Ювелир его величества

Глава 6

ЮсуфСтены внутренних покоев во дворце эмира Кардовы сплошь покрывала золотая роспись. Арслан Ахмеди потратил на создание этой роскоши около десяти фунтов чистого золота, если Юсуф правильное помнил. Не меньше золотых монет ушло на покупку керамических ваз и изящной деревянной мебели, инкрустированной драгоценными камнями, на укладку мраморных полов, набор богатой мозаики на потолке. Юсуф понял бы такое расточительство здесь, во внутренних палатах дворца, если бы брат умел ценить красивые вещи. Но Арслан Ахмеди не слишком жаловал красоту саму по себе. Он использовал ее лишь для поддержания статуса и репутации. Удивительно, что при этом свой гарем он любил и предпочитал отбирать туда женщин красивых и необычных.

Юсуф догадывался, почему зеленоглазая незнакомка могла заинтересовать брата. Кроме женщин, Арслан уважал в этой жизни лишь еще две вещи. Любил военные походы: отец и старшие братья не раз требовали, чтобы он сократил войска при Кардове. И обожал разгадывать и задавать хитрые загадки: большего интригана стоило поискать во всей Арибо. Женщин Арслан Ахмеди отбирал по такому же принципу: он желал изучать и завоевывать их. А от зеленоглазой красавицы буквально веяло тайной, которую отчаянно хотелось постичь, и у нее хватило смелости отказать самому эмиру. Даже Юсуфу показалось такое необычное сочетание красоты, интриги и храбрости, граничащей с глупостью, любопытным. Хотя достаточно ли этого, чтобы бросаться в омут с головой?

Он оглядел знакомые спальни, отметил, что с его последнего визита здесь ничего не изменилось – даже игральная доска с фигурами из слоновой кости все так же грелась в лучах солнцах у высокого окна. И это навело его на мысль, что если разговор с Арсланом слишком затянется, то он закончится так же, как и в предыдущие встречи: они долго не захотят поговорить снова. Следовало побыстрее уладить эту нелепую ситуацию с выдуманным браком и покинуть город. Хотя эта женщина, должно быть, отчаялась, если посмела напроситься к нему жены.

Арслан Ахмеди вошел в спальни, закрыл за собой тяжелые двери и, видимо, тоже посчитал, что время тянуть не стоит.

– Ты ведь не женат на этой женщине? – с порога потребовал он ответов. – С чего твоей жене поселяться в моем городе, если ты сам живешь в Тахмалине?

Юсуф готов был разоблачить обман, но ему не понравился тон брата. Арслан пытался уличить его во лжи, хотя он не сказал еще ни слова. Это обижало.

– Я вполне могу позволить себе женщину в другом городе, – решил отшутиться он. – У меня есть преимущество в скорости по сравнению с тобой.

Глаза Арслана сузились. Он завидовал особенности Юсуфа, пусть никогда не признавался в этом. Юсуф это знал.

– Ты врешь, – отрезал Арслан. – Своей ложью ты накличешь себе несчастье. Вот увидишь. Ты хоть знаешь, какие слухи ходят об этой красавице?

Юсуфу даже стало интересно.

– Какие слухи? – спросил он. – Разве ты не собирался забрать ее к себе в гарем? Или я что-то неправильно понял?

Арслан нахмурился и долго молчал.

– Что ты слышал о Розовых песках за последний месяц? – наконец спросил он.

– Я попал там в ловушку, возвращаясь с караваном, – нехотя признался Юсуф.

И он рассказал о своем сражении в небе с рыжим облаком из песка. Но не стал признаваться в том, что зашел в Кардову, потому что потерял часть товаров и запасы провизии, а не для того, чтобы повидаться с назначенной женой. Ему стало слишком любопытно, что же за секреты скрывает эта женщина, а брат не стал бы ими делиться, узнав он правду.

– И что ты об этом думаешь? – спросил Арслан.

Юсуф пожал плечами.

– Я не знаю, откуда оно взялось. Месяц назад я не видел там ничего.

– Мои стражи под видом торговцев уходили с тремя караванами, – объяснил Арслан, – они держали путь через это место и никто не вернулся. До этого пропал еще один караван. Скоро слухи распространятся – и люди начнут обходить Кардову. А эта женщина может знать, что за злые силы там поселились.

И Арслан поведал Юсуфу о судебном процессе.

– Твою жену называют и воровкой, и преступницей, – нагнетал он, – она якобы украла ребенка и сбежала от мужа. Ее обвиняли и в пособничестве бандитам, которые грабят караваны, и в том, что она сама их грабит, потому что колдунья. Она же утверждает, что ее с дочерью чуть не продали за долги. Только кто в это поверит?

Юсуф завел руки за голову и долго стоял, соображая, в какую историю впутался из-за собственной гордости. Положим, зеленоглазая красавица не была пособницей бандитов, потому что в пустыне точно куролесили не они. Но она действительно была колдуньей. Обычные люди камни со столов на пол не сбрасывают одним взглядом. Теперь Юсуф не сомневался, что эта женщина помогла ему в том шатре. И это неприятно обременяло. Тогда в пустыне было видно, что она таится и словно от кого-то бежит. Но кроме этого он ничего не мог сказать о ее долгах, воровстве камней и краже ребенка.

– Я действительно знаком с ней, брат, – наконец осторожно сказал он. – И она не похожа на злодейку. Почему ты решил, что она связана с огнями в пустыне? У тебя есть доказательства, кроме слухов? О красивых и одиноких незнакомках с ребенком злые люди любят почесать языками.

– Если бы у меня были доказательства, – ответил Арслан, – мы бы пытали ее в темнице, пока она не созналась и не рассказала, как побороть нашу беду. Потому я заберу ее к себе и выясню правду. Я умею обращаться с такими, как она.

Юсуф усмехнулся.

– Она умная и хитрая. И если правда, что о ней говорят, – еще и опасная, – продолжил Арслан. – Потому спрошу тебя еще раз, брат. Ты ведь на ней не женат? Она случайно выбрала тебя там, на площади?

Юсуф посмотрел на Арслана и попытался понять: он верит в то, что рассказывает ему, или хочет обмануть. Арслан ненавидел, когда ему мешали разгадывать его загадки. И сейчас он вполне мог соврать, чтобы любопытная красавица не выскользнула у него из рук до того, как он успел сорвать с нее покров таинственности.

– Почему бы тебе не попросить отца о помощи? – решил Юсуф зайти с другой стороны. – Пусть пришлет своих колдунов – они проверят это место и, дай бог, избавят от напасти. Зачем тебе женщина, которая не желает твоего внимания?

– Когда это ты стал таким взрослым, чтобы учить меня жизни? – Арслан, как обычно, не приемлел советов.

– Ты учишь меня постоянно. Могу и я разок дать тебе совет

– Так вы женаты или нет? Отвечай!

Юсуф молчал. В непростом положении он оказался: сказать правду – и он будет выглядеть трусом – испугался колдуньи; соврать – и придется взять на себя ответственность за жизнь целого города.

– Я так и знал, – бросил Арслан, не дождавшись ответа. – Она сегодня же отправится в мой гарем. Я пугал ее смертью – она не испугалась. Она словно знала, что отыщет себе мужа. Она, и правда, лиса.

Он рассмеялся.

– Подожди, – остановил его Юсуф, когда Арслан уже подходил к дверям.

Эта женщина все больше настораживала его. Но ему не нравилось и то, что брат поступает с ней так бесчестно. Да и мошенники обчистили бы все его карманы, если бы она не взялась ему помочь. А тот сапфир, который он купил, стоил почти в пять раз дороже и не мог считаться уплатой долга.

– Прекрати, брат, – бросил Арслан. – Я с самого начала понимал, что ты врешь, и сказал тебе об этом. Мы оба знаем, как ты не любишь летать, и она бы не осталась в Кардове, будь она твоей женой... И эта женщина тебе не подходит. Говорю тебе, потому что ты вечно выбираешь не тех.

Слова брата укололи Юсуфа и только подкрепили его решимость.

– Она уехала в Кардову, – сказал он, – потому что мы подумали расширять дело и открыть магазин в другом городе.

***

Арслан молчал, а его взгляд все больше мрачнел.

– Разведись! – наконец потребовал он.

Юсуф ухмыльнулся.

– Я эмир и у меня уже есть жены, выбранные из богатых, знатных семей. А ты еще слишком молод и не женат... Был не женат.

Арслан широко заходил по комнате.

– Если бы наша мать стала нашему отцу законной женой, а не осталась простой наложницей, – гневно высказывал он, – мы бы с тобой были куда больше обласканы жизнью. Не ютились по горам, а наслаждались чарующими видами на реку Фиоресей, где стоит дворец нашего отца. Что ты будешь делать, когда твоя вторая жена, выбранная правильно, родит тебе сыновей? Ты даже не сможешь передать этим благородным детям свое наследство. А останется все... неизвестно кому. И это если все те слухи о твоей первой жене окажутся ложью. А если нет?

– Я разберусь со своими детьми и женами, – спокойно ответил Юсуф. – И со слухами тоже разберусь. И я буду трусом, если после всех твоих слов об этой женщине, откажусь от нее.

– Ты будешь глупцом и предателем, если из-за твоей гордости погибнет целый город. Или ты так потерял голову от ее прелестей?

«Неизвестно, кто больше потерял голову», – подумал Юсуф, но промолчал.

– Она знает твой секрет? – Арслан явно не желал отступать. – Ты поэтому так за нее держишься? Или это глупое ребячество: лишь бы мне назло сделать?

– Нет, она ничего не знает, – чуть помедлив, ответил Юсуф. – И я бы не стал жениться на женщине, только чтобы тебе досадить.

Тут он покривил душой. Ему нравилось поступать не так, как хотел брат. Прежде всего, потому что Арслан слишком часто навязывал свои желания. Если бы Юсуф знал, в какое исступление приведет брата известие о его тайном браке, он давно бы об этом задумался. Хотя тут явно дело было не в том, что он женился, а на ком он женился.

– Так значит, ты не разведешь? – прогремел Арслан.

Юсуф отвернул голову и промолчал. Хотелось уже побыстрее закончить этот разговор и их встречу. Но брат сложил за спину руки, опустил голову и злой снова зашагал по комнате перпендикулярно выходным дверям. Юсуф не смог бы покинуть эти спальни, не пройдя мимо него. А Арслан сейчас полностью оправдывал свое имя: походил на большого разъяренного льва, охраняющего двери в сокровищницу. О возможности покинуть эти спальни и дворец можно было даже не мечтать.

– Хорошо. – Арслан остановился. – Раз ты говоришь, что вы женаты, так тому и быть. Но я не позволю ей выехать из города, пока мы не разберемся с бедой в Розовых песках. И даже не думай меня отговаривать.

Юсуф не собирался. Достаточно было, что он дал этой женщине свое имя для защиты.

– И раз ты так к ней привязан, – продолжил Арслан, – то и ты останешься вместе с ней. Я уеду в столицу... как ты сам предложил, и поговорю с отцом о нашем несчастье. – Эти слова он произнес сквозь зубы, дались они ему непросто. – А ты сядешь за главного и заодно присмотришь за своей женушкой.

– Меня караван ждет у ворот, – возмутился Юсуф. – Как ты хочешь, чтобы я остался?

– Я предлагаю тебе выбор, – ответил Арслан. – Ты можешь хоть сегодня отправляться в путь со своим караваном, но как неженатый человек, либо женатым остаешься городе, а твой караван продолжит путь без тебя.

– Ты не сделаешь этого.

Арслан подошел к нему и встал совсем близко. И они теперь смотрели друг другу глаза в глаза – и ни один не отвел взгляда.

– Я сказал и я сделаю, – произнес сухо Арслан. – Я не позволю тебе выйти за ворота моего города, если ты не уступишь мне эту женщину.

Юсуф покинул дворец эмира в отвратительном расположении духа. Возвращаться к каравану не было желания и он долго кружил по улицам, то поднимаясь в горы, то спускаясь ближе к центру, – но нигде не находил покоя. Мысли оставались мрачными, чувства слишком острыми. Уже к вечеру ноги привели его к знакомому дому – и он остановился напротив него, прижался к забору в тени деревьев и смотрел, не отрываясь, пока на небе не взошла луна и не засветили звезды. Под укрытием деревьев и темноты он не беспокоился, что случайные прохожие обратят на него внимание и сообщат патрульным стражам о странном человеке, тайком наблюдающем за окнами богатого дома.

Много лет Юсуф считал женщину, живущую в этом доме, любовью всей своей жизни. И он никогда не скрывал своих чувств к ней. Признался еще десять лет назад, когда был совсем мальчишкой. Но она не приняла его любовь и уже дважды ухитрилась выйти замуж. Почему он сейчас пришел к ее дому? У него болело в груди и он злился и на себя, и на брата, и на зеленоглазую красавицу. И он ненавидел, когда ему ставили ультиматумы и заставляли выбирать там, где он не видел правильного выбора. Хозяйка этого дома никогда с ним так не поступала, не пыталась его обмануть или поставить в безвыходное положение. Когда чувства изменились, она сразу призналась и сказала, что не сможет выйти за него замуж. И путь это причинило боль, но он был ей благодарен. И видимо сейчас ему становилось легче, когда он смотрел на дом и вспоминал их дружбу.

Он бы простоял так всю ночь, но даже такого короткого счастья не подарил ему Великий бог в этот день: не позволил ему спрятаться в воспоминаниях от своего настоящего. К воротам дома, за которым наблюдал Юсуф, подбежала женщина – он понял это по силуэту, когда к ней на стук в двери вышел слуга с лампой. Женщина просилась войти в дом, но ее грубо отбросили в сторону и она упала на узкую песчаную дорожку перед высоким забором и ворота тотчас затворились. Женщина не сдалась и повторила попытку. Но теперь ей никто не открыл. Юсуф слышал, как она заплакала, и следом увидел, как на другом конце улицы, привлеченный громкими звуками, показался патрульный стражник. Стражник быстро двинулся к дому. Какое было дело Юсуфу до женщины и до ее слез? Но она стала громко звать кого-то по имени, и ему вдруг показалось, что он уже слышал этот голос. Он вышел из укрытия, пригляделся и узнал ее. Не раздумывая, подбежал, подхватил под локоть и потянул в противоположную сторону от приближающегося стражника.

– Оставьте меня! – стала отчаянно вырываться она: толкалась, царапалась и даже пыталась его укусить.

Но он продолжил тянуть ее за собой и отпустил только за поворотом. Дай бог, стражник посчитал, что муж пришел забрать скандальную женушку и не станет их преследовать. В конце концов это было недалеко от истины. Пусть и выдуманной истины. Но когда в выдумку верит слишком много людей, она становится правдой.

– Я не знаю, чего ты там добивалась. – Он с силой встряхнул ее и заставил слушать. – Но если уж ты назвалась моим именем, то будьте добра, его не марать.

Женщина подняла на него мокрые глаза и он увидел, что она наконец его узнала.

– Мне жаль, – ответила она. – Что вы хотите за свое имя? Я заплачу вам и верну ваше имя, как только заберу дочь.

Он смотрел на нее, такую маленькую, хрупкую, закутанную в накидку – явно шелковую, доставшуюся ей в гареме, судя по тому, как развивал ткань легкий ветерок – и Юсуфу вдруг пришла в голову любопытная мысль. Брат потребовал от него остаться в городе. Что ж, ему придется подчиниться, чтобы караван пусть с опозданием, но добрался до Тахмалина. Но это же не значит, что он должен страдать один.

Глава 7

Рида

Когда Рида подошла к своему дому, ее встретила распахнутая настежь дверь. Любопытные соседи не преминули заглянуть. Что же они искали? Явно не колдовское зелье. Но Риде было безразлично. Она больше не придавала значение ничему вокруг себя, если это не касалось ее дочери.

Она вошла в гостиную залу и ее тотчас окутала темнота и аромат горных цветов, который за эти долгие три дня проник в дом через раскрытые двери и изгнал привычные запахи раскаленного металла и дыма. Обычно у стены справа Рида держала кремний для ламп – но сейчас ей не хотелось света. Она собиралась в потемках добраться до комнаты наверху, броситься на кровать и погрузится в сон, если Великий бог сжалится и дарует ей его. Однако не успела она сделать и двух шагов, как услышала шорох за спиной и обернулась. Мужская фигура вошла в дом и закрыла за собой дверь на засов.

Эта фигура преследовала ее всю дорогу с нижнего города. И Риде уже казалось, она устала от нее больше, чем от всего остального.

– Вы меня до утра сторожить собрались? – бросила она. – Я же пообещала, что не вернусь в тот дом этой ночью.

Гость подошел к пустому столу у стены, сел на его край и сказал:

– Зажги свет и давай поговорим.

Ей не хотелось разговаривать. Этот день ее измотал – утром она думала, что потеряла все, днем ей подарили надежду – ее освободили из гарема, но почти сразу же она погрузилась в бездну отчаяния – ее дочь не желали ей отдавать. Что хотел от нее этот человек? Он помешал ей остаться у того дома. И, может быть, он был прав: ночью она ничего бы не добилась. Она вернется туда утром. А сейчас ей хотелось побыть одной в тишине и подумать.

– Я не уйду, пока мы все не обсудим, – твердо заявил гость в ответ на ее молчание.

«Пожалуй, он действительно не уйдет».

Рида подумала шагнуть в сторону ламп, но вдруг поняла, что не желает прислуживать этому человеку и не должна этого делать.

– Возьмите кремний по правую руку от вас и зажигайте, что хотите, – с безразличием бросила она.

Гость долго шуршал по стенам, а она стояла, смотрела на него и ей было все равно, отыщет он кремний или нет, зажжет свет или нет, может, разозлится и выскочит вон, решив, что не желает иметь дело с неблагодарной женщиной. Последнее ее бы порадовало больше всего, если бы в ее положении она могла испытывать это чувство.

Наконец свет загорелся и Рида смогла чуть лучше рассмотреть человека, которого по несчастью навязала себе в спутники. Он все также был одет в несколько слишком широких халатов, подпоясанных кушаком, как она видела утром. Лишь исчезла чалма и его длинные волосы беспорядочно спадали почти до плеч.

– Что вы хотели мне сказать? – спросила она. – Говорите и уходите.

Гость поставил зажженную лампу рядом с собой и она очертила вокруг его ладони небольшой полукруг. А сам он снова погрузился в темноту и из-за света лампы Рида теперь почти его не видела: только руку и край бедра.

– Мне сегодня пришлось из-за тебя соврать, – сказал человек.

– Я уже извинилась за это, – оборвала его Рида.

Прозвучало невежливо, но последние дни разучили ее вежливости, а он был нежеланным гостем.

– Ну, извинениями это дело не поправить.

– Я заберу дочь и мы уедем из этого города. Обещаю вам: вы скоро обо мне забудете... И я вам очень благодарна, но сейчас вы меня уважите...

– Твоя дочь осталась в том доме? – недослушал он.

– Да, я попросила приглядеть за ней... Так, что вы хотели?

– Скажу, но сперва должен спросить: это правда, что ты связана с теми синими огнями в пустыне?

Рида глубоко вздохнула. Этот вопрос начинал ей надоедать и злил. Она сказала, не скрывая раздражения:

– Никто не видел, чтобы огни грабили караваны, но все решили, что это они. В Кардове столько людей и никто не видел, чтобы я даже за ворота города выходила, но все решили, что это я зажигаю огни. В этом городе все верят, во что хотят. Им безразлична правда. Так зачем вы спрашиваете о ней, если это не имеет никакого значения?

– Так ты связана с ними или нет?

– Если я скажу, что нет, вы мне поверите?

Он долго не отвечал.

– Мы так будем стоять целую ночь? – не выдержала Рида.

– Куда ты торопишься? Ты собиралась всю ночь простоять у того дома... – отрезал он и согласился объяснить: – Я тебе помог и вытащил из гарема, я хочу, чтобы и ты мне помогла.

Еще пять дней назад она бы без оговорок согласилась на его условия. Она всегда считала, что благодарность – высшая добродетель. Рида понимала, что не всякая помощь бескорыстна. Она была не так наивна. Но она рассчитывала, что человек предупредит ее, какую услугу хочет получить в ответ, и у нее останется выбор. Она думала неверно. Талия помогла ей выгнать из города подручного мужа, а взамен забрала ее дочь и чуть не заточила в гареме. Рида дала себе слово, что больше никому не позволит обманом навязывать свои желания.

– Смотря, что вы попросите, – ответила она и уточнила: – Это значит, что я ничего не обещаю и вы меня не заставите передумать, если я сочту вашу просьбу неприемлемой.

Он зло усмехнулся.

– Даже так? Ну, хорошо. Тогда я сейчас же пойду к брату и скажу, что обознался и ты не моя жена. И пусть он тебя обратно забирает к себе. Все лучше, чем по ночам биться в двери чужого дома и голосить на всю улицу.

– Я же объяснила, что они забрали мою дочь.

– И ты выбрала самое подходящее время, чтобы вернуть ее.

– Нет, я приходила и днем...

Она осеклась. Сразу после того, как ее отпустили из дворца, она побежала забрать свою девочку. Но они вызвали стражников и заточили ее в темнице. Ей пришлось снова заявить, что она жена брата эмира. Но сейчас эти подробности лишь усложнили бы ее положение.

– Меня выгнали и арестовали, – сказала она. – И я смогла вернуться только ночью.

Он привычно молчал, а она даже не видела его лица. О чем он думал? Он ей не верил? Да с чего ей обманывать? Ну, конечно, она забыла: здесь же все верят, лишь во что пожелают. Но сейчас ей было важно знать, что он думает. Она любила свою дочь и ей причиняла боль мысль, что ее могли посчитать плохой матерью, которая вспомнила о ребенке лишь в ночи. И еще было опасно, если он вдруг действительно так подумал.

Вокруг стояло столько ламп, они могли бы осветить эту комнату словно солнце поутру.

– Бросьте мне кремний, – попросила она.

Он перекинул ей маленький неправильной формы камень, она ловко его поймала и по очереди зажгла несколько ламп ближе к началу комнаты, где сидел гость. Теперь она могла хорошо его разглядеть. Его лицо оставляло приятное впечатление – хотя она заметила это еще тогда, в Фарезийском оазисе, где они встретились месяц назад. Он ничем не изменился с той поры, если не считать следов клея для фальшивой бороды на гладковыбритом подбородке и напряженного, сурового взгляда.

У этого человека выдался такой же непростой день, вспомнила она их утреннюю встречу и это воспоминания неожиданно позабавило ее: то ли из-за клея на подбородке, то ли от того, что перед ней предстало ошарашенное, глупое выражение лица этого человека и та сцена, когда он уворачивался от брата, стараясь остаться неузнанным. Рида отвела голову, чтобы скрыть улыбку. Но он заметил и, сообразив, в чем может быть причина, быстро провел рукой по лицу. Сорвал с себя несколько тонких полупрозрачных корочек и бросил на пол.

– В следующий раз просто скажи, а не смейся, – с раздражением сказал он.

«Какие мы ранимые!» Но она не услышала в его словах злости или гнева. Ей показалось, что даже если он ей не поверил, он ее не осуждал и не корил.

– Говорите уже, зачем пришли. Иначе я буду думать, что вы сами не знаете, чего хотите.

– Я знаю, что хочу, – ответил он.

– И что же это?

– Я хочу, чтобы ты сделала для меня тех жуков, которых видела месяц назад в шатре у границы.

***

– Вы хотите, чтобы я создала подделку? – строго спросила Рида. – Я не занимаюсь подделками. Все эти обвинения – выдумки, как и слухи про огни в пустыне. Я не воровка и не мошенница.

– А я и не говорю, что ты мошенница, – остановил он ее.

– Тогда почему вы мне это предлагаете?

– Ты – не мошенница, и я тоже, представь себе, не мошенник. Я хочу, чтобы ты сделала эти камни лично для меня.

– Лично для вас?

Рида еще раз окинула взглядом гостя: несколько слоев одежды, выбранных сильно не по размеру, следы от накладной бороды, чистосердечное «я тоже не мошенник». Здесь таких не-мошенников водился целый город.

– Вам придется мне объяснить, – твердо заявила она.

– Я даю тебе слово. Ты же помнишь, я купил у тебя камень и заплатил тысячу золотых монет вместо сотни? Я честный торговец.

Как это было честно напомнить о своей помощи, склоняя к преступлению?

– Этот камень стоит в восемь раз дороже, – укорила его Рида.

– В пять раз.

– В восемь. Вас обманули, честный торговец.

Эта правда задела его. Он вытянулся в лице, поджал губы и пристально посмотрел на нее. Столько недовольства сквозило в его взгляде, столько упрямства и неверия, столько уязвленной гордости. Верно говорят, гонцам дурных вестей сносят голову. У Риды мурашки побежали от его взгляда. Сейчас он казался ей совсем недобрым, как она решила минуты назад. И было бы из-за чего строит такую обиженную мину. С этим человеком не следовало говорить о правде, отметила она. Пусть живет в блаженном неведении.