Темное пламя: Порочный круг

— Блум, подожди, — окликнул он меня, делая шаг навстречу, когда я попыталась обойти его стороной. — Ты снова избегаешь меня. Мы не разговаривали нормально уже несколько дней. Я вижу, что с тобой происходит что-то страшное, но ты отталкиваешь меня каждый раз, когда я пытаюсь помочь.

Я остановилась, резко развернувшись к нему лицом. Терпение, которое я и так с трудом удерживала на поводке, окончательно испарилось.

— О чём ты хочешь поговорить, Скай? — мой голос прозвучал излишне резко, разрезав прохладный воздух осеннего дня. — О твоих бесконечных попытках спасти меня от того, чего ты даже не способен осознать? О твоей опеке, которая мне не нужна?

Скай растерянно моргнул, явно не ожидав столь агрессивного отпора. Его сапфировые глаза потемнели от обиды.

— Я просто хочу быть рядом, Блум! — в его голосе прорезались упрямые нотки наследного принца. — Ты закрылась от всех нас. Ты сидишь за глухой стеной, и я вижу, как эта внутренняя борьба сжигает тебя изнутри. Позволь мне поддержать тебя! Мы же команда, мы через многое прошли…

— Хватит! — оборвала я его на полуслове, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна гнева. — Хватит строить из себя благородного рыцаря! Ты ничего обо мне не знаешь, Скай! Ни о том, кто я на самом деле, ни о той темноте, которую я ношу в себе после всего пережитого в Бездне. Мой мир давно рухнул, и в нём нет места твоей безопасности!

— Так впусти меня в него! — он сделал резкий шаг ко мне, протянув руку, чтобы коснуться моего плеча. — Позволь мне помочь тебе справиться с этим!

— Не трогай меня! — я отшатнулась назад, смахнув его руку с такой силой, что в воздухе взметнулись искры моего пламени.

Скай замер, шокированный моим жестким движением. Его лицо побледнело, а рука так и осталась занесённой в пустом воздухе. В этот момент он выглядел до боли уязвимым — правильным, идеальным мальчишкой, который искренне верил, что любые шрамы можно залечить добрым словом и улыбкой.

— Прости, — бросила я сквозь зубы, чувствуя, как по щекам начинает расплываться жгучий румянец стыда за собственную несдержанность. — Мне нужно побыть одной.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась и быстрыми шагами направилась прочь по аллее, оставляя принца Эраклиона стоять в одиночестве у фонтана.

Весь остаток дня прошёл в тягостных попытках сосредоточиться на учёбе, но буквы расплывались перед глазами. Напряжение нарастало с каждой часом. Охранные заклинания Алфеи гудели по ночам так громко, что стёкла в оконных рамах вибрировали от малейшего перепада магического фона.

Когда Алфея погрузилась в сон, а Стелла мирно захрапела на соседней кровати, я снова не смогла уснуть. Сидя на подоконнике своей комнаты и кутаясь в тёплый плед, я смотрела на багровые лучи патрульных кристаллов, шарящих по парку. На запястье под тканью одежды туго пульсировала алая нить. Связь молчала физически, но ментальное эхо продолжало терзать моё сознание.

Я знала, что так больше продолжаться не может. Эта холодная война, которую вёл Валтор, отстраняясь и испытывая моё терпение, была страшнее любых открытых угроз. Он проверял, сломаюсь ли я первой, приползу ли назад в его Цитадель, не выдержав этой пытки молчанием.

И чем дольше тянулась эта тишина, тем отчётливее я понимала: моя гордость трещит по швам. Я ненавидела его за жестокость, за то, что он сделал со мной, но эта ненависть была лишь обратной стороной безумной, всепоглощающей привязанности.

Ночь укрывала Алфею тяжёлым бархатным покровом, скрывая от посторонних глаз те бури, что бушевали в наших душах. И я знала, что следующее столкновение между нами будет неизбежным, разрушительным и окончательным.

Глава 8. Холодная война: Айси

Свинцовые тучи над Алфеей казались отлитыми из застывшего чугуна. Прошло уже больше недели с той ночи в полуразрушенном секторе библиотеки, где Валтор оставил меня гореть на самом краю пропасти, лишив спасительного забытья и выбив из легких последний воздух. Его жестокость, его садистский контроль и эта безумная, пронзающая до костей страсть оставили во мне глубокие, кровоточащие шрамы. Но ещё сильнее, чем физическая боль и жжение алой нити на запястье, меня сжигало унижение.

Он исчез. Словно растворился в звенящей пустоте за северными рубежами. Ни единого шороха в сознании, ни единого тёмного знака на приграничных алтарях, ни единого фантомного касания в тишине спальни. Холодная война, которую он объявил своим молчанием, давила на мои плечи тяжелее любых цепей. Он словно испытывал моё терпение, проверяя, насколько меня хватит в этой изоляции, заставляя изнывать от невыносимого, сжигающего изнутри голода.

Я задыхалась в стенах академии. Каждый день превратился в монотонный фарс: лекции по защитной магии, сочувствующие взгляды Флоры, тревожные вопросы Стеллы и навязчивая, удушливая забота Ская, который словно задался целью окружить меня стеной из своей безупречной правильности.

— Блум, ты опять блуждаешь где-то далеко, — голос Ская прозвучал мягко, почти просительно, когда он перекрыл мне дорогу возле арки внутреннего двора.

Был полдень, но солнце почти не пробивалось сквозь плотную пелену туч. Скай стоял передо мной в форме Специалиста, аккуратный, чистый, до тошноты правильный. В его сапфировых глазах читалась та самая преданная жалость, которая в последнее время вызывала во мне не благодарность, а глухое, звериное раздражение.

— Я просто устала, Скай, — бросила я через плечо, пытаясь обойти его.

Но он мягко, но настойчиво перехватил меня за локоть. Его пальцы были сухими и теплыми — совершенно чуждыми по сравнению с тем ледяным, обжигающим жаром, к которому привыкла моя кожа.

— Послушай, в субботу в городе ярмарка магии, — попытался улыбнуться он. — Ребята из Красного Фонтана зовут развеяться. Все Винкс будут там. Стелла уже согласилась вытащить Музу и Текну. Поедем вместе? Тебе нужно выдохнуть, Блум. Ты совсем сгорела за эти недели.

Я замерла, чувствуя, как внутри закипает злая, колючая искра. Мне не нужна была ярмарка. Мне не нужны были толпы беззаботных студентов и его фальшивое спасение. В этот момент резкий, обжигающий укол в запястье заставил меня судорожно сжать зубы. Раскаленная нить под рукавом качнулась так резко, будто кто-то дёрнул за невидимый поводок.

И в ту же секунду воздух вокруг нас странно искривил пространство. Порыв ледяного ветра, пахнущего арктическим холодом и горькой полынью, пронёсся по двору Алфеи, заставив опавшие листья закружиться в диком танце.

На вершине каменной арки, за спиной Ская, бесшумно возникла фигура.

Тёмно-синий плащ развивался на ветру, серебристые волосы рассыпались по плечам, а на красивом, высокомерном лице застыла хищная, торжествующая ухмылка. Айси. Ведьма смотрела на нас сверху вниз с таким откровенным презрением и едким превосходством, что у меня внутри всё заледенело.

— Смотри-ка, — громко, звонко произнесла она, привлекая внимание редких проходящих мимо студенток. — ручная феечка всё еще пытается играть в любовь с этим мальчиком из сказки? Как трогательно. Только твой хозяин, кажется, забыл привязать тебя покрепче к своему трону, раз ты здесь позволяешь всяким пажам гладить себя по рукам. Хотя, не переживай, он сам тот еще бабник))

Скай резко развернулся, мгновенно заслоняя меня собой, и его рука инстинктивно легла на рукоять меча на поясе.

— Кто здесь?! — крикнул он, вглядываясь в высокие башни. — Покажись!

Но Айси уже не было. Пространство снова дрогнуло, оставив после себя лишь шлейф морозной изморози и ледяной смех, растаявший в сыром воздухе.

Меня затрясло. Не от испуга перед Айси — от осознания того, *что* именно значило её появление. Она была там. Рядом с ним. В его Цитадели. Пока я чахла в этих проклятых школьных стенах, пытаясь делать вид, что живу нормальной жизнью, она находилась рядом с Валтором, разделяя его победы, его залы и его ночную тьму. Ревность — острая, липкая, ядовитая, как змеиный ям, — ударила мне в голову с такой силой, что в глазах на секунду потемнело.

— Блум, кто это был? — встревоженно спросил Скай, беря меня за плечи. — Какая-то ведьма из Облачной Башни? Что она имела в виду? О ком она говорила?

— Отпусти меня! — сорвалась я, с дикой силой сбросив его руки со своих плеч.

Мой крик прозвучал настолько громко и отчаянно, что Скай отшатнулся назад, ошеломлённый моим гневом. Вспышка чистого, неконтролируемого Огня Дракона сорвалась с моих ладоней, опалив траву у его ног и оставив чёрный круг выжженной земли.

— Блум, послушай… — попытался снова приблизиться он.

— Нет, это ты послушай меня, Скай! — я задыхалась от подступающих слёз и бешенства. — Хватит преследовать меня! Хватит делать вид, что ты можешь защитить меня от того, чего ты даже не понимаешь! Я не твоя девушка, Скай! Я не та милая фея, которую ты знал на первом курсе! Оставь меня в покое!

Я развернулась и побежала прочь, не разбирая дороги, прямиком в сторону восточного крыла, подальше от его растерянного лица, подальше от школьных дворов, подальше от этой лицемерной безопасности.

Добравшись до своей комнаты, я захлопнула дверь на задвижку, сползла по деревянной поверхности на пол и закрыла лицо руками. Слёзы жгли щеки, смешиваясь с той жуткой, удушливой злостью, что разрывала мне грудь. Айси рядом с ним. Эта мысль резала по живому. Неужели я стала ему настолько безразлична, что он позволяет другой женщине находиться рядом, пока я здесь умираю от тоски по его прикосновениям?

На запястье алая нить пульсировала уже не просто глухо — она жгла кожу живым огнём, отзываясь на тот ураган эмоций, что бушевал во мне.

Я не знала, сколько просидела на холодном полу, сжавшись в комок. Но когда за окнами Алфеи окончательно погасли последние лучи закатного солнца, а в комнате воцарилась кромешная тьма, воздух вокруг меня внезапно стал тяжелым, плотным и раскалённым. Запах горького дыма, озона и зимней грозы заполнил пространство крошечной спальни так отчетливо, будто он стоял прямо посреди комнаты.

Сердечный ритм рухнул куда-то в пропасть. Я медленно подняла голову.

В углу комнаты, у самого письменного стола, тени сгущались в тугой, непроглядный вихрь. Высокая, мощная фигура выступила из темноты бесшумно, как хищник, почуявший добычу. Валтор стоял неподвижно, скрестив руки на груди, облачённый в свой чёрный дорожный плащ. Его серебристые волосы слегка растрепались, а в тёмных, пронзительных глазах клубилось такое опасное, собственническое бешенство, что у меня перехватило дыхание.

Он смотрел на меня сверху вниз — молча, тяжело и требовательно. И в этом взгляде было всё: моя ревность, моё отчаяние, моё сорванный крик во дворе и тот невыносимый голод, который заставил его пересечь границу защитных барьеров Алфеи среди ночи просто для того, чтобы снова прижать меня к себе.

— Ты думала, сможешь кричать на этого мальчика во дворе, искра, и остаться безнаказанной? — его голос прозвучал низко, бархатно, вибрируя прямо у меня под рёбрами.

Я не ответила. Я только поднялась с пола, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а огонь внутри меня рвётся на свободу, готовый сжечь дотла нас обоих.

Глава 9. Ревность

Ночь опустилась на Алфею тяжёлым, свинцовым покровом, но снаружи было куда тише, чем в моей собственной голове. Я сидела на полу своей спальни, прижавшись спиной к холодной стене, а перед глазами, как на заезженной плёнке, крутился один и тот же мерзкий, выжигающий изнутри кадр.

Айси.

Она там, в его Цитадели. Стоит рядом с ним, касается его плеча своей ледяной рукой, заигрывает, улыбается этой своей ядовитой, победной ухмылкой, пока он позволяет ей находиться близко. Она имеет право смотреть на него, дышать с ним одним воздухом, делить его пространство. А я? Меня он просто вышвырнул за промёрзшие ворота, как ненужную, отработавшую своё вещь, как сломанную игрушку, которая стала опасна. Вышвырнул и забыл, оставив гнить в этом идиотском замке среди наивных фей и приторной заботы Ская.

Слёзы бессилия и жгучей, отвратительной ревности текли по щекам, обжигая кожу, а в груди всё сжималось в тугой, кровоточащий узел. Я ненавидела его. Слышишь, Валтор, я ненавидела тебя за каждый день этой разлуки, за то, что ты заставил меня зависеть от твоих прикосновений, за то, что я изнываю по тебе, пока ты развлекаешься со своими ведьмами!

В этот момент воздух в дальнем углу спальни странно сгустился, заискрился и пошёл чёрной рябью.

Я резко подняла голову. В тени у письменного стола, скрестив руки на груди, лениво прислонившись к стене боком, стоял он. Валтор.

Его тёмный плащ сливался с мраком, а в пронзительных, холодных глазах не было ни капли раскаяния — лишь тяжёлое, тёмное пламя собственника, который пришёл забрать то, что считает своим.

— Долго ещё будешь оплакивать свою гордость, искра? — его голос прозвучал низко, бархатно и пугающе спокойно, разрезая звенящую тишину комнаты.

Меня затрясло от ярости. Вся боль, все три месяца адской ломки, вся обида и этот унизительный плач выплехнулись наружу.

— Зачем ты здесь? — мой голос сорвался на шёпот, полный горькой дрожи. — Иди к своей Айси, развлекайся с ней, раз она так любезно делит с тобой твою Цитадель! Зачем пришёл? Посмотреть, как я ломаюсь без тебя? Ты добился своего, Валтор. Я разбита. Доволен?

Пространство вокруг нас мягко дрогнуло: лёгкий жест его пальцев — и комнату накрыла плотная, непроницаемая сфера звукоизоляции. Ни один звук, ни один стон отныне не вырвется за пределы этих стен. Он знал, что будет ярость. Он знал, что я сорвусь.

Одним плавным, хищным движением он сократил расстояние между нами.

— Ты действительно думаешь, что мне есть дело до этой ледяной стервы? — в его голосе прорезалась холодная, опасная сталь. — Я трахну Айси, если захочу. Трахну Дарси и Сторми одновременно, и поверь мне, ни одна из них не будет против. Я могу иметь любую во всех грёбаных измерениях.

Он остановился в шаге от меня, и в его серых глазах вспыхнула такая первобытная, демоническая буря, от которой у меня перехватило дыхание.

— Я пришёл не для того, чтобы оправдываться, — тихо и весомо произнёс он, чеканя каждое слово. — Я пришёл потому, что меня выворачивает наизнанку от одной мысли, что этот белокурый мальчишка из Красного Фонтана смеет приближаться к тебе. Я три месяца наблюдал через зеркало, как он касался твоего лица, как улыбался тебе... Хочешь, чтобы я прямо сейчас вернулся туда, вырвал ему руки и скормил псам на глазах у всей академии, принцесса? Хочешь?

От его ледяного, смертоносного спокойствия по спине побежали мурашки, а внутри всё сжалось от животного ужаса.

— Валтор... — выдохнула я, замирая под его взглядом.

Но он не дал мне опомниться. Валтор резко перехватил моё запястье — так крепко, что кости захрустели, — и с глухим ударом впечатал меня спиной в стену. Штукатурка дождём осыпалась на плечи, а камень под моей спиной треснул паутиной.

Он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу холодом могильного ветра:

— Запомни раз и навсегда, искра. Ты можешь сколько угодно бегать, прятаться за этими каменными стенами и корчить из себя обиженную фею. Но если этот мальчишка — или любой другой ублюдок во вселенной — еще хоть раз посмеет прикоснуться к тебе... я не просто сверну ему шею. Я выжгу пеплом весь этот проклятый замок дотла.

Его свободная рука грубо скользнула под подол моей одежды, пальцы впились в раскаленную, влажную от дрожи кожу бедра, задирая ткань выше. Он прижался ко мне всем телом — тяжело, требовательно, наваливаясь своей непосильной тяжестью, от которой нечем было дышать.

В этот момент в дверь комнаты раздался резкий, тревожный стук.

— Блум? — за дверью послышался обеспокоенный голос Флоры. — Ты в порядке? Я слышала голоса... С кем ты разговариваешь? Открой!

Я резко оттолкнула Валтора руками, собирая последние крохи самообладания, и громко бросила в сторону двери, стараясь выровнять дыхание: — Всё в порядке, Флора! Никого нет! Мне просто приснился кошмар, я разговаривала сама с собой! Ложись спать!

Пауза за дверью длилась несколько секунд, затем шаги Флоры зашуршали по ковру, удаляясь.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как по спине бегут капли холодного пота, и резко обернулась назад, вглубь комнаты.

Его уже там не было.

Тёмный угол зиял абсолютной, пустой темнотой. Валтор растворился так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь слабый шлейф горького дыма, озона, саднящую кожу на бедре и треснувшую от его удара стену.

Глава 10. Кровь и пепел

Бокал с тёмным, терпким вином тяжело качнулся в моих пальцах, отражая тусклые всполохи камина. Тишина пустой Цитадели давила на уши, но ещё сильнее давила та невидимая, раскалённая нить, что уже четвёртый месяц натягивалась между мной и Алфеей. Я сидел в своём кресле, погруженный в тяжёлые, мрачные мысли о ней, о её непокорном взгляде, о том моменте, когда сам вытолкнул её за ворота, и о том, как безнадежно моя собственная темнота зависела от её света.

Я ждал. Знал, что долго она не выдержит. Её гордость, её дикий огонь и этот невыносимый внутренний голод рано или поздно заставят её сделать шаг.

Тишину просторного зала внезапно разорвал низкий, гудящий звук открывающегося портала — светлого, чужеродного разлома, ведущего прямо из чистого мира фей в сердце моей темноты.

Я даже не дёрнулся. Ни один мускул на моём лице не дрогнул. Я медленно поднёс бокал к губам, делая глоток, и лениво перевёл взгляд на каменный пол у входа.

Она пришла сама.

Блум материализовалась из белой вспышки портала, тяжело и прерывисто дыша. На ней была дорожная одежда, волосы растрёпаны, а в глазах полыхало такое безумное, отчаянное пламя, которое бывает только у загнанных в угол хищников. Она устала. Устала жить в неясности, в кошмарах, в этом постоянном внутреннем ожоге и ожидании. Она пришла сюда не жертвой — она пришла, чтобы разобраться со мной раз и навсегда, чтобы закончить это безумие.

— Доигрался, ублюдок?! — её голос сорвался на звонкий, яростный крик, эхом отразившийся от сводов цитадели.

Я медленно поставил бокал на столик, поднялся из кресла и с ленивой, опасной грацией сделал шаг ей навстречу.

— Сама пришла в логово к демону? — мой голос прозвучал низко и бархатно. — Какая смелая девочка.

Но договорить я не успел. В её руках мгновенно взметнулся ослепительный, ревущий столп багрового Огня Дракона. Вся её накопившаяся за месяцы ярость, вся боль и ненависть выплеснулись в этом смертоносном ударе, летящем прямо мне в грудь. Волна жара оплавила камень под ногами.

Я лишь лениво поднял правую руку, встречая её стихию открытой ладонью. Огонь взвился бешеным снопом искр, но моя магия легко и властно подавила её вспышку, растворив пламя в воздухе.

Лицо Блум исказилось от бессильной злости. Она сорвалась с места и бросилась на меня врукопашную, колотя кулаками по моей груди, царапая меня изо всех сил. Её удары были дикими, отчаянными. От нашей бешеной борьбы ткань наших одежд затрещала: моя рубашка разошлась по швам, обнажая грудь, а её дорожная куртка на плече порвалась. В разгар этой дикой схватки её острые ногти с размаху полоснули меня по скуле — горячая капля крови мгновенно выступила на коже, оставляя багровый след.

Эта капля крови на моем лице сорвала последние тормоза.

— Ненавидишь? — прорычал я, мгновенно перехватывая её запястья с мёртвой хваткой тисков и впечатывая её спиной в тяжёлый каменный стол. — Посмотрим, как твоя ненависть поможет тебе сопротивляться.

Она задохнулась от удара, извиваясь под моим весом, а её разорванная одежда обнажила вздымающуюся грудь. Одной рукой прижав её к столу, второй я резким движением вытащил из собственных брюк кожаный ремень. Пряжка зловеще лязгнула.

— Ты слишком много позволяешь себе, искра, — холодно и садистски бросил я, рывком переворачивая её и перекидывая животом поперёк своих колен. Её юбка задралась до пояса, обнажая тело.

— Нет! Пусти меня! — завопила она, пытаясь брыкаться.

Но я намертво зафиксировал её левой рукой, а правой занёс ремень. Первый же удар тяжёлой кожи о её обнажённую кожу прозвучал как выстрел. Блум взвизгнула от шока и резкой боли, выгибаясь дугой.

— Это за твою дерзость, — чеканил я слова, опуская ремень второй раз — жестче, оставляя на её коже ярко-красные полосы. — За то, что посмела поднять на меня руку.

Она завыла от унижения, но я не останавливался, пока на её коже не проступили багровые следы. Сбросив ремень на пол, я рывком поднял её на ноги. Взбешенная до предела, она развернулась и со всей дури хлестнула меня ладонью по лицу — звон пощечины разнесся по залу, а её ногти снова полоснули меня по второй скуле, оставляя кровавый порез.

Я медленно повернул голову обратно, чувствуя вкус крови.

— Маленькая дикая сука... — прошептал я.

Я поймал её за волосы, намотав её огненные пряди на свой кулак так сильно, что её голова запрокинулась назад, а спина выгнулась. Удерживая её за волосы, я прижал её к краю стола.

Она задыхалась, цепляясь за дерево.

— Пожалуйста... нет... — в её голосе мелькнул страх.

Я не ответил. Свободной рукой я резко стянул с неё трусики, швырнув их на пол, и грубо раздвинул её колени. Она была сухой — её тело сопротивлялось. Быстрым движением освободив себя от брюк, я смочил пальцы слюной и жестко провел ими по её зажатой плоти.

— Не трогай... ублюдок! — всхлипывала она.

— Ты так хотела ответов, искра? Получай. Теперь это твоя новая реальность, — холодно и издевательски шепнул я, прижимая член к её входу.

— Пошел к черту!

В наказание за её дерзость я сделал глубокий, резкий толчок вперёд, входя в неё на сухую, без предупреждения, разрывая её тесноту. Дикий крик сорвался с её губ.

— Ар..гх.... Валтор!.. Мне больно!…

— Терпи, — выдохнул я, замирая внутри неё. — Это твоя ненависть.

Я начал двигаться. Мои толчки были тяжелыми, безжалостными и глубокими. Я взял её за бёдра, жестко шлёпая ладонью по раскрасневшимся ягодицам под её крики, вбиваясь в неё сзади с яростью, будто выжигал память о любом другом мире.

— Агх.... — прорычал я, поворачивая её голову. — Твои волосы... цвета, как наш огонь... мы связаны им намертво! Ни один замок во вселенной не разорвет то, что горит между нами!

Я ускорил темп, превращая соитие в дикую вакханалию боли и страсти. Я кончил в ней резким, мощным толчком, заставившим ее задохнуться от жгучей волны внутри, оставшись висеть на грани невыносимого, раскаленного напряжения.

***

Я бессильно сползла с края алтарного стола прямо на холодный каменный пол Цитадели, тяжело и прерывисто задыхаясь. Всё моё тело горело так, будто меня бросили в раскаленную печь.

Сквозь пелену слез и затуманенного сознания я видела, как он медленно отступил назад, тяжело выдыхая, и молча застегивал ремень на брюках. Его расширенные, безумные зрачки смотрели сверху вниз на мое почти бездыханное, разбитое тельце, свернувшееся на каменных плитах.

В этот же миг он небрежно щелкнул пальцами. Я почувствовала, как магическая волна прошла сквозь меня: моя разорванная одежда мгновенно стала целой, а с кожи исчезли следы крови и боли, возвращая внешний безупречный вид.

А затем он растворился в тенях, оставив меня одну в зловещей тишине зала.

Я лежала на холодном камне, чувствуя, как глубоко внутри нас натянулась та самая невидимая, удушающая нить. Мой собственный Огонь Дракона больше не сопротивлялся — он капризно, с какой-то извращенной тоской тянулся к его темноте, признавая своего хозяина.

Свинцовая, невыносимая усталость навалилась на плечи неподъемным грузом. Веки стали непосильно тяжелыми. Сознание начало медленно меркнуть, растворяясь в темноте, и от жуткого изнеможения меня неумолимо потянуло ко сну.

Мои глаза закрылись.

Глава 11. Защита ценой боли

Мягкий, почти белый свет утреннего солнца пробивался сквозь тяжёлые бархатные шторы нашей спальни, рисуя на узорчатом ковре длинные золотистые полосы. В комнате царила привычная, умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием Стеллы, которая ещё сладко спала на своей кровати у противоположной стены.

Я лежала неподвижно, широко открытыми глазами уставившись в светлый потолок с лепными узорами, и лихорадочно пыталась восстановить в памяти каждую секунду минувшей ночи. Последнее, что я помнила там, в мрачных сводах тёмной Цитадели — это то, как бессильно сползла с края алтарного стола на холодный каменный пол, изнурённая, разбитая, сгорающая от неразряженного напряжения и глухой обиды. Я помнила его расширенные зрачки, его тяжелое, сбивчивое дыхание и то, как небрежно, но властно он щелкнул пальцами перед тем, как исчезнуть в тенях. Магическая волна тогда прошла сквозь моё тело, мгновенно стирая любые следы крови, побоев и разорванной одежды, возвращая мне безупречный внешний вид.

А потом был провал. Я совершенно не помнила перехода через пространственный разлом, не помнила, как оказалась здесь, в своей собственной мягкой постели в Алфее. Валтор перенёс меня обратно сам. Тихо, бесшумно, словно ночной кошмар, который отступает с первыми лучами рассвета. Он оставил меня в безопасности школьных стен, запертой в ложном коконе света, но оставил привязанной к себе на невидимом, раскалённом поводке.