этаж. Подойдя к окну, протёр стекло от пыли и выглянул наружу. Над улицей, словно космический корабль из фантастического фильма, медленно поднимался огромный песчаный шар. Наверху, в самом его центре, Ярослав разглядел голову Дэлна. Так называемый Росаком «песчаный подземельник» лишь пленил Островского, но не убил.

– Что же это за дичь? – вырвалось у Ярослава с пересохших губ.

Песчаный шар выглядел неприступным творением, ставшим для Дэлна чем–то вроде нерушимой оболочки. Перебирая в уме все возможные способы спасти товарища, Ярослав не представлял, что именно сможет предпринять сейчас. Однако он побежал дальше – действовать надо было немедленно, отступать он не собирался. Рванув к лестнице, ведущей на крышу здания, Платонов сам удивился собственной выдержке: несмотря ни на что, он готов бросать вызов даже неизведанной силе, хотя нечто похожее проделывал уже не впервые. Но раньше он боролся с людьми, разношёрстыми бандитами и агентами разных мастей, оставаясь хладнокровным и решительным, однако сейчас перед ним предстало чуждое земному миру создание. Впереди скрывалась сущность страшной силы.

Открыв люк, ведущий на верх, Ярослав осторожно высунул голову. Вся плоская крыша была окружена небольшими бортиками – идеальным местом для стрельбы. Выбравшись наружу, Платонов на полусогнутых ногах быстро добрался до края крыши. Тело вновь отозвалось болью в груди и спине, напоминая о ранении, но адреналин пока помогал это перенести.

Гигантская песчаная сфера продолжала своё медленное продвижение по улице. Глянув вниз, Ярослав заметил четыре бесформенные земляные фигуры, они двигались синхронно прямо под шаром, будто охраняя его. Внешне они теперь напоминали людей: в их контурах угадывались руки и головы.

Из переулка выскочил Виктор и выпустил очередь из автомата в одну из песчаных фигур. Она рассыпалась облаком золотистых крупинок, но тут же восстановилась, прямо перед солдатом. Напав на Виктора, она безжалостно отшвырнула его в сторону.

– Спускаться туда нельзя, – решил Платонов, тяжело дыша от напряжения и адреналина. Теперь ситуация ещё сильнее усложнилась, и спасательная операция становилась вопросом выживания не только друга, но и самого себя.

Вдали Ярослав разглядел незнакомца, тот стоял на крыше вытянув перед собой правую руку напротив движения шара. Платонову в первый миг подумалось, что может это кто–то из числа своих, но интуиция будто обзаведясь громким голосом крикнула в голове – «это враг!».

Сняв автомат с плеча, Ярослав прицелился в непрошенного гостя, к которому приближался песчаный шар. Незнакомец находился настолько далеко, что Платонов вполне мог промахнуться. Но теперь многое зависело от точного попадания, малейшая ошибка могла стать фатальной. Напрягая зрение и концентрацию, Платонов глубоко вдохнул и плавно положил палец на курок...

Щёлк.

Автомат послушно откликнулся сначала мягким щелчком, а затем оглушительным хлопком, отправляя пулю навстречу судьбе…

Глава 3.

Душа, одна на двоих

.

Сквозь густые объятия зелёного полога, будто через тайный коридор древнего замка, пробирался Эллидиан. Вперёд вел его острый взор, перелетающий с одной опушки на другую, настороженно наблюдая за каждым шорохом. Острый глаз мечника улавливал каждое движение, точно хищная птица высматривая добычу среди бескрайних лесных просторов. Здесь, на чужой земле, незнакомый лес казался предательски спокойным и вместе с тем полным скрытых угроз.

Ясные лучи солнца проникая сквозь кроны деревьев, играли отблесками на остром клансорийском клинке Эллидиана, выплавленным из черной багровой крови давно погибшей звезды. Верный боевой товарищ меч, закреплённый поверх тёмного плаща металлическими креплениями, в прямом смысле слова не смыкал глаз наблюдая, что происходит за спиной хозяина. У самого основания клинка на перекрестии бледно–зелёным естеством сиял глаз клансорийского меча.

Тело Эллидиана было облачено в кожу легендарного зверя, способного прятаться во мраке ночи и противостоять любым ударам судьбы. Кожаный панцирь украшен вычурными узорами и символом могущественного ордена ардалингов.

Мечник не сомневался в прочности своего одеяния, но больше полагался на свою ловкость, скорость и… никогда не спящего боевого товарища за спиной.

Немного поморщившись от жгучей боли в руках, Эллидиан остановился. Начертанные на обеих ладонях специальными чернилами линии эфирных сплетений после использования продолжали нагреваться, испуская последние остатки энергии. Посмотрев на свои чуть дрожавшие от напряжения ладони, мечник закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь таким образом мысленно успокоить жгучую боль.

Процедура перемещения из одного мира в другой была проделана им впервые, потому о последствиях он знал лишь теоретически. Эллидиан надеялся, что после выполнения задания и возвращения домой больше нигде и ничего делать не придётся. Единственное, о чём он мечтал сейчас, – это вернуться в свой тёплый и уютный домик на краю леса и вновь заняться любимым делом: сесть за письменный стол, попивая из кружки ароматный травяной чай, сочинять исторические рассказы. Но тут эта мысль исчезла быстро, словно снег в печи. «Забери вас проклятье, горгониты! – мысленно ругался Эллидиан. – Теперь мой дом волей–неволей здесь, на чужбине, как и частичка родного города...»

Эллидиан помрачнел лицом. Жгучая боль в руках угасала подобно догорающей свече. Достав из кармана кожаные перчатки, ардалинг натянул их, поправил висевший за спиной меч и двинулся дальше. Вскоре он подошёл к городу, вплотную примыкавшему к лесу. Осмотрев внимательно каменные дома и улицы, мечник не увидел ни единого живого существа, опустив взгляд вниз, заметил, что твердь застлана сухой травой.

Дорогу одной из улиц окаймляли высокие скелеты деревьев, чьи сухие ветви тянулись к небу, точно пальцы утопленников, пытающихся выбраться из пучины мрачного болота. Окружающее пространство дышало зловещей пустотой, подобно атмосфере заброшенного театра после апокалипсиса, когда актёры исчезли навсегда, оставив сцену непроглядной серости. В воздухе повисла мертвенная тишина, которую нарушал лишь лёгкий вздох ветра или случайный шорох сухих веток.

«Значит, я пришёл по адресу», – подумал Эллидиан и двинулся дальше, но едва его облачённая в чёрные, как застывшая лава, кожаные доспехи фигура пересекла черту леса и города, издалека послышались отзвуки размеренной поступи. Кто–то намеренно шёл громко, выдавая своё присутствие. Впрочем, Эллидиан не стремился скрываться, его эфирное восприятие не предвещало сильных врагов на многие километры вокруг.

Но рука Эллидиана рефлекторно в мгновение оказалась на фесе меча, металлические застёжки с холодным лязгом разомкнулись, подобно крылья птицы, освобождённой из клетки. Выхватив меч, дерзко блеснувший багрово–чёрной сталью на свету, Эллидиан напряжённо огляделся. В поле зрения нахальный незнакомец ещё не вступил, но звук от шагов нарастал. Мечник прибег к своему эфирному взору и ясно уловил присутствие незваного гостя, а точнее гостьи. Эллидиан мог одним рывком настичь незнакомку, но оставался недвижим. Торопиться он не любил.

– Эй... красавт–чик, а ты тут чта делат? – донёсся с крыши одного дома нахально–развязанный женский голос, его обладательница говорила на крайне ломаном слоге, а язык заплетался, будто та была пьяна.

Подняв голову, Эллидиан увидел худощавую девушку, с непропорционально большой головой и высоким лбом. Положив руки на пояс, она ядовито ухмылялась, смотрела на мечника с явным чувством высокомерия. Пьяной она не казалась, но манера ломано говорить оставляла мысли об этом. Её пронзительный взгляд хищницы так и сверлил Эллидиана. Но тот молчал, одарив нежданную хищную гостью лишь холодом своего взгляда.

– Ты чта язык... глотил, красавт–чик? – продолжила издёвки девушка, явно с трудом ворочая языком. – Я, задать... твой вопрос! – Она демонстративной походкой прошлась по крыше к игловому навершию здания. Осторожно взявшись своей хрупкой на вид ручкой за основание одной из металлических сверлообразных игл, девушка отломила её, будто та была лишь тонкой сосулькой.

Хищная змеиная гостья продолжала грациозно ходить из стороны в сторону, поигрывая в руке отломанной иглой, которая длиной была чуть больше её самой. Каждая минута, проведённая этой нежданной незнакомкой на высоте над Эллидианом, каждый её взгляд на него сверху придавали ей сладостное упоение своим превосходством, пусть пока и надуманным.

Эллидиан отрешенно осматривался, будто забыв о присутствии гостьи, для него сейчас было важнее понять, есть ли в округе ещё желающие встретиться с ним.

– Знай, я оказыват... тебе великий чест, говоря... свой вопрос... у третий ратс, – выплюнула незнакомка. – Чем ты сюда пришёл? Отвечат! Или тебе сразу рассказат... кто перед тобой стоит?

– Ты пришла одна... – тихо, с изумлением сам себе сказал Эллидиан, в этот миг его рука сжимающая меч непроизвольно дёрнулась, – постой, не спиши, – сказал он клинку, – слушай мою длань.

Эти слова прозвучали спокойно, словно он говорил о чём–то совершенно обыденном.

Гостья вытянула хрупкую ручонку, вооружённую массивной иглой, так, чтобы её наконечник указывал на мечника.

– Говори, зачем ты пришёл сюда…

– Тебя это не касается, – грубо ответил Эллидиан, – моё почтение твоей смелости, что позволила тебе встать на моём пути. Но лучше тебе этого не делать. Уходи с моей дороги, или я уберу тебя.

– Уж не за... Дэлнам ли ты пришёл?

Девушка прикрыла рот рукой и ехидно рассмеялась. Спокойствие Эллидиана в тот миг пошатнулось. «Забери меня, проклятье, неужто опоздал? – мысленно ругал он себя. – Не может быть, чтоб ищейки Килдора меня опередили. Интересно, насколько?»

Хищная гостья выглядела воинственно: тонкие металлические браслеты оковали запястья, кожу плотно облегал гибкий кожано–хитинный панцирь, на ногах одеты башмаки из лёгкого железа. Амуниция позволяла двигаться свободно, как ветер скользит меж деревьев, предназначенная специально для тех бойцов, кто полагается больше на быстроту и грациозность, нежели на силу удара. Только вот само создание в этой броне казалось нелепым фарсом: бледная, слабая девочка, играющая роль грозного бойца. Ни малейшей мускулатуры, ни боевого вида не выделяло её фигуру, несмотря на столь грозный наряд

Но именно этот контраст вызвал замешательство Эллидиана сильнее любого другого препятствия. Ведь перед ним воительница стояла совершенно одна и уж больно уверенно себя вела. Опытный глаз Эллидиана мгновенно оценил ситуацию: оружие у неё отсутствовало, кроме тонких наручей, возможно, хранящих скрытые смертоносные когти.

– Мое требование к тебе, – твёрдо проговорил Эллидиан, – уйди с дороги!

– Да ты невежлив малость, красав–тчик. – Отвечала та, – Тебе разве не говорит, как надо разговариват с… дамами?

Девушка спрыгнула с крыши, пресытившись банальной позицией сверху, теперь ей хотелось большего. Она стояла напротив Эллидиана, внимательно и игриво оглядев его, задержала взгляд на клансорийском мече. Оружие показалось девушке необычным. Руны, выбитые на лезвии, завершались одной крупной, выточенной у самого острия и конечно эфирный глаз на пересечении клинка и рукояти, пристально наблюдавший за каждым движением девушки. Казалось, оружие само обладает разумом и жизнью.

Она маняще взмахнула рукой, голос звучал сладко и коварно, словно шипенье змеи:

– Либо отдашь мне эта прекрасный меча… добр–вольно, либо отдаш мне всьяго… сабя самого – целеньким, вкусненьким кусочком...

Но Эллидиан спокойно покачал головой, чувствуя лёгкую досаду:

– Признаюсь честно, терпеть не могу повторять дважды одно и то же. Но давай–ка устроим небольшую разминку ради моей забавы.

Девушка резко напряглась, сжимая свободную руку в кулак, приняла воинственную позицию:

– Или решишься использовать свою красивый игрушка против меня? – насмешливо спросила она.

Эллидиан, крепче сжав рукоять своего меча, оставался невозмутимо спокоен, а вот его багрово–чёрный боевой товарищ нетерпеливо рвался в бой, пытаясь даже насильно зачерпнуть у своего хозяина эфирной энергии, но тот твёрдо усмирил горячего боевого товарища.

Глаза девушки зло запылали, эфирный огонь зажёгся между пальцев, окутывая огромную сверлообразную иглу серым сиянием. Энергия вспорхнула и потянулась вверх, протекая по поверхности импровизированного оружия тонкой серебряной нитью, готовой разорвать пространство ударом смертоносного потока эфира.

Воительница выбросила вперед руку, освободившаяся энергия вырвалась смертельным потоком из наконечника иглы. Эллидиану не потребовалось много усилий, чтобы уклониться от такого мощного огненно–грозового эфира. Послышался взрыв, а за ним глухие, трещащие разряды. Энергетический луч врезался в здание позади Эллидиана, разорвал его на осколки. Земля, воздух, всё вокруг содрогнулось от эфирной силы, и под удаляющиеся раскаты эха всё стихло. Эллидиан на мгновение впечатлился такой силой, но по–прежнему оставался пренебрежителен к противнице.

Девушка воин отшвырнула иглу и из её наручей появились длинные клинки.

Оппонентка приготовилась показать свое умение владеть стальными когтями, однако удары клансорийского меча оказались неотвратимыми. Эллидиан рванул вперёд, как ветер вырвавшийся из заточенья, и понёсся с такой быстротой, будто сама реальность отменила для ардалинга все физические законы – её ткань замялась, сморщилась и помутнела, превратив фигуру мечника в размытый призрачный силуэт, едва различимый глазу среди трепещущих складок пространства–времени.

Два раза слитно прозвенела сталь, когда багрово–чёрное лезвие разрезало стальные когти воительницы сначала на правой, а потом на левой руке.

Третьего удара хватило бы, чтобы решить исход поединка. Эллидиан выполнил простейший выпад, позволил своему мечу наконец напиться кровью противника рассекая живот девушки не смертельным ударом. Но опьяневший боевой товарищ вновь настойчиво потребовал больше эфира от хозяина, чтобы порвать врага в клочья, однако Эллидиан опять отказал ему в своей главной силе. Меч послал хозяину сигнал раздражения.

Воительница, лишь после отступления от Эллидиана осознала, как легко его оружие разрезало защищавший её живот панцирь, а вслед за ним и плоть. Девушка поздно отпрянула назад. Все рассекающее лезвие клансорийского меча, не проникло глубже, чем он того хотел .

– Мое почтение твоей храбрости, – произнес Эллидиан искренне, – но я никогда не убиваю тех, кто гораздо слабее меня, разве что они сами не стремятся к этому.

Раненая хищница попыталась ответить возгласом гнева, но жгучая боль живота заставила её крик перейти в стон. Бой продолжался всего доли секунды, но стоил ей множества сил. Боль терзала тело, а эфирная сущность была близка к полному разрушению. Багрово–чёрный клинок поражал не только плоть, но и жизненные нити, благодаря которым душа способна сосуществовать с телом.