Небо Империи. Пилот "Валькирии"

За обедом Кира всем своим видом пыталась вызвать у меня раскаяние. В ответ я посылал мощные, невербальные сигналы, что совершенно не понимаю причины неудовольствия.

После обеда позвал её прогуляться в город, нужно обсудить ситуацию и составить план. Выпросил у дядюшки коляску с откидным верхом, и вскоре, мы с Кирой уже совершали променад по набережной.

– В полицию не пойдём, – начал я излагать свои мысли, – во-первых: доказательств нет, сначала нужно хоть какое-то подтверждение найти. А во-вторых: может, этот твой Ахриман, с городским полицмейстером за одним столом каждый день сидит и прикормил всю полицию уже.

– Ахримади! – Поправила меня Кира, – он хороший человек и честный негоциант!

– Потому что VIP карту тебе подарил? – усмехнулся я. – Честный негоциант — это оксюморон!

– Прекрати лить грязь на всё купеческое сословие! – возмутилась девушка, – можно подумать, аристократы деньги не любят и все сплошь кристально честные?

– Не будем спорить. Но пока не убедимся, что хозяин «Демонического краба» ни при чём, он остаётся под подозрением! Ну не верю я, будто он не в курсе, как ему товар ловят!

– Ладно, с чего начинать будем? – спросила девушка.

Я задумался.

– Есть две зацепки: Первая – мы видели двоих людей и судно.

– У нас тут много рыбацких посудин, – возразила Кира.

– Они не простые рыбаки, а краболовы. Это специализированное судно, таких гораздо меньше. Думаю, найти его не так уж сложно.

– А вторая зацепка?

– Вторая – это газета…

– Что газета? – подруга смотрела на меня пустым взглядом.

– Ну газета, а в ней статья, понимаешь? – понимания в её глазах не прибавилось, пришлось разъяснять: – У любой статьи есть автор, а у него – информация. Он же откуда-то узнал про то, что изложил в статье. Наша задача встретиться с ним и каким-то образом выведать подробности, не попавшие в прессу.

– А-аа, вот теперь понятно, – Кира полезла в свой дорогущий ридикюль из крокодиловой кожи и вынула сложенную в несколько раз газету, которую читала на борту дирижабля и принялась рассматривать. – Та-ак… кто тут у нас автор? Вот! Гарманцевич Г.Ю. А газета у нас… «Крымский вестник».

– Если не ошибаюсь, газетка эта, ближайшая родственница лимону.

– Почему? – округлила глазки красотка.

– Жёлтая, потому что! – усмехнулся я и легонько щёлкнул Киру по носику. – Выбирай: пойдёшь на рыбацкий причал искать судно или в редакцию, втираться в доверие борзописцам?

Девушка фыркнула: – я пойду очаровывать акулу пера Гарманцевича, а лазить по воняющим протухшей рыбой пристаням – удел таких неудачников, как ты, Сумароков!

– Посмотрим, кто добудет больше информации, и чья окажется более ценной! Кира, слушай: обязательно попытайся узнать имена пропавших и адреса тех, к кому они ехали. И главное: вытряси из него всё про единственного местного, среди всех тех приезжих. Чувствую – он в этот замес попал не случайно!

Глава 4

Глава 4 Иван Крылов. Евдокия Мартынова

Рыбацкая пристань представляет собой два длинных пирса, облепленных десятками рыболовных судов – от больших сейнеров и траулеров до мелких, наспех просмоленных байд. С моря она прикрыта высокой грядой волнорезов.

На берегу расположились длинные, приземистые склады. Между ними, словно рваная паутина, болтаются бесконечные километры сетей, развешенные для сушки и починки.

Всё вокруг пропитано йодистой вонью гниющих водорослей и тухлой рыбы, которую не в силах унести даже свежий юго-восточный ветер.

А ещё на запах добычи слетелись сотни бакланов и чаек, затевая бесконечные свары, оглашая округу громкими криками и копаясь в кучах мусора в поисках поживы.

С пригорка вся территория виделась как на ладони. Я внимательно разглядывал каждое судёнышко, но нужного не нашёл. Зато обнаружил ещё два краболовных судна.

«Возможно, они на промысле, позже вернутся?»

– Эй! Ты чегось тут высматриваешь, паря? – за спиной послышался чей-то нагловатый голос.

Повернулся и увидел неподалеку двух парней, примерно моего возраста. Один: высокий, худой, в круглых проволочных очках и фуражке – типичный студент. Второй: русоволосый, коренастый, с крепкими, набитыми кулаками – явно не дурак подраться. Именно он, задрав квадратный подбородок, самым нахальным тоном пыжился меня задеть.

Я с холодным пренебрежением осмотрел его фигуру снизу вверх: чёрные резиновые сапоги на толстой подошве, непромокаемые штаны, брезентовая промасленная куртка с капюшоном – явно матрос с какого-то рыбацкого судна.

«Он-то мне и нужен! Наверняка всё про всех знает, только расспросить как следует. Но сначала требуется ключик подобрать, иначе ничего он тебе не расскажет!»

– Иван, не стоит! – вполголоса зашептал здоровяку студент. – Сам же видишь, он из благородных.

– А может, это переодетый германский шпион? – глумливым голосом возражал тот. – Хочет узнать, сколь в Империи рыбы добывают. Или вовсе – диверсию замыслил!

– Послушайте, бдительный гражданин! – я вложил во взгляд и голос максимум презрения, сколько смог из себя выдавить. – Самая страшная опасность, исходящая от ваших нестираных портков и смердящих на всю округу портянок, не сравнится ни с какой диверсией! Местная флора и фауна рискует понести невосполнимый урон.

– Ах ты падла… благородная! – Вмиг рассвирепел Иван и двинулся на меня, сжав кулаки.

– Иван, Иван, остановись! Он же намеренно тебя провоцирует! За нападение на аристократа знаешь, что простолюдину светит?!

Студент буквально повис на нём, упираясь длинными, тонкими ногами. А тот с грацией носорога пёр вперёд, гневно раздувая ноздри.

Но, наткнувшись на мой насмешливый взгляд остановился, и с ненавистью сказал: – Эх, кабы ты не прятался за своим дворянством, я б тебе все зубы пересчитал!

Сплюнул и собрался уходить.

Подобной реакции я и добивался. Знаю таких парней: простой, честный, прямой как рельс. Если дружит – до гроба, ненавидит – на века. Подход к такому найти несложно, сложнее завоевать его уважение. Вот сейчас и попытаюсь.

– Эй, рыбак, погоди! Предлагаю честный бой один на один. Пока проигравший не упадёт или до первой крови. Выбирай. Твой друг свидетель: даю слово благородного человека: никаких претензий к вам выдвигать не стану!

Тот сразу заулыбался и скинул на траву куртку, оставшись в старой, потрёпанной тельняшке.

Я аккуратно скинул пиджак, немного подумав, развязал галстук и снял белоснежную сорочку, оставшись с голым торсом.

– Будьте добры, подержите, пожалуйста, – обратился к студенту, который осторожно принял мои вещи.

– Ну лови, твоё благородие! – задорно, без всякой ненависти выкрикнул Иван и рванул на меня, размахивая кулачищами.

Ну, что сказать? В кабацкой драке или в сшибке стенка на стенку такому танку, возможно, не будет равных, но… С моим опытом единоборств как дважды победитель общеармейских соревнований, предрекаю: его шансы невысоки.

Так, я думал, снисходительно поглядывая на изображающего мельницу увальня. Но чертяка оказался настолько быстрым, что даже слегка зацепил меня по уху – слишком уж вальяжно я уклонялся.

Отбросив всякое высокомерие, немедленно встал в стойку и больше такой расхлябанности не позволял. Мы стали кружиться по полянке, я старался уклоняться и уходить от его колотушек, изредка принимая удары на блок и выбрасывая резкие джебы. Пару раз исполнял лоу-кики по голени и по бедру. Иван морщился – видимо, удары достигали цели, но скорость если и упала, то несильно.

Тем временем у меня уже начали ныть предплечья, на которые принимал удары этого слона. Вскользь пропустил удар в скулу. Оппонент же обзавёлся чудесным синим фонарём под левым глазом. Но явного победителя пока не наметилось.

И тогда я задумал провести одну комбинацию, не единожды приводившую меня к победе, но требующую определённой подготовки. Начал раз за разом имитировать атаку, точнее, делать размашистый удар, заставляя соперника поднимать правую руку, открывая печень.

И вот, в очередной раз он привычно потянул лапищу вверх, а я, как следует вложившись, нанёс ему удар под правое ребро.

Ваня выпучил глаза, раскрыл рот, не в состоянии сделать вдох, и повалился на вытоптанную траву, скрючившись от боли.

– Чистая победа нокаутом!! – Как заправский ринг-анонсер воскликнул я, подняв руки.

Забрал у встревоженного студента вещи и стал одеваться. Затем подошёл к Ивану, похлопал по плечу: – Ну как ты?

– Жить буду… Наверно, – прохрипел Иван, пытаясь подняться.

– Не заметил даже, как ты меня приложил-то? Будто отцовский мерин лягнул… – сокрушался парень, опираясь на мою руку.

– Да, у вас самая удивительная техника, – встрял студент. – Где вы такому научились?

– Если пожелаете, покажу несколько приёмов. – Парни дружно закивали головами. – Ну, раз так – давайте знакомиться! Меня зовут Филип Сумароков, без пяти минут, выпускник Первой Имперской гимназии.

– Вениамин Веденеев, студент Крымского Политеха, первый курс.

– Иван Крылов — я помощник механика на сейнере «Карагач».

– Отлично! Предлагаю пойти куда-нибудь, отметить наше знакомство! – обратился к парням, но они почему-то замялись, глянув друг на друга. – Я угощаю!

– Да мы как-то не пьём особо… – начал студент. Его поддержал Иван: – Разве что по кружечке пенного пропустить? Есть недалеко заведение, там закуски хорошие подают: морепродукты всегда свежие, рыбка копчёная, мидии, рапаны в подливке… Только меня подождите, сбегаю, переоденусь!

Вскоре мы уселись в небольшой уютной забегаловке, где нам подали весьма недурные закуски и напитки. Парни сперва держались скромно. Каждый понемногу рассказал о себе, затем пошли какие-то весёлые истории. Иван уже с громким смехом хлопал меня по спине своей здоровенной ладонью. Вениамин, краснея, поведал о молодой преподавательнице, оказывающей ему тайные знаки внимания. Мы советовали не стесняться и брать ситуацию в свои руки. Атмосфера за столом царила самая тёплая.

Парни мне понравились – открытые, душевные и без гнильцы. С такими часто доводилось служить в той прошлой жизни.

Я задумался: как начать разговор о главном, и решил, что с этими ребятами лучший выход — говорить прямо. Только вот про контрабанду им знать не нужно.

Сказал, что пригласил покататься подружку. Взял дирижабль и устроил ей романтическое свидание в ночном небе. Случайно мы стали свидетелями того кошмара, и про статью в газете тоже не забыл. Дал подробное описание судна и тех двоих — «мясника» и «разносчика».

Парни обескураженно сидели и не могли поверить – весь хмель как ветром сдуло.

– Я попробую что-то разузнать! — Решительно заявил Иван.

– Только осторожно, они очень опасны, — предупредил я парня. — У нас в поместье есть телефонный аппарат, если добудешь любую информацию, немедленно звони. Есть откуда?

– Найду, — кивнул он.

Телефонные аппараты уже не были редкостью, но имелись далеко не в каждом доме. Обсудили ещё кое-какие мелочи и разошлись. Кажется, все остались довольны проведённым временем и новыми знакомствами.

– Та-ак... А что у тебя с губой? — Кира хмурилась, по-хозяйски осматривая моё лицо. — И ухо припухло... с кем ты подрался, Сумароков? Тебя же на полдня оставить нельзя, сразу найдёшь себе приключения!

– Прости, мамуля, больше не буду! — огрызнулся я. — Рассказывай лучше, как прошло интервью с журналистом?

– Хитрый и жадный пройдоха с липким взглядом, — скривилась девушка. — Сперва запросил у меня за информацию свидание, а когда я достала пять рублей ассигнациями, бедолага чуть надвое не порвался, так ему хотелось и того и другого.

– И что же он выбрал в итоге? — я с интересом уставился на её постное лицо.

– Пятёрку... алчный негодяй!

Меня разобрал такой смех, что я не удержался и хохотал, пока не получил пару тычков в рёбра.

– Кира, не расстраивайся! Зато теперь ты точно знаешь себе цену. — И снова покатился со смеху.

Девушка обиделась на мои солдафонские шутки, и пришлось извиняться, наговорить кучу комплиментов и купить большой молочно-ягодный коктейль — её любимый. Только тогда она соизволила продолжить рассказ.

В общем, за целых пять рублей улов её оказался небольшим.

Видно, сам этот журналист расследования не ведёт. Сидит на подхвате у местной полиции, собирает те крохи информации, что ему подкинут. А за это хвалебные статейки про них строчит.

Удалось узнать имя и адрес единственного пропавшего местного: Софрон Мартынов. Собрались и поехали куда-то на окраину, в район лесоторговых складов.

Грязная, кривая улица, обшарпанные постройки с развалившимися оградами – явно депрессивный райончик. Здесь в основном проживают портовые грузчики, докеры, рыбаки и, конечно же, местная босота – куда ж без неё.

Нашли нужный адрес. Покосившийся домишко с дырявым частоколом, чахлый огород за ним. Небогато жил этот Мартынов, и к гадалке ходить без надобности.

На стук вышла худая, испуганная баба с двумя детьми. Оказалось – жена пропавшего. Кланялась, завела во двор, а в дом я сам идти не решился. Ещё раз взглянул на неё и догадался о причинах такой бледности и худобы.

– Как вас зовут, сударыня? – начал с вежливого знакомства, чем, похоже, ещё сильнее её встревожил.

– Евдокия… Евдокия Мартынова, господин. – всхлипнула она.

– И дела твои, Евдокия, совсем худы с той поры, как муж пропал? – В ответ она лишь молча закивала.

Я уже всё понял: кормилец сгинул, а в полиции хоть и завели дело, да что толку-то? Мужа нет, статуса вдовы тоже, поскольку время ещё не прошло – год или пять, не знаю, сколько по закону, чтобы признать пропавшего мёртвым. Вот и мается бедная: без денег, без мужа да с двумя спиногрызами. Наверняка сама голодает, им последнее отдаёт.

Я покосился на тощих детей. Мальчики погодки, с не по-детски взрослыми глазами, опрятные, в чистой, но ветхой одежде со следами ремонта. У одного на ногах имелась страшно поношенная обувка, а второй – вовсе босиком.

Украдкой взглянул на Киру, у той в глазах чуть не слёзы – тоже всё поняла.

– Вот тебе три рубля, – протянул ассигнацию вконец перепугавшейся женщине, – купи еды себе и детям. Нас не бойся – не обидим, даже поможем. От тебя самая малость требуется: правду рассказать. Ответишь на все вопросы без утайки – эта барышня ещё денег даст.

Та с ужасом переводила взгляд то на меня, то на деньги – наверняка знает нечто, о чём не хочет говорить, но, видимо, нужда пересилила страх.

Трясущейся рукой нерешительно взяла банкноту и кивнула. Затем попыталась поцеловать мне руку, но я оказался проворней и убрал её за спину: – Нет-нет, сударыня, это лишнее. Лучше расскажи нам обо всём как можно подробнее. И она рассказала…

Муж её был матросом на рыболовной шхуне. Судно их стало на долгий ремонт, и Софрон подумывал, где бы подзаработать. В местной пивной его приятель познакомил с каким-то Панкратом. Тот ходит на краболове, старшим палубной команды. Он ему и предложил дело…

– Тоже на судно, крабов ловить? – ожидал я очевидный ответ, но просчитался.

– Нет, тот сказал, что в команду только проверенных людей принимают, туда с улицы не попасть. Взяли его в цех, на разделку Демонического краба – сперва мол, надо там потрудиться, показать себя.

– А что в ней такого? Тупая же работа: режь на части, потроха выкидывай да в ящики пакуй.

– То-то и оно, господин, непростая та работа… Ему наказали про это никому не сказывать, даже супруге, ну мне значит. Но я-то его насквозь вижу, и то три дня пытала-выспрашивала, пока признался! – Она впервые чуть заметно улыбнулась.

– Что же там за тайна? – начал раскручивать спираль беседы.

– В крабах этих особая железа есть, видать, шибко ценная, и взять её непросто. Пока твари живые, нужно инструментом специальным её достать. Муж говорил, на шприц похоже, какой у докторов бывает, но много больше. И потом сразу льдом обкладывают и куда-то уносят. А дальше уж всё как с обычными крабами – разделка, упаковка и по точкам развозят.

Я в замешательстве глянул на Киру: что ещё за новости? Она тоже смотрела удивлённо, ничего подобного не слышала.

– И это в строгом секрете держат? – женщина кивнула. – А дальше, что было?

– Он как-то пришёл вечером сам не свой. Я давай его расспрашивать, ну он и признался… – Евдокия понизила голос до шёпота, – сказал, что внутри у одного краба, человеческий палец нашёл! Отрезанный или отрубленный. Перепугался, потом стал специально в потрохах смотреть и понял: крабов-то этих на человеческое мясо ловят! Ещё сказал, вроде бы старший смены это приметил и теперь страшно ему. И больше он на ту работу не пойдёт. А через два дня с утра собрался в док сходить, поглядеть, как их старую шхуну ремонтируют…

Тут Евдокия снова заплакала и сказала: – Так он больше домой не пришёл…

– Не торопитесь, возможно, он вернётся… – начал её успокаивать, хотя абсолютно уверен, что несчастный мужик стал наживкой.

Та покачала головой: – Детей жалко, не подниму я их одна…

Я задумался, что делать? Стало так жалко эту несчастную женщину, но совершенно не представляю, как ей помочь. И вдруг в разговор влезла Кира:

– Евдокия, есть, с кем детей днём оставлять? Сестра или соседка за небольшую копеечку присмотрят, или за кормёжку?

– Сестра младшая может… – сразу оживилась женщина, – и у соседей дети постарше есть, было бы чем отплатить…

– Картулинские продуктовые склады знаешь? Слева от причалов, в промзоне? – Кира вынула из ридикюля блокнот и ручку, быстро что-то написала и вручила листок ей. – Найдёшь Прохора Семёновича, он там управляющий. Отдашь ему записку, пристроит тебя куда-нибудь. Жалование, конечно, небольшое, но я написала, чтоб не обижал. Ещё и отбраковку пусть разрешит брать – капуста, картошка там чуть подгнившая. В общем, с голоду не пропадёте, а хорошо себя покажешь, то и на повышение пойдёшь. Ты грамотная? Сможешь в учётчицы выбиться, а там и с деньгами получше, и почёт.

– Да! Читать-писать умею и считаю хорошо. – Женщина явно обрадовалась, глаза прямо засветились. – Спасибо, добрые господа! Видать, Бог мне вас послал!

Я просто оторопел от того, с какой лёгкостью моя подруга решила огромную проблему для этой женщины. И вдруг вспомнил ещё кое-что.

– Евдокия, скажи: ты знаешь, где находится тот цех, в котором твой муж работал? – та отрицательно помотала головой.

– Говорил, где-то в промзоне, но даже не сказал, в какой, у нас ведь их две…

– Ну да, «Западная» и «Восточная». А может, ещё что-то вспомнишь, зацепочку какую-нибудь? – Но та лишь пожала плечами.

Тут вопрос снова задала Кира: – А что за приятель, который его с этим… как его? Панкратом познакомил?

– Так это Сенька Пряжкин, давний знакомец мужа. – лентяй и выпивоха, а дружки, сплошь каторжники. Сто раз Софрону говорила, чтоб не якшался с ним, вот и втравил его в беду… – Евдокия немного подумала и продолжила: – что-то давно этого малахольного не видать, то всё мимо окон слонялся, а вот теперь, как пропал.

– И этот пропал… – Кира многозначительно посмотрела на меня и продолжила: – А Панкрата этого тоже не видела?

– Один разок видала, – призналась та: – Сенька за мужем явился, с собой на улицу позвал. Сказал, с ним там Панкрат пришёл, насчёт работы говорить хочет. Софрон собрался и пошёл, а я в окошко тихонько подсмотрела. Там их детина здоровый дожидался – рыжий, лохматый, борода торчком. Страшный, как чёрт.

У меня в голове сразу всплыл тот самый детина, с топором на корме судна.

«Значит, рыжий «мясник» – это Панкрат. Хорошо, одного уже опознать сможем!»

Судя по округлившимся глазам моей подружки, она пришла к тем же выводам.

Глава 5

Глава 5 Покушение. Полёт в Екатеринодар

На следующий день Кира потащила меня к портнихе. Пожилая женщина со строгим лицом тщательно сняла мерку и хотела было обсудить нюансы постройки костюма. Но Кира заявила, что всё уже сама продумала, а меня лучше вовсе не спрашивать – в модных тенденциях я понимаю меньше, чем бабуин в бальных танцах. И с кривыми ухмылками многозначительно переглянулись… змеюки.

Потом готовились к экзаменам, которые не за горами. Заявку в Императорскую Академию Воздухоплавания я уже отправил и жду приглашение после выпускного бала.

Вечером покинул имение Картулиных, но направился не домой, а к рыбацкому причалу. Туда, где повстречался с Иваном и Вениамином. От них не было известий, решил сам взглянуть, не вернулось ли искомое судно.

Пролётку брать не захотел – при ходьбе мне лучше думается. Не спеша, зашагал по пустой вечерней улице, размышляя над вчерашним рассказом Евдокии – кое-что в нём настораживало.

Секретные железы. Что это, для каких целей? Судя по степени мороки – нечто очень ценное, иначе нет смысла возиться.

«Допустим… Но почему такая секретность?»

Давно известно: демонические существа, явившиеся из разломов, обладают магическими свойствами. Многие их органы и железы содержат ценнейшие вещества и накопители магической Энергии.

Учёные разных стран постоянно соревнуются между собой, находят и исследуют новых существ, открывают неизвестные ранее, полезные ингредиенты. Неоднократно подобное открытие двигало вперёд целую промышленную отрасль или давало преимущества в военном деле. Такие государства мгновенно вырывались вперёд, меняя политический баланс в мире.

Я данной темой абсолютно не интересовался, но слышать о том приходилось. Знаю, что некоторые подобные вещи являются ценнейшим стратегическим сырьём, их добыча находится под строгим контролем Империи.

Раз Имперская Служба Магического Контроля (СМК) не наложила лапу на свободный вылов Декров, выходит… они вообще о том не в курсе?

А почему нет? Какой-нибудь учёный-карцинолог или морской биолог, специализирующийся на Демонических крабах, совершил открытие – обнаружил необычайно ценную железу. Стал искать способ на этом заработать и попал в руки безжалостным бандитам, которым плевать, кого делать наживкой, и вот…

Но, похоже, учёный этот гуманистом отнюдь не является, и такой жуткий выбор приманки – его подсказка. Я вырос около моря и с детства знаю: поймать хоть одного Декра – огромная удача, хотя они вовсе не редкость. Но мы с друзьями, естественно, до такой «уловистой» приманки не додумались. От следующего озарения меня аж тряхнуло, и по спине пробежал неприятный холодок.

«Выходит: сеть ресторанчиков – просто прикрытие для основного бизнеса: СКРЫТОЙ ДОБЫЧИ ЦЕННЕЙШЕГО ИНГРЕДИЕНТА! Всё остальное — ширма!»

Попытался представить масштаб этого предприятия: от низшего звена до конечных бенефициаров. Мне стало так страшно и тоскливо, что захотелось бросить всё, поднять в небо «Валькирию» и лететь куда глаза глядят – день, два, а лучше – пару недель.

Чтобы представить эту криминальную пирамиду, нужно начать с низов: с бандитов, занимающихся похищением и убийством людей. Затем: жуткие краболовы-расчленители. Следующая ступень – секретная лаборатория, где отбирают ценный ингредиент с последующей его транспортировкой и переработкой в конечный продукт. И наконец: разделка остального сырья для сети общепита и ресторанов.

И это лишь скрытая, насквозь криминальная часть структуры!

Дальше идёт более-менее прозрачная сторона бизнеса: рестораны, в которых потребляется основная часть улова. А проконтролировать проданный через них объём продукции крайне сложно. Поэтому кроме основной своей функции – получения прибыли – они наверняка служат и для отмывки грязных денег с теневой части бизнеса. КАК КРАСИВО ВСЁ ЗАДУМАНО! Я не мог не поражаться: насколько изощрённый и бесчеловечный ум смог придумать подобную схему?!

И такому человеку и созданной им организации вздумал противостоять ещё не окончивший гимназию юноша со своей подружкой-вертихвосткой?!

Вот тут меня проняло по-настоящему. От осознания опасности и безнадёжности положения, в котором мы оказались, ноги вдруг сделались ватными. Чтобы не упасть, опёрся плечом о стену какого-то дома и тяжело дышал, оглядываясь по сторонам и медленно приходя в себя.

Вероятно, эта заминка спасла мне жизнь.

Я остановился прямо около тёмного арочного прохода, ведущего куда-то вглубь строения – улица впереди была совсем пуста. Здесь не лучший район для отдыхающих, а местные уже закончили дневные дела и разошлись по домам.

Через несколько мгновений из-за угла появился человек и неспешно направился прямо ко мне. Возраст на вид – чуть больше сорока, выше среднего роста, в шляпе. Тёмно-серый костюм, галстук в тон. Строгое, слегка вытянутое лицо, под носом усы «щётка», которые ещё называют «как у Чарли Чаплина».

Вот только смешным этот господин не был совершенно. Особенно когда молча и абсолютно без эмоций вытащил пистолет и направил на меня.

Сухой щелчок предохранителя, прозвучавший в вечерней тишине словно удар плетью, за которым неминуемо последует нестерпимая, обжигающая боль. Как ни странно, этот звук запустил внутренние механизмы, о которых я не догадывался.