Финансист

- Вот. Все хотят акции, чеки, - второй явно начинал хмелеть. – А для чего хотят? Зачем? Обман. Только для сильных. Для своих. Избранных… Взять власть и поделить государство.

- Тут, знаете, кланы, связи, тут такие силы сошлись, - снова вступил в разговор первый. – «Мало какая птица долетит до середины Днепра». – Мало кто приватизирует и не поперхнется. Вот, слышали небось, Бардельников, нефтяной генерал.

- Да, слышали, - кивнул Игорь.

- А как он свою Сибирскую нефтяную компанию приватизировал, слышали? Нет? Он загодя за два дня до собрания железную дорогу перекрыл. И аэропорт тоже. Чтоб ни один чужой, ни под каким видом. Вот она, новая элита.

А вы интеллигент-одиночка, по-западному мыслите, либерально. Водку не пьете…

Они улеглись и тут же уснули. Игорь же не мог уснуть, ворочался, думал. Ему казалось странно, что эти два человека, бывшие научные сотрудники из какого-то НИИ, могут так пить, почти не хмелея и, с таким скепсисом относясь к приватизации, не веря ни в какие реформы, в то же время торговать чеками. Вскоре Игорю стало казаться, что их не два человека было, а четыре и он заснул.

Утром чековики, как он их мысленно назвал, тяжело и долго просыпались, кряхтели, ругались и мечтали о рассоле или соленом огурчике. Игорю стало неприятно и он вышел с Сергеем в тамбур. А эти двое в самый последний момент выволокли свои баулы и, не попрощавшись, сошли с поезда. Игорь с Сергеем обогнали их. Игорь оглянулся: он отметил: у них были сильно измятые, невыспавшиеся лица. К ним уже спешили грузчики.

Позже Игорь часто вспоминал их слова: «интеллигент-одиночка, по-западному мыслите, либерально, а тут, знаете, кланы, связи, тут такие силы сошлись» - это звучало, как свидетельство его профнепригодности, как роковая метка. Не только знаний не хватило, но – характера, связей, крутизны. Из первых кооператоров, с кем Игорь начинал – это были медики, в основном интеллигентные люди – никто не преуспел. Одни уехали, другие со временем ушли из бизнеса, кто-то умер или исчез неизвестно куда, на сцену вышли другие, более приспособленные, но и эти… И они не удержались. Жестокий естественный (если это можно назвать «естественным») отбор. Побеждал мало кто из его круга: все бывшие и нынешние чиновники, директора, силовики, спекулянты. Бизнес требовал отнюдь не лучших человеческих качеств. Требовалось душу принести в жертву русскому бизнес-богу. Жестокому, лицемерному богу. Совестливых и честных этот бог терпеть не мог. Но это все он понял потом, позже…

После Пореченска Игорь окончательно потерял интерес к приватизации, наблюдал со стороны – о приватизации регулярно писали, трещало телевидение: начавшиеся аукционы неизменно сопровождались скандалами. По отзывам, аукционы похожи были на прежние совковые очереди, только вместо тряпок и колбасы выдавали красивые бумажки, не имевшие никакой цены. Кто был ничем, тот ничем и оставался.

Идти следовало иным путем. Игорь давно мечтал создать банк. Но если раньше это были пустые мечты, ничем не обеспеченные, то теперь у него были деньги. Много денег. Быть может, недостаточно для банка, но стоило ему захотеть, денег могло стать в несколько раз больше. Центробанк запустил станок и денежная масса множилась, переливалась через край и, стоило только включить рекламу, повернуть кран и – потоки денег текли в «Кредитную контору».

Увы, Игорь не был готов. Он не знал ни банковское законодательство – да его и не было еще, - ни рутинную банковскую работу, не умел оценивать риски, не знал, как выйти на Межбанк, на валютную биржу, у него не было нужных людей, все, что он знал и умел – обналичка. Не он один, всюду множество появилось дилетантов. Фирмы, биржи, банки во множестве возникали и лопались, словно мыльные пузыри. Он был предприимчив и энергичен, но ему необходим был наставник. Он готов был учиться, хотел, но требовался человек, который научил бы его, который смог бы зарегистрировать банк и привести команду. Команду, – ведь вокруг были одни дилетанты. Через год или несколько лет, обрастя знаниями, связями, Игорь смог бы выстроить холдинг. Начать скупать активы. Но это – позже, требовалось подучиться – заработать побольше денег.

Но где взять такого человека? Все дельные, все умелые - все были пристроены, да и мало кому из них можно было доверять. Когда-то у Игоря был знакомый экономист Гуревич, тот в свое время интересовался Демпартией, но где он сейчас? Игорь попытался отыскать телефон, но нет, за несколько лет все перевернулось. Были в прошлом и еще люди, но Игорь плохо их помнил и не знал, где найти, а главное, годятся ли они? Пойти в Плехановский университет или в Финансовую академию? Бедствующие профессора едва ли откажутся. Но – он вспоминал Антонов и Усова. Да и с улицы не совсем удобно. Словом, он пошел по линии наименьшего сопротивления: Максим. Сам Максим в учителя не годился, он даже институт не закончил, сидел в академе, вечный студент, но у Максима через «Коммерсант» имелись серьезные знакомые. Знакомые Максима учились в Финансовой академии, кто-то даже в аспирантуре. Вот они могли бы привести человека. Игорь к ним и обратился и через пару недель они действительно рекомендовали – Александра Канокова.

Александр Каноков оказался совсем молодым человеком лет двадцати шести – это было время исключительно молодых и ранних, иных не было – недавний выпускник Финакадемии, симпатичный, с легкой рыжинкой, какая бывает у кавказцев, интеллигентный с виду, веселый, разбитной, в свои двадцать шесть Каноков уже заведывал департаментом в «Мосбанке». Разве это не рекомендация? И приехал на «Мерседесе». Он сразу понравился Игорю.

- «С молодым будет легче», - решил он.

Александр Каноков не собирался уходить из «Мосбанка»: там хорошая крыша из ФСБ и солидные деньги, и ребята все свои.

- «Я, когда зарегистрируемся, приведу своих ребят, все из академии, грамотные, надежные, - обещал Каноков. Это важно сейчас, что свои, мы ведь не всегда и не все делаем по правилам. Сейчас время такое, что главное – деньги. А свои ребята прикроют. И я их. У нас много где своя рука. Без своих людей, без связей наверху не пробьешься, - слова эти звучали для Игоря музыкой, Каноков казался билетом в иной мир, высший, куда раньше у Игоря пропуска не было. Правда, иногда, еще в бытность Игоря кооператором, приходили люди из этого мира, предлагали кредиты, выход на Терещенко, или доступ в Торговую палату, но это скорее по ошибке, они принимали Игоря за другого, за миллионера, за вертного-перевертного, или, наоборот, дурака, но он не был ни миллионером, ни вертким-перевертным. То было странное время – перестройка, - когда все перемешалось и перепуталось, и прежде наглухо закрытые двери приоткрылись. Сейчас же все это, кажется, было близко, очень близко. – «Да, именно такой мне и нужен. Деловой. У которого есть покровители, - думал Игорь. – Только бы не кинул. За таким нужен глаз да глаз».

Однако как он станет в будущем контролировать Канокова, Игорь пока не придумал. Вместо этого он стал излагать свои планы.

- Я бы хотел создать серьезный банк, немаленький, - мечтательно говорил он. – На первом этапе я бы взял на себя обналичку. Ну и заодно подучиться, как еще можно делать деньги. Кстати, не могли бы вы порекомендовать преподавателя – несколько лекций, бесед по основам экономики. Как все это работает?

- Деньги сейчас делаются из воздуха, - засмеялся Каноков. – Тот же Межбанк. Или просто уйти в доллары. Или в недвижимость. Сейчас любой бывший двоечник умеет больше, чем серьезный профессор. Купить дешевое, продать дороже, вот и вся наука.

- Нет, я хочу знать процесс. Не только эмпирику. Но и детали, базис.

- Хорошо, - согласился Каноков. – Если потребуется, мы подыщем вам профессора. Профессорам тоже нужны деньги.

Мы много чего можем, - продолжал Каноков. – Банк, страховую компанию, ПИФ, ЧИФ. Сколько вы готовы вложить зеленых?

- А сколько нужно? Сто тысяч, пятьсот? Зеленых немного, но я знаю, где их взять.

- Ноу-хау, - это хорошо, - одобрил Каноков.

- Да какое там ноу-хау, - усмехнулся Игорь. – За управление вы получаете двадцать пять процентов. Пойдет? - А давайте так, - тотчас сориентировался Каноков, - нам двадцать пять процентов, как вы сказали, в пределах ста процентов годовых, а что больше, будем делить пополам.

- Но ведь инфляция больше тысячи процентов годовых, - возразил Игорь.

- Хорошо, давайте после двухсот процентов, - предложил Каноков. – Мы крысятничать не будем. Все честно.

- Хорошо. Кто не рискует, тот не пьет шампанское, - согласился Игорь. – Только давайте не тянуть.

_ Ладушки, - обрадовался Каноков. – Банк зарегистрировать пара пустяков. Сто тысяч баксов, вот вам и банк. Их знаете сколько налепили в последнее время? регистрируют – и крутят бабло. Те же кредиты от Центробанка. Три с половиной триллиона только за лето. Неплохо? Надо будет прикупить акций. Какой-нибудь заводик. А под заводик – кредит. Это – дело техники. Главное, чтоб свои люди. Сейчас многие так делают.

- Кредит ведь нужно возвращать? – хотел спросить Игорь, но Каноков опередил его: - И возвращать не обязательно. Или через полгода-год, когда эти деньги превратятся в копеечки. Сейчас главное – связи. Или откаты. В мутной воде рыбка замечательно ловится. Весь бизнес у нас теперь – присосаться к государству.

- А как вы насчет реформ? Как вам видится перспектива?

- Пока они дерутся, - Каноков поднял глаза к потолку и засмеялся, - нам лучше всего. Вы видели последнее заседание правительства?

- Да, - кивнул Игорь.

- Люди, кто не в курсе, может и не поняли. Постановка исключительно для народа. Ельцин весь кипит от возмущения, щеки надувает. Втык Нечаеву229 за эмиссию, а деньги раздавал Геракл230. Раньше-то где был? Спал полгода? Или только надоумили? Это как: бей своих, чтобы чужие боялись? Или – дуролом? Все невпопад делает? Экономика – это не Ипатьевский дом снести.

А Черномырдин? Этот с утра рыночник, монетарист не хуже Гайдара, зато по вечерам кредиты раздает. Больше всего родному и любимому ТЭКу231.

А Верховный Совет? Тот же Хасбулатов, хоть и доктор экономических наук, но ему все равно. Он – калиф на час, ему – директорам угодить, они же там у него и заседают. Лебедь, рак и щука.

Понимаете, они монетаристы, наши реформаторы, макроэкономисты. Их конек процентные ставки, денежная масса, формулы; микроэкономика, то есть предприятия, их не интересует. В принципе. Выживут, хорошо, не выживут, ну бог с ними. Купим за границей. Никакой промышленной политики у них в головах нет. Да у них и сил на нее нет, и времени. Их всего-то несколько десятков на страну. Они думают, рынок все расставит по местам. Так у нас пока бардак, а не рынок.

По хорошему, нужно бы определиться, что банкротить, чем пожертвовать, что обязательно сохранить, куда привлекать иностранцев, что в первую очередь модернизировать. Реформы нужно было готовить годы, а так – случайный отбор. Приватизация позволит запустить биржи, создать финансовую систему, внедрить частную собственность, породит несколько тысяч миллионеров, но промышленность добьет.

Реформы – это баланс интересов и взглядов. А у нас баланс кривой.

- Так вы за Верховный Совет? Против Гайдара?

- Я? Нет. Но на съезде сидели директора. А перед ними человек, который на заводе никогда не был, кабинетный ученый. Верховный Совет не изменился. – Так кто же прав?

- У каждого своя правда. И своя неправда. Демократия – это большая драчка. Мы очень долго собирались делать реформы. А теперь – цейтнот, теперь все вкривь и вкось. Теперь спасайся кто может. Корабль идет по дну, а пьяная команда дерется.

Нам сказали: «обогащайтесь». «Хватайте». Ну вот мы и хватаем. Не мы, так другие. А они пусть дерутся. Я вам больше скажу. Эти реформы, либеральные, готовили под патронажем КГБ. Там понимали: система идет вразнос и готовы были ухватиться за соломинку. Вы думаете, про семинары, которые организовывали Чубайс и Гайдар, в КГБ не знали? Они же, может, и отчеты писали.

- «Он умный, очень даже умный, образованный и циничный», - отметил про себя Игорь. – И – кого-то слушает. Не все сам, в своем возрасте. Но наши интересы пока совпадают».

- Интересно, кто ваши родители? – спросил Игорь.

- Отец – директор завода. В Нальчике.

- Когда вы сможете зарегистрировать банк?

- Недели две у меня горячие, а потом займусь. Или поручу ребятам, - пообещал Каноков.

Увы, на этом все и закончилось. Ни через две недели, ни через три Каноков не объявился. И телефон его не отвечал. Пришлось снова обратиться к Максиму. Тот обещал узнать.

Наступил конец марта. Месяц минул драматичнейший, так что не до банка – противостояние между президентом и Верховным Советом грозило обернуться Гражданской войной. Игорь, как и все, проводил вечера перед телевизором: на кону казалась судьба реформ. В считанные дни промелькнули два съезда нардепов, восьмой232 и девятый233 - обиженное, униженное лицо Ельцина и злые, торжествующие депутатов и Хасбулатова, - экспромт Ельцина «Об особом порядке управления страной»234, тотчас получивший название «ОПУС»; грандиознейший митинг демократов, последний на многие годы235, состоялся на Васильевском спуске и – в противовес, митинг «Трудовой России». Импичмент Ельцина236 не удался. Все кончилось референдумом237, но, как оказалось, это была лишь короткая отсрочка. Двоевластие не могло разрешиться мирно. Прошлое и будущее не могли не сойтись в кровавой схватке.

Среди этой кутерьмы Максим и принес известие: Канокова арестовали. Якобы за чеченские авизо238.

- Вы слышали про Гайтукаева? – спрашивал Максим. – Его в июне прошлого года задержали. По фальшивым авизо они вывезли в Чечню миллиарды рублей. Думали, что он наркоторговец, а оказалось – авизовщик. Очень выгодный бизнес. Им многие занимаются. Центробанк на этом потерял триллионы. Гайтукаевцы деньги грузовиками вывозили. И еще поставили в каком-то московском дворе огромный мусорный контейнер для денег.

- И Каноков?

- Говорят, «Мосбанк» тоже оказался задействован. Там целая цепочка банков и РКЦ. Канокова заподозрили, будто он обналичивал. Хотя, адвокат говорит, что у следствия нет доказательств. Это в Центробанке прошляпили, или – нарочно. Рассказывают, будто эти деньги пошли на оружие, на киллеров, а больше всего на приватизацию. И будто кризис наличности из-за фальшивых авизо. А Канокова, скорее всего, должны выпустить.

Игорь уже ничему не удивлялся. Любого мог ли убить, или арестовать и любой мог оказаться связан с криминалом.

Глава 17

Время – страшное, темное. Семнадцатый год наоборот. Чуть ли не каждый день сообщали об убийствах или похищениях. Но Игорь не замечал. Это потом, задним умом, сны видел. Словно бежит по тонкому льду. Лед проваливается, трещит, чтобы спастись, требовалось бежать все быстрей, быстрей – впереди маячила надежда, сзади – полынья. Полынья все больше ширилась. Но это – потом, потом, когда все закончилось, когда он на время расслабился.

Неприятности сгущались постепенно, будто тучки на горизонте перед грозой.

Только в марте – уже больше полугода прошло с момента покупки квартиры, Игорь, наконец, уговорил

Ничего не подозревая, Игорь отправился в паспортный стол. И вот тут только выяснилось, у паспортистки, что Степная с Травкиным по-прежнему прописаны в квартире, а потому

- Ну так выпишите, - повелительно сказал Игорь. – В чем вопрос? Квартира моя и ни мне не нужны.

Паспортистка с сожалением и, показалось, даже с сочувствием, посмотрела на Игоря.

- Вы будто с луны свалились. Не положено. Пусть сами придут. Разве что только по суду.

- А право собственности? – запальчиво спросил Игорь. – В других странах вообще нет прописки. Это что-то от крепостного права.

- То в других странах, - насмешливо возразила паспортистка. – В цивилизованных. А у нас никто не отменял. Вы, бизнесмены, очень быстро все хотите. Вы, конечно, можете пойти к начальнику. Только зря.

Игорь, однако, пошел. К начальнику паспортного стола, мордастому подполковнику, пришлось выстоять длинную очередь. Наконец, измучившись от ожидания и духоты - он уже пропустил важную встречу – Игорь вошел в кабинет.

- Петр Иванович, - с ходу возбужденно начал Игорь, - тут какое-то недоразумение. Я купил квартиру, я даже не думал проверять, считал, что это автоматически происходит, а оказалось, бывшие продавцы по-прежнему прописаны. Мне нужно срочно прописать.

А паспортистка отказывается.

- Вы бизнесмен? – с интересом спросил Петр Иванович. – Не ожидали, что у нас такой домострой?

- Бизнесмен, - подтвердил Игорь. – Не ожидал, честно говоря. А почему вы подумали?

- По манерам вижу: не простой. Другие приходят, просят. Правы, не правы, а просят. Знают, что начальник всегда прав. А вы требуете. Или на равных. Будто в какой другой стране.

К сожалению, не могу ни прописать, ни выписать. Закон не позволяет.

- Петр Иванович, я готов заплатить пятьсот долларов, - предложил Игорь. – Закон этот, сами знаете, пережиток.

- Да? Вы, я вижу, нормальный мужик. С пониманием. Но я в самом деле не имею права. У меня есть знакомый судья, через нее я мог бы вам помочь.

- Это долго будет тянуться?

- Займет несколько месяцев. Но другого выхода нет.

- Я попытаюсь договориться с бывшей хозяйкой. У меня с ней неплохие отношения. Если не договорюсь, очень надеюсь на вашу помощь.

Чтобы Петр Иванович его не забыл, прощаясь, Игорь вручил ему стодолларовую купюру.

- Хорошо. Приходите. Постараюсь, - заулыбался Петр Иванович.

Со Степной у Игоря в самом деле были неплохие отношения, даже несмотря на то, что она отказалась ехать в опеку. Раз в три месяца Степная вместе с сыном приезжали из Тульской области в «Кредитную контору «Полтавский» получить проценты. Они явно были довольны: всякий раз заходили к Игорю в кабинет поблагодарить. В последний раз они приезжали всего несколько дней назад.

- Как дела, Надежда Сергеевна, фермерствуете? – поинтересовался Игорь. Он усадил их в кожаные кресла, подаренные недавно Сергеем с Октябрьского поля, и велел Лене принести чай с пирожными.

- Нет, не получается пока, - вздохнула Степная. – Родственников много, целая ООН наберется, всем подарки сделали. На хозяйство теперь не хватит.

- Хоть дом купили? – Степная собиралась это сделать. Продавая квартиру, рассказывала, что дом уже присмотрела рядом с родителями. И еще другой, дедов, в Диктатуре почти за бесценок.

- Живем пока у родителей. Заодно и смотрю за ними, - отвечала Надежда Сергеевна.

- А Сережа где работает? – продолжал расспрашивать Игорь. Он ощущал себя почти другом семьи.

- Пока не работает. Из-за армии, - пояснила Степная. – Хотим пристроить в милицию. Там и отец Сережин работал, и друзья отцова остались. И бронь будет.

Игорь подумал, что, может быть, стоило бы пристроить Сергея на фирму. Преданный человек не помешает. Но решил пока не спешить. К тому же и Степная с Травкиным ни о чем таком не просили.

- Фермерствовать не передумали? Как теперь в деревне? – Игорю было очень интересно.

- Не знаю, прямо, - отвечала Степная. – Брат у меня фермер свиней выращивает. Работа тяжелая. В четыре часа встает, а прибыли никакой. Одни перекупщики процветают. Азербайджанцы да цыгане. Подпольный цех открыли.

- А фермеры почему не организуются? Не создадут кооперацию? – недавно Игорь прочел в «Известиях» статью о Гаянове239, известном ученом-аграрии, развивавшем идеи кооперации в сельском хозяйстве. – Почему не организуют совместную переработку? Магазины?

Степная посмотрела на него, как на лунатика. Какая переработка? Какие магазины? Какой Гаянов?

- Да вы что, Игорь Григорьевич? Вот если бы приехал кто. А так, убьют или пожгут.

- А выгодно это?

- А кто же знает? Не считали. Наверное, выгодно. Цыганам выгодно. Н рынок возят. Перерабатывают там же в деревне. Дом купили. Они вместе держатся, друг за дружку, а русские по одному. Наши же и перерабатывают, за водку или наркоту.

Лена принесла чай с пирожными и Игорь прекратил расспросы. Ясно стало, что ни в какие фермеры. Степная с сыном не годятся. Да кажется уже и не собираются. Хорошо еще, что деньги у Степной лежат под приличный процент в «Кредитной конторе». А что потом?

- Надежда Сергеевна, вы дом быстрее покупайте, не откладывайте. Пока есть деньги, - посоветовал Игорь.

Теперь, узнав, что Степная с сыном не выписались из квартиры и что это может иметь серьезные последствия – формально они имели даже право вернуться. – Игорь забеспокоился. Тем более, что не было разрешения на сделку из опеки. Он набрал номер родителей Степной и попросил ее к телефону.

- Здравствуйте, Надежда Сергеевна. Это Игорь Григорьевич.

- Здравствуйте, Игорь Григорьевич, - голос Степной звучал приветливо, но в то же время Игорю послышалось в нем беспокойство. – Что-нибудь случилось?

- Нет, все нормально, Надежда Сергеевна. Я звоню, - он слегка запнулся, - я хотел попросить вас с Сережей… побыстрее выписаться. Я не могу прописать.

- Игорь почувствовал, что волнуется и что голос его дрожит.

На том конце провода тоже заволновались.

- А куда же нам выписаться?

- К родителям.

- Сережу в армию заберут.

- Вы же хотели устроить его в милицию.

- Некуда нам сейчас выписываться, - голос Степной стал злым.

- Надежда Сергеевна, я жке вам полностью заплатил, - не выдержал Игорь.

Но Степная была в панике, она, похоже, ничего не хотела слышать:

- Некуда нам, - твердила она.

- Надежда Сергеевна, купите дом, - Игорь начинал терять терпение.

Ответом ему было молчание.

- Надежда Сергеевна, это ваши проблемы, - не выдержал он. – Вы знали на что шли.

- Нет, это ваши проблемы, - взвизгнула она в своей Тульской области.

- Ах, так, - Игорь почувствовал, как бьется у него сердце. Он терял над собой контроль. – Надежда Сергеевна, пока не выпишитесь, не получите проценты.

Испуг на другом конце провода: он почувствовал это кожей. И вдруг горячая волна ненависти:

- Будь ты проклят!

Игорь положил трубку. Теперь нужно было идти к Петру Ивановичу. Но дел на фирме было невпроворот, не оставалось ни одной свободной минуты. И – не хотелось судиться, а потому он не спешил начинать войну. Мало того, успокоившись, он попытался решить дело миром – послал Степной письмо с предложением прислать в Москву и обо всем договориться. Но ответ от Степной он так и не получил.

… Рулетка. Иной раз и угадать было нельзя, что тебя ждет завтра. Можно было выиграть миллионы и следующим ходом потерять жизнь, деньги, квартиру, свободу… Игра без правил. Русская рулетка…

Вадим Петренко. Игорь ничего не заподозрил. И не мог. И сам Вадим. Не мог знать, что предназначен на заклание. Лишь лет через пять с лишним, после дефолта уже, Игорь узнал от Светланы Кленской…

Да, Петренко, Спивак, Рохлин, приватизация…

Россию все время трясло. Почти без передышки…

Вадим Петренко позвонил в марте.

- Где ты теперь? Все также помощником у Спивака? – с ходу спросил Игорь.

- Нет, бери выше, - похвастался Вадим. – С одной стороны, помощник, по-прежнему. В Российских приватизационных технологиях. Там все о,кей. Скоро и банк открывают, один из крупнейших: Российский Кредитный Банк. А с другой, директор конторы вроде вашей.

- И много он тебе платит?

- Пятьсот долларов.

Игорь позавидовал. Он себе и близко такое позволить не мог, платить сотрудникам по пятьсот долларов.

- И чем ты сейчас занимаешься?

- Создаю филиальную сеть. Кредиты там, деньги физ.лиц, а больше всего чеки. Спивак скупает активы. Кстати, Игорь Григорьевич, я и вам хотел предложить работать с нами. Мы – это «Российская финансовая группа».

- Громко. А что вы мне можете предложить?

- Все, что вы имеете, обналичку там, или еще что, все остается у вас. А деньги размещаете у нас. И, главное, чеки. Естественно, с каждого чека вы что-то будете иметь. Плюс обеспечение безопасности. Сами понимаете, против комитета никакие бандиты не страшны.

- А размещать как, под векселя?

- Нет, у нас кредитные договоры. Мы кредиты проводим через целую цепочку фирм.

- А это еще зачем?

- Говорят, от налогов. Я еще не врубился. Мне, в сущности, все равно. Я далеко нос не сую.

- Я подумаю, - обещал Игорь. На самом деле это было вежливое «нет». – А вот чеки продавать – это можно. Я знаешь, привык работать с векселями.

- При случае я поговорю со Спиваком, когда вернется, - обещал Вадим. – Но не думала.

- А где он сейчас, твой Спивак?

- В Африке.

- Интересно. Вроде Африка сейчас – это последнее место, куда нужно ехать деловому человеку. Неужели на охоте?

- Нет, бизнес. Вы и представить себе не можете.

- А ты?

- И я. Знаю только, что дело связано с Западной группой. Без деталей. Перед выводом ее из Германии можно было купить все. Оружие в первую очередь. Сами понимаете, бизнес выгодный. Сотни процентов.