Тени Льена. Книга третья

Демон остановился так внезапно, что я по инерции проскользила ещё несколько шагов. Крепкая рука Оберлинга удержала меня от бесславного падения в грязь. Мы вывалились на поляну, окружённую густым лесом. Пёс подобрался и глухо зарычал, шерсть на холке встала дыбом. Перед нами раскинулось кладбище.

Дождь разом прекратился, а может, его здесь и вовсе не было. Но буря по-прежнему бушевала над нашими головами, и в свете молний, то и дело разрывающих стремительно несущиеся на восток тучи, старый погост выглядел ещё ужаснее, чем накануне. Под натиском взбесившейся стихии крошечные полуразрушенные могилы выглядели особенно жалко. Ветер рыдал и стонал, а воздух был пропитан невысказанной болью, обидой и древней, слепой злобой, которая гудела и вибрировала вокруг. Призраки пока не показывались, но их неуловимое присутствие ощущалось кожей — по спине пробегали мурашки, в горле застрял комок, а сознание охватил холодный животный ужас.

— По местам! — скомандовал Маркус, его голос, усиленный магией, прорвался сквозь грохот бури. — Некромант и пёс — в центр! Они станут якорем!

Я остановилась на краю поляны рядом с Тьеном, впервые ощутив сожаление об отсутствии Огюста, а ещё лучше — Яхора с его надёжным револьвером и спокойной улыбкой. В этот момент мне не помешали бы добродушная шутка и крепкое дружеское плечо. Усталость и тревога валили с ног, а руки, державшие кожаный поводок, неприятно ломило. Словно почувствовав, что я совершенно обессилела, Тьен приобнял меня за плечо, и на этот раз я не отстранилась. В его движении не было ничего личного. Так поддерживают друга или союзника. Оберлинг даже не взглянул на меня. Настороженный и напряжённый, он вертел головой, внимательно слушая вой ветра и всматриваясь в полог леса, окружавшего кладбище.

Лиам бросил на нас нечитаемый взгляд, но, кажется, всё понял правильно. Этот удивительный человек всегда всё понимает правильно.

Эдвин, насквозь промокший и дрожащий от холода, приняв у меня поводок, повёл Демона к центру заброшенного кладбища. Как будто осознав наш план, пёс послушно последовал за некромантом и лёг, подчиняясь его воле. Маги сдвинулись, обступив его плотным кольцом. Я не понимала, что они делали и почему встали в такую позу, но это и не удивительно. В кругу моих близких знакомых сильных магов не было никогда. В повседневной жизни такие люди не показывают свои ритуалы.

Тёмный король воткнул свой посох в землю и застыл, превратившись в неподвижную тёмную статую, обращённую лицом к бушующему лесу. Раиль встал напротив, вытянув руки вперёд. В них мерцало что-то тёплое и золотое, едва различимое сквозь пелену дождя. Эдвин упал на колени перед Демоном, крепко схватил его за шерсть и зашептал что-то быстро и отчаянно, почти касаясь своим длинным носом мокрого бока пса. Лиам встал между ними, положил руки на плечи обоих и выглядел так, будто готовился к сложной операции.

И началось.

Сначала я просто почувствовала, как по коже побежали мурашки. Воздух внутри круга магов заструился, заиграл радужными разводами, словно лужа с разлитым машинным маслом. Я не слышала ни звука — буря ревела, заглушая все голоса, — но видела, как губы мужчин двигались, и ощущала магическую энергию. Она била по нервам, заставляя ныть зубы, стучала в висках, колотилась в унисон с сердцем.

Гром, который до этого приглушённо ворчал где-то вдали, внезапно разразился мощным раскатом. Оглушительно, прямо над самой головой. Я вскрикнула от неожиданности и стиснула ладонь Оберлинга, но мой голос потонул в этом адском грохоте. Следом за ним небо прорезал ослепительно-синий зигзаг молнии. На краткий миг она озарила всё вокруг: застывшие лица магов, напряжённые и искажённые гримасами, и тени — длинные и причудливые — которые метнулись не прочь от света, а в центр круга, к Демону.

Второй удар прогремел почти сразу, будто небо треснуло пополам. Земля под ногами дрогнула. В этом смятении, в этом беспорядочном шуме что-то изменилось. И они появились. Из воздуха, из земли, из-за покосившихся каменных надгробий. Маленькие, полупрозрачные, растерянные и испуганные, они метались над кругом, и их беззвучные рыдания сливались с воем ветра в одну жуткую, леденящую душу симфонию.

Ритуал достигал своей кульминации. А гроза — своей.

Молнии сверкали одна за другой, ослепляя. Гром непрерывно гремел, сотрясая землю под ногами. Маги застыли, словно окаменели, но я заметила, что Эдвин покачнулся, а лица ди Гриньона и Кимака побелели от напряжения. Лиам стоял, впившись пальцами в их плечи, его лицо исказилось от усилия, очки запотели. Кажется, он изо всех сил подпитывал Раиля, отдавая свою энергию, чтобы стабилизировать ритуал. На земле возле его ног валялось несколько магических накопителей, видимо, уже пустых.

И тут произошло то, что напророчил Маркус ди Гриньон.

Сверкающая молния спикировала в громыхающих небесах подобно бело-голубой змее невероятной толщины и пронзила старый полузасохший дуб на самом краю кладбища. Раздался оглушительный треск, который я различила даже сквозь буйство стихии. Дерево раскололось надвое. Массивная ветка, вспыхнувшая ярким пламенем, отлетела вниз. Прямо на Тёмного короля, не замечавшего происходящего вокруг, целиком погружённого в ритуал.

Я закричала и инстинктивно бросилась вперёд. Мой крик потонул в грохоте стихии, а глупый порыв был остановлен рукой Оберлинга. Тьен с глухим рычанием бросился в их сторону, но я сразу поняла — не успеет. Никак не успеет.

Зато успел мой Лиам. Его реакция оказалась молниеносной. Не раздумывая, он разомкнул Круг и изо всех сил толкнул франкийского короля. Слепящая вспышка. Глухой удар. Маркус ди Гриньон отлетел в сторону, а Лиам, принявший на себя и магический разряд, и падающие обломки ветки, рухнул на землю без единого звука. Его тело судорожно дёрнулось, а затем застыло в неподвижности.

◇◆※◆◇

¹ Крысья пасть— В низах общества Льена распространенное сленговое ругательство, которое используется для выражения досады, раздражения или страха.

◇◆☚ ♝☛◆◇

Глава 5. Дышит. Жив

— Не-е-ет! — мой крик был похож на дикий вой, разрывающий изнутри.

Страх, отчаяние и ужас слились в один неукротимый, дикий всплеск энергии. Я не произнесла ни одного заклинания, да я их и не знала никогда. Из глубины меня, из самого центра груди, где, кажется, находится душа, вырвался крик, протест против несправедливости мира, отнимающего у меня самое ценное.

И небо ответило.

Вся масса воды, вся ярость грозовой тучи, которую я чувствовала каждой клеточкой, обрушилась вниз. Не просто дождь — водопад. Сокрушительный поток, обрушившийся точно на центр кладбища. Тонны влаги низверглись на магов, на призраков, на меня.

Это напоминало освобождение. Божественное омовение. Всё вокруг окутала водяная пелена. Саван. Призраки, эти несчастные, плачущие души, под его тяжестью затихли. Расплылись, растворились, исчезли. Зловещая вибрация в воздухе оборвалась.

Вне всякого сомнения, ритуал был завершён, пусть и вопреки всем правилам и нормам, стихийно.

Дождь внезапно стих, оставив после себя оглушительную тишину. Крупные капли продолжали падать с деревьев, а ветер, утратив былую напористость, мягко гудел в ушах, словно успокаивая нас всех.

Я стояла, не чувствуя ног, промокшая и дрожащая. Горло саднило, в груди кололо, собственный крик всё ещё звенел в ушах. Не в силах оставаться на месте, я рванулась вперёд, скользя по раскисшей земле, и рухнула на колени рядом с телом доктора, опередив даже Тьена.

— Лиам... Нет, нет! — шептала я, глотая слёзы и дрожащими пальцами стирая с безжизненного лица грязь и кровь. Лоб был ледяным.

Тьен твёрдой рукой отодвинул меня в сторону.

— Дай места, Оливия. Дышит? — Его смуглые пальцы легли на шею Лиама. — Дышит.

Я всхлипнула, не в силах произнести ни слова, прикусив губу до крови. Пальцы сами потянулись к его куртке, стараясь расстегнуть промокшие пуговицы, чтобы он мог дышать.

— Жив! — выкрикнул Тьен, облегчённо выдыхая и обращаясь ко всем. — Раиль!

Я подняла взгляд на Кимака. Он был бледен как полотно, под опухшими глазами — сизые тени. Серебристый костюм заляпан грязью, капюшон слетел, и модная причёска представляла собой жалкое зрелище. Королевский лекарь подполз к нам, шатаясь, его пальцы легли рядом с пальцами Тьена.

— Шок, контузия, вероятно, травма глаз, — отчётливо перечислил он. — Я почти пуст. Нам нужно вернуться. В замке есть ещё накопители. Быстро!

Я перестала слушать. Схватив край своего промокшего плаща, я с отчаянной силой начала стирать кровь с лица Лиама, стараясь найти рану и понять, насколько всё плохо. Мои движения были быстрыми и неуклюжими, в них выплёскивались ярость и страх.

— Подними его, — приказала я Тьену твёрдо, без тени прежней неуверенности. Я уже проходила через это однажды, когда вытаскивала Огюста с этого проклятого кладбища. И готова была повторить.

Громко кряхтя, Маркус с трудом поднялся на ноги и тут же скомандовал:

— Оберлинг, займись Морроузом. Он без сознания. Кимак, вы с леди Оливией транспортируйте доктора. Я забираю собаку. Выдвигаемся немедленно.

Мы побрели, словно призраки. Тьен взвалил на плечи бесчувственного Эдвина. Раиль и я подхватили Лиама, обняв его за плечи. Он повис на нас тяжёлым безвольным грузом. В одиночку ни я, ни миниатюрный степняк не смогли бы даже сдвинуть с места крупного доктора, но вдвоём мы кое-как, шатаясь, спотыкаясь и тихо ругаясь под нос, двигались вперёд.

Кто бы мог подумать, что именно Кимак, который мне нравился меньше всех из присутствующих, станет моим помощником!Демон вертелся вокруг нас, скуля, тыкался носом в безжизненную руку Лиама и встревоженно заглядывал мне в глаза. Даже бессловесное животное понимало, как важен для меня человек, дыхания которого совсем не было слышно.

Ветер, наш давний противник, внезапно изменил свою тактику. Из тёплого, влажного и ненадолго притихшего он превратился в пронизывающий до костей ураган. Мокрая насквозь одежда мгновенно закостенела, превратившись в ледяной панцирь. Плащ на моих плечах стал тяжёлым и неподатливым, как броня. Двигаться стало невыносимо трудно. Каждый шаг отзывался острой болью в окоченевших мышцах. Кимак двигался довольно свободно, его волшебный костюм не особо пострадал. Ткань же наших плащей и курток лопалась и звенела, покрываясь хрупкой стеклянной коркой. Зима выбрала самый неподходящий момент, чтобы заявить о своём приближении. Или, может быть, это — последствия ритуала?

Дорога на кладбище была сущим кошмаром, но путь обратно превратился в настоящий ад. Мы шли, спотыкаясь и падая, поднимались и снова брели вперёд, ведомые лишь инстинктом выживания и светом окон Чёрного Замка. Он едва пробивался сквозь густую чащу, но был для нас маяком надежды. Я не чувствовала ни ног, ни рук, державших Лиама. Только ледяной холод в лёгких и всепоглощающую мысль: дойти. Дойти любой ценой.

Деревья наконец расступились, и мы вывалились на опушку. Впереди мрачно возвышался замок.

Ворота. Спасение.

Собрав остатки сил, я, поддерживая Лиама, медленно двигалась к воротам. Мои пальцы скользили по обледеневшему металлу, не находя задвижек. Тьен, держа Эдвина на плечах, из последних сил плечом толкнул тяжёлое полотно. С громким, оглушительным треском я сломала ледяной покров своего плаща и упала внутрь, таща за собой Лиама. Остальные последовали за мной.

Мы рухнули на обледенелые каменные плиты внутреннего двора, задыхаясь, стуча зубами от холода, не в силах произнести ни слова. Мы вернулись. Живы. Почти.

Разносился протяжный звон — всё вокруг быстро покрывалось слоем льда.

Лиам лежал рядом со мной, его дыхание было слабым и прерывистым. Вопреки всему, я была сейчас абсолютно счастлива. Дышит. Жив.

Мы ввалились в холл Чёрного Замка, словно выброшенные штормом обломки корабля. В лицо пахнуло пылью, старой древесиной и сухими травами — затхлое, но такое желанное тепло после ледяного ада снаружи. Я рухнула на каменные плиты пола, не в силах удержать на ногах ни себя, ни Лиама. Он тяжело сполз с моих плеч, его голова мягко стукнулась о мой ботинок. Я замерла, затаив дыхание, боясь услышать тишину вместо его хрипов. Но нет — его грудь поднималась, пусть прерывисто и слабо. Жив. Пока жив.

— Крысья пасть! Что с вами случилось? — вытаращил глаза Огюст, который, как и было уговорено, ожидал нас в холле.

Франкиец ругался очень редко, только в моменты сильных потрясений. Что же, плачевный вид нашей компании явно его расстроил. Меня это чуточку порадовало — всё же приятно, когда за тебя переживают. Очень приятно, я даже начинаю к этому привыкать.

Он бросился к нам, но экономка Ада оказалась быстрее. Низенькая, полная, сгорбленная, она двигалась на удивление шустро и уверенно, её морщинистое лицо оставалось невозмутимым.

— Не стойте как надгробие, господин Шардан, — громко скрипнула она. — Тащите их в гостиную, к камину. И раздевайте всех побыстрее, пока они не умерли от холода. Ох уж эта магия… Я принесу горячие полотенца.

Я с огромным трудом села, мотая головой. В ушах звенело, кожу на лице жгло огнём, кисти рук же, напротив, совершенно не чувствовались.

Словно призрак, в дверях библиотеки возник хозяин замка. Лорд ди Моро стоял недвижимо, его цепкий взгляд был устремлён на нас. Помощи от бесовой твари явно ожидать не стоило: он разглядывал нас с неизменной вежливой улыбкой, с холодным, отстранённым любопытством учёного, внимательно наблюдающего за увлекательным экспериментом. Странно, но я сейчас его прекрасно понимала: мы явились незваными гостями, испортили ему посмертие, разворошили старое кладбище, вызвали Тёмного Короля и поставили под угрозу само существование хозяина Чёрного Замка. С чего бы ему нам помогать? Он ведь уже и не человек вовсе, да и было ли в нём что-то человеческое при жизни?

— Кажется, ритуал прошёл не совсем так, как планировалось, — скрестил руки на груди лич. — Интересно.

Но его все проигнорировали. Пусть себе скрипит, лишь бы не мешал. Не до него сейчас.

Тьен, самый выносливый из всех нас (оборотневая кровь и тут оказала ему добрую услугу), осторожно спустил с плеча бесчувственного Эдвина прямо на каменный пол и тут же принялся громко командовать:

— Кимак, займись Лиамом! Огюст, помоги Морроузу! Леди Оливия, лучше не двигайтесь! Сейчас мы избавим вас от этого ледяного доспеха!

Всем нам сейчас нужен был человек, который возьмёт ответственность на себя. Страшная усталость затмевала разум. Голос Оберлинга вывел нас из морозного оцепенения. Побледневший Огюст бросился к Морроузу, подхватывая его с левого бока. У него не хватало сил, чтобы поднять длинного некроманта, облачённого в несколько толстых слоёв льда, и Тьен аккуратно поддержал Эдвина справа. Вдвоём мужчины поволокли беднягу Морроуза в гостиную к камину. Я же осталась сидеть на полу, дрожа от холода и не в силах пошевелиться. Хотела снять хотя бы плащ, но пальцы совершенно не слушались.

Но уже через пару минут ко мне подскочил Огюст, и его ловкие пальцы быстро одолели коварные застёжки.

— Держись, Лив, — бормотал он, с трудом отрывая примерзшую ткань. — Сейчас, сейчас всё будет... Крысья утроба, да это же настоящий ледяной сейф!

Его взволнованное лицо оказалось слишком близко, кудри касались горящей огнём щеки, и я невольно отвернулась, не желая такой интимности. Сейчас меня интересовал совсем другой мужчина. Дышит? Жив?

Раиль Кимак, бледный и пошатывающийся от слабости, уже склонился над Лиамом. Ох уж эти целители! Что Белль, что доктор Ли всегда забывали о себе, если рядом был кто-то, кто нуждался в неотложной помощи! И этот, как видно, из той же породы! Настоящий, хоть иногда и притворяется циничным эгоистом. Как много раз я наблюдала подобную одержимость! Яхо, помнится, говорил, что в Белль будто встроен некий механизм, заведённый на врачевание... И пока завод не кончится, она не остановится.

Тонкие ухоженные пальцы королевского лекаря легко порхали по коже Лиама, оценивая повреждения. Чёрные брови хмурились, и без того узкие глаза превратились в щели.

Целители… какие они странные и интересные. Все без исключения!

Огюст, наконец-то сорвав с меня ледяной плащ, принялся растирать мои окоченевшие руки грубой шерстяной тряпкой. Я вскрикнула. Да, знаю: больно, но жизненно необходимо.

— Держись, детка, твои ручки нам ещё точно понадобятся! — громко вздохнул франкиец. И был прав…

◇◆※◆◇

Горячая ванна, приготовленная Адой, окончательно вернула меня к жизни. Жаль, что я не могла себе позволить расслабиться в ней на несколько часов. Быстро натянув незнакомые мне мужские штаны и рубашку, наспех застегнув пуговицы широкого мехового жилета, я быстро спустилась в гостиную. Столкнулась на лестнице с экономкой (в точно такой же меховой штуке), забрала у неё из рук высокую стопку старых простыней и кувшин относительно тёплой воды.

От картины, представшей передо мной в малой гостиной, снова сжалось сердце.

Лиам лежал на низком овальном столе, покрытом вышитым покрывалом. На нём уже не было верхней одежды, а расстёгнутая рубашка обнажала бледную грудь. В лицо смотреть было страшно. Из-под плотно сомкнутых ресниц сочилась сукровица, смешанная с чем-то тёмным, почти чёрным. На левом плече виднелась рана — неглубокая, но необычная. Её края не покраснели и не воспалились. Они выглядели… стеклянными, как будто кожа вокруг превратилась в хрупкий чёрный лёд.

— Магия смерти и магия жизни конфликтуют. Исцеление происходит куда медленнее, чем обычно, — Голос у Кимака был твёрдый, равнодушный, без всяких эмоций. Он словно читал лекцию невидимым студентам. Пальцы лекаря словно парили над раной, не касаясь её. — Организм пытается бороться, но чужая энергия блокирует естественные процессы. Сначала глаза. Это критичнее.

Между тем в комнате, кроме двух целителей, не было никого живого. Только мёртвый. Хозяин дома, лич ди Моро, тихо стоял возле ярко пылающего камина. Очевидно, для него и предназначалась эта жестокая лекция. А может, Кимак разговаривал сам с собой…

За спиной я ощутила чьё-то присутствие, но не смогла даже пошевелиться. Мне снова стало очень-очень холодно.

Целитель обошёл стол, приблизился к голове Лиама и аккуратно положил руки на его лицо, полностью закрыв глаза.

— Тьен, держи его, — бросил Кимак, обращаясь к стоящему за моей спиной. — Будет больно.

Тьен быстро и молча обогнал меня, метнулся к столу и с силой прижал плечи Лиама к его поверхности. Бросив свои вещи на банкетку, стоявшую рядом, и оставив кувшин на полу, я поспешила за ним. Схватив Лиама за холодную неподвижную руку, я вцепилась в неё, словно это могло удержать его в этом мире. Я краем глаза увидела, как появившийся из ниоткуда Огюст, крепко ухватившись за ноги Лиама, отвёл взгляд. Даже лич ди Моро сделал шаг вперёд и замер в нескольких метрах от нас. Впрочем, на его лице было выражение острого, почти болезненного любопытства. Он пожирал глазами происходящее с детским восторгом. Ах да, ему ведь столько лет было смертельно скучно!

Кимак начал шептать. Его речь звучала необычно, с гортанными и шипящими звуками, напоминающими щелчки. Воздух вокруг его рук задрожал и наполнился золотистым светом. Лиам вздрогнул всем телом, словно от удара. Из-под ладоней Кимака повалил лёгкий дымок, пахнущий палёной кожей и… порохом. Раненый издал протяжный стон — глухой, звериный. Его спина неестественно изогнулась, но железная хватка мужчин удержала на месте, не позволяя упасть со стола.

Я крепко держала кисть Лиама и внимательно наблюдала за тем, как по бледному лицу Кимака струился пот, а губы дрожат от напряжения. Он бормотал что-то сквозь зубы, его собственное дыхание сбилось, стало прерывистым, хриплым. Он не лечил, а сражался. Выжигал и выскребал что-то чуждое, враждебное из Лиама. Изо всех сил я мысленно желала ему победы. Если бы только могла — отдала бы всю свою магию!

Наконец целитель отнял руки и пошатнулся, хватаясь дрожащими пальцами за край стола. Его лицо выглядело измождённым, постаревшим, а тёмные узкие глаза прикрылись от усталости. Огюст вовремя подскочил и подхватил его за плечи.

— Теперь… твоя очередь, леди Оливия, — произнёс Кимак, обращаясь ко мне. В его голосе впервые прозвучала просьба, а не насмешка. — Вода. В твоих руках… Медленно и осторожно умой его. Закрепим результат.

С трудом отпустив безжизненную руку, я медленно поднялась. Лекарь был прав. Вода в руках даже самого слабого мага способна значительно усилить эффективность любого исцеляющего ритуала. Мне подобное рассказывали ещё в детстве, и я не раз убеждалась: это не сказки. Чуть потеплевшими пальцами я смочила край простыни и начала удалять чёрную слизь с век Лиама. Кожа под ней была покрасневшей и воспалённой, но уже оживала. Словно повинуясь моим прикосновениям, мой возлюбленный медленно открыл глаза. Взгляд его был пустым, мутным, невидящим. Он смотрел сквозь меня, сквозь потолок, в никуда.

— Лиам? — тихо позвала я.

Он медленно повернул голову на звук и слепо моргнул.

— Магический ожог роговицы, — голос Кимака вновь приобрёл привычную сухость. Он сидел в углу, в кресле, откинувшись на широкую спинку. Огюст держал у его губ кружку с чем-то крепко пахнущим. Руки лекаря лежали на коленях и мелко тряслись. — Временная полная слепота. Зрение вернётся. Вероятно. Я так полагаю. Думаю… уже завтра мы узнаем, насколько я хороший целитель*. А пока ему нужен покой. И… терпение.

Он сделал паузу, глядя на Лиама со странным выражением — смесью усталости и профессионального любопытства.

— Пришлось выжигать остаточную магию. И, кстати, можешь выбросить свои очки. Они тебе больше не понадобятся. Твоё слабое зрение, коллега — не только старая травма, но и явное последствие постоянного истощения. Моя сила сожгла и её. — Раиль слабо усмехнулся. — Поздравляю. Отныне будешь видеть мир как орёл. Но пока ты слеп как крот. Будем надеяться, что ненадолго.

Лиам молча кивнул. Его лицо было непроницаемо спокойным, но я видела, как его челюсти сжаты, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Он молча принимал всё услышанное, как принимал всё в своей жизни, — без жалоб, без единого звука протеста. Но я-то заметила и другое. Как в ослепших глазах мелькнула тень страха. Страха перед той бездной, в которую он погрузился. Перед возможной беспомощностью.

Неожиданно со стороны камина раздались медленные сухие хлопки. Это лорд ди Моро одобрительно аплодировал.

— Виртуозно, господин Кимак, — проскрипел он. — Настоящее искусство. Жаль, я не могу больше аплодировать от души. Кости, знаете ли, отваливаются. — Он развернулся и побрёл прочь вглубь замка, оставив нас наедине с нашей болью и нашим страхом.

◇◆※◆◇

Примечание авторов: Раиль искренне считает себя вторым по силе и опыту целителем четырёх королевств (Галлии, Франкии, Славии и Катая). Но мечтает стать первым. Пока же он не смог превзойти славы своего отца. Впрочем… после сегодняшней ночи — кто знает!

◇◆☚ ♝☛◆◇

Глава 6. Тяжёлая ночь

Тишина за его дверью была иной, чем в остальных покоях замка. Густая, наполненная болью и страхом. Пугающая.

Прислонившись лбом к гладкой поверхности прохладного дерева, я слышала всё: учащённое, хриплое, слишком громкое дыхание за стеной, едва уловимый скрип половицы в коридоре, завывания ветра в печной трубе — кажется, сам замок стонал, разделяя мою тревогу.

Я точно знала, что Лиам не спит. Его дыхание — не размеренный ритм спящего, а сдержанные вздохи человека, который пытается справиться со страхом. Моё собственное сердце отозвалось частым тревожным стуком. Я крепко сжала в руках большую глиняную кружку. От неё поднимался густой горьковатый пар. Ладони ощущали приятное тепло. Единственный стабильный элемент в мире, полном непредсказуемости.

Дверь не была заперта изнутри. Это не было жестом капитуляции или признанием слабости. Лиам до конца будет стремиться сохранить видимость самостоятельности, даже если вокруг царит кромешная тьма. Здесь меня ждали. Молча и терпеливо. Это чувство было невысказанным, но оттого ещё более искренним.

Я аккуратно надавила на железную скобу. С едва слышным скрипом дверь поддалась и приоткрылась внутрь. Комната была погружена в темноту. Единственным источником света служил огонь в камине, который отбрасывал мерцающие оранжевые отблески на каменный пол и выхватывал из мрака очертания массивной кровати. На ней смутно виднелась мужская фигура.

Лиам лежал на спине, укрытый до подбородка грубым шерстяным одеялом. Его лицо на подушке казалось высеченным из светлого мрамора, застывшее и бесстрастное.

Воровское ремесло научило меня распознавать ложь и скрытые эмоции, спрятанные в человеческих лицах. Я сразу заметила обман. Напряжение в сжатых веках и едва уловимая дрожь в уголках губ выдавали его. Доктор изо всех сил притворялся спящим, возможно, даже сам себя обманывая, пытаясь убежать от реальности, где был слеп и беспомощен.