Месть - цена справедливости

Наблюдая за тем, как она мнётся, я понимаю: дальше тянуть нельзя.

Я приехал сюда не ради чая и не ради разговоров о работе. Мне нужна правда, какой бы неприятной она ни оказалась.

— Мам, поговори со мной о ней.

— А что ты хочешь услышат, сынок?

— Правду.

— Правду… Правда такова, что за последнее время Настя сильно изменилась, — вздыхает тяжело мама.

— Когда это началось? Я что-то упустил?

— Нет. Не ищи виноватых. Ты не обязан был всё замечать, у тебя своя жизнь.

Сначала она стала слишком ярко краситься, потом начала поздно возвращаться из школы. А теперь просит деньги, и суммы немаленькие.

Я медленно опускаюсь на стул напротив. Внутри неприятно холодеет.

Значит, я был прав.

Все эти странные разговоры, внезапная скрытность, телефон, который она теперь не выпускает из рук, её раздражение на любые вопросы…

Это не просто переходный возраст и не обычное желание почувствовать себя взрослой.

От этой мысли становится только тяжелее.

Что-то подсказывает мне, что это начало беды.

— Максим, здесь что-то не так. Она постоянно просит денег, — мама, словно беспокоясь, что нас услышать, начинает говорить шёпотом. — Я вот чувствую, с ней что-то не в порядке.

— Мам, она влюбилась.

— Почему так думаешь? — Мама поднимает на меня глаза. В них на мгновение вспыхивает надежда будто влюблённость кажется ей самым простым и безобидным объяснением.

Она, вероятно, тоже думает о положительном друге Насти — Артёме.

— Потому что она практически заявила мне, что скоро начнёт оставаться ночевать у какого-то парня.

— Как... Как ночевать? Так рано?!

— Это не всё… — мне не хочется расстраивать родителей, но придётся. Если я не скажу маме правду, она не сможет понять мои волнения.

— Это Артём?

— К сожалению, нет. Мама, поговори с ней о предохранении, — я отвожу глаза, потому что мне неприятен этот разговор.

Нет, я не тот, кто будет ограничивать свободу своей сестры. К тому же её уже исполнилось восемнадцать.

Но Настя изменилась. И не в лучшую сторону.

Именно поэтому я хочу всё держать под контролем.

А в родительском доме это смогут сделать только родители.

— Максим, прекрати, — резко обрывает меня. — О каком предохранении? О чём ты говоришь? Она ещё ребёнок, ей всего восемнадцать.

— Ты вообще слышала, что я тебе только что сказал? Она выдала, что скоро будет оставаться у парня ночевать. Мама, она уже рассуждает не как ребёнок, — стараюсь говорить ровно, но чувствую, как голос срывается на недовольство.

— И что же нам делать?

— Ну для начала успокоиться. На цепь ты её всё равно не посадишь. Именно поэтому прошу: поговори с ней, расскажи ей, откуда берутся дети. Если ты не сделаешь этого, сделаю я. Но всё-таки, мне кажется, о таких вещах мама с дочкой должна разговаривать, а не брат.

— Да-да, — кивает и всё-таки соглашается. — Но мы всё равно пока не будем думать о плохом. Пока ничего страшного не случилось. Ну, подумаешь, парень появился, — мама, произнося этот вслух, словно уговаривает себя.

Я не успеваю возразить, когда слышу, как в дверь родительской квартиры стучат.

Мама вздрагивает, а я машинально перевожу взгляд в сторону прихожей.

Отец сегодня на смене, поэтому открывать приходится мне.

На пороге стоит дядя Ваня — наш сосед с площадки, добродушный мужчина лет пятидесяти, который знает о жизни всего подъезда, кажется, больше, чем сами жильцы.

— Привет! Слушайте, я только что вашу мелкую видел с каким-то парнем. Это, конечно, не моё дело, — тут же добавляет сосед, понижая голос, — но не слишком ли он взрослый для неё?

— Они возле подъезда? — набрасываю на плечи куртку.

— Сейчас, может, и нет уже. Ну малявка… Хотя нет… Уже не малявка. Ваша Настя так страстно с ним целовалась, что я аж обалдел, — смеётся добродушно сосед.

Слушая дядю Ваню, окончательно понимаю, что ситуация — дрянь. Сосед лишь подтвердил наше опасение и теперь нам ничего не остаётся, как попытаться помочь Насте не оступиться.

— Привет, семья, — влетает в квартиру только что упомянутая сестрица.

Поднимаю на неё глаза. Кажется, передо мной стоит не совершеннолетняя девушка, а… ребёнок...

В этот момент я вдруг особенно ясно вижу, какая она ещё юная.

Несмотря на взрослый макияж, новую одежду и попытки казаться самостоятельной, передо мной всё та же Настя.

Тонкая, нескладная, слишком высокая для своего худенького тела, поэтому она постоянно немного сутулится.

Лицо у неё совсем детское — с большими доверчивыми глазами, веснушками на носу и упрямой складкой между бровей, появляющейся каждый раз, когда она чувствует опасность.

Иногда мне кажется, что она выглядит младше своих лет.

Слишком хрупкая для тех проблем, в которые, возможно, уже успела влезть.

Настя смотрит на меня, потом на маму, понимает, что мы всё знаем.

— Ладно, я пошёл, — мнётся на пороге сосед, а Настя прожигает его взглядом.

— Спасибо, — выдавливает мама из себя.

— Зачем он приходил? — фыркает недовольно.

— Настя, расскажи о своём молодом человеке, — выпроводив соседа, набрасывается на дочь наша мама.

— Мам... Ну хоть ты не устраивай допрос. — Настя снова закатывает глаза. Как же бесит меня её неожиданно появившаяся привычка!

— Почему? И это не допрос, а простой вопрос. Почему такая скрытность?

— Потому он не хочет, чтобы вы пока о нём знали. По крайней мере, пока, — Настя спешно скидывает с ног туфли и спешит в ванную.

Там она хочет закрыть дверь, но я не позволяю.

— Прежде чем ты уйдёшь, я хочу, чтобы ты ответила на те вопросы, которые задала тебе мама, — вмешиваюсь в разговор.

— Ну не хочет, и всё. Он уверен, что не понравится вам, — Настя снова тянется к ручке двери, но, замечая мой взгляд, не решается закрыть перед моим носом дверь.

— А как он может быть так уверен, если мы ни разу его не видели? — настаиваю на своём.

— Максим, ты вообще не вмешивайся! — и всё-таки срывается на крик.

— Что значит не вмешивайся, — перебивает её мама, — он твой старший брат! Если ты забыла, он практически вырастил тебя, пока мы целыми днями были на работе. И сейчас именно он обеспечивает все твои хотелки! Не наглей, Настя!

— Я уже взрослая! Хватит меня учить. Вы мне все надоели! — понимая, что в ванной комнате запереться не получится, отталкивает меня, разворачивается и сбегает в свою комнату. — И хватит меня допрашивать!

Она стащила её в Египте, когда я возил всю семью на отдых.

Наступает звенящая тишина. Мама расстроена. Я тоже.

— Максим, может быть, хоть как-то ты узнаешь, кто это такой.

— Мама, не переживай, всё узнаю. Ох, женщины, любите вы накручивать. Я уверен, что он нормальный парень, просто она шифруется, боясь, что вы запретите ей с ним встречаться.

Глядя на маму, я улыбаюсь. Но если честно, сам не верю сейчас в то, что говорю.

Слишком сильно изменилось поведение моей сестры за последнее время.

Глава 3

— Максим, привет!

— Привет, — я отодвигаю в сторону увесистую папку с отчётами и устало тру переносицу. Работа в офисе кипит, но ради сестры я готов поставить на паузу весь мир. — Какими судьбами в разгар рабочего дня?

— Я хотела пригласить тебя сегодня на ужин…

— Ужин? — Догадка появляется моментально: мама всё-таки дожала Настю. Спустя две недели Настя сдалась под натиском семейных расспросов.

— Да.

— О как, неужели свершилось? — сам того не замечая, подначиваю сестру.

— Да, представь себе! — чувствую, как дует губы. — Вы же мне все нервы вытрепали причитаниями, мол, встречаюсь непонятно с кем, а вы его в глаза не видели.

Настя злится, но мне плевать.

Мне действительно до зуда в ладонях хочется увидеть того, кто сумел так вскружить голову моей младшей сестрёнке.

А ещё я хочу быть спокоен, что парень не обидит её.

Пока не знаю, что буду делать, если он не понравится мне. Запрещать встречаться с ним, конечно, не буду. Но что совершенно точно буду начеку — факт.

— Насть, это естественное желание — знать, с кем проводит время младшая сестра. Особенно с учётом твоих заявлений о скорой свадьбе.

Конечно, в серьёзность этих планов я не верю ни на грош. Для меня она всё ещё остаётся той девчонкой с разбитыми коленками, которую нужно вытаскивать из неприятностей.

Но от моей сестры, с её импульсивным характером, можно ожидать любого безумства, поэтому лучше перестраховаться.

Слышу, как Настя фыркает. Но не спорит. Видимо, парень действительно важен для неё, раз она готова терпеть мои подзуживания.

— Ладно, невеста, остынь. Когда и где? Твой принц готов предстать перед судом инквизиции в моём лице?

— Да уж! Точное сравнение.

— Ладно. Ты хоть в двух словах обрисуй, что за персонаж. Сколько лет? Чем дышит? Учится где-то или работает? В общем, что он собой представляет.

— А почему он обязательно должен из себя «что-то представлять»? — сестра снова недовольна. — Любви плевать на статусы, кошельки и положение в обществе.

А вот здесь я совершенно согласен с сестрой. Мы ведь тоже не сразу начали хорошо жить.

Мои родители были простыми инженерами, и никогда не баловали меня.

Я тот, кто смог принести в семью достаток. Но за этот достаток я заплатил довольно дорого. У меня до сих пор не было семьи.

Когда все мои друзья играли свадьбы, я был занят или работой, или помощью родителям в воспитании Насти. В то время мы с ней были особенно близки, и она постоянно ходила за мной хвостом.

Я ведь даже квартиру покупал с учётом того, что в ней обязательно будет место для моей младшей сестры, если она захочет прийти переночевать.

— Согласен. Но всё-таки если ты говоришь, что он взрослый, значит, он чем-то должен заниматься?

— Чем-то занимается, — размыто отвечает без уточнения. Меня раздражает, что мне приходится вытаскивать из неё информацию клещами, но у меня нет выбора. Заставить дать больше информации, чем она даёт, я всё равно не смогу. Ладно, потом ребят своих подключу, они мне найдут о нём всё.

— Ты испытываешь моё терпение, сестрёнка…

— Ну, Максим, я что, буду ему допрос ему устраивать? Приходи на ужин и сам всё узнаешь.

Идти совершенно не хочется, но, вариантов нет. Мне нужно увидеть этого молодого человека Анастасии.

Душа не на месте, и какое-то чутьё подсказывает, что в этих отношениях всё будет совсем непросто.

Уверен, этот её молодой человек разобьёт ей сердце, а Настя потом будет очень сильно страдать.

Ну и я, соответственно, вместе с ней.

Попадая в пробку, не успеваю к назначенному времени приехать к родителям.

Захожу в квартиру, слышу разговор молодого человека с моим отцом. Понимаю, что знакомство уже состоялось и родители пытаются понять о нём хоть что-то.

— Расскажите нам немножко о себе, Александр.

— Ну а что, собственно, рассказывать, — когда я захожу в комнату, он бросает на меня беглый взгляд. Следом кивает в качестве приветствия, но даже не поднимает свой зад, чтобы протянуть мне руку в знак уважения. — Ничего интересного в моей жизни для вас нет.

Я медленно опускаюсь на стул прямо напротив него, нарочито спокойно расправляю салфетку и делаю вид, что приступаю к еде.

Хотя на самом деле моё внимание к тарелке — лишь иллюзия, удобная ширма, позволяющая мне вести холодное и методичное наблюдение.

То, что я вижу, мне не нравится.

Передо мной сидит холеный, запредельно уверенный в себе молодой человек.

На вид ему года на два меньше, чем мне, но в его позе сквозит такая вальяжность, будто это я пришёл к нему на поклон, а не он в мой дом.

У него ухоженное лицо и стрижка, за которую в барбершопе явно отдали круглую сумму, но этот лоск диссонирует с тем, как он презентует себя нашей семье.

Одет он в обычную однотонную футболку и потёртые джинсы.

Я не сторонник строгого дресс-кода, но здесь — другой случай.

На мой взгляд, когда парень идёт знакомиться с родителями своей девушки, он должен демонстрировать хотя бы базовое уважение к традициям.

Мог бы для приличия надеть рубашку, а не выглядеть так, будто заскочил к нам по пути в ближайший бар.

Эта его расслабленность кажется мне вызывающей.

Он сидит, откинувшись на спинку стула, и его взгляд — прямой, почти дерзкий — не выдаёт ни капли того волнения, которое полагается испытывать в такой ситуации.

Он слишком спокоен. Слишком уверен, что уже очаровал Настю, а значит, и весь остальной мир у него в кармане.

— Мне не очень нравится, когда мне задают вопросы о моей жизни, — заканчивает он говорить, когда мой отец что-то снова его спрашивает. Это похоже на допрос в… ментовке.

— Да, да, конечно, — смущается мой отец.

— Вы извините нас. Просто вы новый человек, и мы очень волнуемся за Настю. Она ещё очень маленькая... — словно оправдывается перед ним моя мама, вмешиваясь в разговор.

— Не волнуйтесь. Настя всем довольна и счастлива. Да, Настюх? — он берёт её за шею и притягивает к себе. А затем сразу целует в губы, даже не стесняясь родителей.

Это не просто поцелуй. Это захват губами её губ. Наглый, уверенный, страстный.

Жду, что моя сестра оттолкнёт его и скажет, чтобы он вёл себя прилично, но ничего подобного не происходит.

Напротив, в ответ вместо сопротивления, она отвечает ему на поцелуй.

Мама, смущаясь, отворачивается, а отец хмурит брови, но сдерживается и ничего не говорит.

— Настя, прекрати! Имей уважение к нам, — рявкаю слегка сильнее, чем следовало бы при чужом человеке.

Я не мои слишком воспитанные родители и терпеть подобного не стану.

Они отрываются друг от друга, а я даже не знаю, как действовать дальше.

Вышвырнуть его прочь? Сестра обидится.

Оставить, значит, позволить ему вести себя так, как он ведёт.

— Простите, не смог сдержаться. Настюха такая сладкая, — облизывает демонстративно губы. — Про себя… не знаю даже, что рассказать. Родился, ходил в детсад, потом в школу… Ничего интересного.

— Образование? Вам ведь уже…? — мама ему намекает, что надо хочет знать про его возраст.

— Мне двадцать восемь. В моей жизни всё неинтересно. Была семья, но потом сплыла.

— Это как? — не понимают мои родители. Да, собственно, и, я.

— А, там печальная история. Отец погиб. У меня остались мать и сестра.

— Сестра младшая, или старшая? — спрашивает мама.

— А какое это имеет значение?

— Да в принципе, никакого, — пожимает мама плечами и опускает глаза. Я уже понимаю, что она расстроена.

— Я тоже так думаю. Я, если честно, вообще не понимаю: я вам всю свою биографию должен рассказать? — неожиданно повышает тон и начинает хамить.

Теперь всё становится на свои места. Настя научилась от него этому хамству, в этом даже не сомневаюсь.

— Зачем хамить? — осекаю его, — это самые простые вопросы.

Я обещал маме по телефону до этой встречи молчать и слушать, но сейчас сдержаться не могу. Хотя на самом деле ещё большее желание — дать ему в морду за неуважение к моим родителям.

За столом возникает пауза, которую никто из нас не стремится заполнять.

Перевожу взгляд на сестру. Замечаю, какими глазами она смотрит на этого парня. И какими глазами в ответ смотрит он на неё.

Такое ощущение, что он раздевает её прямо при нас и совершенно этого не стесняется. Именно в этот момент я понимаю, что между ними точно были не только поцелуи в губы.

Мама, так же как и я, заметив эти страстные переглядки, краснеет. Уверен: у неё такие же мысли, как и в моей голове.

— Настюх… Мы надолго здесь? — совершенно не стесняясь, обращается к моей сестре.

— Нет, нет, не переживай, — словно оправдывается перед ним, — сейчас покушаем и уйдём.

— Ну вот и славно, — накладывает себе без стеснения приготовленную мамой еду, — а то, знаете ли, дела у меня.

Он кладёт локти на стол, склоняется над тарелкой и начинает кушать салат, который положила ему в тарелку сестра.

Попробовав, он демонстративно морщится, отодвигает тарелку, всем своим видом показывая, что эта еда ему противна.

— Ты так быстро уходишь? — разочарованно вздыхает сестра, — можно мне с тобой? — заискивающе смотрит ему в глаза.

Меня трясёт от её глупого и тупого поведения. Никогда не видел её такой. Она выглядит сейчас как полная дура.

«Ох, чувствую я, ещё немало доставит нам этот придурок проблем. И разгребать мы будем очень долго» — возникает эта мысль в моей голове, и боюсь, что она пророческая.

— Нет, с собой я тебя не возьму. Давай сегодня ты останешься дома, со своими родителями и братом.

Следом берёт яблоко, с хрустом кусает его, бросает недоевши. Достаёт зубочистку, и без всякого стеснения начинает ковырять в зубах.

Не понимаю, как это быдло могло понравиться моей сестре. Они же как с разных планет!

— Саша, ну, пожалуйста, — голос Насти звучит жалко, она буквально канючит, вцепившись в его ладонь обеими руками.

Видеть сестру в такой позиции для меня — чистая пытка. Она заглядывает ему в глаза, пытаясь выторговать ещё хоть немного его времени, но тот остаётся холоден.

— Ну я же сказал — нет. У меня дела.

Сцепив зубы, я наблюдаю за этим спектаклем, и внутри меня всё клокочет. Видеть, как моя гордая сестра превращается в просительницу перед этим типом, невыносимо.

Моё терпение лопается с оглушительным треском.

— Настя, хватит унижаться, — вмешиваясь в их разговор, не сдерживаясь.

— Максим, — она оборачивается ко мне, и в её глазах вспыхивает ярость. — Сашенька, извини моего брата.

— Да ладно, не парься, — перекатывает из одной стороны рта в другой зубочистку, с интересом поглядывая на меня. — Старший брат, все дела. У меня ведь тоже сестрёнка есть. Так что я его понимаю. Защитник! Наверное, думает, что я тебя обижу. Ты ведь так не думаешь, правда? — притягивает её подбородок одним пальцем, и снова снисходительно и бесцеремонно целует её губы.

И она снова отвечает.

— Настя! Прекрати! — срываюсь, забыв все правила приличия. — Ладно, на меня плевать, родителей хоть немного уважай!

Я резко перевожу взгляд на этого ублюдка, который продолжает ухмыляться, глядя на меня поверх её головы.

— А ты, — обращаюсь к этому ублюдку, — пошёл вон отсюда.

Жду, что он в ответ начнёт хамить. Но на удивление молча, он медленно встаёт со своего стула и не прощаясь уходит.

Настя семенит за ним, пытаясь догнать.

— Саша, Саша, постой!

Настя, уходя, громко хлопает дверью.

— Максим, это же кошмар! Кого она привела в наш дом! Это же какой-то... Будущий уголовник! Ты видел его манеру общения? Это же самый настоящий бандит! — уже не сдерживаясь, рыдает мама. — А Настя? Она что, с ума сошла? Что нам делать? Ты видел, как она ведёт себя при нём? Смотрит как собака преданная. Разве я её этому учила в общении с мальчиками?

Мама тараторит, говорит быстро, но я не останавливаю её. Ей тяжело, и я её понимаю.

Мне самому тяжело, хотя она не мой родной ребёнок.

Но я вырастил её, и душа моя за сестру болит не меньше.

— Ну он уже не мальчик, — понимаю только потом, что сказал зря это, она ещё сильнее начинает плакать. — Мама, успокойся. Я поговорю с ней. Постараюсь убедить её, что этот парень ей не подходит.

— Да, поговорить ты поговоришь, — вмешивается в наш диалог отец, — только боюсь, что наши силы не равны. Она им увлечена, и, видимо, не просто увлечена, влюблена! А при каких условиях, дело дрянь.

Сижу, и даже не знаю, что ответить им, потому что понимаю: они правы.

Глава 4

«Я жду тебя у себя сегодня» — пишу сестре сообщение, потому что не могу дозвониться до неё уже третий день.

— Максим, привет, — перезванивает. — Зачем мне нужно к тебе тащиться?

— Поговорить. Родители просили. И я сам хочу.

— Я занята…

— Я сказал, чтобы сегодня ты была у меня! — что она мне скажет — даже слушать дальше не хочу. — Если днём, то шуруй на работу. Если вечером, приезжай ко мне домой.

— Хорошо, — нехотя соглашается.

О конкретном времени мы не договариваемся, поэтому я весь день то и дело смотрю на время и жду её.

Когда Насте что-то нужно, она тут как тут. А сейчас… Она словно специально включила игнорирование и злит меня.

— Чего хотел? — проходит в квартиру не здороваясь.

— Правда, не знаешь? — я стараюсь казаться дружелюбным, но выходит плохо. Я, как и родители, продолжаю переживать за сестру.

Если я как-то мог повлиять на неё, несомненно, я бы сделал это. Но её отношения не в моей власти. И урод этот явно этим пользуется.

— Если про Сашу, то…

— Ты реально не понимаешь, что вы разные? — даже закончить ей не даю. Я не представляю, что она может сказать мне в его оправдание.

— Это неважно! Я люблю его!

— Насть, в твои восемнадцать так всегда кажется, что первая любовь — самая главная сила во вселенной. Но поверь, всё не так.

— Да что вам всем от меня надо? — взрывается сестра. — Я могу поступать так, как хочу. Как чувствую! Я всё равно буду с ним, хотите вы этого или нет.

Смотрю на неё и хочется подойти и потрясти её за плечи. Но это тоже не поможет.

— Хорошо… — иду на уступки, понимая, что обсуждать её чувства бесполезно. — Давай тогда поговорим хотя бы о …предохранении.

— Я всё знаю, — обрывает. — Я не дура!

— Точно? — и кажется, что от её «я всё знаю» становится легче. Значит, хотя бы есть надежда, что она не забеременеет.

Даже если бросит потом, переживёт. А вот если забеременеет… Даже подумать страшно.

— Да! И закроем эту тему!

— Хорошо, — сдаюсь.

Ну а что я могу ещё сказать ей в ответ?

После того как она заявила, что всё знает о предохранении, я понимаю, что момент, когда нужно было говорить слова «не торопись ложиться к нему в постель» — упущены. Но я действительно не подозревал, что моя сестра начнёт жить половой жизнью так рано.

— Настя, иногда можно совершить такие ошибки, которые, как бы мы ни хотели, будет уже не поправить. Помни это. Жизнь намного сложнее, чем тебе кажется. Просто мы тебя слишком любили, понимаешь? Ты не… — я чувствую себя занудой, стариком, учащим юную особу. Но я обещал маме поговорить с ней.

Хотя, мне казалось, что всё-таки это должна была делать именно мама.

Кажется, я и сам не заметил, как взвалил на свои плечи слишком много.

— Хорошо. Я услышала тебя. Давай просто закроем тему про Сашу и всё?

— Ох, Настюха… Твой «я услышала тебя» звучит как посыл нахрен. Но я не могу приставить тебе свою голову.

Я больше не хочу разговаривать на эту тему.

Я вижу, что она закрыта от меня.

Но если я начну давить на неё, она вообще меня возненавидит.

Зная импульсивность её характера, я вполне допускаю такую реальность.

Отпускаю ситуацию. Может со временем поговорим…

И я даже примерно знаю — когда! Когда она начнёт совершать ошибки, и переживать. А когда это обязательно случится!

Вот тогда-то Настя по привычке и придёт ко мне. А я этим воспользуюсь.

В своей работе, контрактах, развитии бизнеса не замечаю, как торопится время. Три месяца пролетают словно одна неделя.

Сегодня я возвращаюсь с работы уставший и проходя мимо девушки, сидящей на скамейке, даже не замечаю, что это Настя.

— Максим, — говорит она еле слышно, и я поворачиваю в её сторону лицо.

Она сидит, обхватив руками свои плечи, и трясётся.

— Насть… — быстро снимаю с себя куртку и набрасываю ей на плечи. — Ты чего здесь? Почему не идёшь в квартиру? Где твои ключи?

— Дома. В другой сумке. Но я не хочу идти домой.

— Вставай, — подхватываю её под руку и помогаю дойти до квартиры.

Я вижу, что она растеряна, и догадываюсь: время, которого я ждал пришло.

Сам я ничего не спрашиваю. Но уверен — она всё мне расскажет сама.

— Он бросил меня, — сестра снимает кроссовки, идёт в комнату и, ложась на кровать, утыкается глазами в потолок. — Не могу поверить.

Ну что сказать… Я, хоть и урод, но я этому рад!

Я же прекрасно понимал, что долго он с ней не будет.

Ну смешно, зачем она ему? Девочка совсем ещё, в голове ребячество и детство.

— Другого найдёшь. Ты у нас девчонка красивая, ноги от ушей, личико милое, — ищу слова для притворной поддержки.

— Максим, твои шутки сейчас неуместны, — злится.

Настя вся в этом. Что не по её, топает ножками и раздражается в мгновение.

Но, как оказалось, и как я видел в ту единственную встречу, так она ведёт с кем угодно, но только не со своим Сашенькой.

— Мелкая, да прекрати ты. Я, конечно, ещё не познал сильнейших мук любви, но предполагаю, что всё приходит и всё уходит. Первая любовь она такая: сначала по сердцу, потом по голове, и понеслось. Главное — вовремя остановиться.

Стараюсь шутить, но ровно до того момента, пока она мне не кидает фразу, которой я так боялся.

— Я беременная.