Финансист

Со временем все истаяло: лекции, дискуссии – о, как все еще были наивны, спорили о частной собственности и об освобождении цен – Игорь мало что запомнил, разве что собственные свои речи. Он ведь тоже цены хотел отпускать постепенно. Только преподавателя из Академии Внешней торговли. Тот казался сверхлибералом. «Какой ни строят в России дом, все получается изба. Социализм, капитализм, все выйдет у нас обязательно криво. Это наша судьба: нам Сталин снится, мы не уважаем законы и не любим людей. Мы – не европейцы, мы – азиаты, азиатский способ производства – это наше», - к тысяча девятьсот восемьдесят девятому году самобичевание вошло в моду.

Там же под Читой на курсах кооператива «Перспектива» Игорь впервые услышал о значимости неформалов. – «Если КПСС не перестроится, - говорила лекторша из Москвы, - нынешние неформалы лет через семь смогут взять власть».

Игорь часто вспоминал и смеялся. Когда по окончании курсов самолет приземлился в Домодедово на площади перед аэровокзалом по громкоговорителю передавали сообщение о начале массовой забастовки в Кузбассе, которая стала началом конца – и Советской власти, и Советского Союза. Игорь это сразу понял и на сей раз не ошибся.

Создать отдел недвижимости Игорь поручил Лохову. Тот, конечно, ничего не организовал – бывший ученый оказался никудышным организатором, да и вообще человеком мелким и трусливым, но сделку принес через несколько дней. В Бирюлеве, сообщил он, две посредницы очень выгодно продают квартиру, в которой живут алкаши.

- А те куда? – спросил Игорь.

- А те – в деревню. Да тебе-то какая разница?

- Мне никакой. Главное, чтобы все чисто.

- Чисто, - заверил Лохов. – Сами хотят.

На следующий день они встретились у знакомого нотариуса на Фрунзенской. Контора была та самая, с узким коридором и единственной машинисткой, так что просидели полдня. Договор отдали нотариусу только перед перерывом, а когда после перерыва Игорь с Лоховым к ней зашли, Вера Андреевна ошарашила:

- Вы давно знакомы с этими посредниками?

- Нет. Только несколько дней, - отвечал Лохов.

- Доверенность поддельная. Мне сразу показались сомнительными печать и подпись. Сидорова Елена Степановна – моя знакомая. Мы с ней вместе сдавали экзамен на нотариуса. Я весь перерыв дозванивалась, чтобы убедиться. В реестре этой доверенности нет.

- Значит? – разочарованно спросил Игорь.

- Значит – мошенница, - жестко сказала Вера Андреевна. – Сейчас на каждом углу сидят умельцы и делают поддельные печати. Может сдать их в милицию?

- Не стоит, только милицию кормить, - возразил Игорь. – Главное, для нас наука.

- Ну, как хотите, - тотчас согласилась Вера Андреевна. Ей, скорее всего, вовсе не улыбалась возиться с мошенницами. – Впредь будьте бдительнее.

- Да, спасибо. Вы нас спасли от крупных неприятностей. Мы ваши должники.

Вызвав посредниц во двор, Игорь с Лоховым вернули им документы и те тотчас ретировались.

- А ты добренький, - сказал Лохов, когда посредницы исчезли.

- Добренький? А ты хотел их посадить? Влип и спрятался за моей спиной. Это ты должен был поговорить с людьми.

- С алкашами, что ли? Так они были смертельно пьяные.

Увы, Лохов оказался бездарным учеником. Он не только через несколько месяцев влип снова, но и не нашел сам ни одной квартиры, хотя сделки приносил относительно регулярно. Все квартиры были от цыган, с которыми познакомил его Игорь. Потом цепочка от этих цыган потянулась к другим. Так что Лохов, по большому счету, был чем-то вроде пятого колеса. Но это только много позже сообразил Игорь, а тогда был цейтнот, некогда было остановиться и подумать, даже посчитать деньги. Много чего он делал не так. Те же квартиры постоянно росли в цене, и доллары тоже, казалось бы, купив, квартиры нужно было держать, но он их через месяц-другой продавал, заработав десять-двадцать процентов, и покупал новые – глупо. Это только Лохову было выгодно, и тот молчал, математик. Игорь даже не запомнил эти квартиры, да он их почти никогда и не смотрел, они мелькали, как горячие пирожки.

Запомнил Игорь только одну квартиру, над ярмаркой в Коньково. Квартира была чистая, с паркетными полами вид из окна замечательный: квадраты зелени внизу, дорожки, люди, клумбы, машины, деревья, вид будто из самолета, когда тот идет на посадку, а по другую сторону облака. И птички внизу…

Продавал квартиру цыган Лёня. Он был ушлый и умный, не простой цыган – Игорь позже его узнал ближе – он и редкоземельными металлами торговал, и металлоломом – продавал за границу, и ездил на новеньком Саабе, недвижимостью Лёня занимался от случая к случаю, больше перепродавал от собратьев. Лохов не знал даже, кто в этой квартире жил раньше, но и Лёня не знал – или врал? Соврать им не стоило ничего. Квартира была пуста, без признаков прошлой жизни, разве что, похоже, приличные люди. Какая-нибудь одинокая бабушка или старик? Впрочем, гадать, как на кофейной гуще.

Проверить, узнать, сходить в ЖЭК, поговорить с соседями не пришло Игорю в голову, он еще не понимал ничего. И Лохов, как пустое место. Но – необыкновенно теплая аура. Словом, Игорь купил.

Продавать эту квартиру не хотелось. Он собирался подарить квартиру __________ , но все некогда было. Он и приходил-то всего один раз.

Странно, про Лену и Свету Игорь не вспомнил ни разу. Зато Хвоинский – Владимир Александрович умел втереться в доверие. Хотя нет, Игорь его не любил и не доверял – Игоря раздражали его занудство и жадность, - но Хвоинский умел быть исключительно полезным. Начать с того, что приводил на договора богатеньких клиентов. Про каждого историю можно писать, всех разводил, как малолеток. Не за просто так приводил, брал с Игоря свой процент. И с них тоже.

Как-то привел довольно крупного бизнесмена, Трутева. Тот, совсем молодой еще человек, успел сколотить состояние – на чем, этого Игорь не мог угадать, в те годы больше делали деньги из воздуха – и собирался уезжать из страны. Он сразу предложил внести двадцать пять миллионов, только не на год, как все, а сразу на десять лет.

- «Значит, он верит, что через десять лет «Кредитная контора» будет существовать? Странный человек, - подумал Игорь. - Да мало ли что за десять лет может случиться». – Но бизнесмен объяснил, что в ближайшие десять лет он совершенно точно не вернется в Россию.

- Вы можете оставить доверенность, - предложил Игорь.

- Да, пожалуй, - кивнул Трутнев. Но, хотя бы, на пять.

На том и порешили. Бизнесмен вскоре ушел, а Владимир Александрович в ответ на недоуменный вопрос Игорь стал объяснять, что это его старый приятель, он еще в комсомоле развернулся («Вы слышали что-нибудь про центры НТТМ?201») – и не просто развернулся, вез в бриллиантовый бизнес, на него наехал рэкет и он срочно ликвидирует дела и отбывает за границу. Все забрать с собой Трутнев не может, а потому по рекомендации Хвоинского некоторую часть решил оставить в конторе Игоря. Скорее всего, в будущем он оформит доверенность на него, Хвоинского. Хитроумный план этот, однако, не осуществился. Никогда больше необычный бизнесмен не появлялся и доверенность на Хвоинского не оформил, просто стремительно исчез. Лишь через несколько лет пи случайной встрече Владимир Александрович проговорился, что Трутнев бежал вовсе не от рэкета – при его-то связях и возможностях он бы легко отбился, выходы у него были самые высокие, - но от уголовного дела, что-то вроде Козленка202. Там такие имена.

- Того самого Козленка, с «Голден АДА»?

- Того самого. Только Трутнев, пожалуй, покруче. И связи повыше.

- И где он сейчас?

- Уехал за границу и исчез. А может и не уехал. Там такое, что все могло быть.

В тот же день Владимир Александрович еще больше удивил Игоря, сообщив, что сам впредь положенные ему деньги получать не будет. Он работает на фирме, вот директор фирмы по фамилии Липатов и станет теперь приходить и расписываться сам. И он все будущие договора тоже станет проводить через фирму.

- Но ведь фирма у нас нигде не значится в документах, - не понял Игорь.

- Игорь Григорьевич, так нужно, - настойчиво сказал Хвоинский.

- Ну, нужно, так нужно. Оформим.

Разгадка оказалась проста, да Владимир Александрович не очень-то и скрывал. Игорь давно просил и Владимир Александрович привел к нему Марченко – тот должен был исполнять функции администратора, писать бумаги и заодно ремонтировать компьютеры, которые постоянно зависали. Но Марченко продержался недолго. Недели через три он объявил, что уходит. Ему, мол, надоело прислуживать Хвоинскому. Тот мерзкий человек, и жадный донельзя.

- Ты же работаешь у меня, - удивился Игорь. – При чем тут Хвоинский?

- Он мне тоже платит. Правда, сущие копейки.

- За что?

- За то, что я приглядываю за вами и фирмой. Он всегда так. Знаете, мне это очень неприятно. Но я ему кое-что задолжал.

- Он что, связан с бандитами? – испугался Игорь.

- Вряд ли. Бандитов он боится. Скорее просто рассчитывал поживиться. Он, знаете, из любого дерьма умеет делать деньги. Мерзейший тип.

- А Липатов? Владимир Александрович правда у него работает?

- Липатов? – рассмеялся Марченко. – Вы сами увидите. Я вам расскажу кое-что поинтереснее. Только по секрету. Не для передачи.

- Да?

- Вы, наверное, знаете, что Владимир Александрович работает с алкоголиками?

- Он со мной не делился.

- Так вот, у него целая есть. Это очень хорошие деньги. Но жадность фраера сгубила. Хотел продать квартиру у знакомого нотариуса по поддельной доверенности. Та вообще-то берет на лапу, он с ней был вась-вась, но стал крысятничать. Она, видно, сильно осерчала, вызвала милицию и его взяли. А он, вместо того, чтобы откупиться, стал торговаться и дело передали в прокурату. Теперь он под подпиской о невыезде. – Может потому и е хочет брать деньги сам? – Может и поэтому. Перебздел сильно. Теперь как миленький заплатит прокурору.

Директор фирмы Липатов, который через несколько дней после этого разговора пришел за деньгами, оказался придурковатого вида молодым человеком. На голове у него была вязанная шапочка с помпончиком – впрочем, почти такую же носил и сам Хвоинский, - глуповатый взгляд, неловкие, неуверенные движения. К тому же время от времени он шмыгал носом, и руки у Липатова все были в синяках и царапинах, с обломанными и грязными ногтями.

Игорь, хотя и ожидал чего-то такого, все же сильно удивился и прямо спросил у Алпатова.

- Да какой я директор, - тотчас сознался тот, - Владимир Александрович меня привозит, а сам ждет этажом ниже. Или его жена.

Игорь продолжал расспрашивать и Липатов сознался, что является директором сразу нескольких фирм, а вся его работа состоит в том, что он подписывает документы, которые дает ему Владимир Александрович.

- Оффшоры тоже регистрирует Ваша фирма? – спросил Игорь. – Владимир Александрович недавно убеждал меня зарегистрировать оффшор.

- Да, - сознался Липатов.

- Регистрируете на самом деле, или здесь делаете документы?

- Не знаю, - промямлил Липатов.

Выяснилось, что все началось с того, что Липатов задолжал деньги каким-то ребятам. Вернее, если сказали, что им сильно задолжал. С год назад у Липатова от алкоголизма умерла мать, он нигде не мог найти работу. Да и не знал, где искать, ребята несколько месяцев его кормили и поили водкой, или каким-то Шмурдяком, а потом Владимир Александрович продал его квартиру и велел больше не пить, так что сейчас Липатов пьет редко, зато взял Липатова на работу, и сейчас Липатов живет в комнате. Владимир Александрович денег ему не дает, но зато велел ребятам давать ему иногда пить и сать. И что с в другой комнате те же самые ребята, которым задолжал Липатов. Держат какого-то алкоголика, вроде его зовут Миша – уже третьего при Липатове – ждут, когда он дозреет, чтобы продать его квартиру. И еще, что бывший хозяин квартиры, в которой живет сейчас Липатов, свою квартиру переоформил на жену Владимира Александровича, после чего его увезли во Владимирскую область, в поселок возле Петушков и там их сейчас в какой-то развалюхе четыре человека. Бывший хозяин недавно прибегал обратно, но ребята его поймали и отвезли назад. И что ловить его ребятам помогала милиция.

Иллюзий относительно Хвоинского у Игоря больше не было, знал, что гаденыш - прозвище это прилипло к Хвоинскому в детстве, это от Марченко узнал, прямо Смердяков, в свое время живым товаром торговал, малолетками, сам не трогал, но друзьям и знакомым предлагал, потом что-то всплыло, ходили слухи, до Тяжельникова203 дошло – Хвоинский в то время подвизался в комсомольском ЦК, - но все с него, как с гуся вода. Игорь знал, но очень уж полезный человек был Владимир Александрович. При связях и знакомствах. Вот он-то Сергея и привел, заемщика на те самые двадцать пять тысяч долларов в марках, которые Игорь получил за квартиру на Вешняковской.

Сергей был приличного вида, коммерсант, но, главное, сразу на все согласился – к нотариусу привел тещу, квартиру тещину отдал в залог, да еще вексель, казалось бы дво йная гарантия – кредит брал на товар, обещал обернуться за полтора-два месяца. В планах все выглядело замечательно, но это всегда так, вот только тещу не выписали из квартиры. Но это уже Игорь – не знал. Все еще думал, как в Европе.

Настроение сразу почти испортил звонок. Звонил партнер Сергея по бизнесу, судя по разговору, главный. – Какого хрена ты дал ему марки? Нам доллары были нужны. Доллары! – он кричал так, будто Игорь был ему что-то должен.

- Я мог не давать. Я никому ничего не обязан. Это меня просили. Сергей всем был доволен.

- Сергей, Сергей, дурак твой Сергей! Квартиру заложил! Какого хрена? И этот сукин сын Хвоинский. Бл…

Партнер этот был Игорю не знаком. И – теперь уже не стоило знакомиться. Но Игорь почувствовал: что-то не так. Сергей не вернет. Впрочем, переживать было рано, вексель оформлен был на два месяца.

Предчувствие, увы, Игоря не обмануло. Через два месяца денег у Сергея не было. Товар он так и не получил, какие-то люди его «кинули». На марки он, однако, не жаловался. Сергей приезжал, просил отсрочку, рассказывал, что обратился за помощью к местным «бандюкам» (он так и говорил: «к бандюкам») и те обещали помочь, с кем-то «забили стрелку»; он даже предложил в подарок гарнитур кожаной мебели: диван и два кресла.

- А этот, который звонил, он как себя ведет? Это с ним как-то связано? – спросил Игорь.

- А этот, - Сергей махнул рукой, - дурной человек.

- А теща как?

- А что теща? Если что, придется тещу забрать к себе.

Словом, выхода не было, вексель пришлось переписать, продлить кредит еще на два месяца.

Но и через два месяца Сергей кредит не вернул. Он просто исчез. К тому времени почти забылось, что привел его Хвоинский. И наверняка взял с Сергея свой процент.

Но это уже в самом конце марта, как раз накануне референдума204.

Глава 15

К тому времени, а шел уже декабрь, недолго до Нового года, хотя было слякотно и темно, фонари едва горели, Игорь много чего знал о Хвоинском – что гаденыш, скупердяй и при случае мать родную продаст – но все равно приходил и начинал говорить тихим своим, вкрадчивым голосом; умел быть полезным, незаменимым даже.

Вот и в этот раз, позвонил и сказал: есть замечательно выгодный вариант. И – сидит перед Игорем, как обычно, вещает:

- Есть у меня в мэрии знакомый чиновник. Очень близкий. Ну, вы понимаете, Игорь Григорьевич, близкий к самому. Реальный человек. Реально сидит в кабинете, а кабинет у него ровно этажом ниже, под Самим, реально управляет потоками. Реально.

В Москве, вы, наверное, знаете, приватизация будет не по Чубайсу. У Чубайса руки коротки. У Москвы свои интересы. Так вот он и есть один из тех, кто будет реально управлять приватизацией. Распределять среди своих. Очень большой человек. Опытный. Он еще при Сайкине205 сидел. И при Промыслове206 тоже. Это я, чтобы вы понимали.

Так вот, он хочет вложить к вам очень приличную сумму. Примерно сто тысяч зеленых из какого-то фонда. Знаете, фонды, это для умных людей, своих… только десять процентов откат сразу и половина процентов через год налом. Естественно, в зелени. – Владимир Александрович еще больше понизил голос, так что его почти не было слышно, хотя в кабинете, кроме их двоих, не было. – А можно не возвращать вовсе. Даже лучше. Пятьдесят процентов на пятьдесят сразу.

- А вам?

- Мне десять процентов, - еще тише сказал Владимир Александрович.

Игорь колебался. Хвоинскому просто, ему деньги в карман, а он, Игорь, все должен провести по бумагам, согласовать с Натальей Ивановной, а та и так, грозилась уйти, да еще перевести в доллары. И ведь все выплывет при первой же проверке. Притом, опасно связываться со столь ответственным чиновником. Тот ведь – под честное слово, бумаг не подпишет.

Хвоинский, между тем, бубнил:

- У вас целый год впереди а ха год то ли шах сдохнет, то ли ишак… То ли сами сбежите, - подумал Игорь. – Сейчас самое время. никогда, может, такого не будет. Гайдара, думаете, просто так сняли? Сейчас не до вас. Наверху дерутся…

- Но ведь у вас самого с прокурором, - не выдержал Игорь.

- С прокурором я все решил, - обмахнулся Хвоинский.

- Дорого?

- Деньги лишними не бывают, - вздохнул Хвоинский. – Зато знаете, теперь свои люди.

- А если в конце эти десять процентов? – с надеждой спросил Игорь.

- Он на это не пойдет, - строго сказал Хвоинский. – Условия самые рыночные.

У меня есть ребята в «Кредо-банке». Я мог бы им отдать. Просто слегка заелись. Сами знаете: деньги КПСС. Это для них мизер. Зато, если все хорошо пройдет, они тоже переведут. Я вам много чем могу помочь.

Игорь решился: это его шанс. Этот неказистый, занудливый Хвоинский, он, конечно, негодяй, но, как говорится, «наш негодяй». Нужно брать, пока дают. Дареному коню в зубы не смотрят.

Игорю, конечно, было неприятно, что Владимир Алексендрович за просто так получит десять тысяч долларов и даже не распишется нигде, да и что было бы толку от его расписки? А все риски, как всегда, лягут на Игоря. Но, с другой стороны, он и не такие писал договоры. И – ничего. Что делать, если у него нет такого могущественного чиновника-казнокрада?

- Хорошо. А кто этот чиновник?

- Да мы завтра же и поедем к нему. Он хочет на вас посмотреть. У него, кстати, и жена – президент строительной компании. Но жена – подставное лицо. Он сам всем заправляет.

В тот день Игорь и Владимир Александрович Хвоинский долго обсуждали совместные планы. Хвоинский доказывал, что Лохов – лох («вот за то он Марченко деньги платил», - отметил про себя Игорь), вот пусть и дальше занимается своей мелочевкой. Он же, Владимир Александрович, организовал по-крупному расселение коммуналок – это сейчас очень выгодный бизнес – и приглашает Игоря присоединиться.

- У меня есть человек, который этим делом заправляет, - сообщил он.

- Вроде Липатова?

- Да вы что? – обиделся Хвоинский. – тут без головы дело не выгорит. Бывший комсомольский работник. Уболтает любого. Но он будет только заключать договора. Только, если что, вы ему денег не давайте, - попросил Владимир Александрович. Все дела через меня. Я знаю, как с ним общаться. Я его, можно сказать, из такого дерьма вытащил.

- Из какого? – нарочито наивно спросил Игорь.

- Ну, уголовное дело по дури, - Владимир Александрович явно не хотел распространяться. Он, то есть Владимир Александрович, продолжал Хвоинский, получает сведения о коммуналках через ДЭЗы или милицию, у него много чего схвачено, он, когда еще работал в ЦК, своих людей расставлял. Небольших, потому что сам невелик был, но нужных. На вырост. Связи заводил. Загодя готовил. Другие деньги вывозили, в швейцарские банки прятали, а он – готовился. Он за пару лет знал. С умными людьми советовался в свое время. Теперь он будет сам всем руководить. У него все есть наготове: нотариусы, милиция, крутые ребята, свои люди в регистрации.

- Да вы не смейтесь, - заметил он усмешку на лице Игоря. – Ну, попалась одна дурра. Ей же хуже.

Игорь может выкупать квартиры на себя, на фирму, или на кого захочет, продолжал Хвоинский, только прибыль будет пополам. Прибыль очень хорошая – до пятидесяти–ста процентов в валюте за несколько месяцев. Нужно ловить момент. Квартиры очень быстро дорожают. И доллары тоже. Из каждого доллара за год можно сделать три.

- В ближайшие годы это самое выгодное дело, - провозгласил Хвоинский. – В Москве двадцать процентов населения живет в коммуналках. Лучше разве что финансы.

- Наследие развитого социализма, - ехидно подсказал Игорь. – Вам, поди, не видно было из ЦК? Помните, к двухтысячному году «каждому советскому человеку по отдельной квартире». И где он, этот советский человек? Ни социализма, ни квартир.

- Сейчас главное делать деньги. Время такое. Никаких Павок Корчагиных, - Хвоинский проигнорировал замечание Игоря и стал объяснять, что Чичков – это тот самый чиновник, к которому они поедут завтра, - очень большой человек и за него нужно держаться, лакомые куски в Москве чужим не отдадут, только своим, вот «Мост-банк», например, или «Группа Мост» - эти за копейки скупают недвижимость. Не за просто так, конечно, знают с кем делиться. – Каждый крупный чиновник, - продолжал Хвоинский с пафосом – это как планета. А вокруг – сателлиты. Чем ближе к телу, тем теплее. То есть денежнее. Вы только завтра, когда к нему поедем, не задавайте никаких вопросов, он это страшно не любит, только отвечайте, и не предлагайте ничего, все переговоры через меня. И не сразу – он очень осторожный. Он и при Сайкине207 работал, и при Промыслове208. Волк. В ГКЧП он правильно выбрал. У него и «Московская строительная компания» в руках. А где стройка, там и деньги. Но, пока вы не вернете ему сто тысяч баксов с процентами, он и разговаривать с вами не будет. Это как проверка. Тут, главное, не спугнуть, чтобы он не подумал: «пустомеля». Он, знаете, крутой по натуре. – Хорошо, - оборвал Хвоинского Игорь.

И вот они шли по широким коридорам, устланным ковровыми дорожками, - коридоры эти много кого повидали: и убитого Каляевым великого князя Сергея Александровича, антисемита и гомосексуалиста209, и злосчастного Каменева210, и тихо расстрелянных градоначальников Уханова211 и Сидорова212, - и многих, многих других. День был неприемный и людей почти не было – пусто и тихо. Лишь изредка навстречу попадались разного возраста мужчины с бумагами. Все они отчего-то были исключительно в сером.

- «Цвет власти», - вяло подумал Игорь. Женщины же, как одна, все были полные и некрасивые.

Наконец, Игорь с Хвоинским добрались до приемной Чичкова. За столом сонная, лет пятидесяти, с высокой, наподобие башни, вся в перстнях сидела секретарша. Хвоинский подобострастно подбежал к ней, что-то шепнул почти в самое ухо, незаметно сунул конвертик; она улыбнулась.

- Сейчас спрошу, - секретарша ловким, отработанным движением, так и не проснувшись до конца, сняла трубку. – Юрий Михайлович ждет вас, - торжественно, как показалось Игорю, сказала она.

Чичков плотный, крепкий, лысый, как две капли воды похожий на нового мэра – он был из тех редких людей, кто еще в молодости принимает свой внешний вид и больше уже не меняется, - в сером костюме без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей на рубашке (демократические времена), энергично пожал обоим руки, усадил за стол и велел секретарше принести чай.

- Слышал, успешно работаете, - Чичков в упор посмотрел на Игоря. – Правильно, время такое. Без работы нельзя. Нужно формировать капитал. Вы, вот что, работайте, а мы поддержим, - Юрий Михайлович говорил медленно, но громко и весомо, словно перекатывал слова во рту, так что каждая фраза, а иногда и не фраза даже, а так, слово, или междометие, - обретали особенный, глубокий и значительный смысл.

- Стараюсь, - скромно сказал Игорь.

- Правильно, - одобрил Чичков. – Хочу из фонда соцподдержки направить вам деньги на год. Головой отвечаете. Деньги эти – не простые. От таких же, как вы, бизнесменов. Для поддержки инвалидов и малоимущих.

Все технические детали обсудите с Владимиром Александровичем. Он… знающий человек, - Чичков поднялся. Вслед за ним вскочили Игорь и Хвоинский. Чичков провел их до двери. – Считайте, у вас испытательный срок. Выдержите, будете работать совместно. У нас в Москве много интересных проектов.

У двери Чичков задержал их на минуту, положил тяжелую руку на плечо Игоря.

- Собственность, которую создавали поколения, в наше время валяется под ногами, - неясно было, сожалел ли он об этом, констатировал факт, или делал неявное предложение.

- К Чубайсу вы как относитесь? – неожиданно спросил он.

Игорь растерялся. С одной стороны, он одобрял приватизацию, но, с другой, она казалась ему хаотичной и слишком поспешной, во многом непродуманной и несправедливой, так что он разделял всеобщий скепсис. Не верил, как и все, что за один чек можно будет купить две «Волги». Скорее приватизация похожа была на грандиозную аферу. К тому же требовалось угадать мнение Чичкова, а тот, чиновник старой формации, едва ли благоволил Чубайсу.