Командор - 3

— Чё сказал? — штурмовик повернулся к нему, и тот заткнулся.

А командир нарландских штурмовиков продолжил жаловаться капитану ВВС Мидлии:

— Я ему говорю: «дай письменный приказ,и пойдём, куда надо». А он мне говорит: «ты чё, майор, самый умный». Потом давай трибуналом угрожать, а я ему: «вот сам тогда и веди штурмовиков!».

— Ты же всё равно в бой пошёл, — заметил летчик.

— Потому что мне, сука, отвечать за пацанов, а не ему. Чтобы они там сдохли без меня? Ему вообще похрену на всё! Его вот чё заботит! Видали?

Штурмовик показал всем газету, лежащую на столе. Кто-то из офицеров засмеялся, увидев главную страницу.

Там был большой цветной снимок. На нём был изображён улыбающийся генерал Владимир Загорский за столом в своём кабинете. На стене за ним висел портрет императора.

Заголовок гласил: «Новый Молот империи готов побеждать».

Я и сам усмехнулся. Самомнения у Загорского хоть отбавляй.

Ниже был другой снимок, старый чёрно-белый, изображавший его деда в молодости, который то прозвище заслужил. Тот генерал стоял на холме, разглядывая обломки только что уничтоженного шагохода, который ещё горел. Снимок сделан сразу после боя, а не из кабинета.

Голоса в приёмной стали громче, злее, и даже штабной полковник, зашедший их утихомирить, ничего сделать не смог. Кстати, это тот самый, что постоянно пытался подставить Зорина. Увидев нас, он вообще ретировался.

Но стало слишком громко.

— Давайте спокойнее, господа, — сказал я. — Нас даже Накамуры слышат.

Сразу стало тише, а рядом со мной остановился Станислав.

— Господа, вы офицеры или нет? — строго спросил Станислав, стоя рядом со мной. — Что вы себе позволяете?

— Господин полковник, — медленно и размеренно произнёс штурмовик. — И господин командор. Я был с вами во Фледскарте. И ещё помогал вам отбиваться от Накамур на том острове. Я вас двоих знаю. Если бы в том кабинете сидели вы или вы, — он поглядел на меня, — я бы в ответ на такой приказ сказал: «Служу империи», и повёл бы людей в бой. Потому что знаю, что нас бы не бросили. Но вот с этим, — он показал на дверь, — я ни в чём не уверен.

В приёмной стало очень тихо. Кто-то кивнул, остальные молчали.

— Приказы командования не обсуждаются, майор, — сказал Варга.

— Я знаю.

Оглушительно зазвонил телефон в приёмной, и все посмотрели на него. Секретарь положил трубку.

— Господин генерал Загорский вас ждёт, господа, — пролепетал секретарь, положив трубку. Он смотрел на нас.

Глава 4

«Основа мощи нашей империи — это не боевые ригги и не Исполины, не летающие крепости и не залежи игниума. Основа нашей мощи — семья Риггер. Эта семья дала нам гениев-изобретателей и умелых инженеров. Риггеры вооружили империю!

(В зале звучат аплодисменты)

В этой семье было много талантов… и ни одного выпивохи, который пропил бы наследие предков.

(В зале звучит смех)»

— Из речи императора Константина Громова на торжественной церемонии запуска летающей крепости "Молот империи".

К нам присоединился опоздавший Кеннет, что было мне на руку, ведь он формально был нейтральным инспектором, и по уставу не подчинялся ни мне, ни Загорскому. Пригодится, если кто-то начнёт заваливать нас протоколами и рапортами, а тут будет защита со стороны.

Но у меня были мысли совсем не об этом. Я смог вытащить взвод, который чудом избежал гибели. То ли генерал хотел подгадить мне, то ли это простая халатность. Но когда я сел напротив него, то понял, насколько он далёк от всего, что важно для нас.

Ему не доводилось штурмовать позиции врага, видеть внутренности человека и слышать его крики при этом. Ему никогда не доводилось говорить с родителями погибших парней, для которых я всегда был виновен, раз не вернул их сына домой.

Загорский учился в академии, скакал по званиям, командовал соединениями, но всегда был подальше от линии боя, где могут достать. Для него армия — лишь неудобное дополнение к его карьере. На бой он смотрел через карту, а люди там были фишками, которые обозначали позицию войск. Иногда посещал части, чтобы поорать на кого-нибудь, но если начиналась стрельба, генерал, в отличие от своих предков, находился как можно дальше оттуда.

Сейчас имперский генерал Владимир Загорский сидел в кабинете и пил чай, вообще не понимая, чего нам от него надо. Рядом с ним сидел начальник его штаба, а кроме них и их помощников присутствовал тот седой мужик из комиссии, который занял наши вертушки и чуть не погубил парней.

Перед мужиком лежал лист бумаги. Наверняка составил рапорт на меня. Я легонько сконцентрировался, и лист вылетел в окно, будто его подхватило порывом ветра. Мужик кинулся за ним, но было поздно, и он вернулся за стол.

Генерал Загорский откашлялся. Вид у него злой.

— Мне пришла жалоба, — проговорил он и снова кашлянул, — что командующий десантом крепости угрожал комиссии из комитета по соблюдению воинского права. И мне бы хотелось уточнить эти моменты, чтобы не допускать подобного в дальнейшем. Ведь комитет занимается большой работой, а ему…

— Я думаю, мы тоже отправим свою бумагу на рассмотрение трибунала в ставку, — заявил я. — Можем это сделать?

— Вполне, — подтвердил Кеннет. — Комитет вмешался в военную операцию и подверг риску личный состав, а это прямое нарушение устава.

— Причём смею дополнить, что операцию, утверждённую штабом крепости, — твёрдо проговорил Варга, — которую подтвердила ставка. И пусть наши силы были небольшие, операция была на контроле штаба крепости.

— У нас тут конфликт интересов, — Загорский хохотнул, а мне захотелось его придушить. — Но не понимаю, какое это вам даёт право хозяйничать на моей базе…

Лицо становилось злее. Ох, будь он нашим командующим, уже завтра утром он бы отправил меня на штурм, причём при таких условиях, чтобы этот штурм стал последним.

Ну да хрен ему.

— С вашего ведома, господин генерал, — сказал я, — приданное нам вертолётное звено было отозвано с боевой задачи, и из-за этого операция чуть не сорвалась.

— Не надо бросаться громкими словами, командор, — генерал поморщился.

— Это всё пойдёт в ставку, — продолжал я, зная, что давлю на больное. — Потому что у крепости особый статус, и все операции, связанные с ней, на контроле у командования вооружёнными силами.

— Верно, — подтвердил Станислав.

Как же генерал хочет поорать, у него аж лицо покраснело. Офицеры в приёмной не дадут соврать, что генерал орать любит и умеет. И ладно, на офицеров он орёт, так солдат вообще за людей не держит.

— Я не очень понимаю, — вдруг подал голос смуглый начштаба Загорского, — по какому основанию вы тут пришли с претензиями, командор. Особенно после угроз в адрес комиссии?

— После того как они чуть не сорвали нам операцию, полковник? — спросил я.

— Это была операция морской пехоты, а она под нашим командованием, — нашёлся полковник. — Раз уж вы, командор, вмешались в её ход, то вам и отвечать за все потери, которые произошли по вашей вине. А эти вертолёты…

— Не заговаривайтесь, полковник, — перебил я. — Вы даже не знали, где проводилась эта операция и когда. И ещё мне точно известно, что начальник штаба морпехов обращался к вам с жалобами на засады. И что вы ответили — разбирайтесь сами. Вот они и разобрались.

— Они не имели права звать крепость! — возразил штабист. — Это…

— Крепость сама вмешалась, — заявил я, а Станислав кивнул. — Потому что это были вопросы её безопасности. Как можно садиться, если на острове партизаны, которые организуют засады?

— Командор представляет крепость на земле, — добавил Варга и произнёс фразу, которой не было в уставе, но которую знали все: — Его слово — слово крепости.

Загорский посмотрел на начштаба, и тот замолчал.

Похоже, генерал начал думать, повлияет ли это дело на его карьеру. По лицу читалось, как ему хочется от нас избавиться. Но не выйдет. Больше всего ему мешал Станислав и его дед, занявший место рядом с императором. Причём это место в столице, а не в другом полушарии.

Он будет враждовать. Но сейчас решил сдать назад.

— Произошла некоторая… — начал генерал.

— Заминка, — подсказал ему седой представитель комитета. Он сильно потел и вытирал лоб.

— Как ваша фамилия? — спросил Кеннет.

— Павлов, — отозвался тот. — Для чего вам это, господин офицер-инспектор?

— Надо же знать, кого обвинять.

— Моя задача — комиссия, — сказал Павлов. — Задача генерала, как командующего на островах — обеспечить нам доступ в нужные нам объекты. Но тут… вышла заминка.

— Я не отдавал приказа забирать реквизированные крепостью вертолёты, — заявил Загорский, всё внимательно обдумав. — Я дал приказ начальнику авиаполка подготовить транспорт. Вернее, его заму, а это был майор Гарсия. То, что он выбрал данные машины — его ошибка. Думаю, стоит написать рапорт на него за данный вопиющий случай, и отдать под трибунал. Если трибунал сочтёт, что он виновен — так и быть.

Вот же гад. Сдал человека, который выполнял его приказ. Дурацкий приказ, который поставил под угрозу, но всё же… ведь приказ был устный, а я так и думал, что майор ничего не докажет. Зато генерал прикрыл свой толстый зад.

И судя по его взгляду, который он оставил напоследок, он думает, как бы нам подгадить в отместку, ведь кампания на островах ещё не заканчивается.

И на этом встреча закончилась. Но крепость не будет требовать наказания для Гарсии, ведь главный виновник спихнул всё с себя. В этом он мастер.

— Помню, как он сказал, — начал Станислав, когда мы вышли, — что потери при штурме дворца Аристидов были приемлемыми. А я посмотрел на генерала Рэгварда, и у того аж глаз начал дёргаться. Столько народа там положили.

— Приемлемые, — Кеннет сплюнул. — Но он сегодняшнее не забудет. Да и старое не забыл.

— Вот и пусть помнит, — сказал я и посмотрел вперёд. — Там морпехи приехали, давайте-ка к ним.

Несколько военных машин торчало у штаба, приехал именно тот Загорский, которого я был рад видеть. Полковник морской пехоты был в приподнятом настроении. Рядом с ним в машине сидели Ермолин и Джамал. Похоже, они все немного выпили, отмечая успех.

— Как вышло с вашей стороны? — спросил я.

— Хорошо получилось, — сказал полковник и чуть ухмыльнулся в усы. — Отец сейчас, конечно, будет срываться, что мы позвали вас, а не его. Но главное — мы им всыпали так, что не забудут. А ещё нашли гада, который сдавал маршруты.

— Кто он был?

— Снабженец новый, — полковник Загорский поморщился, — тот ещё козёл. Прислали его к нам со штаба ещё в прошлом месяце. Сам формировал колонны и грузы, сам всё передавал мятежникам, все маршруты и ведомости. Те нападали, захватывали грузы, а сопровождение убивали. Мы допросили тех, кого ваши парни не добили, и не сожгла крепость. Те его и выдали.

— За такое светит трибунал и расстрел, — заметил Кеннет.

— Не выйдет, — полковник помотал головой. — Он внезапно пошёл добровольцем в атаку и пал смертью… не сказал бы, что храбрых, но зато пал. С концами.

Ермолин хмыкнул.

Ну, тут и такое бывало. Морпехи решили, что снабженец может выкрутиться, но вопрос решили закрыть, пока командование не в курсе, и не вмешалось. Закрыли так, как умели.

— Кстати, слышали новости? — спросил полковник, немного помрачнев. — Вы вот тогда отбились, а вот дома у нас не уберегли.

— Вы о чём?

— Да вот, только что по радио передавали… не слышали?

* * *

Этим утром. Империя Юнитум, Нерская промышленная зона…

— Вы что, пьяны? — с неудовольствием спросил адмирал Климов, вылезая из вертолёта.

— Немного с утра заправился, адмирал, повод был, — ответил ему щуплый мужчина с торчащими дыбом волосами и тонкими усиками. Голос нетвёрдый. — Повод был серьёзный, адмирал…

— Моя бы воля, — сквозь зубы проговорил Климов, — я бы вас…

— Ваше Императорское Величество, — усатый склонился перед Громовым, который шагнул на твёрдую землю и покачнулся. — Добро пожаловать в Нерск, Ваше Императорское Величество. Некогда вотчину дома Громовых до того, как они отдали эти земли нам, Ваше Императорское Величество.

Он постоянно повторял то имя, то должность, то титул.

— Господин Риггер, — император Громов кивнул и подал ему руку.

Тот обрадовался, обхватил ладонь правителя двумя руками и склонил голову.

— Добро пожаловать в Нерск, Ваше Императорское Величество, — повторял Риггер.

Гвардейцы выстроились вокруг.

Роман Риггер, нынешний директор промышленной зоны, посмотрел на них и икнул. От него сильно разило перегаром. Одет он был в неряшливый пиджак и брюки, которые были забрызганы грязью сзади. Приходила весна, снег таял, и грязь была повсюду, но директор этого не замечал.

— У меня есть такой же амулет, — Риггер хмыкнул, посмотрев на императора и то, что висело на его шее. — Точь-в-точь такой же, с моим предком. Он где-то на академическом острове, на памятнике шагохода, там мой…

— Мы знаем, господин директор, — отрезал адмирал Климов, подходя ближе. — Что по аварии?

— Вот, разбираемся. Миша, ну ты где, Миша? — начал приговаривать Риггер. — Миша, иди сюда!

Адмирал показал рукой, и гвардейцы пошли вперёд. Громов огляделся и пошёл с ними, подальше от площадки. Небо уже серое, полярная ночь заканчивалась. Поэтому столб дыма на горизонте был виден хорошо.

— Опять пьяный, — тихо сказал Климов, когда Риггер отошёл звать инженера. — Я думаю, стоит продумать вопрос о новом директоре. Этот не справляется.

— Это же земли Риггеров, — шёпотом возразил Громов. — Это их территория, это они тут всё придумали. Уже несколько поколений Риггеров владеют Нерском.

— Это его предки всё придумали, а он… — адмирал махнул рукой.

— Да. Печально, когда всё, чего ты добился — родился в нужной семье, — проскрипел ожидавший их у машин старый Анатолий Варга. — И вспоминать можно только предков, ведь у самого нет значимых дел.

Климов недовольно поморщился, понимая, что это укол лично ему, а не Риггеру.

— Зато у Романа Риггера есть все задатки хорошего администратора, — продолжал старик. — Он в этой зоне живёт, и все свои заводы знает, как самого себя. Пьёт? У нас только Его Императорское Величество не злоупотребляет, а все остальные постоянно закладывают за воротник. Даже командующий флотом.

— Это уже перебор, Анатолий Янович, — пробурчал адмирал Климов, но тихо.

Вскоре Риггер нашёл главного инженера крепости «Молот империи». Тот был перемазан в масле, на лбу была свежая повязка, левая рука висела на перевязи. Но несмотря на травмы, он продолжал работу по ликвидации последствий.

Колонна машин и бронетехники доставила императора и его свиту к месту падения.

Какое-то время они молчали, глядя на катастрофу.

Огромная летающая крепость лежала на боку, раздавив собой здания цехов и казарм. Оттуда отгоняли журналистов без всякой церемонии, но скрыть падение и взрыв было сложно. Уже вся империя знает о случившемся, и не только она.

Одна орудийная башня отвалилась, на земле видны искорёженные самолёты, выпавшие из ангара при падении, радар раздавлен всмятку. Вокруг стояли пожарные расчёты наготове, техника разгребала завалы, а солдаты уносили снаряды, пока те не начали взрываться.

— Миша, скажи, — говорил Риггер, глядя на инженера. — Скажи, что вы не покинули борт! Тушили. Если бы не тушили, Миша, рванул бы боекомплект, и всё. Миша, это как бомбардировка, ну скажи! Хуже, чем бомбардировка! Весь город бы разнесло!

— Какие потери? — спросил Громов робким голосом.

— Потери? — адмирал хмыкнул. — Мы крепость потеряли!

— Я про людей, — продолжил император.

— Мы успели эвакуировать рабочих, Ваше Императорское Величество, — Риггер начал показывать на руины завода рукой. — А вот в казармах десанта не вышло, нас же туда не пускают. Не знаю, сколько там было человек, Ваше Императорское Величество. А персонал крепости… много раненых и погибших, из-за пожара.

— Контр-адмирал Дунсон погиб, — добавил старший помощник командира крепости, присутствовавший здесь. — Он оставался на борту до последнего и отказался эвакуироваться.

В руках старпом держал бортовой журнал. Он начал рассказывать по минутам, что случилось. Во время аварии один из помощников фиксировал всё: и как произошёл взрыв, и как поднялась температура топлива в баках, как усилилась реакция игниума в трубопроводе.

— Почему не сбросили топливо, как сделал Извольский на архипелаге?! — рявкнул Климов. — Почему допустили взрыв и падение крепости?

— Там же город под нами был, когда начались взрывы, — с удивлением проговорил старпом. — Если бы сбросили горящее топливо на них… это сколько бы погибло?

— Десятки тысяч человек, — Риггер почесал затылок, — сгорели бы заживо, адмирал. Там же плотная застройка и цеха, адмирал. А потом от паров игниума погибло бы не меньше. Там низина, а пары тяжёлые, долго бы не выветрились.

— Контр-адмирал думал так же и приказал идти за город полным ходом, — продолжал старпом, — но мы упали раньше, потому что маршевые двигатели отказали…

— Причина аварии? — спросил старый Варга и откашлялся. — Только не говорите, что они поставили свечу предка в топливную систему. Вам же был приказ — проверить всё, после инцидента на островах.

— Мы и проверили, — влез главный инженер крепости. — Не было свечи. Там был взрыв в районе третьего бака. Кто-то пробрался внутрь, заложил взрывчатку и устроил взрыв. Похоже, погиб сам.

Громов смотрел на огромную крепость, лежащую на боку. Такое вряд ли выйдет восстановить. В империи сейчас осталось всего две крепости — «Императрица» на архипелаге и «Северное копьё», которое патрулировало Инфиналию. «Молот империи» пришёл на ремонт, но его уничтожили.

— Найдите диверсантов и их сообщников, — приказал Климов. — Любой ценой. И устройте трибунал. Я хочу, чтобы виновных в халатности наказали.

Потери посчитали только к вечеру. Погибло много матросов, обслуживающих инженеров из экипажа и десантников, причём половина последних была в казармах в тот момент, когда на них обрушилась крепость.

Многие офицеры были на борту, и погибло всё старшее командование, включая командора этой крепости Олега Марьина. Раненых было ещё больше. Только две роты десанта, на своё счастье, отрабатывали высадку с самолётов и находились далеко от базы.

— Предлагаю их разделить, — сказал Варга, когда услышал это. — Половину передать на «Копьё», половину отправить на «Императрицу».

— Надо вернуть «Императрицу» на материк, — начал спорить Климов. — И заменить командование на более лояльное, чтобы не допускать подобных случаев. У меня давно были вопросы к Дунсону, но ещё больше вопросов к Извольскому и моему однофамильцу.

— Как раз сейчас крепость должна оставаться там, — возразил старик. — Потому что враг ожидает, что мы её вернём, чтобы начать высадку. Нам хватит одного «Копья», но мы его усилим.

— Ваше Императорское Величество, — адмирал посмотрел на императора. — Хочу вам сказать…

— Я думаю, что господин Варга прав, — сказал император через несколько мгновений. — У нас всего две крепости, и одна должна охранять рубежи на архипелаге.

— Вот, Ваше Императорское Величество, смотрите!

Все уставились на вбежавшего в кабинет Риггера и на то, что он держал в руке.

— Это надо поставить под охрану, Ваше Императорское Величество. Обязательно! Это самый важный компонент!

— Что это? — спросил Громов.

Риггер держал в руке свечу предка, но эта была намного больше, чем привычные всем, и светила куда ярче. Причём огонёк был не серо-синим, а почти красным. И что заметили все — амулет Громова с душой предка внутри будто сам учуял эту свечу и засветил так, что ослепил глаза. Оба огня горели ярче ламп на потолке.

— Они знали друг друга при жизни, — медленно сказал Риггер. — Когда-то они были связаны. Это душа Небожителя из реактора крепости, — он протянул свечу императору. — И её надо хранить, Ваше Императорское Величество. Потому что новую крепость построить можно… а вот новую душу Небожителя уже не найти.

Глава 5

«Высший Дом Лихтари с гордостью представляет штурмовой шагающий комплекс “Каратель” — венец точной механики и боевой инженерии! Бронированная платформа высокой проходимости на двух опорах несёт скорострельные зенитные орудия и штурмовое вооружение, способное подавить как авиацию противника в небе, так и пехоту врага на любой местности.

А встроенная акустическая система психологического воздействия транслирует обращения к противнику и гимны Империи, сокрушая волю к сопротивлению ещё до того, как заговорят пушки.

“Совершенство в деталях — совершенство в бою”. Таков девиз инженеров Высшего Дома Лихтари!»

— Пресс-релиз Высшего Дома Лихтари, посвящённый принятию на вооружение ШШК «Каратель».

«Как вы говорите? Какие ШШК? А, понял. Их пацаны прозвали шатунами. Ходят, как наши ригги, громкие, аж яйца звенят, но бесполезные против нашей брони. Зато вот вертушкам от них одни проблемы. Надо их на земле давить, пока по небу стрелять не начали…»

— Капитан имперского десанта Алексей Зорин. Статья в газете “Калибр”.

Несколько дней спустя…

— Где эта гадина? — спросил я, держа в руках бинокль. — Найди мне его, сержант! Человек терпит.

Императорские нерские стрелки поменяли форму. Те, кто служил на островах, больше не ходили в толстых мундирах с золотым шитьём, а, как и вся пехота, носили броники поверх маек или вообще голых торсов.

Но у нас, десанта, чтобы выделиться, оставались наши береты, а гвардейцы носили свои шарфы, только уже камуфляжной расцветки.

Нам прислали с крепости отделение нерских стрелков, которыми командовал сержант Роман Загорский, внук имперского генерала и сын полковника морской пехоты.

Сам он залёг с винтовкой и внимательно оглядывал через оптический прицел своей дорогой игниумной винтовки зелёнку, где засел снайпер.

— Терпи, боец! — крикнул я раненому, лежащему за машиной. — Скоро заберём. И этого гада снимем.

— Терплю, — сквозь зубы прохрипел он. — Замочите его уже.

Раненый в ногу десантник смог отползти за машину, где его товарищ наложил ему повязку. Но эвакуировать раненого не могли, потому что снайпер стрелял по всем на базе, кто к нему шёл. Даже укол не могли поставить парню.

И что хуже всего, этот гад метко стрелял даже через дымовую завесу. Возможно, у него был прицел с тепловизором, у Дискрема как раз появлялись относительно компактные. Такие они поставляли всем нашим врагам, хотя я бы не удивился, если бы узнал, что там лежит настоящий житель Дискрема. Многие из них воюют против нас.

Я вызвал танкетку, чтобы прикрыть раненого бронёй и забрать, но пока её гнали сюда, мы не хотели упускать шанс убрать гадину, которая мешала всем жить.

Даже раненый, прошедший с нами через городские бои, понимал, что надо подождать и добить гада, иначе тот убьёт ещё больше. И терпел боль изо всех сил.

Но если снайпер не справится, у нас был и другой вариант, правда, более громкий.

— Что там у тебя, сержант? — спросил я у гвардейца. — В прошлый раз у нас вышло.

— Ещё немного, господин к-командор, и всё будет, — молодой Загорский перевёл винтовку в другое место.

— Всё выйдет, Рома.

Его звали так же, как его героического предка. Не знаю, какой из него будет командир, но снайпер он хороший, и я в этом уже убеждался несколько раз.

На мокром от пота напряжённом плече у него были две татуировки: ель, символ нерских стрелков, и силуэт крепости. Десантники тоже набивали себе такие.

А я снова посмотрел, как тогда, в Инфиналии. И когда глаз за что-то зацепился, я тут же указал место снайперу:

— Видишь в просвет в зелёнке? — спросил я.

— Так т-точно!

— Слева от него метрах в трёхстах сухое дерево, и за ним… видишь?

Глаз цеплялся именно туда. Таргин и не рад делиться своей силой, но его никто не спрашивал.

— Есть! — обрадованно сказал гвардеец. — Девка это! Вот же какая гадина! Точно девка! Тонкая слишком! Винтовка с тепляком больше её самой!

— Попадёшь?

Он замер, я не стал мешать. Но выстрела не было.

— Зараза, — снайпер оскалил зубы. — Меня увидела, за дерево спряталась. Прицел блеснул, наверное. До ночи там просидит, она терпеливая.

— Не проблема, — я покосился на корректировщика из крепости, сидевшего недалеко с рацией. — Покажи нам её, — потребовал я.

Сержант отложил винтовку и взял автомат у Шутника, который тот ему протянул.

— Одни трассера набил, — сказал Пашка.

Молодой Загорский тщательно прицелился из автомата и нажал на спуск.

Та-та-та!

Гильзы полетели в сторону. Длинная очередь трассирующих пуль прошила верхушки деревьев. Я смотрел в бинокль, но снайпера там не увидел, а глаз за то место цепляться перестал. Но это не проблема.