Подписчик

— Боже мой. На другом конце тихо рассмеялись. — Я уже начала думать, что ты бросишь трубку.

Я медленно села ровнее. — Мэгги?

— Нет, это твоя потерянная сестра близнец, с которой тебя разлучили в детстве.

Я несколько секунд молчала. Перед глазами тут же возникло лицо, которое я не видела много лет. Мэгги Хилл, моя школьная подруга. Мы сидели за одной партой почти два года, вместе прогуливали физкультуру, ненавидели нашего преподавателя по химии и однажды чуть не получили отстранение за то, что устроили драку в туалете.

После выпуска наши жизни постепенно разошлись. Я переехала, а она осталась в нашем городе. Сначала мы ещё созванивались, потом переписывались раз в несколько месяцев, затем начали поздравлять друг друга только с днями рождения.

И вот теперь она звонила мне в восемь утра. Необычно.

— Ты как? — спросила Мэгги. — Мы видели…всё.

Я закрыла глаза. Конечно. Сейчас, наверное, не осталось человека, который не видел.

— Видео хакеров, новый аккаунт, потом новости о том, что его снова взломали, — продолжила она. — Джосс, мне очень жаль.

— Да, спасибо.

— Джосс, у меня есть…новости.

Я выпрямилась.

— Что случилось? Мэгги тяжело вздохнула.

И я сразу поняла, что ничего хорошего она сказать не собирается.

— Ты помнишь мистера Беннетта?

— Конечно.

Мистер Беннетт, наш преподаватель по актёрскому мастерству. Он появился в моей жизни, когда мне было пятнадцать, и тогда я была уверена, что стану знаменитой актрисой. Потом оказалось, что я совершенно не умею играть драматические сцены, но зато прекрасно умею говорить на камеру бесконечно долго. Именно он подсказал мне, в какую карьерную сторону мне посмотреть.

— Конечно, я его помню, — сказала я уже тише. — А что?

Мэгги снова замолчала.

— Он умер вчера ночью.

— Мне очень жаль.

— У него был сердечный приступ. Его увезли в больницу, но…

Перед глазами всплыл мистер Беннетт, сидящий за своим столом с чашкой кофе и терпеливо объясняющий мне, почему нельзя каждый раз, когда я нервничаю, улыбаться.

«Ты всё время пытаешься понравиться людям, Джоселин».

«А разве это плохо?»

«Плохо, когда из-за этого ты перестаёшь быть собой».

Я медленно открыла глаза.

— Когда похороны?

— В субботу.

Я посмотрела на календарь. Сегодня был вторник.

Оливия, которая до этого молчала, осторожно накрыла мою руку своей.

— Ты приедешь? — спросила Мэгги.

После поступления в Нью Йорк я больше ни разу не возвращалась в родной город, а наш дом стоял почти пустой уже больше десяти лет. Я всё время собиралась приехать, разобрать вещи, решить, что с ним делать, но каждый раз находилась причина чтобы это отложить.

Я вдруг представила свою старую подростковую спальню, шкаф, в котором наверняка до сих пор лежат какие-то вещи, оставшиеся со школы. Окно, из которого я в детстве смотрела на улицу. Наших старых соседей. Всё то, от чего я когда-то так отчаянно хотела сбежать. Сердце охватила такая тоска, что поездка туда показалась мне почти спасением.

Нью-Йорк вдруг резко перестал ощущаться родным. Тут стало слишком шумно, слишком людно, слишком небезопасно. А там я снова буду просто Джоселин. Не блогером с миллионами подписчиков, не девушкой, чьё исчезновение вчера обсуждал весь интернет. Просто девочкой, которая когда-то выросла в этом городе. И самое главное: никакой сталкер не последует за мной в эту богом забытую дыру.

Я посмотрела на Оливию.

— Я приеду, — сказала я. — Я приеду на похороны.

Мэгги выдохнула.

— Хорошо.

И в её голосе было столько облегчения, что мне вдруг стало стыдно за то, как долго я не приезжала домой.

— Я могу встретить тебя в аэропорту, — продолжила она. — Или прислать машину.

— Спасибо, Мегги.

Я уже собиралась положить трубку, когда Мэгги снова позвала меня.

— Джосс?

— Да?

— Он бы очень обрадовался, что ты приедешь. Он любил…тебя.

Я закрыла глаза.

— Знаю.

Когда разговор закончился, Оливия смотрела на меня так, словно пыталась понять, как именно запретить мне сделать то, что я уже решила.

— Ты серьёзно собралась ехать?

— Да.

— После всего, что произошло?

Я подняла на неё взгляд.

— Именно после всего, что произошло.

Она медленно выдохнула.

— Ты понимаешь, что это не решит проблему?

— Я знаю.

— И если за всем этим действительно стоит тот человек…

— Он не поедет за мной туда.

Она ничего не сказала.

— Это мой родной город, Лив. Там живёт меньше людей, чем в одном квартале Манхэттена. Там все знают всех. Если какой-то незнакомец начнёт ходить за мной, его заметят раньше, чем он успеет сделать шаг.

***

Моя спальня выглядела так, будто в неё забросили гранату.

Открытый чемодан лежал посреди кровати. Вокруг него были разбросаны джинсы, футболки, свитера, косметички, зарядные устройства и несколько вещей, которые я совершенно точно не собиралась брать, но почему-то продолжала держать в руках.

Бони, совершенно не впечатлённая происходящим, выбрала для себя самое удобное место во всём этом хаосе: уселась прямо на мой любимый кашемировый свитер.

Я потянула его за рукав. Бони даже не пошевелилась.

— Бони.

Она медленно подняла на меня глаза.

— Это мой свитер.

Кошка моргнула. Я снова потянула его на себя.

Она демонстративно сложила голову на лапах и закрыла глаза.

— Ты серьёзно?

В ответ — тишина.

— Я собираюсь его взять с собой.

Она не пошевелила даже ухом, и в конечном итоге я сдалась, отпустила свитер и выпрямилась.

Оливия, наблюдавшая за происходящим с кровати, рассмеялась.

— Она точно не хочет, чтобы ты уезжала.

— Она просто хочет уничтожить мой гардероб.

— Возможно, она считает, что этот свитер ей идёт больше.

— Судя по всему, она считает, что ей идёт вообще всё.

Бони довольно потянулась, но со свитера так и не слезла.

Я покачала головой и снова повернулась к шкафу.

— Ладно. Собираемся без него.

— Ты точно собираешься всё это брать? — спросила Оливия.

— Нет.

— Тогда зачем ты достала половину шкафа?

— Потому что я не знаю, что надену.

— Ты едешь на похороны, а не на Met Gala

Я бросила на неё взгляд.

— Я знаю.

— Тогда зачем тебе четыре платья?

— Потому что я не знаю, какое будет настроение.

Оливия рассмеялась, а я снова полезла в шкаф.

После нескольких дней, которые превратились в какой-то бесконечный кошмар, мысль о возвращении домой всё ещё казалась мне странной. Но чем ближе становился отъезд, тем сильнее я чувствовала облегчение. Я уезжала из Нью-Йорка.

Немыслимо

Я достала чёрное платье и положила его на кровать. Оливия тут же посмотрела на него.

— Вау, у нас что, есть счастливчик?

— Это похоронное платье.

— Конечно.

Я закатила глаза.

— Я просто хочу выглядеть хорошо.

— Ты всегда хочешь выглядеть хорошо, когда тебе есть перед кем выглядеть.

— Я не собираюсь никого впечатлять.

— Даже Китти Мосс? — я замерла.

— Особенно Китти Мосс.

Оливия расплылась в улыбке.

— А вот теперь интересно.

— Мне просто нужно выглядеть нормально.

— Ах ты шлюшка.

— Оливия! — я не могла сдержать смеха.

— Шон всё ещё там?

— Не знаю.

— Ты хочешь его увидеть?

— Нет.

— Уверена?

— Да.

— Совсем?

Я посмотрела на неё.

— Оливия, мне было семнадцать.

— Именно. Первая любовь.

— Он меня бросил.

— Нет. Он просто один раз трахнул Китти.

— Это ещё хуже.

— Поэтому тебе особенно важно выглядеть хорошо. —я тяжело вздохнула.

— Я не собираюсь с ним спать.

— Я ничего такого не сказала. — она развела руками.

— Но раз уж ты заговорила…

— Я тебя ненавижу. — Оливия рассмеялась и потянулась к моему ящику.

— Так. Нижнее бельё.

— Обычное.

— Нет. — она достала кружевной комплект.

— Этот.

— Нет.

— Почему? Шон не любит черное? – она смешно поиграла бровями.

— Потому что там некого соблазнять.

— Ты не знаешь, кого встретишь.

— Оливия, я еду на похороны!

— После похорон жизнь продолжается. — она бросила комплект в чемодан. Я тут же вытащила его обратно.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Джосс, вдруг Шон окажется там один, посмотрит на тебя и поймёт, какую ошибку совершил десять лет назад?

— Он посмотрит на меня в чёрном платье, а не на мои трусы.

— Ты недооцениваешь силу первой любви.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Ладно, — сказала я наконец. — Один комплект.

Оливия победно улыбнулась.

— Два.

— Один.

— Два.

— Один.

— Хорошо.

Она положила второй рядом с первым.

— Ты всё равно не будешь проверять.

Я покачала головой и снова отвернулась к шкафу.

Глава 4

Я увидела её раньше, чем она меня.

Мэгги стояла возле выхода из аэропорта, держа в руках стакан с кофе и нервно оглядывая толпу.

Она изменилась. Её волосы стали короче, лицо — взрослее, а вместо огромной школьной сумки на плече теперь висела дорогая кожаная. Когда она наконец заметила меня и улыбнулась, я вдруг снова увидела ту самую Мэгги. Ту, с которой мы когда-то прятались в туалете во время контрольной.

— Господи.

Она закрыла рот ладонью. Я рассмеялась.

— Ты настоящая.

— К сожалению.

Мы обнялись так крепко, что я чуть не уронила сумку.

— Ты стала ещё выше, — сказала Мэгги.

— Нет.

— Ты была ниже.

— У меня каблуки.

Мэгги посмотрела вниз.

— Вот оно что.

— Я всё ещё высокая.

— Конечно.

Она взяла мой чемодан.

— Давай, знаменитость. Я припарковалась так далеко, что успела возненавидеть себя за это решение.

Мы пошли к выходу. Несколько человек обернулись в мою сторону.

— Я уже и забыла, каково это, когда все друг друга знают.

— Именно поэтому через час весь город будет знать, что ты приехала.

Я остановилась.

— Что?

Она улыбнулась.

— Шучу.

Я посмотрела на неё.

— Мэгги.

— Ну… возможно, кто-то уже знает. Ну там, Шон, например.

— Мегги...

— Расслабься, я пошутила. Она рассмеялась.

И впервые за последние несколько дней я почувствовала, что могу рассмеяться вместе с кем-то, не проверяя через секунду телефон.

***

Мой дом стоял на том же месте. Это, конечно, было довольно очевидно, дома редко имеют привычку переезжать. Но почему-то я ожидала увидеть что-то другое.

Наверное, потому что за последние десять лет изменилась я сама.

Я медленно вышла из машины. Мэгги поставила чемодан рядом со мной.

— Всё нормально?

Я кивнула.

— Да. — я достала ключи.

Внутри пахло пылью и старым деревом. На стенах всё ещё висели фотографии. В гостиной стоял тот же диван. Даже старые часы на кухне всё ещё были на месте. Они не работали, но были здесь. Как и всё остальное. Будто дом десять лет просто ждал, когда я вернусь.

— Ты уверена, что хочешь остаться здесь одна? — спросила Мэгги.

Я обернулась.

— Конечно.

— Я могу остаться.

— Я справлюсь.

— Ладно. Но если передумаешь, звони.

Я кивнула.

— Позвоню.

Она уже дошла до двери. — Завтра увидимся.

Я кивнула.

Дверь закрылась и я осталась одна.

Я медленно поставила сумку на пол и поднялась по лестнице. Остановилась возле двери своей старой спальни и несколько секунд просто смотрела на неё, не решаясь войти

Абсолютно ничего не изменилось. На столе лежала фотография в рамке. Я подошла ближе и замерла. На фотографии были я и Шон, когда нам было по семнадцать.

Я сидела у него на коленях и показывала язык в камеру, а он смотрел на меня.

Я резко поставила фотографию лицом вниз.

— Нет. Сказала я самой себе. — Даже не думай.

***

Возле входа в церковь уже было много людей. Кто-то разговаривал, сбившись в небольшие группы, кто-то смеялся так, будто за прошедшие годы между нами ничего не изменилось. Девушки обнимались, мужчины пожимали друг другу руки, кто-то придерживал дверь, пропуская остальных внутрь.

Я успела сделать всего несколько шагов.

— Джосс?

Я обернулась.

— Боже мой!

Меня тут же заключили в объятия.

— Это правда ты?

— Ты вообще не изменилась!

— Еще как изменилась. Ты посмотри на неё!

— Ты куда пропадала, Джо?

За одной старой подругой подошла другая, потом ещё кто-то. Меня обнимали, трогали за руки, рассматривали так, словно пытались сопоставить девушку, которую видели сейчас, с той Джосс, которая когда-то сидела с ними в одном классе. Все говорили одновременно, перебивали друг друга, вспоминали какие-то школьные истории, спрашивали, где я живу, надолго ли приехала, правда ли я теперь живу в Нью-Йорке.

Я смеялась и отвечала. Иногда даже слишком громко — просто потому, что не знала, как ещё реагировать на это внезапное ощущение, будто меня на несколько минут перенесли назад во времени.

И мне правда было приятно.

Здесь никто не смотрел на меня как на Джосс из интернета. Никто не просил фотографию, никто не пытался незаметно снять меня на телефон. По крайней мере, я не замечала. Для них я была просто Джосс. Девочкой, которая когда-то училась с ними в одной школе, прогуливала уроки, влюблялась не в тех парней и понятия не имела, что однажды её жизнь станет настолько непохожей на всё, о чём она тогда мечтала.

Мы уже начали двигаться ко входу, постепенно втягиваясь внутрь вместе с остальными, когда я вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.

Я замедлилась.

Сначала мне не хотелось оборачиваться. Вокруг было слишком много людей, и я почти убедила себя, что просто накручиваю себя. В свете последних событий мне вообще постоянно казалось, что кто-то смотрит, что кто-то знает обо мне больше, чем должен.

Но потом кто-то из ребят, стоявших чуть дальше, махнул рукой.

— Шон! Эй, Шон, давай сюда!

Я всё-таки обернулась и сразу увидела его. Наши взгляды встретились всего на секунду. Этой секунды хватило, чтобы всё вокруг отступило на второй план. Голоса друзей превратились в неразборчивый шум, кто-то продолжал говорить рядом со мной, кто-то смеялся, хлопнула дверь церкви, но я почти ничего не слышала.

Внутри всё вдруг болезненно сфокусировалось на нём — так резко, что я даже не сразу заметила, что рядом с ним кто-то стоит. Мой взгляд скользнул в сторону. Высокий мужчина рядом с Шоном тоже смотрел на меня. Я нахмурилась, пытаясь понять, почему его лицо кажется таким знакомым. Итан. Младший брат Шона. Только это уже совсем не тот Итан, которого я помнила.

Я невольно улыбнулась.

Надо же, какой красавчик вырос.

Он, кажется, заметил мою реакцию. Я почти улыбнулась шире, но уже в следующую секунду снова перевела взгляд на Шона и тут же отвернулась.

— Джосс, идём! — позвали меня.

Я повернулась к друзьям и пошла вместе с ними к церкви, но даже когда за моей спиной закрылась дверь, я продолжала чувствовать, что он на меня смотрит.

Боже, всё как в школе.

***

В баре было шумно настолько, что временами приходилось наклоняться друг к другу через стол, чтобы разобрать слова. Музыка била по ушам, кто-то постоянно проходил между столиками, официант едва успевал менять пустые бутылки и бокалы. Ребята говорили одновременно, перебивали друг друга, спорили о том, кто с кем встречался в школе и кто первым напился на выпускном.

Я смеялась вместе со всеми, вставляла какие-то комментарии. Даже рассказала пару историй, которые тут же обросли чужими дополнениями и стали совершенно не похожи на то, как всё было на самом деле. Со стороны могло показаться, что я полностью растворилась в этом вечере, но всё внутри меня было сосредоточено на Шоне.

Я специально не смотрела на него. Не хотела давать ему понять, что вообще замечаю его присутствие. И всё же зачем-то каждый раз искала его в толпе. Я могла смеяться над очередной шуткой, слушать историю девушки напротив, кивать кому-то, но стоило Шону задержать на мне взгляд, как внутри всё мгновенно собиралось в одну точку. В него.

Я ненавидела себя за это, но почему-то продолжала ждать следующего раза.

— Джосс, ты вообще слушаешь? — спросил Эрик.

Я моргнула.

— Конечно.

— Тогда что я сказал? — за столом раздался смех.

— Что-то очень важное, — уверенно ответила я.

— Вот видишь!

— Я просто не хочу портить тебе момент и пересказывать твою историю лучше, чем ты сам. — все снова засмеялись, и я облегчённо улыбнулась вместе с ними, потом машинально потянулась за бокалом и в этот момент всё-таки опять, будь я проклята, посмотрела на Шона.

Господи.

Почему от одного короткого взгляда у меня внутри всё переворачивалось, будто мне снова семнадцать? Я сделала спасительный глоток.

В какой-то момент разговоры вокруг стали громче, музыка — лучше, а мысли — значительно менее организованными. Я уже чувствовала приятную лёгкость в теле. Ту опасную стадию, когда тебе кажется, что ты абсолютно контролируешь себя, хотя на самом деле начинаешь делать вещи, о которых завтра будешь думать: Господи, ну где же были мои мозги?

— Мне нужен воздух, — сказала я, поднимаясь. Взяла сумку и направилась к выходу.

На улице оказалось прохладнее. После духоты бара воздух ударил в лицо так приятно, что я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Я прислонилась к стене рядом со входом и достала телефон. Ни одного уведомления.

Я уже собиралась убрать его обратно в сумку, когда услышала, как открылась дверь бара. Он остановился совсем близко. Я подняла на него глаза, собираясь спросить, что ему нужно, но Шон молча поднял руку, обхватил ладонью мою шею сзади, притянул к себе и поцеловал. Напористо, без колебаний, словно весь вечер только и ждал момента, когда мы останемся одни. Я выдохнула ему в губы и тут же ответила, ухватившись за его плечи.

Вот за это он мне всегда и нравился.

Шон никогда не тратил время на осторожные вопросы и намёки. Он смотрел на меня так, будто уже знал ответ, а потом просто действовал. Его пальцы крепче сжались на моём затылке, другая рука легла на талию и притянула меня вплотную. Поцелуй становился всё настойчивее, и я чувствовала, как остатки здравого смысла растворяются с каждой секундой.

- Как же я хочу тебя, - он резко прорычал мне на ухо. - Ты такая сексуальная. — прижал меня к стене, и я сильнее вцепилась пальцами в его рубашку. Ещё немного и мы снова перейдем черту.

Дверь за нашими спинами резко распахнулась и на улицу вышли пару ребят.

— Мы, кажется, помешали, — с ухмылкой произнёс один из них.

Шон застыл и резко отстранился от меня. Так быстро, что я чуть не потеряла равновесие.

Только что он прижимал меня к стене, а теперь стоял в нескольких шагах, отвернувшись в сторону.

— Чёрт, — тихо бросил он. Один из парней усмехнулся:

— Шон, всё в порядке?

— Да.

— А Джосс?

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Со мной всё прекрасно, — сказала я.

Шон наконец бросил на меня короткий взгляд, но в нём не было ничего похожего на то, что происходило, между нами минуту назад.

Серьёзно?

Я поправила волосы.

— Я пойду внутрь.

Никто меня не остановил, и я вернулась за сто. Я старалась продолжить разговор так, словно ничего не произошло, но мысли крутились только вокруг того, что только что произошло на улице.

Через пару минут Шон тоже вернулся, но теперь он словно намеренно избегал даже смотреть в мою сторону.

Паршивый ублюдок.

Я взяла бокал и сделала большой глоток.

— Ты чего такая серьёзная? — спросила Мелани.

— Просто думаю.

— Это опасно.

— Очень. — она рассмеялась.

У Шона вдруг резко зазвонил телефон. Он с раздражением посмотрел на экран и сбросил вызов. Через несколько секунд телефон зазвонил снова.

— О-о-о, — протянул один из парней, который учился в параллельном классе. — Кажись у Шона горшок уже свистит, — За столом раздались смешки.

Я нахмурилась.

— Что?

— Ничего, — сказал Шон слишком быстро.

Телефон снова зазвонил.

— Брат, ты домой вообще собираешься? — спросил парень напротив. — Валентина тебя завтра убьёт.

Я медленно повернула голову.

— Валентина? Кто такая Валентина?

За столом вдруг стало немного тише.

— Его жена, — ответила девушка, сидящая рядом с Шоном. Кажется, ее звали Мартой.

Я застыла. Мне показалось, что я просто не расслышала.

— Его... кто?

Шон опустил голову.

— Жена, — повторила девушка осторожнее.

Внутри что-то медленно провалилось, и я перевела взгляд на Шона, потом на его телефон. Он снова зазвонил.

— Она же дома с детьми, — продолжил кто-то, совершенно не замечая, что атмосфера за столом изменилась. — И беременная. Ей вообще нервничать нельзя.

Беременная.

Я моргнула.

— Третьим, да, Шон? А то мы уже сбились со счету — засмеялся один из тех парней, что нас застали.

Внутри меня начала подниматься ярость.

Этот похотливый сукин сын вообще не изменился!

Только несколько минут назад он прижимал меня к стене, целовал, а у него, оказывается, была жена. И двое детей. И третий ребёнок был уже на подходе.

Я громко поставила бокал на стол.

Теперь его поведение на улице вдруг стало до смешного понятным. Почему он отшатнулся от меня, как только вышли другие, почему перестал смотреть, почему сейчас выглядел так, словно предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь.

Меня накрыла такая волна злости и отвращения, что я почувствовала, как трезвею прямо на глазах. Самое ужасное заключалось в том, что если бы никто не вышел на улицу, я бы не остановила его. Я бы даже не спросила, свободен ли он.

Я поднялась из-за стола.

— Я поеду домой.

Он встал следом.

— Джосс...

— Поздравляю с третьим ребёнком.

***

Всю дорогу домой я прокручивала в голове один и тот же момент.

Его рука на моей шее, как он притянул меня к себе, его голос у самого уха.

Как же я хочу тебя.

Я стиснула руль сильнее.

— Господи, какая же я идиотка.

Слова растворились в пустом салоне. Меня злил не Шон. Ну, хорошо, Шон меня тоже злил. Но к нему я испытывала почти холодную, ясную ярость. Ту, которая не требует немедленно что-то разбить или закричать, она просто оседает внутри и заставляет видеть человека именно таким, какой он есть.

Шон оказался женатым. С двумя детьми. С беременной женой, которая, судя по бесконечным звонкам, сидела дома и ждала его возвращения.

И всё это время он смотрел на меня через стол, вышел следом, целовал.

Изменяющий кусок дерьма.

Но сильнее всего меня бесила я сама. Ну на что я рассчитывала, я же знала, какой он, и всё равно позволила ему сделать это снова.

Распалить. Публично унизить.

Я резко свернула на свою улицу.

Нет уж, хватит. Я больше не семнадцатилетняя девочка, которой можно помыкать, как ему хочется. И уж точно не собиралась становиться женщиной, с которой женатый мужчина решил вспомнить молодость.

При этой мысли меня снова передёрнуло.

Особенно прекрасно, Джосс, что ты даже не спросила, свободен ли он.

Я вылезла из машины, захлопнула дверь чуть сильнее, чем требовалось, и направилась к дому.

Бросила сумку на кухонный стол, скинула туфли и, не включая свет, прошла в гостиную. Я швырнула телефон на диван и провела ладонями по лицу.

Мне хотелось принять душ и стереть с себя запах бара, алкоголь, холодный ночной воздух. И особенно — Шона. Будто вода могла смыть память о том, как легко я снова позволила ему добраться до меня.

Телефон завибрировал и на экране высветилось уведомление.

Неизвестный номер.

Наверное, в другое время у меня внутри всё бы сжалось. После последних событий любой незнакомый контакт автоматически заставлял насторожиться, но сейчас я была слишком зла.

Я посмотрела на экран и почувствовала, как раздражение только усиливается.

Ну конечно.

Как будто одного мужчины, решившего, что он имеет право вторгаться в моё личное пространство мне на сегодня было недостаточно.

Мой, так называемый, сталкер.

Человек, который угробил мою карьеру, теперь, похоже, решил напомнить о себе.

Я схватила телефон с дивана и открыла сообщение. Ни текста, ни имени, только видео.

Я нахмурилась. Палец завис над экраном.

Несколько секунд экран был почти полностью тёмным. Камера стояла неподвижно, а комната за спиной мужчины тонула в полумраке. Свет падал только на него. Он сидел в кресле, в чёрной облегающей футболке и маске как из фильмов ужасов.