Темное пламя: Порочный круг

Муза слегка порозовела, но ответила честно, чуть тише:

— Была... Немного. Но Ривен, хоть и колючий со всеми, тогда старался быть очень нежным, чтобы мне не было больно.

Флора мягко улыбнулась подруге и, теребя край своего пледа, смущенно опустила глаза:

— Вы такие смелые... У меня вот всё совсем по-другому. Мы с Гелией тоже очень близки, но... у нас пока было только то, что он целовал меня везде, ласкал руками, и это невероятно чувственно, но к полноценному проникновению я пока просто не готова.

Девочки закивали, поддерживая Флору, а затем их взгляды синхронно обратились ко мне. Стелла приподнялась на локте, глядя на меня с мягким, участливым любопытством.

— Блум... а вы со Скаем? — осторожно, стараясь не задеть за живое, спросила Стелла. — У вас тогда со Скаем было что-то?

В комнате повисла звенящая, плотная тишина. Девочки смотрели на меня с тревогой и ожиданием. Я медленно опустила взгляд на свои пальцы, теребящие край одеяла. Перед глазами вместо светлого образа Ская мгновенно пронеслись другие кадры: холодный камень библиотечного стола, тяжелое дыхание Валтора, его властные пальцы, острая боль, хриплый шёпот в темноте и то исступленное наслаждение, когда он доводил меня до края. Я подняла пустой, холодный взгляд на подруг и ответила абсолютно ровно:

— Нет. У нас со Скаем этого не случилось.

Девочки облегченно выдохнули, решив, что я просто берегла себя, но внутри меня в этот момент разверглась целая пропасть. Я смотрела на их чистые, наивные лица с холодным отчаянием.

Если бы вы только знали... Если бы вы хоть на секунду могли представить, через какую тьму я прошла, как его жестокость выжгла во мне всё человеческое, и что моё тело принадлежит демону, уничтожающему измерения... Я намного хуже, чем вы могли бы сейчас услышать.

Но вслух я не сказала ни слова. Я лишь плотнее укуталась в плед, чувствуя, как под одеждой на запястье продолжает пульсировать раскалённая алая нить, неумолимо отсчитывая время до нашей новой встречи.

Глава 14. Тайна раскрыта

— Твои последние показатели на полигоне вызывают серьёзное беспокойство, Блум, — произнесла директриса, складывая руки на столе поверх стопки древних фолиантов. — Профессор Палладиум говорит, что твой огонь перестал подчиняться базовым контурам. Но дело даже не в технике. Магия, которую ты принесла с собой из той тёмной Цитадели... она не просто чужеродная. Она врастает в твою собственную энергосистему. Светлый Огонь Дракона и тёмное пламя Валтора смешались в твоих венах. Они вступают в жестокую реакцию, сжигая тебя изнутри. Если ты не научишься контролировать этот сплав, он убьёт тебя. Рано или поздно твоя собственная стихия разорвет тебя наотмашь.

Её слова упали на тишину кабинета тяжелыми каменными плитами.

— Что мне делать? — мой собственный голос прозвучал чужой глухой царапиной.

Фарагонда вздохнула, поднимаясь из кресла и подходя к окну, за которым расстилались башни Алфеи.

— Тебе нужно уединение и суровая школа выживания. Завтра на рассвете ты отправишься на одиночное задание в Забытые Пики — на дальнее плато, где стихии чисты, а древние потоки магии помогут тебе усмирить внутренний бунт. Там ты будешь одна. Только ты и твой огонь. Это единственный способ спасти твою жизнь.

Я кивнула, механически принимая её указания. Но когда я выходила из кабинета, в моей голове уже зрело совершенно другое решение.

Забытые Пики? Одиночная изоляция? Нет. Слова Фарагонды о том, что разрушающая меня смесь света и тьмы убьёт меня, если я не обуздаю её, запустили в голове цепную реакцию. Внезапный пазл, который месяцами складывался из осколков боли, обид и ночных кошмаров, вдруг сошлся с пугающей четкостью.

Я вспомнила ту ночь три месяца назад. Вспомнила его ледяной, расчетливый взгляд, когда он бросил меня, сказав в лицо жестокие слова о том, что я была для него лишь игрушкой. Тогда мне казалось, что это верх цинизма. Но теперь... теперь я видела всё иначе. Мой огонь тогда выходил из-под контроля. Я подходила к той самой черте, за которой собственная сила должна была сжечь меня дотла. Он оттолкнул меня не потому, что я была ему не нужна. Он оставил меня, чтобы спасти мне жизнь, потому что я еще не умела управлять тем пламенем, что бушевало внутри!

И если эта разрушительная связь, этот союз с ним — единственное, что по-настоящему питает мою истинную сущность... то никакие Забытые Пики Алфеи меня не спасут. Спасение было только там.

Я не стала собирать вещи. Ночью, когда Алфея погрузилась в мертвый сон, я подошла к зеркалу в своей комнате. Проведя ладонью по зеркальной глади и влив в неё остатки магии, я сама — осознанно, без страха и сомнений — открыла тёмный портал.

Пространство раскололось, обдав меня знакомым холодом и ароматом горького дыма. Я шагнула внутрь.

***

Тёмный зал Цитадели встретил меня тяжелой, давящей тишиной. Я шла по длинному коридору, ведомая пульсацией на запястье, пока не остановилась перед массивными дверьми личных покоев Валтора. Дверь была приоткрыта. Изнутри тянуло густым запахом дорогого терпкого алкоголя и прохладного ночного воздуха.

Я толкнула створку и бесшумно вошла внутрь.

В просторной, мрачной комнате горел лишь один тусклый светильник на столе. Валтор сидел в высоком кресле у камина. На нем не было привычного безупречного плаща — тёмная шёлковая рубашка была расстегнута почти до середины груди, обнажая бледную кожу и холодные линии ключиц. В длинных пальцах он тяжело покачивал хрустальный бокал с тёмной жидкостью. Его взгляд был устремлен куда-то в пустоту, в тёмные тени угла. Он выглядел отстранённым, погруженным в тяжёлые, мрачные раздумья, храня ту самую опасную, безупречную аристократичность, которая не оставляла места ни для какой жалости или слабости.

Шум моих шагов нарушил тишину.

Валтор даже не шелохнулся. Он медленно поднял тяжелый, потемневший взгляд на меня, и в его серых глазах не мелькнуло удивления — лишь холодная, надменная усмешка хищника, который знал, что добыча сама придёт в его ловушку.

— Какая самодеятельность, — его голос прозвучал низко, бархатно и ледяно, разрезая тишину покоев. Он даже не поставил бокал на стол. — Фарагонда уже объявила тревогу по всей Алфее, или ты сбежала из своего светлого мирка тайком, искра?

Я замерла в нескольких шагах от него, чувствуя, как воздух вокруг накаляется от одного его присутствия.

— Я знаю, зачем ты это сделал, — твердо произнесла я.

Он приподнял бровь, лениво отпив из бокала. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Посвяти меня в свои фантазии. Очередные сказки, которые тебе рассказывают твои светлые наставницы?

— Три месяца назад, — продолжила я, сокращая расстояние. — Ты вышвырнул меня из Цитадели не потому, что я тебе надоела. Фарагонда сказала мне: этот огонь внутри убьет меня, если я не сумею им управлять. Ты тогда выбросил меня за ворота, потому что я подходила к черте, за которой собственная стихия сожгла бы меня дотла.

Валтор медленно поставил бокал на столик. Движения его были плавными, хищными и безупречно точными. Он поднялся из кресла, возвышаясь надо мной с грациозной опасностью дикого зверя.

— Ты слишком много возомнила о себе, если решила, будто я занят благотворительностью, — холодно и резко бросил он, глядя на меня сверху вниз без малейшей тени мягкости. — Слабые не выживают. Твой Огонь Дракона плавил тебя изнутри быстрее, чем любые мои заклинания. Если бы я позволил тебе остаться ещё хоть на сутки в том состоянии, ты бы превратилась в горстку серого пепла прямо на этом полу. Я вытолкнул тебя наружу исключительно для того, чтобы ты выжила и научилась держать собственную силу на поводке, а не сгорела от собственной немощи.

Его слова резали без ножа — жёсткие, но в своей беспощадности они были абсолютной истиной.

— Значит, это был расчёт, — тихо выдохнула я, чувствуя, как внутри всё