Финансист

- Знал-то знал, - отвечал Трунов, - но чтобы так, в каждом месте, от управы до директора совхоза, раньше такого не было, - Трунов повздыхал по телефону и начал прятаться. То по многу дней не брал трубку, то изредка к телефону подходила жена и сообщала, что он в отъезде или в больнице, лишь изредка подходил сам и слезно просил повременить и бога ради снизить проценты. В такие моменты он очень походил на профессионального попрошайку. Его было жалко – бедный человек, без руки, но уступить Игорь не мог, он не имел права быть добрым.

В конце концов пришлось послать Луцкова с командой. Но Луцков тот еще фрукт. Он подолгу расписывал, как они разыскивают Трунова, а тот прячется, приходит только кочевать, а то и вообще не ночует дома, и что он специально отправил Евсея – у того такой бандитский вид, что жене Трунова стало плохо и к ней пришлось вызывать «скорую помощь» («его все пугаются, - хвастался Луцков. – Вы бы посмотрели на него и вам бы тоже стало плохо»), и что в доме у Трунова полная нищета.

- Мы бы кожу с него сняли, - хорохорился Луцков, - да с него взять нечего. Полнейшая нищета. Как только человек жил до сих пор? Один колченогий стул. Да еще кошка. И та облезлая. И жена ведьма.

Игорь подозревал, что Луцков со товарищи никуда не ездили, а только выманивали деньги. И страшилу Евсея, бывшего афганца в шрамах – к тому же тот специально стригся под блатного и носил цепь – Луцков приводил не к Труному, а к нему, Игорю. Евсей и вправду вызывал страх: огромный, рыжий, с маленькими злыми глазками и огромными кулачищами, низким лбом и устрашающей, под ежика, шевелюрой.

В конце концов, Игорь сам застал Трунова врасплох и тот, скрипя и охая, назначил Игорю встречу. Они вместе пошли в Сбербанк, где, к огромному удивлению Игоря, Трунова хорошо знали и обращались с ним подчеркнуто уважительно. Похоже было, что Трунов у них давний клиент.

- «И ведь возвращает вовремя. Не плачется, как со мной», - с досадой подумал Игорь. – Обходится без всякой братвы».

В «Кредитную контору «Полтавский» Трунов перечислил, однако, только сумму кредита, на проценты денег у него не хватило, так что Игорю снова пришлось посылать Луцкова. Но тот опять врал.

- Мы были у него, привязали к стулу, два часа с ним беседовали. Евсей его пару раз стукнул, да что там стукнул, от одного его вида людей хватает кондрашка. Вы видели его кулачищи, все в ожогах, он ведь горел в Афгане и пуля возле уха вошла, с тех пор он просто зверь.

Никакого толка. Инвалид, голь перекатная, с этого горемыки разве что кожу снять, да абажур сделать.

Игорь снова позвонил Трунову. На сей раз тот оказался дома.

- Нет у меня денег. Вы к совести не взывайте. Сами все видели. Дайте хоть обернуть остаток средств. Если Сбербанк обложит, тогда мне хана.

Трунов обещал снова закупить лук, капусту, картошку – он понял, что лучше торговать разным товаром сразу. Вот расторгуется и расплатится сполна.

- Мои бандиты к вам приезжали? – спросил Игорь.

- Нет, - после паузы отвечал Трунов. – Что им тут делать?

После этого разговора Трунов уехал за товаром, потом торговал якобы в Подмосковье. Игорь устал ему звонить. К тому же со временем и не до этого стало.

Совсем не было проблем у Игоря только с Ашотом Паникяном: тот держал свои сигареты на складе у Виктора. Выплатив кредит, Ашот взял новый и снова торговал сигаретами в Лужниках, а заодно и реализовывал товар, по поручению Игоря закупленный Виктором. Ашот был отменный работник, трудолюбивый донельзя – работал каждый день, без выходных и праздников, с раннего утра и до позднего вечера и все успевал – и закупать товар, и сам же торговал с машины. Через месяц Ашот сумел открыть вторую точку, там же в Лужниках, так что товар стал прокручиваться еще быстрее. Игорь с Виктором предложили Ашоту перейти к ним, он уже точно мог успешно возглавить торговлю в Лужниках, но Ашот уклонился от ответа. Как-то потом он сознался Виктору, что со временем собирается развернуться.

- Он сможет, - говорил Виктор, - если, конечно, рэкет не остановит.

- А как там с рэкетом, в Лужниках? – спросил Игорь.

- С рэкетом, как везде. Но вроде бы платят дань организованно.

Напротив, за Артуром, торговавшим водкой на ярмарке в Сокольниках – тот не сам торговал, он был барин, у него были продавцы и помощники. – Игорю пришлось немало побегать. Вроде бы и дела у Артура шли неплохо – в любое время дня, когда Игорь приезжал к нему в Сокольники, у его киосков толкалось немало людей, по большей части это были пьяницы, тут же, чуть в стороне, они распивали водку и валялись пьяные, и охранник с брезгливыми минами вытаскивали их за забор, клали в тень: все-таки клиенты, - увы, красавчик Артур был человек легкий, но непунктуальный, мог назначить встречу и укатить на своем «Ауди». Со дня на день он обещал расплатиться, приглашал посидеть в ресторане, улыбался и – волынил. Точно также он водил Игоря за нос, обещая договориться с Мирзаяном, своим дальним родственником – их бабушки были родные сестры, у авторитета имелась масса точек для своих людей.

Мирзаян, с гордостью рассказывал Артур, был близким приятелем Чичкова. Впрочем, у авторитета вообще была масса сановных знакомств, в особенности же он коллекционировал людей искусства: Зураб Церетели, Кобзон, Винокур, Лещенко, Шуфутинский, как и знаменитый Отари Квантришвили и Япончик – все были его друзья.

Увы, сам Артур в близкий круг авторитета не входил, просить следовало, мать или бабушку, а уж те, но те, как назло, были в отъезде. Да и сам авторитет не сидел безвыездно в Москве. Словом, подступиться к Мирзаяну так и не вышло, вместо него Артур вывел Игоря на представителя авторитета

Кубынина.

- Он смотрящий, - представил Артур, - все дела решает. Сам Акоп Левонович мелочевкой не занимается. Все больше в мэрии, или там с Тайванчиком, или с дедом Хасаном, недавно к Япончику летал в Америку. Тот самый главный, он еще в Совдепии рэкетировал цеховиков по всему Союзу.

- Цеховики ведь были только в Закавказье? – спросил Игорь.

- Нет, везде, - гордо сказал Артур. – Они по многим городам ездили. Собирали дань. Ночные короли. Даже при Сталине.

Смотрящий Кубынин оказался невысоким человеком с бычьей шеей, мрачным взглядом исподлобья и мощными короткими, покрытыми татуировками руками. Он долго подозрительно смотрел на Игоря, потом спросил:

- Крыша у тебя есть?

- Есть, - не очень смело соврал Игорь.

- Ну, пусть крыша твоя и договаривается, - буркнул Кубанин. – Это их дело.

Игорь промолчал и больше не пытался просить Артура, тем более, что кредит тот в конце концов вернул.

Зато Изотов, посоветовавший брать проценты ежемесячно, не вернул. И через месяц, и через два он приносил проценты, но когда пришло время возвращать основную сумму, его не оказалось на месте.

- Я не жена, я просто прописала его на время. Думала, порядочный, - говорила женщина на другом конце провода. – Он то у меня жил, то еще с кем-то. Он – сволочь… Что называется, поматросил и бросил…

- А где он сейчас? У вас есть его адрес и телефон?

- Есть телефон. Случайно. Только не говорите, что это я дала. А то убьет. Он, знаете, неуравновешенный. Псих.

Адрес для Игоря узнал Виктор через знакомого милиционера. Оказалось, что Изотов живет недалеко. Игорь решил поехать к нему с Сергеем, охранником. Сквозь щель в двери видно было, что в квартире горит свет, за дверью слышны были негромкие голоса, но на звонок в дверь никто не ответил.

- В глазок посмотрели. Не хотят открывать, - сделал вывод Сергей.

Игорь позвонил снова, настойчиво и долго. Вдруг щелкнул замок и дверь распахнулась, у порога стояла симпатичная, в одном халатике, молодая женщина.

- Я спала, - томно сказала она и даже зевнула для достоверности. – А вам кого?

- Сергея, - настойчиво и мрачно сказал Игорь.

- Тут нет никакого Сергея, - сказала она и снова зевнула. В это самое время из-за шкафа выскочил Изотов.

- А мы думали: муж, - искусственно и в то же время игриво засмеялся он. – Ну заходите, Игорь Григорьевич. От вас не спрячешься. – Он продолжал смеяться. – На днях деньги будут. Может, выпьете с нами, Игорь Григорьевич?

- Когда вернете кредит. Так и быть, отметим.

- И Олега Васильевича позовем с Аверьяновым, - Изотов продолжал куражиться.

- Если захотите, можно и Олега Васильевича с Аверьяновым. Они уже службу безопасности собирались посылать, - соврал Игорь.

- Хоп майли219, - пропустив намек мимо ушей, Изотов по-прежнему веселился. – На днях организуем.

Вы уже извините, Игорь Григорьевич, - что так получилось, - он посерьезнел. Со дня на день жду дерево. Должна перевести из Костромы.

- А сейчас? – спроси Игорь. – Хотя бы часть. Я и вексель взял.

- Сейчас шаром покати. Перебиваемся на Валечкину зарплату. С хлеба на квас, - Изотов весело улыбался, словно бравировал своим безденежьем, или открыто насмешничал.

- Вы знаете, что такое вексель? Любой суд…

- Ну нужно в суд, - закричал Изотов. – Давайте без суда.

- Тогда распишитесь на векселе. Я жду ровно неделю. Или хотите переписать вексель?

- Посмотрим, - пообещал Изотов. – Я подумаю. А вы не хотите взять в залог Валечку?

- Нет, сказал Игорь.

- А зря, - это были последние слова Изотова.

- Ничего не вернет. Знаю я таких… придурков. Он просто смеялся, - сказал Сергей, когда они вышли.

- Послать Луцкова?» - подумал Игорь. – Я позвоню Олегу Васильевичу, - пообещал он. – Это его протеже.

- А вы уверены, что страховая компания заплатит? – спросил Сергей.

Игорь пожал плечами.

Ни через неделю, ни через десять дней Изотов не появился. Игорю пришлось звонить снова. К телефону подошла Валечка.

- «Интересно, сейчас она голая? – отчего-то подумал он, услышав ее голос. – Груди, попка, все на месте. Прелесть».

- Он сбежал. Альфонс проклятый, - как старому знакомому сообщила она Игорю. – Прихватил мои деньги и сбежал. С меня теперь со всех сторон требуют. Не только вы. Он картежник оказался. Думаете, он торговлей занимался? В Кострому ездил? Он блядством занимался.- Она помолчала. – А вы, если хотите, приходите.

Игорь опешил от ее наглости. Пойти он не решился – мало ли что? Это вполне могла быть подстава.

Он передал этот разговор Бодрову, но тот сохранял спокойствие.

- Да не берите в голову. Мы его поймаем и вправим мозги. Он нормальный парень. Я его давно знаю. Потерпите немного.

И Игорь терпел. Дел было невпроворот и невозвраты пока некритические. Да и не хотелось портить отношения со страховой компанией.

В январе, или в феврале уже, Игорь занят был другим. Годы спустя по памяти он пытался выстроить хронологию. Сначала «Тарасов, Борисов и Ко» и сразу же поездка в Пореченск. И тотчас вслед за этим Капоков. Или Капоков чуть позже? В сущности, хронология большого значения не имела.

Тарасова, Борисова и Витковского прислал за кредитом все тот же Олег Васильевич. Это были молодые, наверняка сразу после института, симпатичные ребята. Особенно запомнился с первого раза Витковский: интеллигентного вида, в очках, с очень тонкими и красивыми чертами лица, хрупкий, в длинном черном пальто и во много слоев, «по-французски» обкрученным вокруг шеи клетчатым шарфом. Впрочем, и Тарасов с Борисовым тоже выглядели модно, все – в высоких ботинках от фирмы «Рибок», которая только-только открыла магазин в Москве на пересечении Садовой-Кудринскаой и Поварской, все – выгодно отличались от других, довольно неряшливо одетых бизнесменов. И кредит – десять миллионов – эти бонвиваны брали, чтобы закупить модную обувь в «Рибке».

- У «Рибка» одно условие: все, что мы покупаем у них, нам нельзя продавать в Москве. Так прямо в контракте и написано, - рассказывал Тарасов. – Чтобы не было конкуренции. А нам и не нужно в Москве. У нас на Севере есть знакомые мне ребята. И в Сибири. Оторвут с руками.

Бизнес их показался Игорю странным. Покупать дорогущую обувь и накручивать сто пятьдесят процентов? Он никогда бы не дал деньги, если б не рекомендация и не аваль от «Гаранта». Но, к его удивлению, проценты ребята платили очень аккуратно – и через месяц, и через два. Так что со временем он в них поверил и даже стал их ставить в пример. Уж от кого кого, а от них Игорь не ожидал подвоха. Но это потом, перед самыми майскими праздниками.

А пока – история с Олегом. Кредит Олег, конечно, не вернул. Да Игорь от него и не ждал. Он давно понял: придурок. По своему неглупый, образованный, но – придурок. И с Олеговым бруском Игорь давно не знал, что делать. Этот брусок из неизвестного материала так и лежал в дальнем углу. В феврале за него обещал расплатиться «Роспотребрезерв» и Олега никто не тревожил, а потому, в отличие от других, Олег никуда не сбегал. Напротив, он прибился к «Кредитной конторе». Денег Олег больше не просил, да ему бы и не дали, разве что стрелял на сигареты. Зато старался быть полезным, а может рассчитывал заработать. Вот он и пришел с письмом к Игорю.

- У меня родственники в Пореченске, - сообщил он. – Там алюминиевый завод, небольшой, правда, но довольно новый. Уже при Хрущеве строили зэки. Мой дядька двоюродный там главный инженер. Сейчас из-за завода драчка идет, но они держатся. Вам бы они свои акции продали. Не хотите?

- Хочу, - еще минуту назад Игорь не собирался покупать акции, он, как небо от земли, далек был от производства, ничего не знал ни про толлинг220, ни про Яфасова221, ни про братьев Черилл222, ни про измайловских223 и Олега Дерипаску224, ни про «Transcommdity»225, ни про Семена Липкина226 и братьев Рубенов227, ни про битву за «КРАЗ»228, ни про грядущие алюминиевые войны; он не подозревал даже, что алюминий входит в сферу интересов Спивака – ничего еще не знал, ближайшее будущее пока не стало настоящим, да и маленький заводик в Пореченске казался ему вдалеке от пересечения больших интересов. Этакая патриархальная картинка, моно сказать, пастораль. Маленький заводик, похожий на церковку и коровы на лугу.

В этот момент он вовсе не думал о прибыли и то он станет делать с акциями, он вообще не очень понимал, что сможет извлечь из убыточных, разбитых, разворованных предприятий, где рабочие по многу месяцев не получают зарплату – минуту назад он, как черт к ладану, относился к приватизации, знал – не для него, но тут вдруг почувствовал вкус к производству, подумал, что «не боги горшки обжигают», что – он будет неплохим для рабочих хозяином и что неплохо бы вложиться. Недаром же множество людей кинулось на аукционы, хотя – за свои чеки на этих аукционах они получат акций на сущие копейки.

Странно, но и его вдруг захватил всеобщий ажиотаж. А может, не ажиотаж, но просто преподнесли ему эти акции на блюдечке. То есть не преподнесли, показалось. Или просто устал. Надоело сидеть в Москве и захотелось прошвырнуться. Посмотреть, чем живет провинция и как это, разгосударствление то есть, происходит. Потрогать приватизацию руками, сблизи. Поговорить с людьми, а может и правда купить акций. Он даже представил печи, в которых варится алюминий. Что-то такое он давно изучал в школе – доменные печи, мартеновские, еще какие-то электрические. Все виделось ему смутно: огонь и металлическая лава.

Игорь лишь мельком бывал на бирже. Он смутно представлял, как она работает. И – весь этот процесс. как тысячи гонцов разъезжают по стране, колесят по маленьким городкам, по глухим деревням – скупают чеки за водку и колбасу. Иные приезжают на машинах, другие тащатся с баулами; на иных заводах директора велят рабочим продавать чеки собственным компаниям, на других – скупщики сбиваются у проходной. И – мордобой, ругань, пьянство; скупщиков крышуют бандиты или милиция. И вот, поезда и самолеты везут людей с баулами, иных из них грабят или убивают бандиты, а скупщики спешат на биржи. И – разные прохиндеи сколачивают ЧИФы, от бывших космонавтов до вчерашних уголовников; и – сколько их исчезло, убежало вместе с чеками, и сколько украденных чеков перепродано на биржах? Страна, будто в чековой горячке. Чеки тысячами скупают красные директора, те самые, что в Верховном Совете клянут реформаторов. И – делят, рвут страну на части. Какие уж тут эффективные собственники, среди этого разора? Дележ, оргия приватизации, злоба – фантасмагорические картины…

Игорю вдруг захотелось принять участие. Как в некой мистерии…

Через два дня они с Олегом и с охранником Сергеем садились в поезд. Поезд был старый, грязный, как в Гражданскую войну, и страна за окном – темная, убогая, бесконечная, станции, полустанки, утонувшие в снегу деревушки. Игорю почему-то представлялся Беломорканал. Из тамбура несло вонью, в купе тяжелый амбре исходил от двухнедельных немытых Олеговых носков.

В Пореченск приехали утром. Никто их не встречал. Взяли такси, одиноко стоявшее у вокзала, чтобы добраться до единственной в городе гостиницы.

- Что тут у вас? – спросил Игорь у таксиста. – Грязно. Темно. После Москвы, будто на том свете, хотя и Москва сейчас – тоже…

Не слышали, как идет приватизация на алюминиевом заводе?

- Как же, охотно отвечал таксист, - я сам там раньше работал. Только город захватили бандиты. Везде они, у городского головы в кабинете сидят. Директор завода вчера застрелился. Застрелил Хромого – это главбандит был – и сам… Не выдержал. Беспредел полный…

Тут из Москвы прислали. Подколзин Геннадий Иванович. По радио выступал. Приглашал нести чеки. Машину поставили прямо у проходной. За каждый чек пятьсот рублей, или две бутылки водки, на выбор.

- И что брали?

- Водку, конечно… Похороны завтра, город весь пьяный, у бандитов сходняк, нового будут выбирать, прокуроры должны приехать из Москвы, милицию нагнали…

Представляете, две процессии сразу – на одном кладбище – директор и Хромой. Страх… Я велел жене сидеть дома и детей не пускать..

- А… «Московские приватизационные технологии». Бывшие офицеры спецслужб. Они теперь хозяева…

В маленькой и грязной гостинице, где обычно было пусто, царила необычайная суета. Все перешептывались, о чем-то возбужденно рассказывали друг другу, махали руками, ссорились, прямо посреди холла стояло ведро с грязной водой, а администратор за стойкой так увлеклась разговором, что не обращала ни малейшего внимания на Игоря с Сергеем и Олегом.

- Представляешь, записка, - говорила администратор подруге. – «Полный беспредел. Сил больше нет терпеть. Все, что было святое, чему жизнь отдал. – Прошу милицию и прокуратуру… Дожили. – А ведь еще недавно на трибуне стоял . речи говорил. Горбачева он не любил. Кто бы мог подумать, что так пойдет? – отвечала подруга.

- И опять дерутся. И этот чеченец…

В этот момент администратор заметила приехавших.

- Вы к нам? – словно проснулась она. – Тут такое. Уезжали бы поскорее.

- Очень вы гостеприимная, - попытался разговорить ее Игорь. – Вам бы радоваться гостям.

- Да какое тут радоваться, - замахала руками администратор. – Я вам искренно советую. Уезжайте. Здесь, - она понизила голос до шепота, - здесь сходняк будет. И похороны. Сразу директора завода и… - она не знала, как сказать.

- И авторитета местного, - подсказала подруга.- А вы насчет приватизации, что ли?

- Что ли, - подтвердил Игорь.

- Ой, не ко времени, не дай бог что, - стояла на своем администратор.

Когда, наконец, разместились в номерах, Игорь распорядился: - Олег, сходи-ка ты к родственникам, узнай, что происходит, стоит ли нам здесь оставаться? А мы с Сергеем пока прогуляемся. Нас тут никто не знает. Это – самая надежная защита.

Через несколько часов Олег докладывал, что в городе только что закончилась война за завод. Партия бывшего директора сдалась. Приезжали гонцы и от братьев Черных, и от Спивака из Москвы. Подколзин – это его зам. Не простой человек, бывший полковник то ли ГРУ, то ли контрразведки – он сговорился с местными бандитами, а за теми – московские. Директор был не лыком шит и тоже искал покровителей, но не успел. Хромой грозился убить семью, ну вот он, директор то есть бывший, и не выдержал. Нервы… Гордость… Чеки у него из-под носа захватили бандиты. В девяносто первом во врем ГКЧП он телеграмму посылал поддержки. Ну вот, что его и подвело…

- Нам-то что теперь делать? – перебил его Игорь. – Что говорит родственник?

- Он говорит: уезжать. Сейчас не до того. Бандиты взяли верх. Подколзин их купил на корню это после него у директора случился срыв. Перед этим два аса кричали друг на друга. А потом вместо Подколзина пришел Хромой. Теперь все, кто был за директора, побежали к Подколзину – жопу лизать. А главбандитом будет Савкин. Этот еще хуже. Связываться с ним нельзя. Только недавно вышел из тюрьмы. Сидел за убийство.

Вечером того же дня, помыкавшись на заплеванном вокзале, Игорь с Сергеем садились в проходящий поезд. Олегу купейных билетов не досталось. Его отправили отдельно, в плацкартный.

Попутчики казались приличного вида. В огнях, с портфелями, в приличных костюмах, за ними следовал грузчик, который втащил два баула.

Едва поезд тронулся, один из них поставил на стол бутылку коньяка, а вслед за ней и водку «Смирнофф». Другой сидел, уткнувшись в газету. Игорь разглядел: он просматривал биржевые сводки.

- Коньячком побаловаться не хотите? – спросил первый.

- Нет, спасибо, отвечал Игорь. – Мы не пьем.

- А…, - обиженно хмыкнул мужчина. – Ну, как хотите, дело ваше. А мы выпьем. Коньячок, знаете, расширяет сосуды. Напиток богов.

- И снимает стресс, - подсказал второй, не отрываясь от газеты.

Они выпили по полстакана, закусили колбасой, снова налили и, очевидно, им захотелось поговорить.

- Акции решили прикупить? Поучаствовать в приватизации? – ласково спросил первый.

- С чего вы взяли? – удивился Игорь. – На нас вроде не написано?

- Пореченск – городок маленький, - рассмеялся мужчина. – Тут все на виду. Сразу видно, что не местные. К тому же останавливались в гостинице. Вы нас не заметили, вы – собой заняты, а вас тут сразу просекли.

И вот приехали, узнали, что директор застрелился и – назад. Да и зачем бы вам еще приезжать? Чай, не курорт. Это раньше, при царе, места тут были целебные. Маслом, да сыром славились. А теперь – грязь да нищета. Все кругом болеют алюминозом. Один заводик, да и тот на ладан дышит.

- Вот этого я не знал, что на ладан, - сознался Игорь.

- Сыр-бор из-за завода, а до производства никому нет дела. А ведь все устарело. Дымит-пыхтит-отравляет. Опять же толлинг.

- Как вы сказали? – не понял Игорь.

- Толлинг, пояснил мужчина. – Завод сырье перерабатывает. И только. А все денежки оседают за границей. Думаете, это просто так? Здесь такие интересы сошлись.

- А вы, нужно полагать, имеете прямое отношение к приватизации? – осторожно спросил Игорь.

- Мы? – чуть пьяно ухмыльнулся мужчина. – Мы – прорабы… Этой самой приватизации. Чеки возим. Ликвидный товар, - он кивнул на свои огромные баулы. – В Москве нас встретят. Не самим же таскать. Бизнес.

Они помолчали, допили коньяк и перешли к водке.

- Афера, - заговорил вдруг второй, молчаливый, как окрестил го Игорь, что сидел, уткнувшись в газету.

- Что афера? – не понял Игорь.

- Эта самая ваша приватизация. Обман. Вот посмотрите. Дед мой ни за что десять лет оттрубил по лагерям. Подозреваю, что дед был ни при чем, случайно влип, как говорится, ничего личного, тенденция такая, людоедам требовалась рабсила. А дед мой или кто другой… Главное, чтоб боялись. Так вот: Норильск строил. Горький, помню, что-то писал, детские письма собирал… Сукин сын пролетарский… Буревестник… Бля…. Десятки тысяч угрохали. А достанется кому-то одному. Ну, нескольким… вот она, справедливость…

Или вот картинка. Городок вроде этого, такой же грязный, немытый, Россия, одним словом, человек купил акций двадцать пять процентов плюс одна, все как положено, приезжает, а там такой же заводик, дымит-пыхтит, только не алюминий, черный металл, хотя все равно, какая разница, дело-то не в этом. Приехал к директору, он же акционер, а его дальше ворот не пускают. Он в милицию, в прокуратуру, он же серьезный человек, при деньгах, цеховик бывший, такие теперь в почете, и что? Везде – футбол. Нет концов. Попытался в суд – реестродержатель выписку не дает. И что делать? Идти к бандитам? Так ведь городок небольшой, главбандит – двоюродный брат директора. Словом, Данилевский, может помните, макулатурная была книга. Вот, век прошел, революция, война, опять революция, или как это там, уж и не знаю, как назвать, а – в России все то же. Нет закона. В общем, продал он свои акции и рад радешенек. Вот вам и весь сказ. Беззаконные мы…

- И куда вы чеки свои везете? На биржу? – вернулся к прерванному разговору Игорь.

- Когда как, - отвечал первый. – У нас заказчики. Много. Те же «Московские приватизационные технологии». Гэбэшно-бандитская фирма. Но – платят. А мы – возим.

Они допили водку, и он снова заговорил:

- Тут такое, без коньяка не разберешься. В крайнем случае – водки. Война. «Люди гибнут за металл», - пропел он фальшиво. – За металл.