Небо Империи. Пилот "Валькирии"

Время будто бы замедлилось, мышцы вновь налились силой, готовой к действию. Рассудок стал кристально ясным, мысли предельно логичными.

Резким рывком нырнул в тёмную арку. Над головой цокнула пуля и с жужжанием улетела в сторону, осыпав волосы кирпичной крошкой. Повезло.

Пробежал несколько шагов и упёрся в широкие, кованые, метра три высотой ворота, перекрывающие проход во внутренний двор. Подёргал калитку – заперто.

Всё! Даже если успею взобраться на них, сейчас появится убийца и выстрелит мне в спину – это конец. Я отошёл в угол и прижался спиной: врага нужно встречать лицом к лицу.

Неожиданно почувствовал активацию Магического Дара. Из резерва начала утекать Энергия, а в голове снова, как тогда в дирижабле, запульсировала мысль: «Ты меня не видишь, меня здесь нет!»

В проходе появился мужчина, озираясь и резко водя пистолетом по сторонам. Внезапно его взгляд изменился, стал точно стеклянный, движения замедлились, как будто человек устал. На нетвёрдых ногах пошёл в мою сторону, не опуская оружия. Я сразу почувствовал: с ним что-то не так.

Но как же мне стало страшно, когда его холодный, немигающий взгляд скользнул прямо по мне и не зацепился. Внутри всё сжалось. Я затаил дыхание, боясь малейшим движением или шумом выдать себя. Но он меня не видел, словно смотрел на пустое место, которое мозг отказывается воспринимать.

Оглядевшись вокруг, мужчина подошёл так близко, что мог дотронуться стволом пистолета. Я до крови прикусил губу, ожидая выстрела в упор.

Вместо этого мужчина опустил оружие, повернулся и подошёл к воротам. Внимательно осмотрел и даже пошатал их, подёргал калитку, пристально взглянул наверх. Сделав какие-то выводы, развернулся и медленно направился к выходу из арки.

«er ist weggelaufen. Scheiße!» * – устало с лёгкой хрипотцой произнёс он и скрылся за углом.

Я почувствовал себя сдувшимся шариком: слабость, ломота во всём теле и дикая, смертельная усталость. А ещё полнейшее непонимание: «Что сейчас произошло? Почему я всё ещё жив?»

Сделав над собой усилие, прошёл несколько шагов и осторожно выглянул за угол. Почему-то мне очень захотелось узнать – куда он пойдёт.

Высокая фигура, удаляясь, маячила шагах в тридцати. Пистолет он спрятал, шёл не спеша, но уверенно. Только почему-то время от времени тряс головой, словно не мог проснуться или собраться с мыслями.

Вдруг из-за угла ему навстречу, повернул чёрный автомобиль с коричневой брезентовой крышей. Я даже смог рассмотреть значок Opel на решётке радиатора. За рулём сидела белокурая женщина лет тридцати пяти на вид. Машина остановилась, но мужчина словно не заметил её и прошёл мимо. Женщина удивлённо глянула и нажала на клаксон. Лишь тогда мужчина повернулся, быстро подошёл, открыл дверь и уселся рядом. Машина рванула с места и скрылась за поворотом.

А я остался на месте, опершись о стену, пытался унять головокружение и тошноту. Внезапно, как яркая вспышка, пришло понимание: я их знаю! И высокого мужика с пистолетом, и ту красивую блондинку с хищным, безжалостным взглядом, сидевшую за рулём. Прикрыл глаза, вызывая в памяти образы обоих. Я хорошо их запомнил и готов поклясться, что видел раньше, возможно, очень давно. Вот только никак не мог вспомнить – где и когда.

Домой добрался, когда уже стемнело. Всю дорогу мучительно напрягал память, но в итоге лишь сильнее разболелась голова. Усталый и разбитый, смог лишь кое-как умыться, доковылять до кровати и мгновенно уснуть. Снова увидел тот же сон, преследующий меня все десять лет, с первых дней появления в этом мире.

Лесная дорога, перевёрнутый автомобиль и двое киллеров расстреливают женщину и семилетнего мальчика, в тело которого попало моё сознание.

Я видел всё глазами того ребёнка и понял: это те же самые люди, ошибиться невозможно! Только во сне они на десять лет моложе. Высокий мужчина и женщина-блондинка теперь они стали старше и снова явились, чтобы закончить то, что не смогли, много лет назад.

Проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, но быстро успокоился и даже почувствовал какое-то облегчение. Теперь стало ясно, где искать: ниточка тянется из прошлого, что немного упрощает задачу.

Нет, разгадка тайны не превратилась в простенький квест, но сейчас, хотя бы понятно в какую сторону идти, и держась за эту ниточку, не придётся блуждать как в тумане.

А за завтраком меня слегка озадачил дядя Константин:

– Филип, ко мне обратился Алексей Петрович, просил по-дружески его выручить. – сообщил он, намазывая масло на поджаренный ломтик белого хлеба.

– Свечников? Директор нашей гимназии? – удивился я, наливая в тонкую фарфоровую чашку чёрный, волшебно пахнущий кофе.

– А ты много Алексеев Петровичей среди моих приятелей знаешь? – насмешливо спросил дядька, укладывая на хлеб с маслом ломтик швейцарского сыра и продолжил: – С инспекцией учебных заведений губернии едет его сиятельство, князь Воронцов с супругой. А Ольга Николаевна к тому же состоит в попечительском совете вашей гимназии.

Меня весьма удивило и заинтересовало такое начало разговора. Подцепил вилкой кусочек ветчины и отправил в рот. Прожевав, снова заговорил и даже позволил себе немного иронии. Нам обоим нравится лёгкая взаимная пикировка и остроумные шутки.

– И господин Свечников надеется, что мы с вами спасём его гимназию от инспекции? Каким образом? Возьмём княгиню в заложницы? Ах, дядюшка, всё намного печальнее. Передайте своему другу, что у него лишь один выход: немедленно бежать из Империи. Я знаю, о чём говорю – сам там обучаюсь!

– Я оценил ваш искромётный юмор, юноша! В солдатской казарме вы имели бы несомненный успех. А вот среди унтер-офицеров и выше – шансы уже не так очевидны…

– Благодарю за высокую оценку моих способностей. И это был вовсе не юмор, скорее – сарказм. Но прошу вас продолжать: чего же от нас желает господин директор?

– Завтра в шесть часов утра скорый поезд из столицы прибывает на вокзал Екатеринодара. Дальше княжеской чете предстоит утомительная дорога до Тамани, долгое ожидание, паромная переправа и снова езда по нашим, крымским, дорогам до своего имения.

– Да, путь не самый короткий и удобный, даже на автомобиле… – согласился я с очевидным.

– Свечников просит нас прибыть на Южное лётное поле Екатеринодара, забрать и доставить высоких гостей в наше имение. Откуда они отправятся к себе бодрыми и в отличном настроении.

– Конечно! С чего им быть недовольными?! Мы ведь доставим княжескую чету за несколько часов и с комфортом… – я немного помедлил и продолжил с прищуром: – А директор-то наш, приятель ваш – хитрец! Рассчитывает на благодарность и расположение князя, причём за ваш счёт, дядюшка. Готов спорить: никакой платы вы ни с него, ни с князя не возьмёте! А между тем: стоимость топлива, моторесурс, амортизация внешнего корпуса, не говоря уж про гелий, затраченное нами время и прочее – всё выйдет вам в копеечку!

– Мне приятна забота о наших финансах, и отрадно, что в молодом человеке есть хозяйственная жилка. – Дядя лукаво улыбнулся в пышные усы и продолжил: – А тайные ночные полёты с барышнями не беспокоят рачительного юношу в смысле топлива, моторесурса, затраченного времени и прочего?

«Ё-моё! Он знает про тот полёт! – Я едва не поперхнулся глотком кофе и, как смог, постарался удержать лицо. – слава Богу, не знает про контрабас. Думает: просто романтическая прогулка».

– Что касается князя, если серьёзно, то я готов даже приплатить за этот рейс! – дядя усмехнулся, наблюдая мой обескураженный вид, и продолжил: – Филип, ты ещё молод! Запомни, что я скажу: познакомиться с людьми из высшей аристократии, а тем более, оказать им услугу… Это дорогого стоит, поверь!

– Возможно, вы правы, дядя, но я слышал и другую истину: «Оказанная услуга уже ничего не стоит и услугой не является».

– Так говорят лишь непорядочные люди! – холодно ответил дядя Константин. – Уверен, его сиятельство не таков! По крайней мере, о нём говорят, как о порядочном и честном человеке.

«Вот завтра и посмотрим, чьё кунг-фу круче… В смысле: чья правда победит – из моего мира или же местная, доморощенная», – подумал я, но благоразумно промолчал.

А дядя продолжал свои поучения: – К тому же тебе скоро ехать на обучение в столицу, и знакомство, а ещё лучше покровительство такого человека, было бы совсем не лишним. Поэтому постарайся произвести достойное впечатление на князя, а особенно на Ольгу Николаевну. Княгиня очень строгая и требовательная женщина, как я слышал.

– Да, видел её в прошлом году, приезжала в гимназию, – поморщился я. – Она показалась мне весьма надменной и чопорной.

– При её статусе совсем неудивительно. Надеюсь, ты не бросишь тень на род Сумароковых. – строго сказал дядя.

– Обещаю: буду предельно вежлив и галантен, – утвердительно кивнул я в ответ.

После гибели матери первое, что сделал дядя, оформляя опекунство, – быстро и очень тихо, записал меня в свой род. Так я стал Сумароковым, а судьба моего прежнего рода — Авдеевых — оказалась незавидна.

Во всех документах и новостях прошла информация, что в результате нападения неизвестных Ирина Авдеева была застрелена в машине, а её семилетний сын Филип Авдеев вскоре умер в больнице. Сколько дядя заплатил за такой подлог и какие задействовал связи, можно лишь догадываться.

Поскольку мы с мамой были последними носителями некогда славной фамилии, то род наш, скорее всего, считается прервавшимся. Хотя, думаю, из Бархатной книги Империи столь древний и славный род не вычеркнули, а поставили какой-нибудь статус типа: «заморожено». Причины дядиного поступка я не понимал, а когда подрос, просто принял как должное.

Весь день готовили салон дирижабля к приёму высоких гостей. Дядюшка раскошелился даже на приличные напитки для нашего небольшого бара. Теперь там гордо разместилась пузатая бутылка французского коньяка «Курвуазье», двенадцатилетний односолодовый виски и полдюжины красных и белых вин.

Глядя на это роскошество, я лишь усмехнулся. Буквально вчера там сиротливо пылились две бутылки просроченного Бадаевского пива и непочатый шкалик Смирновской.

Вылетели под вечер и взяли курс на Екатеринодар — большой город на юге Империи. Полёт проходил штатно — я вёл летательный аппарат и поддерживал высоту, регулируя давление газа в камерах, с помощью Дара. Дядюшка прокладывал курс — сегодня он был за навигатора и механика. Несмотря на молодой возраст и отсутствие теоретических знаний, ради которых и собираюсь в Академию, пилотирую я вполне уверенно, практически не расходуя Магический резерв.

Уже в сумерках, пролетая над Керченским проливом, залюбовался тёмными, тяжёлыми, как старый свинец волнами, с грязно-серыми барашками пены.

Затаив дыхание, смотрел, как там, далеко внизу, неуклюже переваливаясь с борта на борт, пыхтит чёрным дымом из закопчённой трубы старенький паром. Сзади таяли в туманной дымке огни Керчи, а впереди уже разгоралась россыпями светящихся точек на той стороне Тамань.

Я бросил прощальный взгляд, на оставшийся за спиной берег и чуть-чуть довернул штурвал вправо. Взял курс на Анапу – так мы немного оптимизируем маршрут.

Полёт прошёл спокойно, удалось даже немного поспать. Ещё не рассвело, а мы уже запрашивали место у мачты на лётном поле и причальную команду.

На нашей «Валькирии» с такой задачей можно справиться и в одиночку. Но тут не поросшая лопухами полянка за сараем, а серьёзный воздушный порт — пускай работают специально нанятые люди.

Диспетчер направилнас к мачте номер шесть. Плавно подошли, скинули причальные тросы, которые тут же подхватили сильные, умелые руки. Несколько мгновений, и летательный аппарат надёжно притянут к причальным кнехтам, а к выходу из гондолы уже приставлен трап с удобными, отполированными до блеска поручнями.

*******

*Он убежал. Вот дерьмо. (нем.)

Глава 6

Глава 6 Знакомство с Воронцовыми. Влюбиться в небо

Хитрый дядюшка предпочёл остаться подремать в уютном дирижабле, отправив меня бродить по тёмным улочкам, чтобы встретить и сопроводить наших драгоценных пассажиров. Железнодорожный вокзал находится в другой стороне, а извозчики, как оказалось, ломят такую цену, будто мы не в столице Кубанского края, а в столице Российской Империи!

Глядя в хитро прищуренные глаза сидящего на облучке очередного чернявого представителя народов Закавказья и слушая его жалобы на тотальную дороговизну овса, решил, что времени ещё предостаточно. После долгого перелёта пройтись и размять ноги — просто великолепная идея.

Уверенно зашагал по слабоосвещённым улицам в направлении вокзала. Город я знаю неплохо, но не настолько хорошо, чтобы безошибочно проложить короткий путь по тёмным закоулкам. И всё же я рискнул пару раз свернуть в узкие, извилистые проулки, в расчёте серьёзно сократить себе путь.

Через некоторое время меня посетила робкая мысль, что не узнаю окрестности, а чуть позже накрыла твёрдая уверенность: я заблудился. Стал озираться в поисках утренних прохожих, чтобы разузнать дорогу, и в итоге попал в засаду.

В конце тёмного переулка меня поджидали трое, причём выбрали самое светлое место. Там, на углу, располагалась какая-то торговая лавка с обшарпанными стенами и нечитаемой вывеской над порогом. Непонятно – то ли она работает всю ночь, то ли открывается ещё до рассвета. Из окна пробивалось немного света на улицу и стоящих у входа мужиков. Причём все трое пристально смотрели на меня, и, к счастью, оружия в их руках не увидел.

Наученный недавним нападением, я не на шутку напрягся и выругал себя за беспечность. Мало было прошлого раза, почему не позаботился об оружии? Даже с этими троими справиться непросто, а если кто-то вытащит нож, не говоря про огнестрел?

Стараясь демонстрировать уверенность, не спеша шёл им навстречу и продумывал свои действия в случае их атаки: вступить в драку или применить альтернативную тактику — сделать ноги?

Для острастки скорчил злобную физиономию и сунул руку в карман – пусть гадают, что там у меня. Но чем ближе подходил, тем меньше они казались мне опасными головорезами.

Внезапно один повернулся и пошёл прямо на меня, протягивая руку. Остальные, зыркая исподлобья, двинулись следом. Я напрягся – сейчас всё решится!

– Барин! – слезливым тоном заговорил лохматый, заросший по самые глаза детина. – Христом-богом просим, подайте копеечку на опохмел…

– Не дайте помереть, добрый господин, – наперебой заголосили сзади подпевалы.

Я с облегчением выдохнул и, как лучшим друзьям, улыбнулся компании трущихся возле винной лавки хмурых, страдающих от похмелья мужиков.

Дал им немного деньжат для облегчения страданий, выслушал непомерный объём благодарностей и подробнейшие пояснения – как добраться до нужного места.

Дальше пошёл уверенней, но нарвался на патруль городовых. Пришлось долго и нудно пояснять кто я, куда и откуда иду, показывать документы, терпеть свет фонаря в лицо. Наконец, я был отпущен бдительными сотрудниками правопорядка, но к приходу поезда, увы, опоздал.

Забежав в здание вокзала, первым делом уточнил, что нужный мне поезд уже четверть часа как прибыл, а пассажиры разошлись.

Представил, что со мной сделает добрый дядюшка, и малость взбледнул. Видно, от отчаянья, окинув взглядом опустевший зал, спросил: — А пассажиры первого класса и особо важные персоны тоже здесь ожидают?

Нет, для них свой зал предусмотрен, вон та дверь...

Не стал дослушивать, помчался туда, распахнул высокую тяжёлую дверь и окинул взглядом помещение.

Народу здесь оказалось немного: молодая, богато одетая пара, две старушки с кучей вещей в окружении прислуги, толстый господин лет тридцати в чёрном костюме, котелке и с саквояжем.

«Всё не то... Чёрт! Неужели упустил?! Что делать? Думай, думай, время уходит!»

Взгляд вдруг упал на молодую, стройную девушку. Пепельную блондинку в строгом, тёмном дорожном платье и круглой, бархатной шляпке с вуалью. Она, очевидно, скучала около большой кучи дорогих, на вид, чемоданов, сумок и прочего багажа.

«Вот они! — В цейтноте мой мозг быстро анализирует информацию, не хуже мастера дедукции старика Шерлока Холмса: — Девушка. Молодая. Присматривает за имуществом. Одета совсем недёшево, но как-то простовато. Куча багажа слишком велика для неё одной, и вещи явно весьма дорогие. Какой вывод? Ватсон, это же элементарно: она служанка. Княжеская чета вполне может это себе позволить. Наверняка они куда-то отошли, а её оставили смотреть за вещами. Отлично! Воспользуюсь моментом, чтобы завязать знакомство — дружить с прислугой всегда полезно, к тому же с такой симпатичной!»

Осмотрел себя, поправил одежду и, натянув самую дружелюбную улыбку, направился к миленькой сероглазке, поглядывающей вокруг с надменным, скучающим лицом.

– Сударыня! Вы сияете своей красотой на весь зал, подобно самому чистому брильянту!

– И вы сочли это достаточным основанием, чтобы подходить с такими банальными комплиментами к незнакомой девушке? – голос чистый, приятный, только холодный как лёд, а взгляд… взгляд неприветливый, надменный… Словно ширма, за которой она хочет спрятаться.

«Странная девица… Может обидел кто? Или с парнем своим поругалась?»

А возможно, это моё воображение разыгралось, и вся её стервозность лишь маска. А на самом деле она просто скучает и вовсе не против поболтать?

– Тогда позвольте представиться: Филип Сумароков, пилот дирижабля «Валькирия» — Вроде заинтересовалась, но не спешит представляться в ответ. Решил усилить впечатление и поразить красотку своими дедуктивными способностями: — А хотите, кое-что угадаю, просто глядя на вас?

– Не скажу, что мне очень интересно, но можете попытаться. — Всё так же холодно ответила недотрога.

Я сделал умное лицо, внимательно осмотрел девушку и сообщил: — Думаю, не ошибусь, если скажу, что вы близки к роду князей Воронцовых... — И, видя лёгкую заинтересованность, стал развивать успех: — Вы их служанка!

Тут каменная маска слетела с девушки и потрескалась в труху. Брови поползли на лоб, глаза удивлённо округлились, а щёчки так мило покраснели...

– Пошёл вон! — Теперь от ледяной красавицы не осталось и следа, барышня пылала праведным гневом, словно желая меня поджарить.

– Э-ээ... Не понял? — Оторопел я, никак не ожидая подобной реакции. — Ты чего, с дуба рухнула?

Она не успела ничего сказать, как вдруг раскрылась входная дверь и вскоре за спиной раздался властный женский голос: — «Лиза, доченька! А куда подевалась эта несносная Варвара?»

Повернувшись, встретился взглядом с дородной, хорошо одетой женщиной. Уже немолодой, но ещё не растерявшей до конца своей красоты. Сходство между ней и девушкой рядом не заметить было невозможно.

Сомнений не осталось: передо мной стояла княгиня Ольга Николаевна. А чуть позади неё возвышался крупный, статный мужчина, слегка за пятьдесят, от которого так и веяло атмосферой власти и силы — князь Воронцов.

Строго взглянув на меня, княгиня снова обратилась к дочери: – «И кто этот молодой человек?»

Я повернулся к девушке, состроил щенячьи глазки, всем видом умоляя: «Прости, прости, бес попутал!»

Княжна сурово покосилась на меня, но потом ехидно улыбнулась и ответила: – Ах, маменька, и сама не пойму. Какой-то Филип, пилот чего-то там… Если не врёт, конечно.

– Лиза! Что за моветон?!

– Рardonne-moi, maman*… – опустила глазки княжна, но я понял, что раскаяньем тут и не пахнет.

В разговор впервые вступил князь. Он шагнул вперёд и, улыбаясь, пробасил, обращаясь ко мне: – Молодой человек, так вы от господина Свечникова? Он обещал нам помочь, быстро и с комфортом, добраться к себе в имение. Моя супруга плохо переносит долгую езду по нехорошим дорогам…

– Да, Ваша светлость. – Я вежливо поклонился, как того требует этикет. – Мы с моим дядей, графом Константином Кирилловичем Сумароковым, по просьбе Алексея Петровича, доставим вас на полуостров быстро и с комфортом. Наш дирижабль уже ожидает на южном лётном поле. Меня зовут Филип Сумароков, разрешите сопроводить вас?

– Прекрасно, прекрасно Филип. Позволь тебе представить: моя супруга, Ольга Николаевна Воронцова. Лизавета, наша дочь. Я князь, Павел Григорьевич Воронцов.

В момент представления княгиня чуть заметно кивнула, а княжна сделала книксен, но тоже как-то без огонька, пройдясь по самому краешку приличий.

Легко догадаться – мне наглядно дали понять, что я в их рейтинге не слишком большая величина. Где-то между швейцаром и личным водителем.

Тут прискакала молодая, слегка полноватая девушка-служанка по имени Варвара. Улыбчивая и в веснушках, с толстой косой ярко-рыжих волос. Стоически перенесла выволочку за долгое отсутствие от княгини, и вся наша компания направилась к выходу.

Там княжескую чету перехватили какие-то городские чиновники вместе с начальником вокзала. После недолгой беседы нам предоставили грузчиков для многочисленного багажа и два экипажа, чтобы добраться до лётного поля.

Приняв на борт благородных пассажиров, мы немедленно запросили взлёт. Вскоре «Валькирия» набирала высоту, оставляя позади большой, шумный город, взяв курс на Крымский полуостров.

Пассажиры разместились в салоне гондолы, а мы с дядей в кабине, отделённой перегородкой. Я украдкой поглядывал на семейство аристократов сквозь узкое смотровое окно.

Князь сидел расслабленно; наверняка по долгу службы, летать ему приходится часто. Ольга Николаевна наоборот: хмурилась, нервно теребила кружевной платок и старалась не смотреть вниз. Но взгляд упрямо раз за разом охватывал пугающую её панораму.

Бесконечные квадраты засеянных полей, ярко-зелёные луга с пасущимся скотом. Голубые русла рек с притоками, старицами и ериками, поросшие густым камышом. Тонкие ниточки дорог, протянувшиеся во все стороны, от столичного Екатеринодара до зажиточных казачьих станиц и дальше, к окружённым кривыми тынами, покосившимся крестьянским мазанкам дальних хуторов.

А вот Лизавета буквально преобразилась – от холодной, надменной аристократки не осталось и следа. Глаза горят, лицо раскраснелось, на лоб выбилась непослушная, пепельная прядь. Вот кто получает от полёта истинное наслаждение.

Она то смотрела в иллюминатор, то разглядывала салон, но всё чаще кидала заинтересованные взгляды в сторону кабины.

– А княжне нравится летать, – как бы между прочим, сказал я дядюшке, – сейчас к нам в кабину проситься станет.

– Нет, Филип… с такими людьми нужно по-другому, – он хитро улыбнулся, поднимаясь из кресла. – Я тебе помогу, но и ты, не ударь в грязь лицом перед княжной!

Константин Кириллович вышел, вежливо поклонился и обратился к пассажирам: – Ваши светлости, комфортно ли протекает полёт? Не желаете чего? У нас неплохой бар, есть холодные закуски, – он повернулся к княгине: – могу предложить плед.

Вскоре он, с ловкостью опытного стюарда, укрыл Ольгу Николаевну пледом, налил князю бокал коньяка и предложил княжне: – Лизавета Павловна, не желаете ли осмотреть кабину пилотов? Если ваш отец не против, Филип может рассказать много интересного об управлении и устройстве дирижабля.

Лиза подскочила, но замялась, взглянув на отца. Князь кивнул: – Если твоё присутствие не помешает пилотам – можешь пойти…

Девушка вошла, прикрыла дверь и внимательно посмотрела на меня.

– Входите, ваша светлость, прошу присаживайтесь, если пожелаете, – я выкрутил личный регулятор вежливости на полную, аж до перегруза, – простите, что не встаю при вас, но…

– Ну хватит паясничать! – не выдержала княжна, – не умеешь лебезить… и даже не стараешься!

– Что, так заметно?

– Я тебя ещё за хамство на вокзале не простила! Но там ты был хоть нахал, но забавный, а сейчас… смотреть противно!

«Ох, как она меня припечатала… далеко не дура, даром что красивая…»

– Простите, я не специально. Нам сказали, что будет князь с супругой, а про вас – ни слова. Я в зале никого подходящих не нашёл, а потом увидел кучу багажа и красивую девушку рядом, вот и подумал, что служанка…

Княжна несколько мгновений пристально смотрела мне в глаза. Видимо, не нашла там признаков лжи или издёвки, и наконец, соизволила ответить: – Ну, ладно, я тебя прощаю. В самом деле, я в последний момент напросилась поехать. – Она помрачнела, словно вспоминать об этом было неприятно.

Дальше общение пошло всё легче и непринуждённее. Я рассказывал всякие байки про воздухоплавателей, интересные факты о создании дирижаблей, историю нашей «Валькирии»

Княжна сначала держала дистанцию, чуть заметно улыбалась, но потом оттаяла и стала похожа на обыкновенную девушку – умную, тонкую и необычайно лёгкую в общении. Я то и дело сбивался на «ты», и наконец, ей это надоело. Лиза официально позволила мне наедине и в кругу друзей обращаться к ней по имени и без титула.

Потом предложил ей попробовать себя в роли пилота дирижабля. Она едва не взвизгнула от восторга. Я обстоятельно пояснил назначение основных элементов управления и посадил за штурвал.