Ювелир его величества

«А сам-то чем лучше?» – молча возмущалась Рида и продолжала терпеливо готовить снадобья, которым обучила ее еще в детстве бабушка.

Однако заказанные травы Мерод притащил и камни тоже, а затем крутился и мешался под ее руками целую ночь: не сводил глаз с того, что как она замачивает и настаивает лекарства и запретил ей использовать магию, когда узнал, что она впервые практикует ее для врачевания. Лишь когда под утро увидел, что Юсуф жив и быстро идет на поправку, исчез на долгие два часа, вернулся с чистой одеждой и предупредил:

– Я буду ждать моего господина у задних дверей.

За всю ночь Рида не прилегла ни на минуту и в благодарность она не получила ни одного доброго слова: ни от Юсуфа, ни от его слуги. Слышала лишь обвинения и насмешки. А как ее так называемый муж хохотал, стоя у стола в этой комнате? Рида непроизвольно свернулась в клубок и спрятала лицо в руках. Зачем она вообще заставила его расхаживать нагишом? И она сама себе ответила: затем, что он упертый, никому не верящий негодяй, бездушный и сластолюбивый. Вдруг подумала, а что если он соврал ей и Нати уже увезли из города. Ведь он бы мог. Но не дай ему бог снова ее обмануть. И она поклялась, что отплатит этому человеку за каждое лживое слово. Уж мстить она научилась.

Рида глубоко и тяжело вздохнула. Закрыла глаза и попыталась забыться сном. Но сон не пришел. Вместо сновидений перед глазами вырос человек из песка и бросился на нее. Рида в ужасе подскочила. Снова задалась вопрос, который мучил ее всю предыдущую ночь, пока она замешивала мази и готовила настойки. Откуда этот человек из пустыни мог ее знать? Там в горах она ясно прочитала по его взгляду, что он пришел за ней. Рида с содроганием подумала, не мог ли ее муж нанять опасных людей, чтобы выследить ее. И ведь она даже не могла сбежать из города, потому что у нее забрали дочь.

Она сжалась еще сильнее на жесткой, неудобной постели и тихонько заплакала. Ей стало невыносимо больно и обидно: казалось, она делала шаг, чтобы вырваться из этого места, она делала его наперекор себе, нарушала принципы и правила, которым обязалась следовать – и каждый раз этого было недостаточно. От нее требовали больших усилий и большего отречения.

Она столько мечтала отказаться от своего магического дара, она готовилась к этому много лет: искала древние свитки, она даже избавилась от своих камней – при ней остался лишь этот нефритовый браслет. Но сейчас она лежала на голой, деревянной подставке и понимала, что лишь магия способна ее защитить, магия, от которой она почти отреклась. Сохранилась лишь толика ее силы.

Рида горько рассмеялась, пока слезы продолжали течь по ее щекам: она годами мечтала о времени, когда сбежит из Гермена и она прошла долгий путь, чтобы избавиться от дара, тяготившего ее, – но оказалось, эти две мечты не способны ужиться друг с другом. И она уже понимала, что должна делать. Но сердце ее болело при мысли об этом, и все внутри этому сопротивлялось.

Она пролежала без сна весь день и почти всю ночь и лишь наутро ее решимость окрепла. Ее новая задумка была сложной и опасной. Не сравнить с той, что привела ее во дворец эмира и заставила играть на слабостях Юсуфа Ахмеди. Ко всему прочему эта задумка, как и почти все в этом мире, чего бы ни пожелал человек, нуждалась в поддержке золотых монет. И Рида вновь подумала о Юсуфе. Путь ему больше не нужны были летающие рубины, но ведь она могла договориться с ним о новой сделке. И она прождала его, не выходя из дома весь следующий день. Но все ее ожидания и надежды были напрасны – он не пришел.

Как это было похоже на него. Он уходил и никогда не возвращался. Он сам был, как человек из песка. Подул ветер – и он рассыпался, словно его никогда не существовало. И он еще смел ее упрекать, что она действует за его спиной вопреки их договорам. Ну так, между ними больше и не было договора.

Рида собралась и отправилась в магазин Мехмеда Али. Что ж, она отыщет другой способ получить то, в чем нуждалась.

Однако, помня совет Юсуфа, она спрятала в сапоге и за поясом два кухонных ножа. Она собиралась вскоре заменит их на более удобные кинжалы. Но втайне надеялась, что ей никогда не придется ими воспользоваться.

***

Рида с самого начала знала, что Мехмед Али выжил в ущелье той ночью. Она велела Мероду разузнать о нем и слуга, отправляясь с ее поручениями, принес весточку. Однако Мехмед Али сильно пострадал: ему разбили голову и сломали руку аж в двух местах. Рида, взяв в компанию Зиту и Рашида, отправилась навестить его на третье утро и он, лежа весь перебинтованный и серый от потери крови, но, к удивлению Риды, обрадовался, когда увидел ее.

– Я бесконечно счастлив, Жасмин, что ты не пострадала от рук негодяев, – сказал он, даже забыв поприветствовать Зиту и Рашида, взял ее за руку и тепло пожал.

Словно он не слышал всех тех сплетен, что кружили по городу. Как ее только не называли? Но самое пугающее, пожалуй, было «ведьма, что приносит смерть из песков». Да и горячее рукопожатие Мехмеда Али могло бы показаться неприличным. Спасибо богу, Зита и Рашид списали его поступок на подорванное здоровье.

Однако для Риды не осталось сомнений: этот человек испытывал к ней глубокую симпатию – она же не успела разобраться, что чувствует к нему: ей было приятно его внимание, но ее беспокоило, что эта привязанность причинит им обоим неприятности. Особенно после того, что произошло в горах. Да и среди забот Риды не оставалось места для романтических фантазий и она не желала давать ложную надежду и обижать хорошего человека. Но и уйти она не могла. Он остался ее единственной надеждой осуществить новую задумку. Потому она попробовала поступить иначе.

Чуть позже в тот день Рашид отправился в лавку, а Рида и Зита долго оставались у постели Мехмеда Али: меняли ему компрессы, подносили питье и лекарство, забавляли разговорами. И Рида отважилась сказать о том, что случилось в ущелье, когда Мехмеда Али ударили по голове и он потерял сознание. Она рассказала в своем необычном таланте и втайне понадеялась, что ее откровение отпугнет его. Однако он с участием посмотрел на нее, горячо пожал руку и подбодрил словами:

– Это чудесные новости, Жасмин. Талант – это дар божий. Великий грех – отказываться от него и прятать, каким бы он ни был.

Рида улыбнулась, старательно скрывая разочарование.

На том они попрощались, но встретились уже на следующий день, когда она пришла навестить его уже одна. Зита оказалась занята новыми товарами, что прибыли с караваном, а Рашид сослался на полный магазин покупателей. Через день история повторилась – и Рида снова пришла без сопровождения. Спасибо богу, Мехмед Али на удивление быстро шел на поправку и уже к середине недели он с перевязанной рукой и спрятанной под платок повязкой на голове явился в магазин, поприветствовал работников и показать, что достаточно окреп и готов вернуться к торговым делам.

И дни стремительно полетели один за другим. Днем Рида погружалась в мир драгоценных камней и металлов, творя магию в мастерской за закрытыми дверями, а вечерами она придумала обходить богатые дома в надежде отыскать дочь: она приглядывалась и прислушивалась, следила за подозрительными людьми, которые показались ей похожими на тех, кого она видела в доме Талии, и все больше расспрашивала о семьях, что недавно сняли большие дома в городе.

Порой она улучала минуту и подходила к городским воротам, наблюдала за выезжающими богатыми горожанами и прибывающими караванами. Однако никого похожего на Фарука и Талию не заметила, также как не увидела никого опасного среди новых гостей города. Она уже не страшилась и открыто использовала магию. Все вокруг знали, кто она и на что способна, часто перешептывались за ее спиной. Но это не причиняло неудобство, напротив, Рида чувствовала себя свободнее. С помощью магии она легко могла определить людей, которых создала пустыня, и ей больше не нужно было притворяться в магазине: она работала быстро и аккуратно – и никто не задавал вопросов.

Она часто вспоминала о муже, о настоящем, которого оставила в Гермене, и о том, как он мог додуматься до столь чудовищного способа ее разыскать. Это внушало такой сильный ужас, что она минутами стояла в оцепенении: не могла ни работать в мастерской, ни поддерживать беседу, ни заниматься домашним хозяйством. По ночам ее все чаще одолевали кошмары: она просыпалась и боялась заснуть до утра.

Зато дела в магазине шли все лучше. И ее новая, смелая задумка медленно воплощалась в жизнь. Пусть с опозданием на несколько дней, но она отправила нефритовые сережки тем двум женщинам, исстрадавшимся по любви к Юсуфу. Не без помощи со стороны: она отыскала во дворце Мерода и угрозами заставила его принести кусок белого нефрита.

– Я всего лишь желаю выполнить приказ твоего господина, – сказала она.

– Я точно знаю, уважаемая госпожа, что он разрешил тебе его не выполнять, – надменно возразил Мерод.

Но Рида его резко перебила:

– Вовсе нет. Твой господин всего лишь пытался задобрить меня, чтобы я не выдала его. Так вот, можешь ему передать, что я непременно все разболтаю, если он будет чинить препятствия моей работе. – Какое ей было дело до того, что люди узнают, кто такой черный дракон. Про нее весь город знал – а жизнь с тех пор лишь стала проще. – Сейчас я не могу выполнять свои обязанности честно и достойно по его вине, – продолжила Рида. – Твой господин ухитрился разбить сердца двум самым богатым и влиятельным женщинам этого города, завсегдатаям магазина, где я работаю, и теперь он не желает за это отвечать. И перекладывает эту ответственность на меня: мол, это я не справилась и не сделала украшение, хотя он велел мне. Найди мне этот нефрит, уважаемый, и не зли меня еще сильнее.

Нефрит вместе с серьгами, присвоенными Юсуфом, доставили Риде уже на следующий день. Еще через день серьги отправились в дома Морено и Урюфа. А спустя два дня, под конец недели, обе женщины оставили огромные заказы в магазине Мехмеда Али и в лавку хлынул поток покупателей, невиданный прежде. И никого не беспокоило, что одна из продавщиц слыла на всю округу колдуньей, убивающей песком. Напротив, все безоговорочно верили в чудодейственную силу ее украшений.

К середине следующей недели магазин заработал немыслимые для него двадцать тысяч золотых монет. Мехмед Али ходил, не скрывая улыбки, и каждый раз после большого заказа появлялся на пороге и превозносил заслуги Жасмин.

– Невероятная женщина, ты принесла в это место счастье и богатство. Да пошлет Великий бог тебе дары за твои старания... Зита-дайя, а ну-ка, пойди и расцелуй ее за меня! – говорил он работнице и подталкивал к Риде.

Зита, словно небрежно и нехотя, но ласково, чмокала Риду в лоб и все четверо громко хохотали.

Однако Рида до последнего не была уверена, что ее план с серьгами удастся. Она лишь надеялась, что за богатыми женщинами в лавку потянутся остальные жительницы города, желающие во всем им подражать. Ведь совсем недавно по той же причине исчез из магазинов весь нефрит и обесцвеченное золото. Рида была рада, что не ошиблась. А видя приподнятое настроение Мехмеда Али и остальных работников, набралась смелости и однажды под вечер, когда лавка уже закрылась для гостей и все собирались на отдых, сказала:

– Может ли, господин Мехмед, эта невероятная женщина, которую вы так расхваливаете, просить вас о маленькой просьбе?

Мехмед Али заулыбался шире обычного. Зита и Рашид даже смутились такой радости.

– Невероятная женщина может просить о любом подарке за свои заслуги, – ответил он, не обращая внимание ни на чье смущение.

– Спасибо вам, господин Мехмед, – сказала Рида и не удержалась от широкой, счастливой улыбки.

– Так в чем твоя просьба, Жасмин?

И Рида глубоко вздохнула и ответила:

– Я слышала, что в соседних крупных городах будут проходить ближе к осени большие ярмарки, где можно отыскать редкие и ценные самоцветы. Могли бы вы, господин Мехмед, организовать поездку для меня на эти ярмарки?

Мехмед Али задумался, почесывая подбородок, и Рида уже опасалась услышать отказ. Но он сказал:

– А почему нет, Жасмин? У нас появилось столько богатых покупательниц. Если поток не схлынет, то это даже будет мудрым решением привезти из того же Тахмалина редкие, необычные камни. – И он снова похвалил ее: – Ты, действительно, невероятная женщина. Какие замечательные мысли приходят в твою красивую, умную голову.

Рида засмущалась. Ей было приятно слышать его слова, хотя и совестно: она сейчас использовала этого человека.

Осенние ярмарки были частью ее дерзкой задумки – она надеялась отыскать среди необычных камней, что часто выставлялись на открытых, ярмарочных торгах, свой сапфир, который продала Юсуфу почти два месяца назад. Как же быстро летело время! После того, самого первого разговора с ним в ее доме она не сомневалось: он не оставил камень себе, а продал его и по глупости сильно дешевле, чем мог бы. И все же она рассчитывала отправиться не в Тахмалин, а на ярмарку в Фарезийский оазис. Там она могла и поискать свой сапфир среди торговых шатров, и попытать удару выкопать бирюзу, которую неподалеку зарыла в песках. Но она посчитала безопаснее не говорить открыто об этом желании.

Замолчала она и другую свою просьбу. Но уже не из безопасности, а потому что ей стало неудобно просить еще и об этом. Знала бы она, что ей будет стоить это стеснение, она бы влила в себя чуть больше магии для храбрости и подошла к Мехмеду Али.

***

В тот вечер Мехмед Али ушел домой, привычно поручив Зите закрыть двери. Рашид шуршал по полкам и прилавкам, пересчитывая и убирая товар в другом конце магазина, и был настолько увлечен, что казалось, не заметит, если над городом разразится ураган. Окна уже закрыли ставнями и лишь через резные двери в лавку проникал свет от фонарей да внутри горело несколько керосиновых ламп. Царил уютный, вечерний полумрак. Неспешная суета придавала ему атмосферу особой приятности и спокойствия. И хотя чувствовалась легкая усталость, удовлетворение от успешной торговли с лихвой перекрывало ее. Казалось, было трудно отыскать более подходящее время для дружеской беседы. И Рида решила перешептаться о своих заботах с человеком, опытным и знающим этот город и магазин. Она тихонько подошла к Зите и тихо спросила ее: