Тени Льена. Книга третья

Высокий, худой, с длинным носом и взъерошенными волосами песочного цвета, Джерри был внешне очень похож на своего отца, легендарного и ужасного Кирьяна Браенга, имя которого даже порядочные люди произносили с опаской. Но в нём никогда не было той пугающей ауры властности, которая сопровождала его отца, да и в одежде Джеральд проявлял преступное небрежение.

Вы подумайте, машинное масло! Грязные щёки! Чёрные ногти! Его отец, должно быть, вертится в гробу, как пропеллер. А может, и нет. Кирьян был строг к себе, а вот к чужим недостаткам всегда снисходителен.

В одном лишь отец и сын были похожи — в страстной любви к техномагии¹.

— Дамы, надеюсь, вы не скучаете? — взгляд Джеральда быстро скользнул по лицам, оценивая настроение.

Нет, все же он похож на отца больше, чем кажется с первого взгляда!

— Мы пытаемся разгадать загадку нашего заключения, милорд Браенг, — с лёгкой язвительностью заметила Софи. — Быть может, вы прольёте свет на ситуацию? Что происходит в столице?

Джеральд на мгновение замялся, его взгляд встретился с взглядом жены, стоявшей у камина. Та едва заметно кивнула.

— Информация обрывочна и противоречива, — начал он осторожно. — В Льене неспокойно. Ходят слухи о нападениях, о каких-то беспорядках. Власти вводят комендантский час². Король… — он запнулся, — король принимает меры. Но пока рано говорить о чём-то определённом. Наша задача — защитить вас. Я сделаю всё возможное, чтобы выполнить её.

— Значит, мы просто будем сидеть здесь, как в клетке, и ждать, пока мужчины разберутся с происходящим? — не унималась Софи.

— Мы будем сидеть здесь, в одном из самых защищённых мест Галлии, — мягко, но твёрдо поправил её Джерри. — И благодарить судьбу за эту возможность. Поверьте, леди Оберлинг, за этими стенами сейчас куда опаснее, чем внутри.

Его слова не принесли ни утешения, ни облегчения, но заставили женщин умолкнуть.

Вечером туман наконец начал понемногу рассеиваться, открывая вид на тёмные, поросшие лесом склоны холмов. Узники замка Нефф словно вздохнули свободнее.Но ненадолго.

Поздно вечером, когда все уже разошлись по своим комнатам, Изабелла, стоя у окна, увидела нечто, заставившее её похолодеть. В просвете между клочьями тумана, далеко внизу, в долине, на мгновение мелькнул огонёк. Не огонёк фермерского дома или придорожной таверны. Это был быстрый, перемещающийся огонь. Как будто кто-то скакал с факелом по лесной тропе. Один… потом другой… третий.

Она прильнула лбом к холодному стеклу, напрягая зрение. Но туман снова сомкнулся, поглотив таинственные огни.

Было ли это игрой света? Или плодом её воображения, разыгравшегося от страха и тревоги? «Нет, — сказала себе Изабелла с внезапной уверенностью. Мне не чудится».

Кто-то был там, внизу. И двигался в направлении замка.

Она отступила от окна, сердце бешено заколотилось в груди. Теперь она понимала, почему Джеральд Браенг не спит ночами в своей лаборатории. Одиночество замка Нефф было обманчивым. Тишина — зыбкой.

Они были не в укрытии. Они были в крепости. И крепость эта готовилась к обороне.

◇◆※◆◇

¹ Техномагия— дисциплина, сочетающая инженерное дело и магические практики для создания сложных механизмов с усиленными или необычными свойствами.

² Комендантский час— правило, запрещающее гражданам находиться на улицах и в общественных местах без специального пропуска в установленное время (обычно ночью), вводимое властями в периоды обострения напряжённости или беспорядков.

◇◆☚ ♝☛◆◇

Глава 9. Тревожность

Огни королевского дворца Галлингов пылали в зимней тьме, словно гигантский самоцвет, вправленный в бархатную оправу ночи. Сквозь высокие стрельчатые окна лился не только свет, но и звуки — упругие ритмы вальса, сдержанный гул голосов, серебристый перезвон хрусталя. Кованые ворота то и дело распахивались, пропуская дорогие мобили галлийской знати и не менее дорогие экипажи тех, кто упрямо цеплялся за традиции.

И город внизу, у подножия дворцовой скалы, вторил своему монарху. По всему Льену царило непривычное оживление: День рождения любимого короля всегда отмечался с размахом. Сегодня был временно отменен комендантский час. На центральных улицах стояли деревянные лотки, дымились жаровни, разливали бесплатный грог, раздавали сдобные пироги с луком и бараниной. В сиротских приютах и работных домах — праздничный ужин. Даже на плавучей тюрьме пахло мясной похлебкой. Город, укутанный разноцветными вымпелами и флагами, сегодня как будто вынырнул из промозглой сырости¹ начала зимы, пытаясь согреться мимолетной радостью.

Алистеру II повезло родиться в начале зимы, в то сумрачное и холодное время, когда солнца было совсем мало, дули холодные влажные ветра, а над головой нависали свинцовые тучи, то и дело прорывавшиеся ледяным дождем или мелким крупчатым снегом². Настоящая зима в Галлии наступит чуть позже, когда окончательно встанет лед в заливе. Тогда будет и снег (впрочем, чаще тяжелый и мокрый), и метели, и крепкие морозы. Пока же — слякоть и туман, которые мгновенно пропитывали пальто, свербели в носу надвигающейся простудой и хлюпали в ботинках. И тем радостнее для горожан были бесплатное угощение и целых два выходных дня.

Все закрытые на зиму парки распахнули сегодня ворота, и даже замерзшие карусели, сверкая инеем, крутились и звенели. Обитатели льенских трущоб тоже любили этот день. Столько зевак вокруг! Для жителей Старого Квартала это раздолье было золотым днем — карманы подвыпивших горожан трепетали от щедрости и небрежности.

Радовалась дню рождения сына и старая королева Элиссия. В своих личных покоях королева-мать с удовольствием наблюдала, как горничные завершают последние штрихи её наряда. Она обожала балы. В них была не просто светская обязанность, но целая философия: тщательно выстроенная драматургия власти, тонкая игра статусов, блистательный театр, где каждый жест, каждая брошь были репликой. Еще с конца лета она вникала в меню, лично отбирала оркестр, спорила с флористами о композициях из тепличных роз. Затеять к балу свежий ремонт в восточном крыле — что могло быть восхитительнее? Это была ее стихия, и, несмотря на возраст, она чувствовала себя сегодня легкой, почти юной. Несмотря на пришедшую с возрастом тучность, королева отменно танцевала. К тому же такое значимое событие — это повод сшить новое платье, надеть новые драгоценности… Словом, настоящее счастье.

«Молодая» королева, супруга Алистера, тоже стояла перед зеркалом, ловя на себе восхищенные взгляды фрейлин. Сегодня — ее звездный час. Никогда в иной день она не получала столько внимания. Собственный день рождения скромно отмечался в семейном кругу, но сегодня ей предстояло открыть бал, и каждый её жест был отточен для этой роли — улыбка, чуть отрешенный, царственный взгляд, плавность движений в тяжелом парчовом платье.

И лишь один человек во всем дворце чувствовал себя как в позолоченной клетке. Алистер II, именинник, стоял у края бального зала и отчаянно страдал. Он ненавидел эту обязательную роскошь, этот шум, это море улыбающихся масок. В этот раз ему даже по душам поговорить было не с кем. Один Оберлинг — за решеткой. Другой — болтается невесть где, между небом и землей. А лорд Стерлинг, хороший и верный, как скала, друг, был безнадежным занудой, не понимавшим и тени сарказма.

Единственное, что оставалось несчастному королю, — пригласить на танец леди Стерлинг. Его взгляд упал на фигуру, одиноко стоявшую у колонны. Выглядела она нынче соответствующе этикету: в узком бархатном платье кроваво-красного цвета. Леди Розанна Стерлинг. Некромантка. Ирония судьбы — в этом море притворства и фальши именно она, олицетворение мрака, казалась ему единственным живым существом.

— Ваше Величество, — ее голос был тихим, но бархатным и волнующим. — Поздравляю Вас. Город ликует.

— Ликует от бесплатного вина, дорогая Рози, — парировал Алистер, принимая ее руку для танца. — А я… Вы не представляете, Рози, как бесконечно я одинок, — жаловался король своей спутнице.

Вальс унес их в водоворот пар. Король чувствовал, как напряжены ее пальцы в его руке и как безупречно ее тело повторяет все сложные па.

— Глупости, — отрезала некромантка. — У вас прекрасная семья. Жена, дети… мать и брат.

— Они меня совершенно не понимают! — в его голосе прозвучала искренняя досада.

Алистер между делом увел Рози в нишу у окна, подальше от любопытных взглядов.

— Странно. Обычно вы весьма красноречивы. Попробуйте объясниться с ними еще раз.

— Ах, я не это имею в виду! — король раздосадованно хмыкнул. — Настоящая душевная близость — это совершенно другое! Уж вы-то должны меня понимать, дорогая Рози! Странным образом наш ближний круг постоянно пересекается!

— Как интересно! — тихо фыркнула некромантка, и ее губы тронула улыбка. — Вы тоже общаетесь с ворами и авантюристами, журналистками и молоденькими целительницами? Или, может, бегаете по ночам за бродячими мертвецами?

— Именно так. Самые отъявленные воры и авантюристы сегодня здесь, в этом зале, — король оживился, наслаждаясь словесной дуэлью. — Не хватает лишь Оберлингов. Без них скучно. Кстати, о мертвецах… Мне не докладывали о новых инцидентах.

— Потому что их не было, — вмиг посерьезнела Розанна. Маска светской беседы растаяла. — Ничего не было. В Льене тихо и спокойно. Ни одного бродячего трупа, ни одного достойного упоминания убийства. Даже ограбления сошли на нет. Такое ощущение, что… ммм… инцидент в банке был финальным аккордом.

— Вы имеете в виду парад мертвецов или ритуальное убийство банкира? — Алистер всегда умел зрить в корень проблемы. И скучно ему больше не было.

— И то, и другое. Или у нашего кукловода кончились силы, или он затаился, или…

«Молодая» королева неодобрительно косилась на супруга, который после танца утащил леди Стерлинг в нишу возле окна и теперь о чем-то шушукался с мерзкой некроманткой. Гости тоже заметили это пикантное нарушение приличий. Совсем скоро зародится новая сплетня? О нет, лорд Стерлинг широкими шагами направляется к окну и… остается. Теперь беседа ведется втроем. Королева отдала бы парочку жемчужных брошей за возможность узнать, что именно эти трое с таким увлечением обсуждают.

Впрочем, тема беседы ее бы не заинтересовала.

— На фабриках тоже все спокойно, Ваше Величество, — докладывал Роберт Стерлинг. — Никаких аварий и диверсий, все поставки приходят в срок, все процессы идут по плану.

— Что там с металлургическим заводом в Белой Чаше?

— Все в порядке.

— Это-то и странно! — Глаза Алистера фанатично вспыхнули. — Подобной тишины я не видел очень давно! В последний раз дела шли так хорошо лишь тогда, когда был жив мой отец!

— Скорее, со времен канцлера Браенга, — посмел поправить короля Стерлинг. — Именно он отвечал за промышленную безопасность Галлии. Сейчас же место канцлера пустует.

Алистер кивнул. Хотя должность канцлера была создана специально для Кирьяна Браенга, устранять ее никто не спешил. Неужели не найдется в Галлии достойного человека? Любой из братьев Оберлингов мог бы занять пустующее место. Только вот беда — его величество никак не мог выбрать между Максом и Тьеном. Оба были по-своему хороши. И оба сейчас якобы в опале.

— Итак, подведем итоги, — тихо, почти про себя, проговорил король, глядя на пеструю шумящую толпу гостей. — В столице спокойно, пригороды готовятся к Излому Года³, преступный мир затаился, промышленность на подъеме, а аристократы-традиционалисты, противящиеся техномагии, присмирели… Что бы это значило? Неужели в Галлию наконец-то снизошли мир и благодать?

В его голосе прозвучало столько неприкрытого сарказма, что даже лорд Стерлинг понял, что его Величество шутит.

— Затишье перед бурей? — приподняв светлую бровь, тихо спросил начальник департамента техномагии.

Алистер II отвернулся от окна, за которым медленно падал мелкий колючий снег. Его взгляд скользнул по сияющему залу, по своим гостям, по улыбающейся жене, по величественной матери.

— Я боюсь, что да, — так же тихо ответил он. — И боюсь, эта буря будет ужасной…

◇◆※◆◇

¹ Промозглая сырость— Пронизывающая, неприятная влажность, характерная для начала зимы в Льене.

² Крупчатый снег— Мелкий, зернистый снег, похожий на крупу.

³ Излом Года— Ожидаемое горожанами время перелома зимы, традиционный рубеж.

◇◆☚ ♝☛◆◇

◇◆☚ ♝ ☛◆◇

Глава 10. Прекрасное хмурое утро

Новое утро в Чёрном Замке выдалось пасмурным и меланхоличным. Свинцовые облака, истощившие свой гнев прошлой ночью, окутали небо плотным тяжёлым покрывалом. Мелкий надоедливый дождь, похожий на туман, медленно стекал с зубчатых стен и затягивал пеленою узкие окна. Сквозь щели в деревянных рамах сырость просочилась внутрь спален, делая одежду тяжелой, заставляя ежиться от пронизывающего холода.

Непоколебимый Чёрный Замок стойко выдержал шторм и магическое потрясение, а теперь отдыхал, тяжело вздыхая в своём полусне, совершенно не обращая внимания на обитателей, что слонялись по коридорам, как призраки, оглушённые зловещим безмолвием.

Вынырнув из тревожного, беспокойного сна, я почувствовала тепло — мягкое и живое. Затем услышала спокойное, ровное дыхание — глубокое и ритмичное. Так уж ли много мне нужно для счастья?Я лежала, не шевелясь, боясь спугнуть хрупкое чудо этой близости. Ночью, измученная волнением и бессонницей, я легла рядом с Лиамом, прижавшись к его надежному боку. Убаюканная ровным дыханием, успокоенная привычным запахом, я и сама не заметила, как задремала. Теперь, в сером утреннем свете, проникавшем сквозь стрельчатое окно, я осознала, что переступила ещё одну незримую черту.

Мы спали вместе, просто спали, и для меня это имело гораздо большее значение, чем все страстные ночи из моего прошлого.

Лиам лежал на спине. Он выглядел умиротворённым, как будто боль, мучившая его даже во сне, наконец отступила. Я осторожно отодвинулась, чтобы не нарушить его покой. Он не шевельнулся, только губы слегка дрогнули.

Вот уж не дело, чтобы первое, что он увидел, — было моё заспанное лицо, растрёпанные волосы и мятая одежда! Я должна выглядеть достойно. Не для того, чтобы произвести впечатление, не ради какого-то соблазна. Просто… Я просто хочу, чтобы, когда он откроет глаза (богиня, я надеюсь, что его зрение вернётся!), его взгляд упал на что-то красивое. По крайней мере, я постараюсь сделать для этого всё возможное.

Бесшумно выскользнула из его комнаты. В своей спальне скинула мятую одежду. Вода, хлынувшая из хрипящего крана, была ледяной, но я умывалась с почти ритуальной тщательностью, смывая следы слёз, усталости и вчерашнего дня. Затем торопливо натянула чистое бельё, путаясь в завязках и разгибая крючки. И наконец-то достала из саквояжа тёмно-синее платье, которое Морроуз подарил мне в Брюсте. Вот и пришёл его час!Правда, оно немного помялось, но всё ещё выглядело элегантно.

Я села перед тусклым зеркалом и взяла расчёску. Волосы, обычно непослушные, вдруг стали мягкими и легко ложились в тугую косу. Пальцы помнили движения, которым меня учили в приюте. Каждый виток косы был словно ритуал, безмолвная молитва.

«Он меня увидит. Зрение обязательно вернется. И я хоть ненадолго стану той женщиной, которая достойна быть рядом с ним. Сегодня я — не случайность».

Я ведь умею быть другой. Не воровкой, а графиней. Не простолюдинкой, а леди. Элегантной, сдержанной, правильной. Это тоже я. Просто… немного фальшивая. Но ради Лиама я готова носить эту маску.

На пороге его комнаты я остановилась, кусая в волнении губы. Внутри снова заклубились сомнения. Что, если он уже проснулся? И зрение не вернулось? Вдруг Раиль — не такой уж и хороший целитель? Впрочем, всё это уже не имеет значения. Решение принято, и я о нём никогда не пожалею. Глубоко вздохнув, я осторожно толкнула дверь.

Лиам спал, оставаясь в той же безмятежной позе. Я осторожно присела на тот же стул рядом с кроватью, сложила руки на коленях и приготовилась ждать. Мне казалось, что я могла бы сидеть так бесконечно.

Словно почувствовав моё присутствие, он шевельнулся. Дыхание доктора изменилось, коротко вздрогнули его пальцы, нахмурились брови. С огромным усилием Лиам медленно приоткрыл веки.

Я увидела его взгляд — не пустой и бессмысленный, устремлённый в никуда, а ясный и сосредоточенный. Лиам моргнул, привыкая к свету, а затем его глаза нашли меня. Сначала растерянно, а потом вдруг — о, богиня! — с узнаванием.

Его лицо не отражало ни радости, ни удивления. Он медленно и осторожно пытался осмыслить увиденное.

— Оливия? — голос доктора был хриплым от сна.

Я не смогла вымолвить ни слова. Горло сдавило таким тугим узлом, что любая попытка издать звук грозила обернуться либо душераздирающим воплем, либо истерическим смехом. Я только молча кивнула, дотронувшись до его холодной руки, лежавшей на одеяле.

Лиам медленно приподнялся, опираясь на локоть, и его пальцы с силой сжали мои. Он обвёл взглядом комнату: запотевшее окно, холодный пустой камин, моё лицо, аккуратную причёску, лучшее платье.

— Я… вижу, — произнёс он удивлённо.

Его взгляд вернулся ко мне. Он скользнул по аккуратно уложенной косе, моему наряду и дрожащим губам. В его глазах мелькнула глубокая нежность. Он понял. Он понял, что я готовилась к этому моменту.

— Ты… ты такая красивая. Почему плачешь?

— Это от счастья, дурак, — выдохнула я, наконец найдя в себе силы говорить, и тут же сгребла край одеяла, чтобы вытереть лицо. — Крысья пасть, получилось!

Доктор не улыбнулся даже глазами. На лице всё ещё оставалось выражение растерянного удивления. Словно он готовился к худшему и никак не ожидал, что всё повернётся именно так. Лиам поднял руку и медленно, словно боясь спугнуть призрачное видение, коснулся моей щеки кончиками пальцев, убирая слезу.

— Ты здесь, — сказал он, и в этих простых словах таился ответ на все его вчерашние тревоги.

— Я здесь, — откликнулась я, прижимаясь щекой к его ладони. — И никуда не уйду. Помнишь?

— Помню, — его губы тронула первая за всё последнее время настоящая, хоть и усталая улыбка. Она преобразила его исхудавшее лицо, сразу сделав его намного моложе. — Похоже, Кимак всё же гений. Или я просто слишком везучий.

— И то, и другое, — рассмеялась я сквозь слёзы. — Доктор Лиам Соверьен, отныне вы видите как орёл. Поздравляю вас. И… и себя тоже.

Мы ещё долго сидели так, молча, просто глядя друг на друга, и в этой тишине было больше слов, чем во всех наших предыдущих разговорах, вместе взятых.Буря отступила. Свет вернулся. И впервые за долгое время я почувствовала не зыбкую надежду, а уверенность.

◇◆※◆◇

В замковой столовой царила атмосфера напряжённого оживления, разительно контрастирующая с унылым пейзажем за стрельчатыми окнами. Воздух был насыщен ароматами скромной, но сытной еды: тёплого хлеба с хрустящей корочкой, острого сыра, солёной ветчины и дымящегося травяного напитка, горьковатый запах которого говорил о его лечебных свойствах.

Ненавижу все эти травяные чаи. Они бывают очень коварными. Кофе бы… В этой глуши должен же быть кофе, правда?

Лиам, сидевший рядом, был бледен, но держался стойко. Он словно заново открывал мир, жадно впитывая каждую деталь: мрачные гобелены на стенах, блики светильников на столе, напряжённые лица собравшихся. В его взгляде читались не только естественное любопытство, но и лёгкая ироничная усмешка, которая успела мне полюбиться.

Тьен, восседавший напротив, поглощал еду быстро, азартно, с прямо-таки волчьим аппетитом и целеустремлённостью. В этом простом действии всё же ощущалась привычная настороженность: его цепкий взгляд непрерывно скользил по окружающим, оценивая и анализируя их.

Эдвин Морроуз, наоборот, казался воплощением уныния. Он вяло ковырял вилкой еду, его длинное измождённое лицо было мрачнее угрюмого неба за окном. Ночь, проведённая в магических ритуалах и заботе о раненых, явно истощила его до предела.

Маркус ди Гриньон и Раиль Кимак первыми покинули свои места. Тёмный король, сидевший во главе стола, поднялся, отодвинув тяжёлый резной стул с таким видом, словно покидал не скромную трапезную, а величественный тронный зал. Каждое его движение было неспешными веским, полным собственного достоинства.

— Дело сделано, — заявил король, и его низкий, бархатный голос прозвучал как точка в этой истории. — Кладбище упокоено. Печати восстановлены. С остальным разбирайтесь сами, лорд Оберлинг. Избавьте меня от хлопот, я не имею ни времени, ни желания вникать в проблемы галлийской ловчей службы.

Следом за ним поднялся Тьен как занимающий высшую должность среди остальных присутствующих. Его поклон был неглубоким, но безупречно выверенным.

— От имени Галлии и короля Алистера я выражаю вам искреннюю благодарность за вашу помощь, Ваше Величество, — заявил он твёрдо.

Это было несколько самонадеянно с его стороны, так как он уже не занимал пост главного ловчего и вообще находился здесь как бы инкогнито. Однако мне было уже всё равно, ведь объясняться с нашим королём предстояло кому-то другому.

Ди Гриньон усмехнулся, уголок его строгого рта дрогнул.

— Надеюсь, следующая наша встреча произойдёт в более благоприятных обстоятельствах.

— Поверьте, Ваше Величество, — горько усмехнулся в ответ Тьен, — мы на это надеемся не меньше вашего. Ещё раз благодарю вас.

Он сделал небольшую паузу, прежде чем тихо добавить:

— И я — ваш личный должник.

Кивок короля Франкии был краток и принят как должное. Цена такого долга была хорошо известна им обоим…

Крысья пасть, как же я все-таки умудрилась влезть в столь серьезные неприятности? Короли, кольца, кладбища, живые покойники…

— Что же касается вас, дражайший родственник… — тяжёлый взгляд тёмных глаз ди Гриньона остановился на съёжившемся у камина хозяине замка, который, похоже, до последнего мгновения надеялся, что про него забудут. — Решение будет принято позже. Пока же к вам будет приставлена охрана. Надеюсь, вам хватит ума этому не препятствовать.

Лич мрачно промолчал. Да и что он скажет? Покинуть замок он всё равно не сможет. Как и противостоять самому сильному некроманту Франкии.

Уже в холле, куда мы все вышли, дабы проводить высоких гостей, случилось странное, но приятное событие — достойное завершение очередного этапа нашего безумного приключения.

Господин Кимак, с изящной небрежностью натягивающий свои роскошные перчатки из тончайшей кожи, те самые, бархатистые, шоколадные, с тонкой вышивкой, заметил мой тоскливый взгляд. Я вновь позавидовала этому щеголю, впрочем, теперь уже не желая его обокрасть. Слишком ценной оказалась его помощь, слишком многое он мне вернул.

И даже безумно дорогие, безумно красивые… и безумно практичные в этой промозглой сырости перчатки не так уж были мне и нужны, правда?

Мысленно убеждая себя в этой несомненной истине, я сжала озябшие пальцы в кулаки, пряча их в складках платья.

Он был очень наблюдателен, этот неприятный мужчина. И, несомненно, умен. Наверное, это важно в ремесле целителя. Узкие глаза блеснули насмешливым пониманием. Медленно, почти театрально, Кимак стянул с узкой кисти только что надетую перчатку и протянул её мне.

— Примите мой скромный подарок, леди Оливия, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Вижу, они вам нравятся. Носите на здоровье. На память о том, что здесь произошло.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки. В его жесте не было щедрости — лишь снисхождение аристократа. Мне, кажется, подавали милостыню. Но в то же время Раиль существенно облегчил мои муки, обозначив подарок как памятный.

Я колебалась долю секунды, но врождённая тяга к красивым вещам пересилила гордость. Эти перчатки могли спасти мои пальцы от обморожения!

— Благодарю, — буркнула я, принимая подарок и чувствуя, как горят уши. Примерила и вздохнула: невероятно мягкие и тёплые.

Нужно было их всё же стянуть — он бы и не заметил. А мне не было бы так неловко.

Раиль усмехнулся ещё раз, коротко и сухо, кивнул на прощание Лиаму и последовал за своим сюзереном.

Едва за ними закрылись тяжёлые двери, Тьен громко фыркнул.

— Наконец-то! Дышать стало свободнее. Два напыщенных индюка под одной крышей — даже для Чёрного Замка многовато.

— И кто же второй? — ехидно спросил его Морроуз.

— Хозяин замка, конечно, — усмехнулся Тьен. — Хотя, признаться, при своём любимом внуке он вёл себя очень скромно.

— Тогда кто первый? — не удержалась от вопроса я. Как по мне — индюков было минимум три.

— Уж точно не король, — буркнул Тьен. — Эти степняки совершенно невыносимы. Но самый ужасный индюк из всех — муж моей сестрицы*. — Оберлинг передёрнул плечами, а потом обвёл всех нас пугающе радостным взглядом. — Ладно. Пока упомянутый всуе наш любезный хозяин обдумывает своё будущее, не будем терять времени. Морроуз, ты говорил, в библиотеке ди Моро могут быть полезные манускрипты?